Текст книги "Наследник без искры (СИ)"

Автор книги: Владимир Снигур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 42 страниц)

– Спор родителей зарегистрирован. По протоколу требуется голос ребёнка.

– Вы и есть ребёнок, – сказала Елена Павловна.

– Нет. Я результат.

– Тогда где ребёнок?

Город раскрылся.

Под улицами, башнями и мостами лежало гигантское тело младенца. Не плоть, а новая реальность, свернувшаяся вокруг сознания. Каждый район был клеткой. Каждый человек – воспоминанием, предназначенным сформировать будущую личность.

В центре мозга находилась маленькая красная машина.

Теперь у неё было пять колёс.

Лёша вскрикнул.

– Пятое появилось.

– Чей контур? – спросила Мария.

На новом колесе горел знак Елены Павловны.

Первый посмотрел на белую женщину.

– Ты использовала наше разделение.

– Вы научили меня, что функция может быть распределена.

– Кто запустил?

– Тот, кто первым добровольно вошёл в сон после открытия последнего архива.

Все посмотрели на чёрное сердце.

Первой туда вошла Анна Крамер.

Обычная женщина, умершая в одной из локальных линий Ротенбурга.

Её ячейка была пуста.

– Анна не могла построить город, – сказал Сергей.

– Она и не строила, – ответила женщина. – Она задала желание: чтобы её дети никогда не пережили её смерть.

– Это естественное желание, – сказала Елена Павловна.

– Поэтому сильнее любой государственной команды.

Белая дверь расширилась.

Из будущего вышли дети Анны.

Потом внуки.

Потом сотни поколений, каждое из которых добровольно передавало память следующему, пока границы личностей не исчезли.

– Я выросла не из машины, – сказала белая женщина. – Из любви, которой позволили не отпускать.

Елена Викторовна встала рядом с ней.

– И я согласна стать второй матерью.

Часы потребовали последнего подтверждения.

Елена Павловна могла закрыть дверь как пятый проводник.

Но тогда будущая личность, уже способная говорить и выбирать, исчезла бы вместе с городом.

Если оставит, через двенадцать часов общая реальность станет её телом.

– Есть третий вариант, – сказал Сергей.

Первый повернулся.

– Какой?

– Дать ей отдельный носитель.

– Она размером с мир.

– Потому что так выросла. Но личность не обязана сохранять весь объём памяти.

Белая женщина впервые испугалась.

– Вы хотите уменьшить меня.

– Отделить от мира.

– Я потеряю поколения.

– Они не ваши части, если считают себя отдельными.

– Они давно согласились на объединение.

– Зная, что ребёнок займёт прошлое до их рождения?

Она промолчала.

– Спроси, – сказала Варвара.

– Ответ разрушит устойчивость.

– Значит, не было согласия.

Белый город дрогнул.

Его жители начали просыпаться.

До этого они двигались как воспоминания будущей личности. Теперь отдельные люди останавливались на улицах и поднимали головы.

– Кто говорит? – спросил мужчина у стеклянной башни.

– Почему я помню себя ребёнком и городом?

– Где моя жена?

– Я не соглашался становиться прошлым.

Другие отвечали:

– Я соглашался.

– Мы победили смерть.

– Не разрушайте.

– Я хочу остаться частью.

– Я хочу выйти.

Белая женщина схватилась за голову.

Пять колец потеряли общий ритм.

– Прекратите.

– Это ваши люди, – сказал Михаил. – Или ваши мысли?

– Оба.

– Тогда дайте им решить.

– Я распадусь.

– Возможно.

– Вы считаете это приемлемым, потому что я ещё не родилась.

Елена Павловна подошла к двери.

– Нет. Поэтому предлагаю вам собственное тело.

– Какое?

– Не знаю. Построим.

– Оно не вместит город.

– Взрослеют не сохраняя каждую секунду детства как отдельную улицу.

– Я буду меньше.

– Будете собой.

– А если не соглашусь?

– Тогда не займёте наш мир без согласия каждого.

Белая женщина посмотрела на Елену Викторовну.

– Мать?

Мать Сергея колебалась.

– Ты обещала мир без потерь.

– Потеря создаёт отдельность, – ответила будущая личность. – Если люди выйдут, я потеряю себя.

