Текст книги "Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Неровитов

Соавторы: Александр Тордо
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Встревоженные экстренным выпуском новостей, Альбина и Серафима Павловна мчались в посольство.

Глава 13

ГЛАВА 13

ЖУРНАЛИСТКА НА ПРИЦЕЛЕ

Убийство Бритты Линднер затмило даже скандал со слитым меморандумом. Каких только спекуляций и интерпретаций не возникло вокруг этого трагического инцидента. Единственное, что писаки не подвергли сомнению: погибшая перебежчица направлялась именно в советскую дипмиссию.

– Ну что, Костя, ставлю десять марок, до конца завтрашнего дня непременно найдется кто-то, кто назовет ее нашей шпионкой, – Кузнецов усмехнулся, глядя в окно.

– Учитывая обстоятельства и личность Линднер, я бы поставил только на сроки, – ответил Стрелец.

– Ты…

– Боюсь, что это это произойдет уже сегодня, – невесело усмехнулся советник. – В Москве стоят на ушах. Некоторые горячие головы вслух сомневаются, сможет ли принимающая сторона обеспечить безопасность Генсека. Как же все это некстати! Что думаешь, сможем погасить волну?

– Зависит от обстоятельств.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, Костя, Линднер шла к нам не просто так.

– Игорь, выкладывай, ты точно знаешь больше, чем говоришь, – Стрелец требовательно посмотрел товарищу в глаза. – Не за политическим же убежищем ее сюда принесло? Или она была неизлечимо больна и решила: умирать, так с музыкой, уходить также ярко, как жила, – со скандалом?

– Костя, мне нужна пресса, – Кузнецов оставил без ответа вопросы советника.

– Она на улице, – Стрелец кивнул на окно. – Ждет комментариев.

– Нужно отвлечь внимание от этого убийства.

– Ничего не понимаю. Линднер была твоим агентом? – в лоб спросил Стрелец.

– Костя, не дури!

– Игорь, не могу требовать от тебя полной откровенности, – советник сбавил тон, – но для того, чтобы привлечь прессу на нашу сторону, я должен знать, в чем дело.

– Пойдем, прогуляемся, – предложил полковник.

Мужчины закрылись в «аквариуме».

– Ты обратил внимание? – заметил Кузнецов, – Дорст молчит.

– Странно, правда. С тех пор как она обнародовала меморандум, из-под ее пера не вышло ни строчки, – Стрелец поделился своим наблюдением. – Начала догадываться? Или боится? Главная расследовательница Бонна просто взяла и сдулась?

– Костя, местных писак контрразведкой не запугаешь. Конституция, свобода слова, права человека… Вспомни, как власти жались во время Олимпиады и чем это закончилось. Нет, здесь что-то другое.

– Что другое? Хозяева «крота»? Англичане? Штази? ЦРУ?

– Не знаю. Одно могу сказать наверняка, она была там…

– Где именно? – переспросил Стрелец.

– На месте… казни, – неожиданно заявил Кузнецов.

– На месте чего? – переспросил Стрелец.

– На месте казни, – повторил Кузнецов, вытаскивая из кармана найденный у Бритты листок. – Я видел, как она прорвалась за полицейское оцепление.

– Долго она там крутилась?

– Нет, как только разглядела, кто стал жертвой покушения, – полковник хлопнул ладонью по столу, – тихонько развернулась, схватила такси, благо, их здесь было много, и уехала, не перемолвившись с коллегами ни словом.

– Вот как⁈

– А накануне она встречалась с помощником канцлера, – продолжал Кузнецов.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел.

– Случайно?

– Так совпало, – неопределенно ответил Игорь Прокопьевич.

– Почему ты обратил на это внимание? Разговоры с политиками и чиновниками – ее работа. Не преувеличиваешь?

– Я заметил, что она кого-то караулит около Дворца и сильно нервничает. Решил задержаться. Когда из подъезда вышел Гийом, она стремительно бросилась к нему.

