Текст книги "Открытая вражда (СИ)"

Автор книги: Владимир Мясоедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

Глава 3

О том, как герой изумляется успехам скотоводства, раздумывает над сотнями оборотней и получает немного не ту поддержку.

Старейшина оборотней и его гости путешествовали по отведенной для перевертышей части Парижа с большим эскортом, измеряемом тысячами оборотней. Ну, не совсем эскортом, собственно охранять одних из самых опасных существ в этой стране особо ни от кого не требовалось, а защитить кого-то от них мало кому оказалось бы по плечу. Но многотысячная толпа зрителей, внезапно получивших нового кумира, определенно хотели бы держаться к Доброславе поближе, а также расспросить её о многом, может быть дотронуться…Однако держалась подальше, на расстоянии примерно сотни метров. Оборотни мало чего боялись и их тяжело было заставить придерживаться определенных границ тем, кого они не уважают, но пара десятков громких начальственных рычащих рявков от патриарха общины все-таки заставила их отступить, держа дистанцию. Хотя и не сказать, чтобы эта самая дистанция как-то помешала обладателям невероятно чутких ушей активно подслушивать беседу, которой коротала время прогуливающаяся по улочкам города компания.

– Должна признать, оборотни во Франции живут достаточно неплохо…Ну, если сравнивать с обычными парижанами, во всяком случае. – Решила потенциальная королева всей расы перевертышей, каким-то хозяйским взглядом окидывая благоустроенные улочки, напоминающие Олегу не то элитные жилищные поселки его родного мира, не то картинки о так называемой американской мечте. Большие светлые дома на два-три этажа с примыкающими к ним солидными участками были выстроены по линеечке и окружены аккуратненькими линиями низких заборчиков из тонких реечек, достигающих высоты где-то полуметра и вряд ли бы сумевших остановить даже решительно настроенную курицу. Впрочем, а зачем было напрягаться и городить нечто большее? Вервольфа, решившего заглянуть на огонек к соседям без спроса, останавливать следовало, по меньшей мере, крепостной стеной. Да и то перевертыш по ней, скорее всего, влезет без особого труда, вбивая когти в стыки между камнями или даже в сами камни. Ну а грабителей в район, обитатели которого могли принять на грудь пару-тройку выстрелов из дробовика, а после этот самый дробовик разгрызть и сожрать вместе с руками, которые его держат или же выследить по запаху обнесшего их жилище злоумышленника, пришлось бы затаскивать силком, причем грабители те в процессе наверняка бы попробовали упираться и кричать.

– Спасибо, – подбоченился патриарх парижской общины перевертышей, не без оснований принявший сию похвалу на свой счет. – А вы ожидали чего-то ещё?

– Я думала, что увижу здесь нечто вроде обнесенных колючей проволокой и сторожевыми чарами гетто, куда наш народ пытались загонять в Австро-Венгрии и Польше или в лучшем случае отдельную деревню за пределами городских стен вроде тех, что для перевтышей возводят в Империи Золотого Дракона… – Призналась кащенитка-изгнанница, жадно принюхиваясь к идущим откуда-то ароматам…Ароматам свежей выпечки. Хоть оборотни и любили мясо, но придерживаться характерной для плотоядных диеты уж точно не собирались, уделяя свое пристальное внимание любой другой калорийной и вкусной пище, которую только смогло придумать человечество. – Нет, контрабандисты, которые добирались до Сибири, конечно рассказывали совсем другое и даже фотографии показывали…Но мой дед считал их не более чем пропагандой, при помощи которых они сманивали всяких наивных дураков, и я была с ним согласна…

– Ну, в принципе, до восшествия на престол Деспота и разорения большей части Франции мы испытывали, скажем так, куда большие трудности. И с тем чтобы оказаться нормально принятыми в обществе и банальные финансовые. – Вздохнул старик, который видел своими глазами и четыре Мировые Войны и многое из того, что было до первой из них. Может не столь масштабное, но ничуть не более гуманное. И в первую очередь представители человечества всегда любили гнобить тех, кто их чем-нибудь раздражает, например относительно немногочисленных инородцев…Хотя те же стихийные погромы в отношении организованных общин перевертышей когда-либо случались вряд ли. Ибо чтобы примучить всего одного вервольфа, пусть даже самого захудалого, требовались не вилы, факелы, ножи и какой-нибудь допотопный карамультук, а как минимум десяток опытных бойцов с соответствующей экипировкой. И, следовательно, минимально необходимый для нападения на этот квартал масштаб мероприятия равнялся плюс-минус войсковой операции. А вот их правители или какие-нибудь кардиналы как раз время от времени и санкционировали, а то и возглавляли, лично потроша вервольфов и прочих оборотней. Ну или сжигая целыми десятками и сотнями до состояния пепла, который уж точно никого не укусит. – А вот потом…Потом у нас получилось добиться очень многого.