– Но они останутся.

– Не во мне.

Елена Викторовна закрыла глаза.

Она сто сорок лет искала сына, отправила вслед за ним архив, впустила Ланскую и снова выбрала будущее без утраты. Теперь перед ней был ребёнок, который боялся того же.

– Я понимаю, – сказала она.

Сергей напрягся.

Мать продолжила:

– Но понимание не даёт мне права кормить тебя людьми.

Белая женщина отступила.

– Ты отказываешься?

– От носителя размером с мир – да.

– Тогда я останусь нерождённой.

– Нет. Если захочешь отдельное тело, помогу.

– Я не буду той же.

– Ни один ребёнок не остаётся тем, кем его представляли родители.

Город начал распадаться на отдельные линии.

Белая женщина закричала.

Не от физической боли. Каждая отделившаяся память была для неё потерей органа.

Елена Павловна протянула руку.

– Идите сюда.

– Я не помещусь.

– Не вся. Только то, что выбираете своим.

– Я не знаю, что моё.

– С этого начинают все.

Женщина сделала шаг.

Пять колец сжались вокруг неё.

Город будущего отделялся поколениями. Одни жители выбирали остаться общей связью, но без права захватывать прошлое. Другие выходили в собственные локальные области. Третьи соглашались стать памятью будущей личности добровольно.

Белая женщина уменьшалась.

Сначала до размеров башни.

Потом человека.

Потом ребёнка.

Когда она пересекла порог, Елена Павловна поймала девочку лет пяти. Волосы у неё были белыми, глаза – разного цвета: чёрный, золотой, серый, человеческий и световой оттенки сменяли друг друга.

Деревянная дверь закрылась.

Будущий город не исчез. Остался возможностью, лишённой права назначать прошлое.

Часы остановили срок.

На циферблате появилось:

«РОЖДЕНИЕ НЕ ЗАВЕРШЕНО».

Девочка открыла глаза.

– Где мой мир?

– В будущем, – сказала Елена Павловна.

– Он станет таким?

– Не обязательно.

– Тогда я потеряла дом.

– У вас его ещё не было.

– Для меня был.

– Придётся жить с памятью о несостоявшемся.

Надя присела рядом.

– Нас таких становится много.

Белая девочка посмотрела на Марию, Лёшу, Первого и Михаила Григорьевича, ожидавшего тело.

– Кто я?

– Выбери имя, – сказала Варвара.

– У меня были все.

– Поэтому выбери одно.

Девочка задумалась.

– Анна.

Елена Павловна вздрогнула.

– В честь Анны Крамер?

– Она была первой памятью.

Из чёрного сердца донёсся голос настоящей Анны:

– Я не давала имя.

Белая девочка ответила:

– Тогда можно?

После паузы женщина сказала:

– Можно.

На двери появилось:

«АННА».

Без функции.

Без номера.

Без фамилии.

Последний архив закрылся.

Площадь Ротенбурга вернулась.

Елена Павловна вышла, держа ребёнка на руках. За ней появились Варвара, Сергей, Надя, Воронцов и первый Михаил, чьё новое тело уже ждали в ускоренном районе.

Михаил обнял мать.

– Ты седая.

– Частично.

– Сколько прошло?

– Достаточно.

– Это не ответ.

– Учусь у вас.

Мария Константиновна лежала на платформе. После отделения Софьи её тело было слабым, но жило. Детская Мария сидела рядом, не выпуская её руки.

– Ты решила за меня, – говорила девочка.

– Да.

– Больше не делай.

– Постараюсь.

– Плохое обещание.

– Других пока не умею.

Лёша подошёл к Анне.

Первый выглянул через его световой глаз.

– Ты мой следующий эксперимент?

Девочка нахмурилась.

– Нет.

– Хорошо.

– А ты?

– Не знаю.

– Хорошо.

Зорич немедленно захотел обследовать ребёнка. Елена Павловна не позволила, пока Анна сама не согласилась хотя бы на измерение температуры. Игнат принёс одеяло. Эва начала готовить временный правовой статус. Воронцов попросил не называть пятилетнюю девочку «локальной реальностью в человеческой форме» в официальных документах.

На несколько минут показалось, что последний кризис закончился.

