Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Неровитов

Соавторы: Александр Тордо
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

ГЛАВА 7

СКОЛЬКО ВЕРЕВОЧКЕ НЕ ВИТЬСЯ

Впервые за последние несколько месяцев Марфа Григорьевна Ледникова почувствовала себя свободной. Она была уверена, что на последнем сообщении, которое она оставила в книжном магазине, поставлена точка. Ледникова собрала все свои причиндалы, которые так неосмотрительно приобрела в магазине «Гигиены брака», сложила их в пластиковый пакет и понесла на помойку. «Побаловались, и хватит», – едва слышно произнесла она. Чего в этой реплике было больше – облегчения или сожаления, – не знал никто, в том числе и она сама. Но в последний момент передумала. «С какой такой стати я должна выбрасывать то, за что заплатила дважды: сначала в магазине, а потом этим чертовым „оси“?» – Ледникова задала себе риторический вопрос.

Марфа Григорьевна приняла ванну, нанесла на свое стареющее тело модный крем Nivea. По квартире пронесся элегантный кремово-пудровый аромат с легкими нотками лаванды, свежей зелени и цитруса. На жену советника он подействовал умиротворяюще и расслабляюще. Она посмотрела на себя в зеркало, провела рукой по блеклым волосам. «Я все еще ничего, – похвалила себя Марфа Григорьевна, – только с прической нужно что-то делать». Она открыла «Желтые страницы» и впервые за все время пребывания в Бонне выбрала салон-парикмахерскую. До этого дня она, как и большинство советских женщин, обесцвечивала волосы перекисью водорода, а форму держала за счет сделанной в Москве «химии». Вежливая администраторша поначалу убеждала Ледникову в том, что все мастера расписаны на месяц вперед, но внезапно сменила тон и удивленно произнесла:

– Фрау…

– Ледникова.

– Фрау Ледников, кажется, я нашла для вас «окно». Успеете добраться до нас за полтора часа?

Марфа Григорьевна надела свое лучшее платье и направилась навстречу судьбе. В начале семидесятых названный на французский манер салон «Coiffeur Fuhs» на Штернторбрюкке, в самом центре города, был Меккой красоты для немецкой политической элиты. Хозяйка парикмахерской Утте Фус была на короткой ноге с женами самых влиятельных политиков и дипломатов. Они ценили ее не только за высокую квалификацию, – фрау Фус регулярно повышала свое парикмахерское мастерство во Франции, – но и за умение держать язык за зубами.

Жена советника-посланника несмело переступила порог этого царства красоты. Светлый и просторный, декорированный в современном стиле – с обилием хромированных деталей, огромными зеркалами в пол и мягкими кожаными креслами, – салон произвел на нее неизгладимое впечатление. Постеры с модными французскими прическами на стенах вызывали желание примерить на себя каждый образ.

Среднего возраста администраторша с безукоризненно уложенными волосами приветливо встретила супругу советского дипломата.

– Фрау Ледников, – мягким, баюкающим голосом произнесла она. – Позвольте за вами поухаживать.

Она подхватила плащ посетительницы, сопроводила ее в зону ожидания и предложила кофе. Марфа Григорьевна окунулась в завораживающую атмосферу мира чудесных превращений. Ей нравилось, как ненавязчиво жужжали фены, как тонко пахло шампунями и лаками для волос. Наконец ее мастер освободился. Им оказался холеный седовласый немец лет пятидесяти пяти. Все в его облике свидетельствовало о высоком профессионализме и особом достоинстве.

– Зовите меня Вольфганг, леди, – представился он. – А к вам я как могу обращаться?

– Марфа… простите, фрау Ледников, – несмело представилась она на немецкий манер.

– Отлично, отлично… – бормотал он, бережно перебирая ее волосы.

Ни один мускул на лице Вольфганга не дрогнул и не выдал того глубокого сожаления, которое он испытал, увидев безжалостно испорченные пряди Марфы Григорьевны.