– Гийом? Это тот, который правая рука Вилли? – Стрелец не мог признаться товарищу, что осведомлен о роли этого человека.

– Тот самый. И по нему было видно: он страшно недоволен… Даже не так – он вообще не ожидал ее увидеть и сделал все, чтобы избавиться от девчонки как можно быстрее.

– Может, ты еще и слышал, о чем они говорили? -советник уставился на собеседника.

– Далековато стоял… Но и без слов все выглядело достаточно красноречиво. Она на него наезжала, требовала чего-то. Он был груб и в какой-то момент даже сделал ей больно.

– Разборки любовников? Но ведь Гийом слывет образцовым семьянином⁈

– Кому и когда это мешало? Но мне так не показалось.

– Игорь, ты полагаешь, что он и есть ее источник?

– Наверняка. Мне трудно поверить в простое совпадение. Да и факты говорят об обратном, – полковник кивнул на лежащую между ними шифровку.

Стрелец в третий раз перечитывал приказ о ликвидации Агнеты Дорст. Он был в растерянности. Не столько от того, что Берлин решил подчистить хвосты за своим агентом и принял столь радикальное решение, сколько от другого: как этот документ вообще мог оказаться у скандальной Бритты Линднер и почему она несла его в именно советское посольство?

– Игорь, артистка не могла быть твоим осведомителем, – Стрелец отлично знал, сколько репутационного вреда Бритта нанесла ГДР и Советскому Союзу.

– В этом ты не ошибся. Она действительно никогда на нас не работала, – спокойно ответил полковник.

– … она работала… на штази? Какого черта⁈ – советник наконец выплеснул эмоции. – Давно ты об этом знаешь?

– Недавно. И, возможно, узнай я об этом раньше, она осталась бы жива.

– Выходит, Бритта Линднер была секретным оружием Берлина против нашей страны⁈ – присвистнул Стрелец. – Не могу не отдать должное Вольфу. Но зачем?..

– У нее уже не спросишь, но полагаю, все дело в содержании этой бумажки, – Кузнецов кивнул на листок. – После всего, что с ней произошло, она была готова на многое, но не на все.

– И она пошла именно к тебе? Откуда ты вообще ее знаешь?

– Ирония судьбы, но к ней меня привела Марфа Григорьевна.

– Ледникова? – Стрелец удивленно приподнял бровь.

– Да, именно к артистке курьер приносил информацию от нашей незадачливой шпионки.

– Прямо звезды сошлись, – заметил Стрелец.

– В последнее время штази на нее сильно не наседало, – продолжил Кузнецов. – Использовали преимущественно, как почтовый ящик.

«Вот тебе и ящик», – мрачно скаламбурил про себя Стрелец.

– Костя, теперь ты понимаешь? Сложить два и два – большого ума не надо.

– Игорь, нужно немедленно спасать Дорст, – решительно заявил советник. – Во-первых, она следующая, а во-вторых, если с ней случится непоправимое, – это будет операция под нашим флагом.

* * *

В квартире было темно и душно. Агнета не выходила из дома вторые сутки. Она вздрагивала от телефонных звонков и панически боялась подходить к окнам. Коллегам по редакции девушка соврала, что подхватила тяжелый грипп. Сейчас она сидела прямо на полу, прижавшись спиной к дивану и подтянув колени к подбородку. Перед глазами, как в замедленной съемке, прокручивалась одна и та же картина: санитары поднимают носилки, рядом суетится эксперт, полицейский комиссар приоткрывает простыню, за которой кто-то великодушно спрятал тело Линднер. Журналистка успела разглядеть мертвенно-бледный профиль эстрадной дивы, багровые пятна на светлом плаще и прядь великолепных волос, безжизненно свисающую к самому асфальту.