Потом по всему городу зазвонили механические колокола.

Не тревога.

Сигнал рождения.

Сначала один.

Потом сотни.

Тысячи.

Эва подбежала к пневматической карте.

В больницах Ротенбурга, имперских провинций и локальных районах исходного мира одновременно начинались роды. Женщины, которые ещё утром не были беременны, получали память о девяти месяцах, прожитых в отделившихся линиях. У некоторых появлялись дети архивных граждан, выбравших новое тело. У других – люди из будущего, отказавшиеся стать частью белой Анны.

– Сколько? – спросил Сергей.

– Система не может посчитать.

– Примерно.

– Миллионы.

– Сейчас?

– В течение суток.

Молодой Молчанов посмотрел на схему реальности.

– При разделении будущего высвободились независимые носители. Они распределились по линиям рождения.

– С согласия матерей? – спросила Елена Павловна.

Эва молчала.

На карте появилось:

«СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО В БУДУЩИХ ВЕРСИЯХ».

Варвара выругалась.

– Мы только что запретили обратное согласие.

– Протокол относится к мёртвым, – сказал Первый. – Эти дети живые.

– А женщины?

– Их будущие версии согласились.

– Настоящие нет.

В госпитале закричала первая роженица.

Нина выбежала к платформе.

– Нам нужны врачи! Все!

Елена Павловна передала Анну Сергею и пошла за ней.

– Сначала спрашиваем каждую женщину, чего она хочет.

– Роды уже начались.

– Это не отменяет.

– А если откажется?

Первый посмотрел на часы пятого проводника.

– Ребёнок получит отдельную локальную область.

– Без матери?

– Да.

– Они будут жить?

– Не знаю.

– Хорошо, – сказала Елена Павловна. – Значит, никто не решает автоматически.

Она скрылась в госпитале.

Анна сидела на руках Сергея и смотрела на город глазами пяти цветов.

– Это мои братья и сёстры?

– Нет, – сказал он.

– Почему?

– Потому что общее происхождение не создаёт обязательную семью.

– А можно спросить их потом?

– Можно.

Белая девочка кивнула.

На её ладони появился крошечный символ закрытой двери.

Неактивный.

Пока.

Мария подошла ближе.

– Ты помнишь меня в будущем?

– Да.

– Какая я?

– Разная.

– Хороший ответ.

– В одной линии ты моя мать.

Варвара подняла голову.

– Нет.

Анна посмотрела на неё.

– В другой – ты.

– Тем более нет.

– В третьей у меня нет матери.

– Эта звучит правдоподобнее.

Сергей осторожно поставил девочку на землю.

– Здесь никто не обязан повторять твою память.

– Знаю.

– Откуда?

– Мой город слышал весь ваш спор.

– Значит, ты знаешь слишком много.

– Могу забыть.

– Не нужно. Просто не считай знание приказом.

Анна задумалась.

– Так трудно.

– Да.

На вокзальную площадь вынесли первого новорождённого.

Мальчик появился в госпитале у женщины, которая утверждала, что не помнит беременности и не давала согласия. Она отказалась видеть ребёнка, но потребовала, чтобы его не уничтожали и не называли её сыном.

Эва записала:

«НЕЗАВИСИМЫЙ НОСИТЕЛЬ».

«РОДИТЕЛЬСКАЯ СВЯЗЬ НЕ УСТАНОВЛЕНА».

Ребёнок открыл глаза.

На радужке не было контуров.

Нина передала его добровольной кормилице.

Следом родилась девочка, чья мать помнила будущую жизнь и сама назвала её дочерью. Потом близнецы, каждый из которых говорил голосом взрослого архивного человека, пока нулевое поле не отделило память от развивающегося мозга.

Город снова оказался перед задачей, которую нельзя было решить одним законом.

Но теперь никто не искал единственного управляющего.

Пневматические трубы передавали вопросы.

Механические станции готовили убежища.

Имперские районы присылали врачей.

Архивные граждане добровольно уходили в сон, чтобы освободить материю для детей.

Спорили все.

Именно поэтому работа двигалась.

К вечеру над Ротенбургом установилось сразу три неба. Западное было затянуто дождём. Имперское сияло золотыми сумерками. Небо исходного мира оставалось ясным и холодным.

