Текст книги "Наследник без искры (СИ)"
Автор книги: Владимир Снигур
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 42 страниц)
Глава 17. Первый управляющий
Серая ладонь вцепилась в край разлома.
Камень под её пальцами почернел, словно пролежал в воде сотню лет. Между плитами мгновенно проступил мох, ржавчина съела железные скобы, а по бронзовому пульту побежали тёмные пятна.
– Александр, – повторил голос из глубины. – Ты всё-таки привёл мне детей.
Сергей лежал за насосом, придавленный Игнатом к мокрому полу. Пули звенели о чугунный корпус машины, но солдаты уже стреляли не в них. Люди Берестова пятились от трещины, не сводя глаз с огромной руки.
Один солдат перекрестился.
Другой сорвал медную маску и бросился к тоннелю.
Белая жидкость, разлитая по залу, обвила его сапоги. На поверхности вспыхнуло лицо старухи.
– Федя, – позвала она.
Солдат остановился.
– Бабушка?
Из воды поднялись десятки тонких рук.
Они схватили его за голени и дёрнули вниз. Мужчина упал на колени. Воды там было не больше ладони, но он погрузился в неё по пояс, затем по грудь. Его крик оборвался, когда поверхность сомкнулась над головой.
На полу осталось только ружьё.
– Не отвечайте им! – крикнул Воронцов. – Что бы вы ни услышали, не отвечайте!
– Поздно, – сказал Серебряков.
Он сидел у стены, прижимая ладонь к разбитой губе. Вокруг его ног белая вода не двигалась.
– Почему тебя не трогают? – спросила Варвара.
– Потому что я уже ответил.
Разлом расширился.
Вторая ладонь пробила плиты у основания пульта. Из глубины поднялась голова.
Человеческая – почти.
Молчанов выглядел лет на сорок. Высокий лоб, впалые щёки, мокрые волосы, зачёсанные назад. Таким его, вероятно, и поместили в Нижнюю камеру семьдесят лет назад. Только кожа стала серой и полупрозрачной. Под ней вместо вен двигались белые нити, а за пустыми глазницами вращались крошечные кольца, похожие на детали часового механизма.
Тела ниже плеч не было.
Из разлома поднималось нечто, собранное из воды, кабелей и человеческих отпечатков. За спиной Молчанова открывались и закрывались сотни ртов. Одни шептали молитвы, другие звали родных, третьи повторяли числа.
Сергей услышал голос Зорича:
– Давление семь атмосфер. Клапан не держит.
Но инженер стоял рядом и молчал.
Другой голос принадлежал Варваре:
– Миша, ты опять спрятал мои перчатки.
Она тоже ничего не говорила.
Молчанов нёс в себе не только мёртвых. Вода собирала всё, что проходило через контур: слова, страх, боль, случайные мысли.
Он повернул голову к Сергею.
Кольца в глазницах остановились.
– Нет, – сказал Молчанов. – Ты не Александр.
– Догадливый, – ответил Сергей.
Игнат сильнее прижал его к полу.
– Воронцов сказал не отвечать.
– Он обращался к голосам.
– Это и есть голос.
Молчанов улыбнулся.
Сотни ртов за его спиной улыбнулись вместе с ним.
– Ты носишь сына Александра, но не являешься им. Ты носишь его контур, но не принадлежишь роду. Кто ты?
– Человек, который пришёл закрыть шлюз.
– Нет. Человек не может прийти оттуда, где нет эфира.
Сергей ощутил, как все в зале посмотрели на него.
Даже Берестов.
Он всё ещё держал Елену Павловну за руку, но нож опустил. На его лице больше не было прежней уверенности.
– Что он сказал? – спросила Варвара.
– Неважно.
– Важно, – отозвался Молчанов. – Он пришёл из мёртвого мира.
Белая вода вокруг Сергея вспыхнула.
Перед ним возникла городская улица.
Мокрый асфальт. Жёлтые окна многоэтажек. Автомобили, ползущие через вечернюю пробку. Светофор, аптечная вывеска, девушка под прозрачным зонтом. Мир, который он потерял и старался не вспоминать, потому что каждое воспоминание делало утрату настоящей.
Здесь не было эфирных фонарей.
Не было накопителей.
Не было источников, в которых хранили людей.
Был телефон в кармане, холодный кофе в бумажном стакане и сообщение, которое Сергей не успел прочитать перед смертью.
Телефон завибрировал.
На экране появилось имя: «Мама».
Он потянулся к нему.
Чужая рука ударила по запястью.
Видение лопнуло.
Сергей снова увидел насосный зал и Варвару перед собой.