– Доказавших свою силу, преданность и умение грамотно мыслить на поле боя перевертышей стали назначить на офицерские должности, поскольку старую аристократию в значительной мере либо убили, либо изгнали, а кто-то должен был усиливать простых солдат? – Предположила Анжела, видимо припомнив события, приведшие в Российской Импреии этого мира к свержению царя и последствия революция.

– Ну и это тоже, но вообще-то процветание нашей общины больше связано не со службой в армии, а со скотоводством. – Удивил своих слушателей старейшина. – Я не скажу, что мы полностью подмяли под себя разведение лошадей во Франции и выпас крупного рогатого скота…Но наша доля в нем точно больше, чем у всех остальных вместе взятых. И, кстати, лучшие шерстяные изделия для путешественников и жителей холодных стран, которые делаются в Париже – делаются из нашего сырья. Да и у ресторанов, где зажиточные горожане могут попробовать нежнейшую говядину, а не какую-нибудь трижды перемороженную за время пути и все равно тухловатую солонину, именно мы основной поставщик.

– Это…Неожиданно, – в который раз удивился местным оборотнем Олег, косясь на Доброславу, но та выглядела примерно столь же ошеломленной подобными известиями. – Мне казалось, у перевертышей нет каких-то особых талантов в звероловстве…

– Скорее к этой школе магии у нас есть определенный антиталант. Впрочем, как и ко всем остальным. Нет, тут дело в другом. Мы одновременно и хорошо умеем пугать животных, заставляя их двигаться туда, куда нам надо, и способны обеспечить за ними достаточно качественный надзор. На равнинах Франции бесхозных земель теперь в десятки раз больше, чем обрабатываемых полей, есть где развернуться. – Если старейшина и стеснялся того, что гордые вервольфы с его подачи массово выполняют обязанности пастушьих собак, то ни капли этого не показывал. – Тем более всего один перевертыш в состоянии не только с вполне приемлемым уровнем комфорта проводить целые месяцы вдали от цивилизации, питаясь дичью и наплевав на такие мелочи как непогода или отсутствие доступа к чистой воде, но и способен заблаговременно обнаружить любую угрозу стаду. А также защитить животных от их собственной глупости вроде попыток влезть в магическую аномалию и тех, кому они только могут быть интересны. Обычные хищники, девяносто процентов монстров или низшая нежить и к самому паршивому вервольфу не сумеют подкрасться, даже если он спит, а если все-таки попробуют, то им же хуже. С разбойниками, вернее теми, кто разбойниками только притворяются, дела обстоят похуже…Но десяток конных бандитов или аналогичного размера шайка на какой-нибудь летучей лодке не станут связываться с представителем нашего народа, поскольку несколько тонн вырезки, которую они могли бы спереть, банально не стоят достаточно много, чтобы драться с оборотнем. А гонять какой-нибудь парящий эсминец ради возможности из пушек по живым мишеням пострелять – слишком дорого.

– В сложившихся обстоятельствах вы смогли придумать и реализовать просто блестящую экономическую стратегию, мистер Эмильен, – вполне заслуженно похвалил Олег старого покрытого морщинами француза, в котором теперь просто нельзя было заподозрить то огромное чудовище, которое совсем недавно носилось по арене как наскипидаренное. – Мои поздравления.