– Фрау Ледников, у вас есть какие-то пожелания? – поинтересовался он.

– Я… – Марфа Григорьевна не знала, что ответить. Мало того, что она впервые в жизни оказалась в салоне такого высокого класса, так она еще и ничего не понимала во всей этой заграничной моде.

– Не торопитесь, у нас есть время, – ненавязчиво поддержал ее мастер.

– Я, право, не знаю. У вас здесь на плакатах такие красивые прически, что хочется их все, – призналась она.

– Тогда доверьтесь мне, – предложил немец.

– Только не совсем коротко, – неуверенно попросила она.

– Фрау Ледников, как вы смотрите на то, чтобы изменить цвет волос, укоротить их на затылке для придания объема и сделать рваную челку?

– Но как же я… – от одного упоминания «рваной» челки Ледниковой стало не по себе. Она уже начала сожалеть, что решилась на столь радикальный шаг.

– Не переживайте, я научу вас справляться с новой стрижкой. Ну и, конечно, цвет. Мы уберем эту безжизненную желтизну. Как вы смотрите на такой оттенок? – он открыл перед ней палитру.

– А, была не была! – махнула рукой жена советского дипломата. Сегодня она заслужила. – Гулять так гулять!

Через несколько часов из салона вышла элегантная женщина с короткой стрижкой на каштановых волосах. Легкое мелирование и неровные пряди придавали прическе естественность и французский шик. Ледникова не знала, как относиться к своему новому облику. С одной стороны, перемена ей нравилась, с другой – она чувствовала себя неловко, будто выскочила на улицу раздетой. Все-таки бигуди и перманент были надежной броней.

Лейтенант Дорохин, осуществлявший наружное наблюдение за женой советника-посланника, присвистнул от удивления. Унылая советская тетка превратилась в эффектного лебедя. Если бы не профессиональная выучка, он вполне мог бы ее не узнать.

Марфа Григорьевна решила прогуляться – перемены во внешности требовали времени на осмысление. Она шла по Постштрассе, заглядывая в витрины и не узнавая себя в собственном отражении. «И что скажет мой Юрочка?» – подумав о муже, Ледникова радостно рассмеялась.

* * *

В квартире Марфу Григорьевну ждал сюрприз. За обеденным столом, не снимая плаща, сидел Кузнецов. Ледникова побледнела – такого поворота она точно не ожидала.

– Что празднуем? – изобразив абстрактную линию в воздухе, спросил полковник. Перемена во внешности женщины произвела на него впечатление.

– Что вы делаете… в моей квартире? – побледнела она.

– Поговорить пришел, – Кузнецов пристально посмотрел ей в глаза.

– О чем? – от недавнего хорошего настроения не осталось и следа.

– А вы не догадываетесь? – равнодушно спросил резидент.

– Н-нет, – она подошла к столу и тяжело опустилась на стул. В этот момент весь ее шарм куда-то исчез, будто выветрился из открытого флакона.

– Рассказывайте, Марфа Григорьевна! – бесстрастно предложил он.

– Но о чем? – она все еще надеялась, что это недоразумение, а внезапное появление полковника не имеет никакого отношения к ее делам со штази. Да и они, как она считала, уже остались в прошлом.

– Марфа Григорьевна, заметьте, я не стал вызывать вас в посольство, привлекая внимание коллег вашего мужа. Я пришел к вам сам.

– Что вам нужно? – до нее наконец стало доходить, что ничего еще не кончено.

– Предлагаю вам поработать на благо Родины!

– Кофе хотите? – растерянно спросила она, не зная, что ответить.

– Давайте сначала закончим деловую часть, – настойчиво произнес полковник. – Рассказывайте, Марфа Григорьевна. И для вас же лучше, если вы это сделаете здесь и сейчас!