– Ещё раз полезешь в свою воду, я тебя утоплю, – сказала она Молчанову.
– Не уверен, что это возможно, – заметил Зорич.
– Я найду способ.
Молчанов изучал её с любопытством.
– Варвара Александровна. Ты выросла.
– А ты сгнил.
– Твой отец говорил то же самое.
Елена Павловна рванулась к дочери, но Берестов удержал её.
– Не двигайтесь.
Варвара медленно повернула голову.
– Отпусти мать.
– Когда получу управление.
– Посмотри на него. Ты правда думаешь, что после этого чем-то будешь управлять?
– Он обещал.
– Он десятки лет ел мёртвых. И ты веришь его обещаниям?
– Я слышал его ещё ребёнком, – сказал Берестов.
Теперь он смотрел только на Молчанова.
– Ночью, у водосборной башни. Отец служил здесь смотрителем. Молчанов показал мне города без темноты. Железные дороги без угля. Машины, которым не нужны рабочие. Он показал империю, где ни один ребёнок не замерзает зимой.
– И цену показал? – спросил Сергей.
Берестов дёрнул щекой.
– Любой прогресс требует цены.
– Особенно удобна цена, которую платят другие.
– Вы рассуждаете как человек, видевший иной мир. Разве там машины не убивали людей? Разве свет не стоил жизней? Разве ваши города строились без крови?
Сергей замолчал.
Берестов заметил это.
– Вот видите.
– Вижу. Вы нашли оправдание.
– Я нашёл возможность.
– Нет, Пётр, – сказала Елена Павловна. – Ты нашёл голос, который всю жизнь говорил именно то, что тебе хотелось услышать.
Молчанов повернулся к ней.
– Ты постарела, Лена.
Елена Павловна побледнела, но выдержала его взгляд.
– А ты нет. В этом между нами разница.
– Александр любил тебя за дерзость.
– Александр любил меня вопреки ей.
– Он любил только собственную вину.
Серая рука Молчанова скользнула к пульту.
Три гнезда – «КРОВЬ», «ПАМЯТЬ», «ВОЛЯ» – вспыхнули. Чёрная корка на рычаге осыпалась, и под ней показался чистый металл.
Над бронзовой доской сменились слова:
«ОБНАРУЖЕН ПЕРВИЧНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ».
Следующая строка появилась через секунду:
«СТАТУС: ЛИШЁН ПРАВА».
Кольца в глазах Молчанова ускорились.
– Александр, – произнёс он мягко. – Ты всё ещё держишь дверь.
Снизу ему ответил удар.
Не по камню.
Удар прошёл через трубы, насосы и стены. Вся мастерская над ними содрогнулась. Где-то лопнуло стекло. С потолка посыпалась известь.
Свет в белых трубах погас на секунду.
Молчанов провалился в разлом по грудь.
Сотни голосов закричали.
– Он слабеет! – сказал Зорич.
– Кто? – спросила Нина.
– Оба. Александр удерживает его, а Молчанов жрёт контур, чтобы подняться. Если мы уберём накопители из водяной ветви, он потеряет внешний поток.
– Игнат, заслонки! – крикнул Сергей.
Мастер уже двигался к дальней двери насосного зала. За ней находился проход к старому регулятору сухого сброса.
Берестов поднял пистолет.
– Стоять.
Игнат не остановился.
Берестов выстрелил.
Варвара толкнула его руку. Пуля вошла в плечо одного из солдат. Тот закричал и выронил ружьё.
Насосный зал взорвался движением.
Елена Павловна вцепилась Берестову в запястье.
Воронцов выстрелил из-за пульта.
Игнат нырнул в дверной проём.
Зорич опрокинул чугунную тележку, создавая укрытие для Нины и Кости.
Павел Тихонович швырнул в белую воду горящую сигнальную шашку.
Огонь зашипел, но не погас. Красное пламя побежало по поверхности, очерчивая поднимавшиеся из неё фигуры.
Сергей бросился к стеклянной камере.
Она лежала в двух шагах от пульта. Внутри золотой отпечаток Михаила бился о стенки, и каждый удар отзывался болью в груди.
Солдат в медной маске оказался ближе.
Он наклонился к камере.
Сергей ударил его плечом.
Они покатились по мокрому полу. Солдат был тяжелее и защищён кожаным панцирем. Он прижал Сергея коленом и поднял короткий тесак.
«Правая рука», – сказал Михаил.
Сергей увидел движение раньше, чем оно произошло.
Он перехватил запястье солдата.
«Теперь вниз».
Сергей вывернул локоть.
«Не так. Дай мне».
