Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Как бы не так! Ждать мне пришлось не день и даже не два, а чуть больше. Ненамного, на полдня, но это уже можно и за третьи сутки зачесть. Вроде бы ничего, малость, но если представить, что ночевать в свободное от бодрствований время приходилось на жёстких фанерных сиденьях в грузовой кабине, а ничего подобного матрасам у меня с собой не было, то можно представить мои мучения. Да у меня даже чехлов никаких не было, не придумал я ещё их.

А как хорошо было бы подстелить под себя кусок брезента и им же накрыться сверху. Тепло и хорошо. М-да. Не додумал.

Причём окружающая природа не собиралась баловать тёплой погодой. Днём светило равнодушное к моим бедам холодное солнце, без перерыва задувал плотный и такой же промораживающий насквозь ледяной ветер с реки. И как завершающий мазок в этой картине – безжизненная степь на все четыре стороны. Днём ещё ничего, но вот ночью этот негромкий, похожий на трение жестянок друг о друга, шорох жёсткой сухой травы не давал отдохнуть.

Насчёт еды лучше промолчу. Если бы не сухпай, прихваченный мной из Москвы перед вылетом, то вообще был бы аут, а так ещё терпимо. Успел набить живот сразу же после того, как проводил компаньона. А дальше стало не только не до еды, но и в туалет сходить некогда и некуда было!

Почему не сходил в ближайший трактир? Честно скажу, побоялся. И за самолёт, и за себя. Нет, это было не ощущение сильного страха за своё собственное здоровье или благополучие, тут другое. И бодрствовать по ночам приходилось по той же причине.

А дело всё в том, что наше здесь появление тоже произвело понятный фурор. И сели вроде бы не так близко от окраины, но массовое паломничество местных жителей к аэроплану началось практически сразу после посадки и продолжилось весь день, прекратилось же оно лишь с наступлением темноты. Да и то ненадолго. То и дело какой-нибудь особо любопытный житель или только что приехавший в город из губернии гость, прослышавший о свалившемся с небес летающем чуде, не желали ждать утра и приезжали к месту стоянки в любое время ночи.

Как будто не в двадцатом веке живём…

Интересно получилось, как в кино. Сели в центре долины, рядом с покрытой льдом рекой. Что слева, что справа пологие холмистые гряды вдаль уходят, густо заросшие щетиной пока не желающего просыпаться леса. Если встать лицом к городу, то слева эти холмы дальше окажутся. И они круче и выше, чем правая гряда.

Но это ладно, природа и в самом деле красивая даже в эту пору, а вот когда придёт настоящая весна и вскроется река, тогда можно легко представить, как всё вокруг оживёт и зазеленеет, какие захватывающие красоты откроются взору, каким живописным станет выглядеть окружающий нас ландшафт.

Стоило Второву вместе со встретившими его друзьями уехать в сторону укутанного в печные дымы города, как почти сразу, словно из ниоткуда, вокруг самолёта выросли человеческие силуэты. Появились чуть в отдалении и замерли. Стоят, рассматривают. А потом все вдруг, одновременно, словно по какому-то неслышному для меня сигналу покатились валом в мою сторону. Даже страшно стало. Сомнут ведь, черти.

Это я всё через остекление кабины умудрился увидеть. Разглядел чудом, не иначе, вовремя с боку на бок решил перевернуться и глаза приоткрыть.

Наивный, проводил компаньона и решил отдохнуть, прикрыл глаза и уже начал уплывать в царство Морфея, а тут это. Пришлось вскидываться и выскакивать наружу.

Налетели со всех сторон, загалдели, на меня никакого внимания не обращают, к самолёту лезут, дотронуться норовят. Пришлось для острастки пару раз в воздух выстрелить. Лишь тогда примолкли и отступили. Правда, тут же в ответ пригрозили, что и они стрелять умеют, тут почти все промысловики.

Худо ли бедно, но понятие частной собственности здесь уважают свято, поэтому хоть и с трудом, но получилось отстоять свои позиции. Но это днём, ночью всё обстояло гораздо хуже. Почему? Темень вокруг, освещение отсутствует, как их отгонять?

Хорошо, что в первую же ночь задёрганный организм просто отказался засыпать, вот и повезло услышать фырканье лошадей и вовремя затеплить фонарь. Ну и сообразил рвануться навстречу ночным гостям, перехватить и остановить их буквально в нескольких шагах от крыла. Иначе разнесло бы мне гужевым транспортом аппарат, и сидел бы я в этой Сибири до лета. Пока не починился бы.