Марфа Григорьевна спрятала лицо в ладонях. Ей было стыдно и страшно. Но этот тихий разговор на собственной кухне все же был лучше, чем если бы ее допрашивали в каком-нибудь подвале. Она не знала, в каком именно и был ли вообще такой в посольстве, но живо представила себе допрос с пристрастием – с пытками и уколами «правды». Все ее мелкие и не очень грехи вихрем пронеслись в голове. Она покраснела еще больше.

– Вам стоило сразу прийти ко мне, – почти ласково сказал Кузнецов.

– К вам?.. – Ледникова зарыдала. Некрасиво – в голос. Ее плечи подрагивали, тушь размазалась, а роскошная новая прическа опала.

Кузнецов не стал утешать женщину – для предательницы у него не было добрых слов. Он не видел никаких мало-мальски приемлемых оправданий ее поступку. Она преступила черту не под угрозой собственной жизни или безопасности близких. К этому итогу ее привели банальная распущенность и глупость. Сообщи она полковнику о попытке вербовки вовремя, их с мужем, скорее всего, просто отозвали бы в Союз, но это спасло бы ее честь и репутацию.

– А теперь уже изменить ничего нельзя, – полковник озвучил фрагмент своего внутреннего монолога.

– Игорь Прокопьевич, – похоже, Ледникова взяла себя в руки. – Я могу как-то… подумайте сами… ну какая из меня шпионка?

Кузнецов равнодушно смотрел на женщину. Он не хотел ей подсказывать. Она должна была сама сказать все, что думает и хочет по этому поводу.

– Я могу как-то… что-то… сделать, чтобы исправить эту… ошибку?

Он не стал объяснять ей разницу между предательством и ошибкой, да и не за этим сюда пришел. Ледникова нужна была ему для дела. А морально-этический и юридический аспекты будут рассмотрены после окончания высокого визита.

– Первое, я должен знать все о ваших контактах с… Не напомните, кто именно вас завербовал?

– Штази, – едва слышно ответила она.

– На чем подловили? – Кузнецов прекрасно знал ответ, но это был один из его проверочных вопросов.

Марфа Григорьевна покраснела еще сильнее, поднялась со стула и быстро ушла в спальню.

– Вот, – она плюхнула на стол пакет с игрушками для взрослых.

Кузнецов не стал наслаждаться замешательством и стыдом женщины. Эту часть своей работы он не любил.

– Марфа Григорьевна, вы не стали исключением. Девять из десяти попадаются на крючок благодаря подобного рода интересам.

– Так вы знали⁈ – она посмотрела ему прямо в глаза. – Господи, какая же я дура!

– Не спорю.

– Чего вы хотите?

– Вы продолжите отношения со своими кураторами, но отныне – ни одного слова без моей санкции… И постарайтесь вспомнить все, что вы успели им сообщить. Все – до последнего слова! Вот вам бумага, вот ручка – пишите!

Ледникова старательно перечисляла свои «подвиги».

– Даты, места, содержание, – требовательно подсказывал ей советский резидент.

– Ну вот, кажется, все, – она протянула написанное.

– Вот и хорошо, – Игорь Прокопьевич пробежался глазами по бумаге.

– Что мне теперь делать? – растерянно спросила она.

– Продолжайте заботиться… о муже, – не сдержался Кузнецов.

– То есть я…

– То есть вы останетесь на свободе и даже в Бонне… Пока…

– Благодарю вас…

– Второе, я должен знать о каждом движении вашего супруга, – равнодушно произнес Кузнецов.

– Да как вы смеете, Юрий Антонович – второе лицо…

– Марфа Григорьевна, вы ничего не перепутали? – от ярости Кузнецов даже приподнялся со стула.

– Простите.

– Я дам вам офицера для связи, – жестко сказал полковник и по рации приказал Дорохину подняться в квартиру.

– Повторяю, я должен знать каждый шаг Ледникова еще до того, как он о нем подумал! Понятно?