– Спасибо-спасибо, – ухмыльнулся этот тип, вопреки сложившимся в обществе стереотипам о яростных, прямолинейных и туповатых вервольфах оказавшийся достаточно умным, хитрыми расчетливым субъектом, чтобы вместе со всем своим народом процветать в стране, практически непрерывно находящейся в состоянии осады. Барон Эмильен де Вульф, а именно так звали сию престарелую машину смерти, может и оборачивался волком, но явно был в душе тем ещё хитрым лисом повышенной наглости. Иначе бы не предложил он Олегу и его любовнице свою поддержку в деле захвата власти над перевертышами Парижа, а в потенциале и всего мира…Что могло быть полезно близким старейшины, собирающегося в ближайшем будущем отправиться в края вечной охоты для перевертышей, но уж точно не для одного конкретного русского боярина. Да и не для Доброславы, пожалуй. Дело было даже не в проблемах с фертильностью и психикой, которые могли бы настигнуть чародея, решись он сменить свою расу. Просто мировым лидерам объединение оборотней вокруг какого-нибудь центра силы точно не пришлось бы по нутру. Да, имея за спиной несколько десятков тысяч живых машин смерти повышенной лохматости относительно заурядный высший маг бы автоматически возвысился бы если и не на уровень Деспота Парижского или Великого Хана джиннов, то по крайней мере оказался бы с ними сопоставим по уровню влияния…Но и проблемы бы тогда Коробейникову окружающие немедленно постарались подсыпать с воистину государственным размахом! – Но я так думаю, в нашу общину вы тоже пожаловали не только для того, чтобы покрасоваться перед молодежью, демонстративно выбив пыль из моих старых косточек? И, если что, та глупая история с министерством экономики меня не смущает абсолютно! Любой благородный человек, ну в моем случае перевертыш, имеет право заключать сделки с другим таким же благородным человеком, пусть даже тот и происходит родом из иной державы. Это – закон, пусть даже формулировка в правовых кодексах Франции вроде немного другая, а коли уж какой-то придурок счел необходимым из чужой торговли обязательно взять свой процент, какой ему должны были отстегивать видимо за красивые глазки, то без такого идиота всем однозначно будет только лучше!

– Действительно. Имей это министерство полную монополию на любые сделки с представителями иных держав, и контрабандисты с прочими торговцами в Париж заглядывали бы куда как реже. – Со смешком согласился Олег, извлекая один из заранее подготовленных буклетов, где описывались товары Нового Ричмонда, которые чародей мог бы предложить по оптовым ценам и в оптовых же количествах. Не совсем любых, конечно, но очень и очень серьезных. Главной проблемой являлся вес и объем грузов, которые доставлять в иную страну пока имелась возможность сугубо при помощи летучих кораблей, чье число было ограниченным и не слишком-то большим. – Вот тут у меня информация по оружию, бытовым артефактам, сухофруктам, специям и прочей мелочевке…Но именно для вас есть и иное предложение. Персональное. И вполне способное очень даже значительно на всю парижскую общину повлиять.

– Причем я заранее убедила этого хитрого типа назначить для моих сородичей адекватную цену, а не ту, которую он хотел раньше! – Слегка пихнула Олега кащенитка-изгнанница, ничуть при этом не соврав. До разговора с Доброславой чародей хотел за свои особое и в чем-то даже уникальное предложение взять куда как меньше. Однако его любовница настояла на увеличении стоимости предлагаемого продукта почти в десять раз, утверждая, будто в противном случае Эмильен и прочие лидеры перевертышей могут затянуть сделку или вообще отменить её, почуяв какой-то подвох!

– Заинтриговали… – Наполовину обернувшись, старейшина грозно посмотрел на взволнованно расшумевшихся сородичей, по-прежнему тащащихся следом и всего одного недовольного зырка с его сторону хватило, дабы многотысячная толпа оборотней резко сбавила уровень производимого ею шума. – Итак, что же такого могут предложить нам русские бояре, заполучившие неплохие связи в далекой Индии?