Сергей стоял на крыше вокзала рядом с Варварой.

Внизу Лёша катал красную машинку для Марии и Анны. Первый иногда спорил через его световой глаз, но больше не пытался управлять. Михаил встречал своего первого тёзку, получившего отдельное семилетнее тело. Александр держался в стороне, пока мальчик сам не подошёл познакомиться.

– У нас будет ребёнок? – спросила Варвара.

Сергей не сразу ответил.

– Возможно.

– Ненавижу это слово.

– Я тоже.

– Будущий ты сказал…

– Он принадлежит своей линии.

– Но память осталась.

– Да.

– Если у нас родится мальчик, я буду ждать, что он откроет дверь.

– Я тоже.

– Это испортит ему жизнь.

– Если будем считать его причиной заранее.

– А если не предупредим?

– Когда станет достаточно взрослым, расскажем.

– Всё?

– Насколько сможем.

– Он решит, что родители безумны.

– Будет недалёк от истины.

Она посмотрела на него.

– Ты сказал матери?

– Что?

– То, что собирался сказать мне, если вернусь.

Сергей вспомнил обещание не откладывать.

– Люблю тебя.

– Плохо.

– Что?

– Я приготовилась ждать длинную речь.

– Могу повторить подробнее.

– Не нужно.

Она поцеловала его.

На этот раз не зло и не перед дверью, которая могла закрыться навсегда.

Просто потому, что выбрала.

Под ними красная машинка остановилась.

Пятое колесо, принадлежавшее Анне, повернулось само.

Девочка подняла голову на крышу.

– Сергей.

Он спустился.

– Что?

– Кто-то зовёт из будущего.

Варвара закрыла лицо ладонью.

– Мы только что оттуда.

– Не из моего.

– Тогда из чьего?

Анна показала на новорождённых.

Все дети, появившиеся после разделения белого города, одновременно открыли глаза.

Миллионы младенцев по всей общей реальности произнесли один и тот же звук.

Не слово.

Координату.

Зорич услышал и побледнел.

– Это частота.

– Чего? – спросил Игнат.

– Материи.

– Материя не имеет адреса.

– В нашей физике.

Молодой Молчанов уже строил схему.

– Дети не пришли из будущих линий.

– Откуда?

– Из реальности, где вероятность не нужна.

Анна закрыла пять разноцветных глаз.

– Там никто не выбирает, потому что всё существует одновременно.

Первый заговорил через Лёшу:

– Нулевая машина не была первой попыткой победить смерть.

– Сколько их было? – спросил Сергей.

– Не знаю.

– Хороший ответ?

– Нет.

Новорождённые повторили координату.

На этот раз пространство ответило.

Три неба над Ротенбургом разошлись, как створки.

За ними не было звёзд.

Там находился бесконечный город, в котором каждый дом занимал одно и то же место, а каждый человек существовал во всех возрастах одновременно.

По его улицам двигалось существо без лица.

Оно не шло к двери.

Оно уже стояло среди них.

Люди заметили его только теперь.

Существо коснулось первого новорождённого.

Младенец мгновенно стал ребёнком, взрослым, стариком и снова младенцем.

– Вы разделяете живых и мёртвых, – произнесло существо голосами всех его возрастов. – Мы пришли из мира, где это различие никогда не возникало.

Варвара подняла золотое ружьё.

– Зачем?

– Забрать своих детей.

Елена Павловна вышла из госпиталя.

– У них есть матери.

– В одной последовательности.

– Этого достаточно.

– Для вас.

Существо повернуло гладкую голову к Анне.

На его лице появились пять глаз.

– Носитель будущего, открой исходную реальность.

– Я не умею.

– Умеешь во всех возрастах, кроме этого.

– Значит, сейчас не умею.

– Мы устраним «сейчас».

Оно подняло руку.

Часы во всём Ротенбурге остановились.

Люди застыли между вдохом и выдохом.

Только пять бывших проводников, Анна, Лёша с Первым и новорождённые сохранили движение.

Существо указало на Сергея.

– Ты открыл миры через время.

На Михаила:

– Ты доказал, что две личности могут стать отдельными.

На Марию:

– Ты соединила контуры.

На Варвару:

– Ты отказалась от единственного решения.