На этот раз он не спорил.
Михаил вошёл в движение мягко, без прежнего рывка. Тело осталось общим, но ритм изменился. Пальцы нашли застёжку панциря, колено ударило в незащищённый бок, а вывернутый тесак скользнул под медную маску.
Солдат обмяк.
Сергей оттолкнул его и схватил камеру.
Мир раскололся надвое.
Он одновременно стоял в зале и находился внутри стекла.
Вокруг Михаила не было стен. Только белое пространство, пересечённое золотыми нитями. Каждая нить уходила к воспоминанию: сад усадьбы, комната с глобусом, Варвара в синем платье, отец у чертёжной доски, мать, читающая у камина.
Часть воспоминаний была разорвана.
В пустотах двигалась тень Молчанова.
«Он здесь», – сказал Михаил.
– Знаю.
«Нет. Он был здесь раньше. До тебя».
Сергей увидел воспоминание, которого Михаил не помнил.
Мальчик лет десяти лежал на металлическом столе. Александр Вяземский стоял рядом, держа ладонь на его груди. По комнате тянулись кабели, а за стеклом наблюдали люди в мундирах.
– Если я не поставлю защитный контур, источник найдёт его сам, – говорил Александр.
– Ребёнок может не пережить нанесения, – отвечал врач.
– Без контура он не переживёт следующей зимы.
– Почему Молчанов выбрал именно вашего сына?
Александр посмотрел на мальчика.
– Потому что Михаил уже однажды умер.
Воспоминание оборвалось.
Сергей едва не выпустил камеру.
«Что он имел в виду?» – спросил Михаил.
– Не знаю.
«Ты видел».
– Видел слова. Не ответ.
«Я умирал раньше?»
– Сейчас не время.
«Для меня – время».
Серая рука Молчанова схватила Сергея за ногу.
Прикосновение было холоднее воды.
Перед глазами вспыхнули сотни воспоминаний одновременно.
Лаборатория.
Крики.
Горящие бараки у северной ветки.
Рабочие, прикованные к креслам.
Александр, разбивающий пульт молотом.
Молчанов, ещё человек, добровольно ложащийся в стеклянную капсулу.
– Мы победим смерть, – говорил он. – Сначала мою. Потом каждую.
Затем другая картина.
Маленький Михаил неподвижно лежал в снегу у замёрзшего пруда. Варвара, совсем девочка, звала взрослых. Александр опустился на колени и прижал к груди сына металлический диск.
Диск вспыхнул.
Из-под земли потянулась белая нить.
Мальчик вдохнул.
Но вместе с ним в тело вошла тень.
Молчанов.
Сергей вырвался из видения и ударил камерой по серым пальцам. Стекло вспыхнуло, Молчанов отдёрнул руку.
– Ты уже пытался войти в него, – сказал Сергей.
– Я спас его.
– Ты пометил его.
– Разве есть разница, если ребёнок жив?
Внутри Михаила стало так тихо, что Сергей испугался.
– Миша.
Ответа не было.
Берестов оттолкнул Елену Павловну и выстрелил в Варвару.
Она успела развернуться. Пуля прошла по касательной, разорвав рукав на плече.
Воронцов снова нажал на спуск.
Осечка.
Берестов навёл оружие на следователя.
Серебряков бросился между ними.
Выстрел ударил его в грудь.
Инспектор отшатнулся и сел в воду. На рубашке расползлось чёрное пятно.
Берестов смотрел на него с искренним изумлением.
– Зачем?
Серебряков зажал рану ладонью.
– Вы обещали, что детей не тронут.
– Здесь нет детей.
– Для таких, как вы, никогда нет.
Он дёрнул за кабель у ног Берестова.
Полевой провод вырвался из переносной катушки. Медные маски солдат погасли. Люди закричали, хватаясь за лица. Белая вода хлынула под пластины, и каждого окружили собственные голоса.
– Мама!
– Командир, я не виноват!
– Уберите её от меня!
Строй рассыпался.
Варвара бросилась к Елене Павловне. Они встретились посреди зала, вцепились друг в друга, но почти сразу разомкнули объятие: вокруг продолжалась стрельба.
– Ты ранена? – спросила мать.
– Нет. Ты?
– Потом.
– Это семейное?
– Что?
– Отвечать «потом», когда всё плохо.
Елена Павловна коснулась её лица.
– Да.
Молчанов поднялся выше.
Теперь из разлома показалась грудная клетка, составленная из металлических дуг. Внутри неё плавали человеческие лица. Белые нити тянулись от него к трубам, от труб – к воде, от воды – к реке и затонувшим накопителям.