– Рецепты примерно полудюжины зелий, адаптированных специально под энергетику и физиологию перевертышей. Частично из библиотек царства Кащеева, а значит и самой Гипербореи, частично из записей брахманов. – Взяла слово Анжела, которая в искусстве более-менее равного торга стратегическими активами вероятно понимала чем её муж или тем более Доброслава, которая от всяких бухгалтерских расчетов и прочих хозяйственных дел при первой возможности старалась удрать куда подальше. Вероятно, даже серебряные пули не пугали бы её сильнее, чем необходимость сводить дебет с кредетом или рассечет предполагаемой прибыли от той или иной операции, особенно если речь идет не о чисто товарных отношениях, а о таких сделках, где наравне с прочими факторами учитывается репутация, возможности для долговременного сотрудничества и неудовольствие со стороны властьимущих, которое может вызвать распространение информации, которую они раньше полагали своим родовым секретом. – Также схемы нескольких артефактов, предназначенных для перевертышей в качестве оружия, брони или вспомогательных инструментов. И, как вы понимаете, продажа их всего лишь за золото нас не слишком интересует…Разве только за очень-очень большое количество золота или ценностей иной природы, чьи ориентировочная стоимость начинается от сотни тысяч золотом. Правда, мы не исключаем, что у вас могут найтись их аналоги или даже точно те же самые рецепты, придуманные много тысяч лет назад…Но Доброслава признала, что у кащенитов ничего схожего не было со времен падения Кащея, а значит они могут оказаться для вас интересными.

– Ну, мы действительно многого добились, где собирая древние тайны, где проводя полноценные научные исследования, которыми занимались умники из Академии по заказу нашей общины. Вот, например, одежду теперь можем делать, которую любой, ну почти любой оборотень способен совмещать с процессом трансформации. Однако все равно это интересно! Очень интересно… – Эмильен попытался скрыть свою заинтересованность в этом, но по резко возросшему уровню шума, вновь доносившемуся со сторону все ещё продолжающих плестись по пятам оборотней, у которых не было более важных дел чем желание поглазеть на Доброславу, понял бесполезность своей стратегии. Наследие древних магических цивилизаций в этом мире уважали, практически боготворили. И не сказать, чтобы совсем незаслуженно. Олег сам не раз видел подтверждения тому, что до уровня Атлантиды или Гипербореи, ну или хотя бы их осколков, гордящимся своими сегодняшними успехами высшим магам было примерно новорожденному мальку до большой белой акулы. Слишком уж часто люди, почти постоянно воющие между собой, теряли знания и технология. А когда открывали их тем или иным образом – слишком любили держать все в секрете, иногда даже от союзников и ближайших родственников, чтобы надежно обеспечить свое положение на верхушке иерархической пирамиды или же годами получать сверхдоходы, ничего особо не делая. – А если не золото, что чего бы вы хотели взамен?

– Ну, один из рецептов мы можем уступить за доступную вам информацию по особым способностям сильнейших оборотней. Тех, у кого четвертый ранг или даже пятый, – пожала плечами Доброслава, с которой этот момент давно уже согласовали. – Боюсь, известные мне сведения больше похожи на сказки или даже на криво пересказанные и много раз приукрашенные байки, на основании которых эти сказки когда-то писались. Вот ты, Эмильен, вроде старый почти как мамонты…Ты других младших магистров-перевертышей кроме меня когда-нибудь видел?

– Одного, в молодости, когда сам едва-едва из щенков вышел. В армии Наполеона, того самого. – С готовностью кивнул патриарх Парижской общины. – Ему где-то под Краковом польский магнат Бородевич голову срубил, а после сжег…И тело тоже сжег, а после ещё долго пепел святой водой поливал. Кажется, он тогда решил, что столкнулся не просто с особо сильным оборотнем, а одержимым. Тогда много кто такую ошибку совершал из-за дополнительных глаз и пастей, которые у настолько могущественных перевертышей как-то непроизвольно сами собой появляются, словно прыщи у мучающихся перестройкой организма подростков. По вашим меркам такое – нормально. Даже у меня они проклевывались в боевом облике раз или два, когда я ещё не был настолько старым, чтобы после перехода в человеческую форму исчезнуть бесследно. Да, кстати, чувствительность к серебру и светлой магии у таких как ты хоть и заметно выше нормы для перевертышей, но не настолько, чтобы это играло заметную роль. Во всяком случае, святая вода до сих пор должна действовать скорее как средство утоления жажды, чем как нечто ещё.