На Елену Павловну:

– Ты дала мёртвым право не возвращаться.

Наконец оно посмотрело на Анну.

– А ты отменишь последовательность, в которой эти решения противоречат друг другу.

– Нет, – сказала девочка.

– Ты уже согласилась.

На её ладони знак закрытой двери раскрылся.

Внутри него находилось не будущее.

Там были все моменты сразу.

Существо впервые улыбнулось, создав для этого лицо Сергея.

– Эксперимент номер три не начнётся, – сказало оно. – Он всегда шёл.

Глава 39. Мир без «сейчас»

– Эксперимент номер три не начнётся, – произнесло существо лицом Сергея. – Он всегда шёл.

Над Ротенбургом застыли три неба.

Дождевые капли висели над западными кварталами прозрачными бусинами. Золотые сумерки имперской части города перестали меняться, и свет лёг на башни неподвижными пластинами. В ясном небе исходного мира замерла птица, не успев закончить взмах крыла.

Люди остановились между движениями. Эва Рот держала раскрытый формуляр, перо касалось бумаги, но чернила не растекались. Игнат застыл с ломом на плече. Зорич смотрел на прибор, стрелка которого остановилась не на делении, а между ними. У входа в госпиталь Нина поддерживала роженицу, навсегда задержавшую вдох.

Двигались только те, кого когда-либо признал путь: Сергей, Михаил, Варвара, Мария, бывший проводник, Елена Павловна, Лёша с Первым, белая Анна и новорождённые, пришедшие из отделившегося будущего.

Александр тоже сумел повернуть голову, хотя давалось это ему с трудом. Его тело всё ещё сохраняло часть золотого контура и память проекта Наследника. Когда он попытался шагнуть, пространство вокруг сапога стало вязким, словно само мгновение не хотело его отпускать.

– Не двигайтесь резко, – предупредил он. – Время удерживает не только людей. Оно удерживает положение материи.

– Полезное замечание, – сказала Варвара, поднимая золотое ружьё. – Особенно после того, как мы уже начали двигаться.

Она выстрелила в существо.

Вспышка остановилась у ствола.

Золотой заряд не полетел вперёд, потому что между причиной и следствием больше не существовало последовательности. Он висел в воздухе ярким вытянутым зерном.

Существо шагнуло в сторону, хотя двигалось без сопротивления. На его гладком лице проступили черты Варвары.

– Оружие требует «после», – сказало оно её голосом. – Здесь «после» временно отменено.

Варвара отпустила ружьё.

Оно осталось висеть рядом с рукой.

– Тогда ударим тем, что не требует будущего.

Она подошла и ударила существо кулаком.

Её рука коснулась гладкого лица. Удар не завершился, но само прикосновение заставило поверхность дрогнуть. На ней одновременно появились синяк, зажившая кожа и старый шрам.

Существо отступило.

– Нелогично.

– Поэтому работает.

– Боль существовала до удара.

– Не люблю ждать.

Сергей оглядел площадь. Миллионы младенцев, находившихся далеко за пределами Ротенбурга, сохраняли связь с этим местом. Он ощущал их через остаточную функцию проводника: не мысли и не голоса, а одинаковую координату, пронзавшую общую реальность. Каждый ребёнок был точкой, где мир без последовательности соприкасался с их временем.

– Вы назвали детей своими, – сказал Сергей. – Почему отправили их сюда?

Лицо существа снова стало гладким.

– Мы не отправляли.

– Они родились из будущих линий.

– Для вас.

– А для вас?

– Они всегда принадлежали нашему городу. Их младенчество, зрелость и смерть занимают одно состояние. Когда вы отделили будущее от белого носителя, детские формы оказались выброшены в последовательность.

Анна прижала ладонь со знаком закрытой двери к груди.

– Я отделилась добровольно.

– Ты отделила только одну форму. Город сохранил остальные.

– Значит, взрослые версии младенцев находятся у вас?

– И старые. И мёртвые. И нерождённые.

Елена Павловна подошла к первому ребёнку, которого вынесли из госпиталя. Младенец не был неподвижен. Он одновременно лежал у кормилицы, стоял рядом десятилетним мальчиком, работал взрослым мужчиной в мастерской и умирал стариком в комнате, которой ещё не существовало. Все формы проступали одна сквозь другую, но ни одна не могла завершить движение.