Дорст уговаривала себя успокоиться, понимая, что на нервах она ни до чего путного не додумается. Но все попытки оказывались тщетными. Какое отношение к советскому посольству имела перебежчица и ярая антагонистка Кремля Бритта Линднер, журналистка понять не могла. Где-то в глубине души она чувствовала связь этой трагедии со своей собственной судьбой, но в чем она заключается, уловить не успевала.

Зато последняя встреча с Гийомом, его перекошенное от злобы лицо, ярость, сменившаяся пренебрежением, – все это выстраивалось в один ряд с убийством артистки. Без видимых причин ей стало казаться, что на месте Бритты должна была оказаться она сама. «Стоп, не выдумывай! – приказала себе Агнета. – Скорее всего, расстрел Линднер не имеет ко мне никакого отношения. Но это не значит, что мне ничего не угрожает, что я нахожусь в безопасности».

На лестничной клетке послышалась какая-то возня. Девушка испуганно вскочила. Стараясь ступать как можно аккуратнее, чтобы не скрипнула ни одна половица, она тихонько подкралась к входной двери. Заглянув в глазок, Агнета увидела соседку из квартиры напротив: та лихорадочно искала ключи, то и дело роняя на пол пакеты с покупками. «Паранойя доконает меня раньше, чем Гийом», – подумала журналистка.

Не в силах самостоятельно справиться с паникой, Дорст набрала Нойера. Старый товарищ ответил немедленно. Едва услышав этот хорошо знакомый, уверенный голос, она впервые за сутки немного расслабилась.

– Фридрих, это я – Агнета! – прошептала она в трубку.

– Девочка, я узнал бы тебя по голосу, даже если бы ты вещала из-под воды, – приободрил ее Нойер. – Что случилось? Кто тебя так напугал?

– Фридрих я боюсь, – честно призналась она. – Я очень боюсь.

– Тебе кто-то угрожает? – голос Нойера мгновенно стал предельно серьезным.

– Нет… Не знаю… Пока нет…

– Агнета, возьми себя в руки!

– Я пытаюсь…

– Девочка моя, ты же стойкий оловянный солдатик… Постарайся абстрагироваться от своих страхов и ответить на мои вопросы.

– Я попробую… Но не обещаю, – еще чуть-чуть, и она начнет рыдать в голос.

– Агнета, что тебя так напугало?

– Я чувствую, что…

– Агнета, прекрати, – жестко перебил Нойер. – Что тебя так напугало? О том, что ты чувствуешь, мы поговорим позже.

– Я… После того нашего разговора… Я…

– Что ты? – снова прикрикнул на нее Нойер.

– Я пошла к Гийому и потребовала объяснений.

– Что ты сделала? К кому ты пошла? – опешил он. – К Гийому⁈

– Да. Я потребовала объяснений.

– Господи, – тяжело вздохнул старый журналист. – Почему для нашей профессии до сих пор не придумали возрастной ценз? И кто вас только допускает к расследованиям, не объяснив элементарную технику безопасности…

– А он… меня… – она наконец разрыдалась в голос. – Он больно схаватил меня за руку и сказал, что своими откровениями я наврежу только себе!

– Ты что, ему угрожала?

– Я сказала: если он не объяснит, зачем предал канцлера, я назову его имя властям, – после этого признания Агнету немного отпустило.

– Ты шутишь? – в трубке повисла тишина.

– Нет. А что тут такого⁈

– Что тут такого? Ты действительно не понимаешь? Ты прижала его к стене, поставила его перед невозможным выбором и ожидала от него чего? Букета роз? Коробки конфет? Еще одного секретного документа? – Нойер не на шутку разошелся. – А пулю в спину ты от него получить не ожидала⁈

– Откуда… откуда ты знаешь? – прошептала она.

– В тебя что, стреляли? – зарычал он в трубку.

– Нет, меня пока никто не трогал, а вот Бритту Линднер застрелили, – совсем тихим голосом произнесла она.

– А ты-то тут при чем? Линднер выпала нелегкая доля, но пик ее популярности – в том числе и политической – уже позади. Какое отношение она вообще имеет к скандалу с меморандумом? Признавайся!