– Насчет неё я уже в курсе, это было одно из первых исследований, которые я провела. – Буркнула девушка, которая периодически начинала походить на какое-то порождение нижних планов…Скорее всего, использованное древними магами при создании первых оборотней. – Но чую, тут все не так просто…

– Ну, может быть. Во всяком случае, выписки из наших архивов в обмен на действительно интересный рецепт зелья, полезного представителям нашей расы, я сделать вам точно дам, не такое уж его содержимое и секретное…И не так уж много тех, кому его содержание могло бы оказаться полезным. – Пожал плечами старейшина перевертышей. – Кстати, а что там за алхимию вы отыскали? Не обычные же припарки для быстрого заживления ран…

– Ну, что-то подобное тоже было. Для людей смертельное, ну может за исключением богатырей и даосов, зато нам способное отрастить оторванные лапы вместе с половиной туловища, которую кто-нибудь откусил, оторвал или сжег секунды за три. Причем без впадения в голодное бешенство, что как по мне и является самым главным. – Пожала плечами Доброслава, что была главным экспертом по нуждам перевертышей, как истинных, так и относившихся ранее к числу людей. – Ещё мы нашли рецепт зелья, облегчающего для организмов обращенных адаптацию к новым возможностям…Правда, ценою увеличения рисков для психики. Остальное – мелочи, которые однако же могут вам очень даже пригодиться, поскольку будут в каждой масштабной битве спасать кому-то жизнь. Стимуляторы, которые на несколько часов или дней сделают когти или клыки прочнее и способными наносить вред энергетике добычи, усилители органов чувств, шампунь-бальзам для шерсти, после которого шкуру пробить окажется в пару раз сложнее, чем обычно.

– А для сохранения стабильности психики обращенных ничего не было? Или для того, чтобы вторую форму было легче менять? – С надеждой поинтересовался старейшина перевертышей. – Я точно знаю, что такое когда-то было, причем именно у Кащея, из-за чего ему многие из нас и присягнули, стягиваясь к его владениям со всех концов земли…И никаких денег не пожалею за то, чтобы эти секреты вернулись к тем единственным, для кого они не бесполезны. Если моих накоплений не хватит, кредит у Деспота возьму хоть на десять миллионов, хоть на пятьдесят. А уж за возможность обретения облика волшебного существа хотя бы для кого-то из детей так вообще все отдам. Дам клятву пожизненного служения, сколько бы той жизни мне не осталось. И три сотни лучших моих воинов заставлю сделать то же самое…

– Увы, если такие сведения и сохранились где-то, то не в аналоге магической школы, которую нам повезло обнести, а в личных записях Бессмертных или же их библиотеках. – Развел руками Олег, мысленно вспоминая, что вообще-то знакомые, весьма вероятно владеющие подобного рода информацией, у него есть! А три сотни оборотней, причем оборотней матерых, это вообще-то очень даже серьезно. В наземной битве против такой армии перевертышей мало кто будет способен устоять, включая батальоны тяжелой техники и крепости. – Честно говоря, большая часть рецептов стимуляторов для вашей расы вообще была скопирована нами в Индии, из гримуара одного лояльного англичанам князька, правившего, в том числе, и небольшой деревенькой оборотней-тигров.

– Печально. Ожидаемо, конечно, но все равно печально, – вздохнул Эмильен, видимо действительно готовый на многое, лишь бы дать своему народу большие шансы на выживание в этом жестоком мире, столь недружелюбному к слабым…А перевертыши, как ни крути, проигрывали сильнейшим представителям человечества, причем с очень большим отрывом. И даже численность их, несмотря на возможность искусственно пополнять свои ряды, по сравнению с людской являлась, откровенно говоря, ничтожной. Оборотней в Париже проживали десятки тысяч, обычных французов – миллионы. И далеко не все из них относились к числу безобидных обывателей, которых любой вервольф способен смести одним ударом лапы.

– Если у вас с собой чисто случайно найдутся образцы этих зелий, можем сразу зайти в нашу больницу, мы к ней приближаемся как раз. – Кивнул старейшина в сторону высокого серого здания, обнесенного пятиметровым каменным забором, а потому очень выделяющегося на фоне аккуратных маленьких домиков…И сильно смахивающего на тюрьму благодаря толщине решеток на каждом окне, прочно вмурованных в камень. Кроме того по железным прутьям время от времени пробегали голубые искры разрядов. А ещё по периметру данного учреждения здравоохранения стояло четыре пулеметные вышки. Причем часовые, стоящие у орудий, направляли их не наружу, а внутрь. Судя по всему, перевертыши приняли все необходимые меры, чтобы те из них, кто нуждался в каком-то лечении тела или разума, не представляли угрозы для окружающих.