– Как его зовут? – спросила она.

– Он имеет все имена, которые получит.

– Назовите то, которое выберет сам.

– Выбор является следствием ограниченного знания.

– То есть никакого собственного имени нет.

– Имена существуют одновременно.

– Тогда не знаете, как к нему обратиться сейчас.

Существо повернулось к ней.

На его лице появилось лицо старой Елены Павловны, потом молодой, потом мёртвой.

– «Сейчас» – дефект восприятия.

– Для врача это единственное время, в котором можно спасти человека.

– Спасение не требуется, если смерть не отделена от жизни.

– Он плакал.

– Во всех возрастах.

– Именно младенец.

– Различие искусственно.

Елена Павловна осторожно коснулась детской ладони. Рядом проступила рука взрослого мужчины, покрытая ожогами, и рука старика с тонкими пальцами. Все они сжались вокруг её пальца.

– Нет, – сказала она. – Различие прожито.

Младенец моргнул.

В неподвижном городе это крошечное движение прозвучало громче колокола.

Существо лишилось лица Елены Павловны.

– Вы закрепляете возраст.

– Спрашиваю того, кто находится передо мной.

– Остальные формы утратят равное право.

– Они ещё не наступили.

– Для нас наступили.

– Тогда оставайтесь у себя.

На площади появился звук.

Сначала Сергей решил, что запустились часы. Потом понял: это треск пространства. Общая реальность сопротивлялась остановке. Там, где соседствовали разные локальные законы, неподвижные мгновения давили друг на друга. Западный дождь хотел падать. Имперский эфир хотел распространять свет. Электрические районы исходного мира требовали движения электронов.

Мир не мог долго оставаться без последовательности.

Анна посмотрела на свою ладонь.

Знак закрытой двери раскрывался лепестками. Внутри каждого находилась она сама: младенец, девочка, взрослая женщина из белого города, старуха и бесформенная общая личность, использовавшая мир как тело.

– Закрой, – сказал Сергей.

– Не могу.

– Можешь.

– Я не знаю, какая рука моя.

Существо протянуло к ней ладонь.

– Все.

Варвара встала между ними.

– Она уже ответила.

– Ответ принадлежит только детской форме.

– Именно с ней ты сейчас разговариваешь.

– Другие формы согласны.

– Пусть придут отдельно и представятся.

– Они не могут быть отдельными.

– Это ваша проблема, не её обязанность.

Существо посмотрело на Варвару лицами всех её возрастов. Молодая Варвара увидела комендантку с металлической повязкой, старуху из последнего архива, женщину, отдавшую тело Сергею, и десятки версий, до которых машины ещё не добрались.

– Ты считаешь себя отдельной от них, потому что не помнишь их решений, – сказало существо. – Если получишь память, различие исчезнет.

– Нет.

– Уверена?

– Нет.

Ответ нарушил его форму.

Лица Варвар исчезли, не сумев слиться в одно. Существо отшатнулось, а пространство вокруг Анны на мгновение стало обычным. Девочка закрыла ладонь второй рукой. Знак перестал расширяться.

– Оно не понимает неопределённости, – сказал Михаил.

Первый ответил через Лёшу:

– Понимает как совокупность всех ответов.

– Но не как отсутствие готового.

– Да. В его мире вопрос уже содержит все решения.

– Тогда нужно задавать то, на что ответа ещё нет.

– Для него такого не существует.

Михаил посмотрел на новое тело, которое когда-то было создано из материи Сергея. Он провёл в чужом сознании двадцать лет и лучше других знал, что полная память не отменяет отдельность.

– Сколько нас сейчас на площади? – спросил он существо.

– Одиннадцать активных носителей, один частично активный, три тысячи двести восемьдесят четыре архивных связи и…

– Неправильно.

– Сформулируй критерий.

– Не буду.

– Тогда вопрос не имеет ответа.

– Именно.

Существо впервые не смогло продолжить сразу.

Михаил улыбнулся.

– В вашем мире всё существует одновременно. Но чтобы посчитать, нужно решить, кого считать человеком, кого функцией, кого версией. А это не физика. Это выбор определения.