– Где заслонки? – крикнул Сергей.
Из прохода донёсся голос Игната:
– Заклинило тягу!
– Можно открыть вручную?
– Можно всё, если хватит силы и глупости!
– Чего не хватает?
– Времени!
Зорич добрался до двери.
– Показывай!
Он исчез в проходе следом за мастером.
Над пультом вспыхнул отсчёт:
«ТРИ МИНУТЫ ДО ПОЛНОГО ОТКРЫТИЯ».
Молчанов повернул обе ладони.
Белая вода поднялась со дна и образовала стену, отрезав выход к регулятору.
– Не нужно торопиться, – сказал он. – Сухой сброс разрушит слободу.
– Врёшь, – ответил Сергей.
– Я помню проект лучше вас. Овраг застроили двадцать лет назад. Там живут девятьсот человек. Откроете заслонки – вода пройдёт по Нижней улице.
Нина раскрыла чёрную книгу.
– Здесь старый план. На нём овраг пустой.
– Книга не знает, что построили потом, – сказал Воронцов.
– А он знает?
– Он подключён к городскому контуру.
Сергей посмотрел на Молчанова.
– Если там люди, почему Берестов подготовил сброс?
– Потому что люди для него – цена.
– А для тебя?
Молчанов улыбнулся.
– Ресурс.
– Значит, предупреждаешь не ради них.
– Я предупреждаю ради себя. Мне нужен поток.
Костя стоял рядом с Ниной, вцепившись в её мокрый рукав.
– На Нижней улице моя тётка живёт.
Игнат услышал его из прохода.
– А ещё там школа и ночлежный дом.
– Сколько времени на эвакуацию? – спросил Сергей.
– Час, если поднять всю слободу, – ответил Павел Тихонович. – Полчаса, если люди бросят вещи.
Над пультом сменились цифры:
«ДВЕ МИНУТЫ СОРОК СЕКУНД».
– У нас нет получаса, – сказала Варвара.
– Тогда нельзя открывать сброс, – ответил Игнат.
– Если не открыть, Молчанов выйдет.
– Я слышал.
– И что предлагаешь?
– Найти другое решение.
– За две минуты?
– Желательно.
Сергей заставил себя не смотреть на отсчёт. Вокруг были не отдельные угрозы, а система. Водяной поток питал Молчанова. Заслонки могли отвести поток, но убили бы людей. Три ключа могли назначить управляющего. Аварийный режим сжёг бы личности носителей. Александр держал шлюз изнутри и слабел.
В старом проекте всегда предусматривали аварийный выход.
Не безопасный.
Но иной.
– Нина, найди схему насосов.
Она листала книгу. Страницы двигались сами, показывая чертежи, ведомости и имена погибших.
– Есть.
– Два насоса ещё работают. Куда они качают?
Зорич выглянул из прохода.
– Первый поддерживает водяную рубашку камеры. Второй гонит поток к кольцу.
– Можно развернуть второй?
– Теоретически.
– Куда?
– Назад, в реку.
– Накопители останутся в контуре.
– Зато поток ударит против течения. Их выбросит из водозабора.
Молчанов перестал улыбаться.
Этого Сергею хватило.
– Разворачиваем насос.
– Для реверса нужен доступ к пульту, – сказал Зорич. – А возле пульта эта штука.
– Я задержу её.
– Чем?
Сергей поднял стеклянную камеру.
– Тем, что ему нужно.
«Нет», – сказал Михаил.
– Ты вернулся.
«Я никуда не уходил».
– Тогда ты слышал.
«Слышал, как ты собираешься отдать нас Молчанову».
– Не отдать. Подпустить.
«Очень важная разница».
– Для плана – да.
Варвара подошла к Сергею.
– Что ты задумал?
– Он связан с Михаилом с детства. Если открыть камеру возле пульта, Молчанов попытается войти в нас. На это уйдёт его внимание.
– А если войдёт?
– Закроете камеру.
– Как?
– Книга покажет.
Нина быстро провела пальцем по строкам.
– Здесь есть процедура возврата отпечатка. Нужен кровный родственник и команда исходного носителя.
– Варвара подходит.
– Нет, – сказала она.
– Почему?
– Потому что ты снова предлагаешь себя в жертву и называешь это планом.
– Я предлагаю возможность.
– Тебе удобно. Ты пришёл из другого мира, значит, будто бы меньше теряешь.
Сергей посмотрел на неё.
– Я не меньше теряю.
– Тогда веди себя так, будто хочешь жить.
– Я хочу.
– Не похоже.
Молчанов двинулся к ним. За его спиной завыла вода.