– Найдутся, конечно, – Олег заранее предполагал, что потенциальные покупатели захотят проверить в деле предлагаемый им товар, а потому загрузил партию алхимическим препаратов то пространственное хранилище, где таскал всякую полезную в быту мелочевку, от пары тысяч золотых монет до сухих носков. – Кстати, предварительные испытания на добровольцах они уже прошли, и пока из выявленных побочных воздействий отмечалось лишь временное повышение аппетита.

– Вот в последнем даже и не сомневался! – Хмыкнул в ответ старейшина оборотней. – Когда представители моего народа чем-то расстроены, они хотят жрать, когда ранены – хотят жрать, когда им скучно тоже…Наш голод это лишь немногим меньшая константа, чем Жажда вампиров! Кстати, а с артефактами что?

– Защитные амулеты, во время смены обличья плавно трансформирующиеся в не мешающую движениям малозаметную сбрую, сохраняющую свои свойства. – Принялась перечислять Доброслава. – Накладки на когти с разными свойствами, что в обычное время играют роль перчаток. Клинки, что могут выдержать силу большинства оборотней и в то же время способны к почти полностью самостоятельному формированию энергетических зарядов за счет жизненной силы владельца, чтобы тот мог атаковать на дистанции…

Здание больницы, к которому они уже подошли, вовсе не пустовало. Внутренний дворик его был украшен неплохим количеством зелени, между которой стояли скамеечки, на которых сидели люди и перевертыши, что проживали в данном районе и в медицинской помощи нуждались куда сильнее, чем в зрелищах, пусть даже самых захватывающих. Оборотней насчитывалось всего четверо: какая-то почти постоянно покашливающая старушка, чья аура почти лишилась жизненной силы и, кажется, находилась на половине пути к естественному угасанию, усыпанный жуткими нарывами лысый мужчина, явно поймавший лицом воздействующее в том числе и на энергетику организма боевое заклинание, а также какая-то очень недовольная мамаша с заметно выдающимся вперед животом, выдающим поздние сроки беременности, несмотря на свое состояние крепко удерживая еще одного карапуза, которому было лет пять. А вот представителей человечества тут присутствовал целый десяток: все как один были облачены в военные мундиры, преимущественно парадные, и все как один щеголяли костылями, инвалидными колясками или просто какими-то увечьями вроде отсутствующих рук, глаз или настолько перекошенной фигуры, что Олег без всякого рентгена и сканирующих чар мог сказать – позвоночник им собирали из обломков

– Потенциальные кандидаты на пополнение моей общины, – поймав заинтересованный взгляд чародея пояснил Эмильен. – Для тех ветеранов, кто не может собрать деньги на лечение, наша община за счет Деспота проводит проверку на пригодность к обращению…К сожалению, большинству приходится отказывать: либо свихнутся быстро, либо просто становление оборотнем имеют слишком мало шансов пережить…А кусать всех налево и направо как какой-нибудь кровосос даже я, увы, не могу себе позволить. Заряд копится медленно…

– Мы называли это звериным ядом, – хмыкнула Доброслава, внимательно разглядывая ветеранов французской армии, скорее всего пострадавших в стычках с какими-нибудь демонами или духами, которые и до закрытия адских врат толпами просачивались в мир, и сейчас еще за месяц били любые рекорды десятилетней давности. – И сколько неофитов из десятка вы кусаете?

– Из двух десятков. Одного. – Эмильен кивнул солдатам, которые несмотря на свои увечья постарались выпрямиться и отдать ему честь. Вероятно, старого оборотня в Париже многие знали, когда лично видели его в бою, когда просто слушали рассказы своих бабушек и дедушек, которые видели… – Мы разработали очень точные методики, а у бывалых военных психика достаточно своеобразная и обычно не конфликтующая с тем, чтобы стать волком-перевертышем. Благодаря этому семь из десяти неофитов становятся в целом полноправными членами нашей общины, единственное вынужденные во время полнолуния к мерам ограничения прибегать, еще двое остаются более-менее вменяемы, во всяком случае в нужную сторону воевать могут, и только одного приходится усыпля…

Стена здания вдруг содрогнулась от удара, а решетка на одном из окон ярко вспыхнула…И со звоном вылетела наружу, разбрасывая во все стороны крупные осколки камня. Из дыры наружу со злобно-надсадным ревом выметнулась темная тень, размерами тому же старейшине в его боевой ипостаси уступающая не сильно, но имеющая отчетливые медвежьи черты.