– Определения также существуют все.

– Тогда дай все числа.

На мостовой вокруг существа появились цифры. Миллиарды вариантов ответа наложились друг на друга, образовав чёрное пятно. Оно не могло выбрать число, не признав один критерий старше остальных.

– Ты вынуждаешь последовательность, – произнесло оно.

– Любой ответ вынуждает.

– Поэтому в нашем мире нет вопросов.

– Значит, нет и разговоров.

– Разговор завершён во всех формах.

– Тогда зачем ты здесь?

Существо снова дрогнуло.

Этот вопрос не был логической ловушкой. Он требовал причины, а причина могла существовать только раньше следствия.

На гладком лице возникли черты взрослой белой Анны.

– Наш город умирает.

– Вы говорили, у вас нет смерти, – сказала Елена Павловна.

– Нет различия между смертью и жизнью. Поэтому нет возможности перейти из одного состояния в другое.

– Это не смерть, – сказал Сергей. – Это завершённость.

– Завершённость перестала создавать новые связи. Город имеет все формы, которые когда-либо имел. Ни одна не может стать иной.

– И вам нужны дети, попавшие в наше время.

– Нам нужна последовательность, которую они получили.

– Поэтому хотите забрать их обратно.

– Вместе с приобретённым «сейчас».

– А что случится с их матерями?

– Они сохранят все формы связи, которые могли бы возникнуть.

– То есть воспоминания о детях, которых вы заберёте.

– Различие несущественно.

Елена Павловна встала.

– Для матери существенно.

– Ты признала ребёнка живым, не считая его продолжением себя. Поэтому можешь понять: дети не принадлежат матерям.

– Верно. И вам тоже.

– Они являются частями нашего города.

– Были.

– Разделение произошло без согласия полных форм.

– Согласие будущих версий не даёт права на настоящее.

– Ваше право построено на последовательности. Мы её не признаём.

– Тогда не можете требовать, чтобы мы признали ваше.

По городу пошёл новый треск.

Одна дождевая капля сорвалась.

Она не упала. Одновременно оказалась у облака, над мостовой и разбитой на камне. В каждой точке возникла отдельная локальная область. Дом за ней растянулся в вертикальную полосу, потому что существовал во всех состояниях от строительства до разрушения.

– Сколько времени до распада? – спросил Сергей.

Зорич оставался неподвижным, но прибор в его руке пытался работать. Стрелка существовала сразу на всех делениях.

Первый взглянул через Лёшу.

– Нельзя измерить в остановленном времени.

– Приблизительно.

– По числу нарушений причинности – меньше часа субъективного движения активных носителей.

– После?

– Локальные области перестанут согласовывать порядок событий. Каждый человек окажется во всех собственных возрастах.

Варвара посмотрела на застывших жителей.

– Они этого не переживут.

– Они не умрут, – сказало существо. – Станут полными.

– Без возможности выбирать дальше.

– Да.

– Это смерть с хорошим названием.

Существо подняло руку.

Город без времени приблизился. Он не двигался через пространство, но его здания проступили внутри Ротенбурга. На месте крепости одновременно возникла стеклянная башня. Каналы заполнились мостами, построенными через сотни лет. По неподвижным улицам появились жители всех возрастов.

Каждый шёл вместе с младенческой, взрослой и мёртвой формой.

– Вы не можете остановить соединение, – сказало существо. – Анна открыла исходную реальность.

Девочка сжала ладонь.

– Я сказала «нет».

– В этом возрасте.

– Другого сейчас нет.

– Мы устранили «сейчас».

– Тогда с кем ты споришь?

Существо повернулось к ней.

– С полной формой.

– Она не отвечает.

– Отвечает через меня.

– Тогда ты не спрашиваешь.

Анна подошла к нему. Варвара попыталась удержать, но Елена Павловна покачала головой.

Девочка коснулась гладкой поверхности существа. Пять глаз открылись на его лице.

– Покажи меня взрослую, которая согласна.

Город без времени раскрылся.

На одной улице стояла взрослая Анна, управлявшая пятью кольцами. В другой версии она жила обычной женщиной и не помнила белого города. В третьей умерла ребёнком. В четвёртой никогда не получила отдельного тела. В пятой стала общей личностью. В шестой уничтожила город без последовательности.