– Не знаю. Я, правда, не знаю.

– Тогда к чему эти фантазии?

– Это не фантазии, я так чувствую! – Агнета снова зашептала. – Я когда приехала к советскому посольству и увидела тело, сразу и поняла: на ее месте должна была оказаться я.

– Агнета, что за чертовщина⁈

– Фридрих, – судорожные рыдания оборвали конец реплики.

– Господи, да что ж это за наказание такое! Сначала вы напрочь игнорируете все, чему я вас учил, а потом требуете, чтобы я вас спасал!

– Нойер, поверь мне, я следующая! Они меня обязательно убьют!

– У тебя есть кто-то, у кого ты могла бы переночевать? – Нойер перешел к делу.

– Может, мне пойти в полицию?

– И что ты им скажешь? Что тебе кажется, что… тебя преследуют… зеленые человечки? Тебя же на смех поднимут!

– Тогда, может, мне позвонить тому типу из BND?

– Можешь, но тогда тебе придется распрощаться с профессией. Ты к этому готова?

– Нет. Но если меня убьют…

– О том, что будет, когда тебя убьют, мы поговорим после того, как тебя убьют, – отрезал он.

– Ну ты и гад, Фридрих!

– Отлично, вижу, начинаешь приходить в себя, – тон Нойера слегка смягчился. – Вот что: у тебя есть соседи, у которых ты могла бы пересидеть эту ночь?

– Я никогда не задумывалась об этом.

– Так подумай сейчас.

– Я постараюсь…

– Тогда слушай меня внимательно: перед тобой стоит одна задача – пережить эту ночь. Утром я буду в Бонне. Вылетаю первым же рейсом. Напомни мне свой точный адрес. И выше нос!

* * *

Полковник Эрнст рвал и метал. Третий серьезный прокол за несколько дней – это было слишком. Тяжелая хрустальная пепельница с грохотом врезалась в стену, разбившись на мелкие осколки. Адъютант, вытянувшийся у двери по стойке «смирно», не моргнул и глазом.

– Кретины! Стадо самонадеянных болванов! – в сердцах орал Эрнст.

Лицо начальника разведки от ярости пошло огромными бордовыми пятнами.

– Один сливает секретные документы в прессу, потому что ему показалось, будто его баба неровно дышит к канцлеру. Нервы у него, видите ли, сдали! За собой бы лучше смотрел, дятел пустоголовый! Вторая решает поиграть в благородство и бежит сдаваться русским. А у третьего вырос ствол вместо мозгов и члена!

Подчиненные знали: в такие моменты имеет смысл замереть и переждать грозу, даже если в тебя летят осколки хрусталя. Иначе сам окажешься крайним. Обычно спокойный и рассудительный в критических ситуациях, сейчас Эрнст нуждался в подобной разрядке. Приступ неконтролируемой ярости словно открывал невидимые шлюзы в его голове. Хаотичные, тревожные события дивным образом пересобирались, и в конечном итоге все вставало на свои места, возвращая сознанию идеальную ясность.

– Он, видите ли, ликвидировал Линднер! Прямо перед воротами советского посольства! – крик постепенно переходил в зловещий шепот. – Идиот принял «единственно верное решение», действовал в «нештатной» ситуации… – Эрнст в ярости скомкал донесение из Бонна. – Манфред, отзовите этого недоделка. Немедленно! Мы ему покажем, что такое настоящая «нештатная» ситуация! Он до конца дней мочиться под себя будет! На площади! Чтобы другим неповадно было!

Весь его замысел, вся сложнейшая комбинация по спасению «крота» летели в тартарары. Операция, которая должна была стать венцом профессиональной карьеры, теперь грозила превратиться в ее могильщика. Эрнст не сомневался: шифровка о ликвидации Дорст уже в руках у Кузнецова. Ирония судьбы – теперь полковник штази сильнее всех мечтал о том, чтобы визит советского генсека в ФРГ закончился триумфом. В противном случае Андропов сотрет их шарашкину контору с лица земли.