– Решайте быстрее, – сказал Воронцов.
– Есть дополнение, – произнёс Сергей. – Я не открою камеру полностью. Михаил даст ему войти в верхний слой памяти, а потом мы захлопнем связь.
«Я дам?»
– Ты лучше меня управляешь телом внутри контура. Ты сможешь вытолкнуть его.
«Это твоя теория».
– Да.
«Она ужасна».
– Да.
«Хорошо».
Варвара закрыла глаза на секунду.
– Вы оба ненормальные.
– Это тоже семейное? – спросил Сергей.
– Не смей.
Но она взяла камеру за металлический обод.
Нина поставила чёрную книгу на пульт.
Страницы раскрылись на схеме возврата.
Воронцов и Павел Тихонович заняли позиции за насосом. Елена Павловна опустилась возле раненого Серебрякова.
– Пуля прошла навылет, – сказала она.
– Оставьте меня.
– Не дождёшься.
– Елена Павловна…
– Молчи. Я слишком зла, чтобы позволить тебе умереть.
Берестов стоял у стены без оружия. Последний солдат рядом с ним пытался сорвать медную маску, но пальцы уже стали прозрачными.
– Пётр! – позвал Молчанов.
Берестов поднял голову.
– Я здесь.
– Ты обещал мне кровь.
– Я привёл их.
– Тогда возьми девочку.
Берестов посмотрел на Варвару.
Она ответила ему взглядом.
Он не двинулся.
– Я выполнил свою часть, – сказал он.
– Нет.
– Вы обещали новый порядок.
– Ты получишь место в нём.
– Какое?
Молчанов улыбнулся.
Из воды у ног Берестова поднялась фигура мальчика.
Худой ребёнок в коротком пальто посмотрел на него снизу вверх.
– Петя, – сказал он голосом Молчанова. – Ты хотел, чтобы никто больше не мёрз.
Берестов отступил.
– Это не я.
– Это та часть тебя, которую ты принёс мне у башни.
Мальчик раскрыл рот.
Внутри не было языка. Только белая нить, уходящая в воду.
Берестов закричал и наступил на фигуру. Она рассыпалась брызгами.
– Сейчас! – крикнул Сергей.
Он прижал чёрный контур к стеклу.
Камера раскрылась.
Золотой свет ударил в потолок.
Молчанов рванулся к нему.
Мир исчез.
Сергей оказался на замёрзшем пруду. Маленький Михаил лежал в снегу. Над ним стоял Молчанов – ещё человек, одетый в чёрный инженерный мундир.
– Ты не должен был проснуться, – сказал он.
– Это не твоё воспоминание, – ответил Сергей.
– Теперь моё.
Молчанов шагнул ближе.
Снег вокруг стал водой. Подо льдом плавали лица.
– Твой мир пуст, Сергей. В нём эфир ушёл или никогда не родился. Поэтому твоя душа не имеет защиты. Ты идеальный сосуд.
– Если бы это было так, ты уже вошёл бы.
– Я ждал согласия.
– Не дождёшься.
– Оно не обязательно должно быть твоим.
Молчанов посмотрел на Михаила.
Мальчик открыл глаза.
Они были белыми.
«Прости», – сказал Михаил.
Сергей почувствовал, как золотая дверь внутри памяти распахивается.
Молчанов вошёл.
В насосном зале тело Сергея выпрямилось.
Варвара всё ещё держала камеру, но теперь из неё тянулись две нити: золотая и белая.
– Миша! – крикнула она.
Сергей повернул к ней голову.
Один его глаз оставался серым.
Во втором вращалось металлическое кольцо.
– Не закрывай, – произнёс он двумя голосами. – Отец идёт.
Под полом раздался последний удар.
Стена за пультом треснула сверху донизу.
Из неё выпала дверь, которой секунду назад не существовало.
За дверью стоял Александр Вяземский.
И в руке он держал сердце Нижнего источника.
Глава 18. Сердце источника
Александр Вяземский выглядел старше, чем в чужом воспоминании, и моложе, чем должен был.
Седина выбелила виски, глубокие морщины легли вокруг рта, но лицо не стало лицом старика. Время обошлось с ним иначе. Оно не шло по годам – оно проходило через него потоками, оставляя то свежие раны, то следы давно заживших ожогов.
Одежда истлела почти полностью. Остались кожаные ремни, медные пластины на груди и длинное тёмное пальто, будто сотканное из воды.
В правой руке Александр держал сердце Нижнего источника.