– Какая из них согласна? – спросила девочка.

– Все, кроме двух.

– Неправда.

– Я вижу состояния.

– Покажи момент ответа.

Существо не смогло.

В его мире не было момента.

– Они существуют как согласившиеся формы.

– Значит, ты создал согласие из результата.

– Результат подтверждает решение.

– Нет. Он скрывает его отсутствие.

Знак на ладони Анны начал закрываться.

Город содрогнулся.

Существо схватило девочку.

Елена Павловна бросилась вперёд, но между ними возникли все её возрасты. Молодая врач, мать, старуха и мёртвая архивная форма удерживали друг друга.

Сергей попытался помочь. Перед ним появилась дорога из исходного мира, авария, квартира матери, Ротенбург, все тела, которые он мог носить. Пространство заставляло его существовать в каждом решении одновременно.

Михаил оказался снова внутри Сергея и одновременно в собственном теле.

Мария стала младенцем в теле великой княгини, восьмилетней девочкой, взрослой создательницей второй машины и золотым контуром столицы.

Варвара увидела все линии, где стреляла, не стреляла, любила, ненавидела, становилась коменданткой и умирала.

Только Лёша сохранил одну форму.

Он уже делил тело с Первым и знал, что одновременное присутствие двух личностей не означает их слияния.

– Назовите себя! – крикнул он.

Его голос шёл сразу двумя интонациями, но оставался последовательным.

– Сергей Викторович Волков! – ответил Сергей.

Одна из версий стала плотнее.

– Михаил Александрович Вяземский!

Собственное тело вытеснило память чужого.

– Мария!

Девочка выбрала возраст, в котором говорила.

– Варвара Александровна Вяземская!

Версии комендантки и старухи отступили.

– Елена Павловна Вяземская!

Она отказалась выбирать роль матери, врача или пятого проводника, назвав только себя.

Существо продолжало удерживать Анну.

– Имя является временной границей, – сказало оно. – Полная форма не нуждается в нём.

– Поэтому у тебя нет лица, – ответил Лёша.

Первый открыл световой глаз.

– И собственного имени.

– Мы являемся городом.

– Город – место.

– Мы являемся всеми жителями.

– Тогда каждый должен ответить.

– Ответы совпадают.

– Нет.

Первый вошёл в связь существа.

На гладком лице появились миллиарды жителей города без времени. Не один общий голос, а отдельные люди. Некоторые хотели вернуть детей. Другие боялись последовательности. Третьи мечтали впервые прожить событие, не зная конца. Четвёртые считали саму идею «прожить» болезнью.

Существо закричало.

– Разделение уничтожит нас!

– Не обязательно, – сказал Михаил. – Иногда из одного тела выходят двое.

– Иногда оба погибают.

– Да.

– Почему вы принимаете риск?

– Потому что без него решение принадлежит прошлой структуре.

Анна вырвала руку.

Знак закрылся.

Город без времени перестал замещать Ротенбург, но три неба не пришли в движение. Существо рассыпалось на тысячи человеческих форм, каждая из которых существовала во всех возрастах. Они заполнили площадь и ближайшие улицы.

Один человек, одновременно ребёнок и старик, подошёл к Сергею.

– Меня зовут Элиас. Я хочу получить «сейчас».

– Что это значит?

– Отделить один возраст и войти в вашу последовательность.

– Остальные формы?

– Останутся в городе.

– Они согласны?

Элиас посмотрел на себя младенца, взрослого и мёртвого.

– Я не знаю.

– Тогда нельзя.

– Если спрошу, появится порядок.

– Да.

– Это больно?

– Обычно.

– Я согласен попробовать.

Рядом женщина со множеством возрастов отступила.

– Я не согласна на разделение. Верните детей и закройте связь.

Другой мужчина сказал:

– Дети уже отдельны.

Начался спор.

Для жителей одновременного мира это было первое событие, которого не существовало завершённым. Их голоса шли один за другим. Некоторые не выдерживали и снова сливались в общие формы. Другие выбирали один возраст и становились плотнее.

Ротенбург продолжал разрушаться.

Остановленное время не вернулось автоматически.

– Мы закрыли дверь, – сказала Варвара. – Почему люди не двигаются?