– Манфред, – рявкнул начальник, – девку эту найти, и чтобы концы в воду. Немедленно!

– Какую девку? – на всякий случай уточнил адъютант.

– Журналистку! Дорст!

– Так точно!

– Чтобы никто и никогда ее больше не нашел!

– Так точно.

– Референту передай: пусть сидит тихо, как мышь под веником. К прессе близко не подходить. Если Гийом сорвется еще раз – я его лично под трибунал пущу. Выполнять!

– Кому прикажете поручить фройляйн Дорст? – невозмутимо спросил Манфред.

– Кто там из специалистов у нас есть поблизости?

– «Тристан». Можно еще подключить «Лупу».

– Задействуй «Лупу», – Эрнст хищно прищурился. – Пусть устроит несчастный случай или полное, бесследное исчезновение. Впрочем, нет… Постой. Пусть сделает так, чтобы все улики вели на Лубянку. Пусть западногерманская контрразведка думает, что журналистку убрал КГБ! Нас это устроит больше всего.

– Можно исполнять?

* * *

Стрелец сидел за рулем своего BMW и караулил журналистку. Из машины открывался отличный вид на подъезд и окна ее квартиры. Агнета Дорст исчезла с радаров. На работе она не появлялась, на телефонные звонки не отвечала, свет не зажигала. Он даже не был уверен, что девушка до сих пор дома. Заявиться к ней под видом сантехника или почтальона тоже не выходило. Напуганная произошедшим, она теперь наверняка боялась собственной тени. Но и упустить ее было нельзя. Хотя Кузнецов уверял, что товарищи из штази постараются убрать свидетеля тихо, Стрелец почему-то не сомневался: тихо не будет.

Советник внимательно отмечал каждого, кто появлялся в радиусе ста метров от дома. Интеллигентного вида мужчина с маленькой собачкой, женщина с продуктовыми сумками, стайка школьников, велосипедист… Вдруг к дому Агнеты подъехало такси. Стрелец встрепенулся. «Не может быть!» – пронеслось в голове. Широко распахнув дверцу, из машины выбрался его новый знакомый Фридрих Нойер.

Это несколько усложняло ситуацию. Советник не сомневался, что сможет относительно легко уговорить девушку пойти на сотрудничество, но Нойер… Как он себя поведет? Захочет ли связываться или предпочтет действовать на свой страх и риск? Стрелец попытался поставить себя на его место. По всему выходило, что в таком положении разумнее рассчитывать исключительно на собственные силы и не доверять никому.

Тем временем журналист скрылся в подъезде. Стрелец с нетерпением посматривал на часы. Наконец дверь парадного распахнулась, первым показался Нойер. В руках у него была небольшая дорожная сумка. Следом за ним, постоянно оглядываясь, семенила Агнета Дорст. На девушке была шапка с вислыми полями и огромные темные очки – при других обстоятельствах советник бы ее точно не узнал. В зеркале заднего вида он заметил мотоцикл, который стремительно оторвался от обочины, когда парочка вышла на улицу. Стрелец нажал на педаль газа. Поравнявшись с Нойером, он притормозил и резко распахнул дверь.

– Фридрих, Агнета, быстрее в машину! Бегом!

Мужчина и женщина застыли в нерешительности.

– Нойер, пулей, если хочешь жить! – рявкнул Стрелец.

Беглецы рванули к BMW. Едва за ними захлопнулись дверцы, Стрелец под визг шин развернул свое авто и пошел на сближение с мотоциклом. На мгновение ему показалось, что в глазах за тонированным стеклом шлема проскочило разочарование. «Одной киллерше я уже дал себя убить, – с яростью подумал Стрелец, – этой я такого подарка не сделаю». Он был уверен на все сто: за рулем мотоцикла женщина, и она пришла по душу Агнеты.