Вот так и начался мой постоянный страх и за себя, и за целостность самолёта. С первым понятно, а за себя почему? Так если бы с самолётом хоть что-то случилось, то даже не желаю представлять, чтобы я сделал потом с виновником этого. Точно бы не стерпел. Ну и понятно, что потом разозлённые местные сделали бы со мной…

Так что всё, сон мой на этом закончился. Чтобы не допустить второго, пришлось всеми силами избегать первого условия. Вначале ещё смог вернуться в кабину, когда проводил гостей, но тут же услышал шум и новые голоса неподалёку, и снова пришлось вылезать наружу.

Это только что уехавшие гости не успели удалиться. Ну и по темноте, фонарь-то я с собой в самолёт унёс, тут же столкнулись с ещё одними нетерпеливыми гражданами, и теперь во весь голос разбирались между собой, кто прав, а кто виноват. Это же надо, не разъехаться в степи двум повозкам? Вокруг ни деревца, строения далеко, долина пустая, а тут дорожное происшествие самое настоящее.

На всю округу слышно было, как сцепившиеся оглобли растаскивали. А уж какие интересные выражения в местном исполнении я при этом услышал, это вообще песня. В общем, про сон пришлось забыть. А уж что днём творилось…

И что самое поганое, господа полицейские отказались выставлять пост у самолёта. Далеко им, видите ли, от городской окраины до места добираться. Да и вообще, не их это обязанности. И даже за вознаграждение не вышло с ними договориться. Сослались на тот факт, что мало их, на весь город всего-то два с небольшим десятка. А охраняемых подворий на каждого в городе ого-го сколько, больше семи сотен. Приехавший чуть позже полицмейстер подтвердил этот факт и, сочувственно покивав на мою проблему, с сожалением развёл руками – помочь ничем не может. Если только господин губернатор соизволит солдатиков у господ армеутов испросить…

Губернатор с комендантом приезжали, но подходить ближе не стали. Издалека посмотрели, как я от самолёта толпу зевак отгоняю, между собой о чём-то переговорили, да и убрались восвояси. Наверное, предвидели мою просьбу и, чтобы не отказывать и не брать на себя хоть какие-то обязательства, тут же уехали. Не получилось у меня солдатиков выпросить, пришлось самому отдуваться.

Представляете, какой вид я имел к моменту приезда Второва? Глаза красные, лицо небритое, одёжка мятая. Да я толком не умывался всё это время! По маленькому в жестяное ведро, в самолёт ходил, умудрялся выбирать время. О бане вообще промолчу.

А сегодня с раннего утра природа словно бы решила доконать меня окончательно. Мало мне было местных жителей с их наглым, неуёмным любопытством, так ещё и она устроила мне испытание и трёпку нервов. Ночью поднялся сильный ветер, нагнал дождевых облаков, и мне пришлось в полной темноте под мелким холодным дождём крепить самолёт верёвками к земле, чтобы его не перевернуло и не поломало.

Промок, замёрз, но впервые за эти два дня вздохнул спокойно. Непогода разогнала всех. Жаль, что прекратилось всё это буйство стихии так же быстро, как и началось, с восходом солнца. Лишь ветер продолжал всё ещё задувать, но уже без резких рваных порывов. И потому к приезду Второва земля успела немного просохнуть.

– Прошу прощения, никак не мог к вам вырваться, дела просто завалили, – чистый и благоухающий одеколоном компаньон с удивлением и проблесками зарождающегося сочувствия осмотрел мою помятую фигуру и заросшую колючей щетиной хмурую физиономию. – Как вы тут?

– Неплохо, – и не соврал ни разу. Как-то за эти два с лишним дня уже попривык к любопытным зрителям и даже почти перестал обращать внимание на это постоянное столпотворение зевак у самолёта. В общем, на самом деле всё хорошо – самолёт цел, я здоров и почти сыт, хотя сухомятка насыщению никак не способствует. Если бы ещё хоть немного поспать можно было. – Николай Александрович, как ваши дела? Удалось их решить? Вы же совсем приехали?

– Дела… – протянул Второв. И повторил. – Дела… Идут не совсем хорошо. Прииски не удалось сохранить и их у меня всё-таки отобрали.

– Это вы называете не совсем хорошо? – удивился, и тут же рявкнул на очередного горожанина, решившего воспользоваться моим якобы невниманием и посмевшего распустить свои любопытные ручонки. – Куда руками лезешь! Осади назад!

Ишь, почти каждый из любопытствующих так и норовит собственноручно дотянуться до аппарата и обязательно потрогать. Приличная публика более сдержанна, предпочитает глазами смотреть, да с лёгким отстранённым видом вопросы задавать. И ведь приходится отвечать, никуда не денешься. Ещё и приглашение в дворянское собрание получил, но постарался так же вежливо отказаться. Пообещал в следующий раз обязательно принять, вот сразу же и как только.