* * *

Альбина разбирала подарки, которые муж привез из Москвы. Больше всего она обрадовалась книгам для Танечки. Дочка росла, и Альбина хотела, чтобы девочка побольше читала. В семье ее родителей была огромная библиотека, благодаря которой она сама познакомилась не только с мировой художественной классикой, но и с натуралистическими рассказами о животных Африки, с мифами народов мира. Последнее, конечно, дочке было еще рановато, а вот «Волшебник Изумрудного города», «Алиса в стране чудес» или «Книга джунглей» Киплинга подходили как нельзя лучше.

– Басов, какой ты молодец! – она ласково коснулась щеки мужа. – Если б, конечно, не расстояние и сложности с перелетом, я бы попросила тебя привезти нам «Детскую энциклопедию».

– Прямо всю? – Стрелец вспомнил, что это многотомное собрание стояло у его бабушек и дедушек и было настольным справочником его собственных родителей, когда те сами еще были детьми.

– Костик, не придирайся, наша Танечка – очень способная девочка. Не хотелось бы, чтобы она что-то пропустила.

– Да ладно, Альбинка, у нее вся жизнь впереди, успеет.

– Что она успеет, а что не успеет, зависит от нас, от родителей, – глубокомысленно изрекла жена. – Кстати, как там Москва? Как мама с папой? Домой заходил? Кого видел?

– Альбинка, ты забросала меня вопросами… Родители нормально, скучают по тебе и Татке. Папа твой все такой же громогласный и безапеляционный. Все знает, во всем разбирается лучше остальных!

– Басов, даже не начинай. Папа у меня самый-самый! Так что извини…

– Дорогая, я не хотел никого обидеть, просто за то время, что мы здесь, немного отвык от его шумной манеры, – Стрелец дал заднюю. – К Брежневу вот ездили…

– К кому? – глаза Альбины округлились от удивления.

– К Леониду Ильичу, – скромно ответил Стрелец.

– Ой, да ладно, не переключай тему, – не поверила она.

– Серьезно…

Альбина подошла к мужу, пристально посмотрела ему в глаза и потребовала:

– Рандеву с Генсеком – тебе не по рангу… Так что же такое происходит, Костя?

– Брось, ничего особенного, общие вопросы, – он уже пожалел о своей оговорке.

– Нет, милый, говори, как есть. Что, опять война?

– Ну с чего ты взяла?

– С того, что такая срочность в последний раз была во время Карибского кризиса, – задумчиво произнесла она. – Папа тогда жил в министерстве. А что теперь? Неужели снова?

– Ну что ты!

– Костя, говори правду! – лицо жены побледнело. – Я хочу знать, что нас всех ожидает.

– Возникли некоторые сложности, – аккуратно начал он.

– Опять американцы?

– Да нет же. Просто надо было уточнить некоторые позиции перед приездом Генсека, – признался он. – Только об этом – никому.

– Костик, ну кому мне рассказывать? Ни подруг, ни друзей здесь толком нет, один женсовет кругом, а им такое не понесешь.

– Альбина, никому – это значит никому. Ни одному человеку. С папой будешь разговаривать – ни слова. Ни Римме Карловне, ни Серафиме Павловне, даже самой себе, поняла? Ни парикмахерше, ни массажистке!

– Да что у вас там, черт возьми, происходит, – ответы мужа не только не успокоили ее, а еще больше взволновали.

– Давай я тебе лучше расскажу, как мы с Арсением Дмитриевичем на дачу к Генсеку ездили.

– Ну, попробуй, – уже спокойнее сказала она.

– Он принял нас в каминном зале – большой такой комнате со множеством трофеев. Я, если честно, пока не увидел всю эту коллекцию, сомневался, что он на самом деле такой заядлый охотник.

– А как он выглядел? Правду говорят, что в жизни он совсем простой, без кремлевского пафоса?