Оно было размером с человеческую голову и походило на клубок стеклянных трубок, внутри которых пульсировал чёрный свет. С каждым ударом сердце меняло форму: становилось то механическим насосом, то кристаллом, то сжатым человеческим силуэтом. От него к груди Александра тянулись три толстые нити.
Одна белая.
Одна золотая.
Одна чёрная.
Молчанов внутри Сергея засмеялся.
Смех вышел из его рта двумя голосами.
– Ты опоздал, Александр.
Отец Михаила посмотрел на него.
Не на тело.
Глубже.
– Нет, Алексей. Я ждал, пока ты целиком покинешь камеру.
Молчанов перестал смеяться.
Александр сжал сердце.
Разлом под пультом захлопнулся.
Каменные плиты ударили снизу по металлическому телу Молчанова. Его серые руки остались в зале, а грудная клетка застряла между плитами. Сотни ртов на ней закричали.
Белая вода рванулась назад.
Она стекала в щели, уходила из-под сапог и тащила за собой призрачные фигуры. Лица цеплялись за трубы, стены и ноги живых, но поток был сильнее.
Берестов упал на колени.
Мальчик из воды обхватил его за шею.
На этот раз он не исчез.
– Помогите! – закричал Берестов.
Никто не двинулся.
– Я могу закрыть источник!
– Ты уже открыл его, – сказала Варвара.
– Я знаю коды верхнего кольца!
– Зорич? – спросила она.
Инженер выглянул из прохода к регулятору.
– Коды нам пригодятся.
Варвара выругалась, схватила Берестова за ворот и потянула из воды. Мальчик держался за него, словно был настоящим. Его пальцы входили под кожу, оставляя белые следы.
Елена Павловна ударила призрак металлической пластиной от аптечки.
Фигура рассыпалась.
Берестов отполз за насос, тяжело дыша.
– Я запомню, – сказал он.
– Что именно? – спросила Варвара. – Что мы тебя спасли или что могли не спасать?
Он промолчал.
Александр шагнул в зал.
Его босая нога коснулась пола, и все голоса разом стихли.
Михаил рванулся внутри Сергея.
«Отец».
Слово было наполнено всем сразу: надеждой, обидой, страхом, детской любовью и взрослой яростью, которой Михаил не успел научиться пользоваться.
Сергей попытался отступить, дать ему место.
Молчанов не позволил.
Белая нить обвилась вокруг памяти и стянула её.
«Он бросил тебя, – прошептал Молчанов. – Он выбрал машину».
«Замолчи».
«Он знал, что я в тебе. Знал с того дня на пруду. Поэтому и нанёс контур. Не чтобы защитить – чтобы однажды использовать».
«Замолчи!»
Тело Сергея согнулось.
Варвара удержала камеру обеими руками.
– Что происходит?
– Трое в одном теле, – сказал Воронцов. – И каждый пытается управлять.
– Как вытащить Молчанова?
– Закрыть камеру.
– Нина!
Девушка читала строки чёрной книги.
– Не получается! Процедура изменилась. Система видит первичного управляющего и требует его разрешения.
Варвара повернулась к отцу.
– Тогда разреши.
Александр смотрел на неё так, словно пытался за одну секунду увидеть все пропущенные годы.
– Варя.
– Не называй меня так.
Он вздрогнул.
– Ты похожа на мать.
– Ты не имеешь права.
– Знаю.
– Нет, не знаешь. Ты ушёл. Оставил нас с долгами, военными и ложью. Миша умер, а потом в его теле появился другой человек. Мать держали на крыше. Под мастерской лежит людоед из воды. И теперь ты выходишь из стены, будто вернулся к ужину.
Елена Павловна закрыла глаза.
Александр посмотрел на неё.
– Лена.
– Сначала сын, – сказала она. – Если в тебе осталось хоть что-то от человека, сначала спаси сына.
Сердце источника ударило в руке Александра.
По залу прошла чёрная волна. Лампы погасли, но сразу зажглись снова.
Над пультом продолжался отсчёт:
«ОДНА МИНУТА СОРОК СЕМЬ СЕКУНД ДО ПОЛНОГО ОТКРЫТИЯ».
– Я не могу просто вытащить Алексея, – сказал Александр. – Он вошёл через первоначальную связь. Если оборвать её, Михаил уйдёт вместе с ним.
– Тогда разорви связь иначе, – ответила Варвара.
– Для этого Михаил должен отказаться от памяти, которую Молчанов успел захватить.
Сергей услышал.
Михаил тоже.
«Какой памяти?» – спросил он.
Молчанов показал ему.
Дом.
Мать.
Варвара.
Отец.
Детство.
Каждое лицо было связано белой нитью.
«Он успел взять всё, что для меня важно».