– Да вашу ж… – Подавился ругательством Олег, вскинувший руки по направлению к падающим объектам и едва успевший предотвратить массовую трагедию на пределе сил. Явно пребывающий в неадекватном состоянии перевертыш падал на группу солдат, а вот вырванная им решетка должна была приземлиться на молодую мамочку. И пусть пришедшая к больнице женщина близкое знакомство с тяжеленной металлической фигней скорее всего пережила бы, она все же сама оборотень, то вот насчет её детей имелись у чародея серьезнейшие опасения. – Быстро сделайте уже что-нибудь! Этот кусок сала вырывается! Я его долго не удержу!

Барахтающийся в воздухе, бешено ревущий и машущий всеми конечностями медведь, размеры которого были просто таки аномально гигантскими, действительно был упитанным. Очень упитанным. Даже далекий от ветеринарной науки или знания дикой природы человек сходу мог бы поставить ему диагноз: «ожирение» благодаря пузу, которое при ходьбе волочилось бы по земле, разбухшему во все стороны туловищу и висящим лоснящимся щекам, сделавшим бы честь хомяку аналогичных размеров. Однако лишняя масса отнюдь не делала этого перевертыша забавным и нестрашным, доказательством чего являлась дыра в стене, рассчитанной вообще-то буйствующих оборотней останавливать. Правда, сейчас беснующийся вовсю монстр не имел точки опоры, а потому не мог никому навредить. Только вот удержание в воздухе живого объекта, который вдобавок активно сопротивляется не только за счет мускульной силы, но и ауру свою напрягая под воздействием каких-то инстинктов, давалось чародею совсем не просто. Вероятно, так бы он чувствовал бы себя лет десять назад, внезапно схватив руками вытащенную из воды щуку длиною почти с себя – ты вроде и сильнее, а вот надежно зафиксировать добычу, готовую ради свободы чуть ли не пополам порваться, не получается.

С громким стрекотом заработали пулеметы на двух ближайших вышках, и шкура громадного и в то же время чудовищно жирного медведя стала содрогаться под натиском пуль, когда рикошетящих от неё, когда запутывающих в шерсти и вырывающих её клоки, а когда и проникающих внутрь…Не слишком глубоко. Человека бы таким шквалом разорвало в кровавые клочья, а перевертыш-медведь стремительно лысел, одновременно обзаводясь ссадинами, похожими больше на следы работы гигантской терки, чем на настоящие раны. Впрочем, после нескольких десятков обычных свинцовых боеприпасов в лентах стрелков явно располагались особенные, нужные на тот случай, когда даже последнее предупреждение в виде стрельбы на поражение решительно настроенного оборотня остановить не может. Зачарованные пули в полете выглядели в принципе как обычные, да только при контакте с целью взрывались. И соседствовали с серебряными, несмотря на мягкость данного металла пронзающими громадную тушу чудовища куда глубже, а ещё из оставленными ими ран кровь обильно сочилась, в то время как другие повреждения зарастали чуть ли не быстрее, чем появлялись. Сопротивление зависшего на половине пути между окном и землей беглеца стало слабеть, а потом и вовсе сошло на нет, поскольку тот взял и потерял сознание, заодно начав медленно принимать человеческий облик.

– Не, ну я вообще-то имел в виду вырубить, зафиксировать или ещё как-нибудь обезвредить, – несколько растерянно буркнул Олег, опуская на землю истекающего кровью мужчину неопределенного возраста, вокруг которого ему пришлось поставить защитный барьер, ибо хотя один пулеметчик и убрал руки от спускового крючка, второй явно пытался довести дело до конца, всаживая в нарушителя больничного режима по несколько выстрелов в секунду. – Впрочем, так тоже, в принципе, сойдет. Тем более и операционная должна быть рядом…