– Костя, откуда ты вообще взялся? – изумленно спросил Нойер.

– Фридрих, кто это? – прошептала Агнета. – И что происходит?

– Главное – я появился вовремя! – ответил советник, не отрывая взгляда от дороги.

– Кроме шуток? – настаивал Нойер.

– Караулил твою подопечную. Вернее, охранял ее покой…

– Вот уж не думал, что советский дипломат станет спасать немецкую журналистку, которая своей опрометчивой публикацией поставила под удар главный европейский проект века, – рассмеялся Нойер. – Прямо шпионский триллер!

– Кто⁈ – от удивления Агнета даже сняла свои очки.

В зеркале Стрелец заметил, как покраснели и запали ее серо-зеленые глаза.

– Куда едем? – поинтересовался советник. – Есть идеи?

Вопрос повис в воздухе.

– У меня есть предложение, – поразмыслив предложил Нойер. Он посмотрел на девушку. – Не думаю, что место покажется тебе комфортным, но выбирать особо не приходится. Костя, гони в порт! Это километров пятнадцать на север от вашей миссии.

Советник старался не нарушать правила. Меньше всего ему сейчас хотелось объясняться с дорожной полицией. В этот момент он испытывал единственное желание – стать невидимкой.

Рейнский порт находился в промышленном районе Бонн-Кастель. Это место совсем не походило на респектабельный Бад-Годесберг. Промзоны здесь сменялись бесконечными рядами складских ангаров из гофрированного металла и кирпича. Все это индустриальное пространство безжалостно разрезалось железнодорожными путями, ведущими в сторону Кельна. Над причалами зловеще возвышались гигантские краны, а пейзаж дополняли огромные кучи речного гравия, угля и металлолома. Пахло мазутом, речной тиной и дизельным выхлопом. Порт двигался, гудел и гремел – жил своими привычными рабочими буднями.

Они подъехали к нужному причалу. У самого края бетонного пирса, покачиваясь на тяжелых свинцовых волнах, стояла старая самоходная баржа «Лорелея».

– Ну вот мы и на месте, – сказал Нойер. – Прошу вас, дамы и господа, на выход!

Нойер помог Агнете выбраться с заднего сиденья. Опустошенная пережитым, она больше не плакала. По шаткому деревянному трапу, переброшенному на палубу, они попали на судно. Из темноты рулевой рубки показался капитан.

– Ян! Ян Ковальски! – представился он.

– Агнета, – еле слышно прошептала журналистка.

– Константин, – протянул руку Стрелец.

– Вот, старина, мы и свиделись! Сколько лет прошло! – воскликнул Нойер, искренне улыбнувшись старому товарищу. – С Ковальски мы вместе были в советском плену. Так что в нем я уверен как в самом себе.

Спустившись по крутой железной лестнице, беглецы оказались в небольшой кают-компании. Пахло соляркой и крепким чаем.

– Ты бросишь меня здесь? – спросила Агнета испуганно.

– Пока мы не придумаем ничего лучшего, тебе придется задержаться на барже. Не смотри, что она старая. Эта посудина еще всех нас переживет, – неудачно пошутил Нойер.

– А вы? – она посмотрела на Стрельца. – Зачем я вам?

– Вы мне, собственно, ни к чему, – спокойно ответил советник. – Но мне нужно, чтобы вы остались в живых. Это вопрос принципиальный.

– Обнадеживает, – оптимизм потихоньку возвращался к журналистке. – И что, вы даже не станете выяснять, кто слил мне этот меморандум?

– А зачем? Тоже мне секрет полишинеля, – ответил Стрелец.

– То есть вы знаете?

– В курсе.

– Ну, раз все все знают, то и говорить больше не о чем, – подвел нехитрый итог Фридрих Нойер.

Говорить действительно было не о чем. «А вот что со всем этим делать?» – Стрелец задал вопрос самому себе.