– Не всё, – сказал Сергей внутри.
«Всё».
– Меня нет в твоём детстве.
«Ты хочешь, чтобы я выбрал тебя вместо семьи?»
– Я хочу, чтобы ты выбрал то, что он не может удержать.
«Что?»
– Настоящее.
Молчанов рассмеялся вокруг них.
Замёрзший пруд превратился в коридор усадьбы. На стенах висели семейные портреты, но лица на них принадлежали Молчанову.
– У настоящего нет корней, – сказал он. – Без памяти человек пуст.
– Неправда, – ответил Сергей. – Я пришёл сюда почти без прошлого. И всё равно остался собой.
– Ты украл чужую жизнь.
– Да.
Признание остановило Молчанова.
Сергей никогда не произносил это так прямо. Он называл случившееся переносом, случайностью, невозможным совпадением. Говорил, что не выбирал тело. Что Михаил уже умирал. Что у него не было выхода.
Всё это оставалось правдой.
Но правдой было и другое.
– Я украл его дни, – сказал Сергей. – Его имя. Его мать и сестру. Носил его лицо и надеялся, что польза оправдает меня.
Михаил молчал.
– А теперь отдашь? – спросил Молчанов.
– Если Михаил сможет жить без меня – отдам.
«Ты умрёшь».
– Возможно.
«Ты согласен?»
– Нет. Я хочу жить. Но это должно быть твоим решением, а не моим.
Молчанов шагнул ближе.
– Он лжёт. Люди всегда выбирают себя.
– Тогда почему ты до сих пор боишься смерти?
Белые нити дрогнули.
– Я победил её.
– Ты прячешься от неё в чужих воспоминаниях.
Коридор усадьбы пошёл трещинами.
Снаружи Александр поднял сердце источника над пультом.
– Михаил! – позвал он.
Его голос вошёл во внутреннее пространство и превратился в золотую дверь.
– Ты должен отпустить дом.
«Ты слышал?» – спросил Сергей.
«Да».
– Решай.
Михаил посмотрел на дверь.
За ней стоял отец – такой, каким он был до исчезновения. Высокий, усталый, пахнущий табаком и машинным маслом. Рядом находилась Елена Павловна. Маленькая Варвара держала брата за руку. За окнами цвёл сад.
Всё, что Молчанов предлагал сохранить.
Всё, чего больше не существовало.
Михаил протянул руку.
И закрыл золотую дверь.
«Я не отпускаю их, – сказал он. – Я отпускаю то, какими они были».
Коридор исчез.
Вокруг осталась темнота.
Молчанов закричал.
Белые нити вырвались из памяти Михаила и потянулись к Сергею, пытаясь закрепиться в нём. Чёрный контур на запястье вспыхнул.
Сергей увидел чужие жизни.
Тысячи.
Инженер, умерший при испытании.
Рабочая, раздавленная прессом.
Солдат, сгоревший в бронепоезде.
Ребёнок из барака у северной ветки.
Женщина, добровольно отдавшая отпечаток умершего мужа лаборатории, потому что ей обещали позволить поговорить с ним ещё один раз.
Каждый голос хотел быть услышан.
Каждый требовал места.
– Вы не Молчанов, – сказал Сергей.
Голоса стихли.
– Он держит вас, потому что убедил, будто без него вы исчезнете.
За темнотой появились лица.
– Я не могу вернуть вас к жизни. Не могу обещать, что после освобождения вы сохранитесь. Но сейчас вы не живёте. Вы служите его стенами.
Молчанов возник над ними огромным серым силуэтом.
– Они принадлежат источнику!
– Источник не говорит, – ответил Сергей. – Говоришь ты.
Первой отделилась старуха, звавшая солдата.
Она посмотрела на Молчанова и шагнула в темноту.
За ней ушёл инженер.
Потом ребёнок.
Белое тело Молчанова стало осыпаться.
«Камеру!» – крикнул Михаил.
Снаружи Варвара увидела, как золотая нить отделилась от белой.
– Сейчас?
Александр кивнул.
– Закрывай!
Она ударила ладонью по металлическому ободу.
Створки камеры сошлись.
Белая нить натянулась.
Молчанов вырвался из тела Сергея.
На миг он стал тонким световым силуэтом, растянутым между камерой и разломом. Его лицо менялось десятки раз в секунду.
– Нет! – закричал он. – Я создал этот контур!
– Ты использовал чужой, – сказал Александр.
Он направил сердце источника на нить.
Чёрный свет перерезал её.
Стеклянная камера захлопнулась.
Внутри теперь бились два отпечатка: золотой и белый.
Сергей упал.