– Ну, это как сказать, человек он с виду мягкий, скромный даже, я думаю… Встретил нас в простом вязаном кардигане, в рубашке без галстука… Умеет слушать… Тему ловит с ходу…

– А ты не робел?

– Как ты себе это представляешь? Было… немного! Тем более, что Арсений Дмитриевич меня не предупредил. Сюрприз сделал!

– Узнаю папу! Это он умеет, – улыбнулась Альбина. – Рассказывай.

– Дорогая, я не могу говорить о делах, ты же понимаешь.

– Тогда расскажи про Леонида Ильича.

– Альбинка, отличный он дядька, хоть и правит половиной мира! – засмеялся Стрелец. – Но обстановка вокруг него сейчас сумасшедшая. Вот что я тебе скажу: пока не пройдет этот визит, постарайся избегать лишних контактов. Если к тебе проявит интерес кто-либо посторонний, немедленно сообщай мне и не вступай ни в какие разговоры, кроме природы и погоды.

– Даже так? – задумалась она.

– Так!

* * *

Посол Истомин пребывал в отличном настроении. Новости, которые советник Басов привез ему из Москвы, были обнадеживающими. Понятно, что их еще ждут сюрпризы, но в главном ответ – позитивный: Леонид Ильич не встал в позу и согласился на предложенные обтекаемые формулировки. То крыло в Политбюро, которое хотело сорвать саммит и делало многое, чтобы Генсек отложил визит, проигрывало. Теперь надо дождаться новостей от Бара, смог ли он урегулировать вопрос с немецкой стороны.

Дверь посольского кабинета распахнулась. На пороге стоял Кузнецов.

– Алексей Федорович, нам бы в «аквариум», – едва слышно пригласил он.

– Через пятнадцать минут, – Истомин посмотрел на часы.

Кузнецов не обязан был информировать посла о специальной операции конторы, но, исходя из особенностей момента и персоналий вовлеченных лиц, решил поставить Истомина в известность. Когда дверь изолированной от простушки комнаты-кубика закрылась за главой дипмиссии, Игорь Прокопьевич начал свой доклад.

– Алексей Федорович, считаю своим долгом проинформировать вас о чрезвычайной ситуации, – официально начал Кузнецов. – Была предпринята попытка вербовки в отношении одного… вернее, одной из наших.

– Кто?

– Ледникова.

– Это предположения или доказанный факт? – уточнил Истомин.

– И факт, и признание. К сожалению.

– И откуда ноги растут? МI-6 или ЦРУ?

– Штази.

– Кто? – взъярился посол.

– Штази.

– Так они же без вашего разрешения в туалет не ходят…

– Оказалось, что ходят… И то как…

– Какой скандал! Отправишь ее в Москву? Вместе с мужем?

– Вот об этом я хочу поговорить.

– Слушаю.

– Мы решили использовать ее в собственной игре. Кроме всего прочего, надо наказать зарвавшихся товарищей.

– А что с Юрием Антоновичем? Он в курсе жениных подвигов?

– Нет.

– И?..

– И не будет… Пока…

* * *

Игорь Прокопьевич не стал рассказывать Истомину, на чем коллеги из ГДР поймали Марфу Григорьевну. Он принял такое решение не потому, что ему стало жаль тетку, а потому, что история была стара и банальна, как мир. Секс, деньги, обида – вот основные крючки, на которые спецслужбы ловят предателей. Идеологическая составляющая, по мнению Кузнецова, давно уже канула в Лету. Марфа Григорьевна не стала исключением. Проявив слабость, она попалась в поле зрения товарищей из штази, а дальше все как у всех: признаться в некоторых слабостях или любопытстве определенного характера ей было страшнее, нежели согласиться информировать противника.