Варвара успела подхватить его голову до удара о камень.
– Миша?
Он открыл глаза.
Оба были серыми.
– Пока оба, – прошептал Сергей.
Она выдохнула и ударила его по щеке.
– За что?
– Чтобы проверить.
– Проверила?
– Нет.
Она обняла его одной рукой, всё ещё прижимая камеру к груди другой.
– Потом разберёмся.
Над пультом мигнули цифры:
«ПЯТЬДЕСЯТ ДВЕ СЕКУНДЫ».
Александр поставил сердце источника в углубление между тремя гнёздами.
Бронзовая панель раскрылась, обнажив вращавшиеся шестерни.
– Зорич, второй насос! – крикнул Сергей.
Инженер и Игнат уже добрались до механизма реверса. Они висели на длинном рычаге, но тот не двигался.
– Запор не снят! – ответил Зорич.
– Где он?
Нина нашла строку в книге.
– Запор связан с гнездом «ВОЛЯ»!
– Нужна добровольная команда, – сказал Воронцов.
– Чья?
Книга перелистнула страницу.
На ней проступило:
«ДЕЙСТВУЮЩИЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ: ВЯЗЕМСКИЙ АЛЕКСАНДР».
Все посмотрели на него.
Александр не двигался.
Чёрная нить от сердца источника входила в его грудь. Теперь Сергей видел: она не просто соединяла его с механизмом. Она заменяла ему сердце.
– Если ты отдашь команду, что будет? – спросила Елена Павловна.
– Реверс вырвет сердечный узел из нижнего контура.
– Я спросила о тебе.
– Я тоже ответил.
Елена Павловна подошла к нему.
Двадцать лет боли, вероятно, могли уместиться в сотне вопросов. Она не задала ни одного.
Только коснулась его щеки.
Пальцы прошли сквозь кожу, подняв рябь.
– Ты уже не живой, – сказала она.
– Не полностью.
– Почему не вернулся?
– Потому что держал его.
– Почему не сказал?
– Любой сигнал открыл бы Молчанову путь к детям.
– Почему не доверился мне?
Александр закрыл глаза.
– Потому что боялся, что ты придёшь.
– И правильно боялся.
– Я знаю.
Она ударила его.
Ладонь прошла сквозь лицо, но Александр качнулся, будто удар был настоящим.
– Это за двадцать лет.
– Мало.
– Остальное получишь, если выживешь.
Отсчёт показал:
«ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ СЕКУНД».
– Не выживу, – сказал Александр.
Елена Павловна схватила его за истлевшее пальто.
– Нет. Ты не можешь снова решить всё один.
– Решение принято много лет назад.
– Тогда отмени.
– Нельзя.
– Ты инженер. Ты всю жизнь отменял слово «нельзя».
Александр посмотрел на Сергея.
– Именно поэтому ты здесь.
– Я? – спросил тот.
– Я вызвал совместимый отпечаток.
В насосном зале будто стало тише.
Сергей медленно поднялся.
– Что значит «вызвал»?
– Когда Михаил умирал второй раз, контур искал способ сохранить носителя. Его тело было повреждено, собственный отпечаток распадался, а Молчанов уже тянулся к нему. Я открыл внешний поиск.
– В другой мир?
– Я не знал, где система найдёт замену.
– Ты притащил меня сюда.
– Да.
Михаил внутри отшатнулся.
Варвара опустила камеру.
– Значит, это не случайность.
– Нет.
– Сергей умер из-за тебя? – спросила она.
Александр не ответил сразу.
Этого оказалось достаточно.
Сергей почувствовал, как под ногами исчезает пол, хотя стоял на камне.
Мокрый асфальт.
Свет фар.
Удар.
Последний вдох.
Сообщение на телефоне.
Он всегда считал смерть случайностью. Нелепым концом одной жизни, после которого невозможным образом началась другая.
– Ты убил меня, – сказал он.
– Я открыл путь. Контур выбрал человека в момент смерти.
– Ты знал, что он умрёт? – спросила Елена Павловна.
– Я знал, что поиск возьмёт только отпечаток, утративший связь с телом.
– То есть уже мёртвого, – сказал Воронцов.
– Да.
Сергей шагнул к Александру.
– А если бы контур не нашёл мёртвого?
Александр молчал.
– Он убил бы подходящего?
– Я поставил ограничение.
– Это не ответ.
– Я не знаю.
Сергей ударил его.
Кулак прошёл сквозь грудь и коснулся чёрной нити.
Вспышка отбросила обоих.
Сергей упал у пульта. Александр ударился о стену и на секунду стал прозрачным.