Она, как и большинство людей, оказавшихся в подобной ситуации, конечно, находила для себя оправдания и аргументы, но факт есть факт. И то обстоятельство, что штази являлась спецслужбой одной из самых дружественных СССР стран, никоим образом не перечеркивало смысл и суть ее выбора. По большому счету стоило ее отправить на Лубянку со всеми вытекающими последствиями, да и мужа туда же. Пусть сам объясняет, как его жена докатилась до такой жизни, и не является ли он сам ее сообщником. Но это скандал. Кузнецов уже представлял заголовки западных газет. Что-нибудь типа «Шпионские игры коммунистических спецслужб», «Берлин восстал против Москвы» или «Агент в советской юбке». Как же это все некстати!

По дороге из спецкомнаты Кузнецов встретил Стрельца. Советник хотя и выглядел усталым, показался полковнику довольным.

– Хорошо съездил? – не углубляясь в детали, уточнил Кузнецов.

– Хорошо, – коротко ответил Стрелец. – А что у нас? Сработала провокация?

– Как ты и говорил.

– Прогуляемся? Ты ведь наверняка собрался выкурить сигаретку⁈ – поддел товарища Стрелец.

Болтая на отвлеченные темы, они вышли из посольства. Кузнецов коротко поделился информацией о подвигах Марфы Григорьевны.

– Знаешь, Игорь, хоть и получилось так, как мы предполагали, а все равно обидно. Такую карьеру сломала… Собственному мужу. Ведь Ледников, несмотря на наше с ним соперничество и концептуальные разногласия, мужик умнейший и специалист, каких поискать.

– К сожалению, Костя! К сожалению! Вот тебе наглядный пример того, что нельзя своих баб оставлять без присмотра. Надо их любить и заботиться о них, – философски высказался полковник.

– Не ожидал от тебя таких выводов, – удивился Стрелец.

– Эх, Костя, все мы люди, и даже самые проверенные из нас могут оказаться в тупике.

– Ну, знаешь, как она полировала этого несчастного Зотова, так вроде и поделом ей. Одевается он, видите ли, не так… Отправил их в Москву?

– Нет, – пусть пока поработает на нас.

– А муж ее в курсе?

– Зачем? – вопросом на вопрос ответил Кузнецов. – Представь себе, что здесь начнется, если я вышлю их домой. Приедет комиссия, начнется расследование. Вместо того чтобы работать на визит, мы все с утра до вечера будем отвечать на вопросы.

– Вот же чертова баба! – в сердцах произнес Стрелец. – И тут ей подфартило.

– Интересы дела – прежде всего. Но помни: ты ничего не знаешь. И с Альбиной своей работу проведи! Чтоб нигде, никому, ни слова!

– Да уже переговорил, – ответил советник.

* * *

Юрий Антонович Ледников прохаживался по тесному кабинету. Несмотря на то что его ждала срочная работа, он не торопился. Покуривая крепкую французскую сигарету, дипломат с нетерпением ожидал новостей из Москвы. Он знал, что его тайная депеша была доставлена Суслову и тот благосклонно воспринял ее. По всему выходило, что Михаил Андреевич не станет сидеть сложа руки и найдет аргументы, как убедить Генсека отложить этот чертов визит в ФРГ до лучших времен.

Не то чтобы Ледников был ярым противником новой восточной политики, которая благодаря в том числе и личной симпатии между советским Генсеком и немецким канцлером, уже давала осязаемые результаты. Нет. Он просто хотел быть единоличным архитектором этого тектонического сдвига в мировой политике. Учитывая возраст и сам факт того, что подобные возможности случаются один раз в сто лет, Юрий Антонович пошел ва-банк. Для этого ему не хватало самой малости – кресла главы советской дипмиссии в Бонне.

Если Брежнев откажется от поездки, дни Истомина на должности посла будут сочтены. Сам же Ледников, заняв его место, реализует свой собственный план, войдя таким образом в историю. Юрий Антонович еще не знал, что мышеловка захлопнулась, и подвел его вовсе не Алексей Федорович, не Константин Иванович и даже не Кузнецов, а его собственная жена.