Что ещё хорошо, вся эта так называемая чистая публика приезжала довольно-таки поздно, в основном, далеко во второй половине дня. За редким, правда, исключением были и ранние посетители, но именно что за редким. От колясок и возков вечерами вокруг самолёта было не протолкнуться.

Держались они чуть в стороне, но зато выступали этаким своеобразным барьером, за который простая чёрная публика опасалась заходить и для меня наступали короткие мгновения мнимой передышки. Общаться всё равно приходилось.

Снег перемесили в первый же день, и теперь вокруг самолёта образовался большой круг грязной слякотной земли. Меня просто-напросто дрожь пробирала, когда дамочки местного высшего света подолы своих роскошных платьев в этой грязи пачкали…

– Да вы же не даёте мне договорить, – улыбнулся Второв. – Отобрали, но не просто так. За мои прииски я получил хорошую компенсацию. Можно даже сказать, что у меня их выкупили таким странным образом.

– Понятно, – обрадовался за компаньона. Всё-таки он у меня во всех моих делах единственный спонсор, от его благополучия напрямую зависит и моё собственное.

– Тем более удивительно было узнать, от кого именно я её получил, кто выкупил.

– И от кого же? – сделал вид, что насторожился. Нужно же поддержать игру.

– От… – Второв поднял глаза к небу.

– Да ладно, – сыграл удивление. Надеюсь, это у меня натурально получилось. Теперь нужно добавить в голос немного скепсиса. – Там, где государь начинает проявлять свои интересы, там ничего хорошо не заканчивается. И что, вот прямо сам государь и выкупил?

– Не в этот раз. Через посредников, как водится. Собственно, я хотел вот о чём вас попросить, – замялся Николай Александрович и с затаённой надеждой искоса посмотрел мне в глаза. Мол, не воспротивлюсь ли я его будущей просьбе?

Уже только это меня сильно насторожило. Что ещё за заходы? Зная промышленника, такое поведение для него совершенно нетипично. Значит, просить будет о чём-то действительно серьёзном. Неужели наступает тот самый момент, о котором меня предупреждал великий князь перед вылетом? Что же, выслушаю.

– Мне каким-то образом срочно нужно вывезти добытый металл, – бухнул Второв с отчаянным видом. Словно в пропасть сиганул. – На вас одна надежда, Николай Дмитриевич.

Промышленник оглянулся по сторонам – не услышал ли кто из посторонних? И замер в ожидании ответа.

– Это золото, что ли? – якобы догадался. Выходит, не ошибся я, сработало предупреждение Александра Михайловича.

– Золото, золото, – подтвердил еле слышно компаньон и для усиления эффекта от сказанных слов ещё и головой кивнул.

– Так вы же уже продали прииски? – прикинулся ничего не понимающим.

– Прииски, но никак не добытый металл. Поэтому и нужно мне срочно вывезти уже добытое золото до того, как туда приедет назначенный новым хозяином управляющий, – Второв ещё раз поднял глаза к небу, явно напоминая мне о личности истинного покупателя. Он что, от волнения забыл о своих недавних словах? Это Второв-то? Воистину, потрясение должно быть велико, если мой компаньон совершает подобные ошибки. – После его приезда даже то, что было добыто ранее даты подписания документов о продаже, будет невозможно вернуть. Ну да кому я это говорю, вы же на собственном опыте успели убедиться в подобном исходе.

– Что-то я сомневаюсь, что новому собственнику, – повторять жест Второва и смотреть куда-то в небо я не стал, просто усмехнулся всё понимающей улыбкой. – Понравится ваша экспроприация, когда он про неё узнает. А узнает он обязательно.

– Какая ещё экспроприация? Я просто хочу забрать своё. В договоре купли-продажи, кстати, о добытом ранее золоте ничего не сказано. И я просто обязан этим воспользоваться. Между прочим, к нашей общей пользе, Николай Дмитриевич.

– Признайтесь, схитрили, Николай Александрович? – вот только не нужно мне на совесть давить.

– Ну и схитрил, что тут такого? – неожиданно признался золотодобытчик. – Так вы мне поможете или нет? Это, кстати, и в ваших интересах тоже. Денег нам потребуется очень много.

И смотрит на меня с хитринкой в глазах. По его мнению выходит, что деваться мне, как ему кажется, некуда. Деньги нам и впрямь нужны, их постоянно не хватает. Сколько уже вложено в строительство и производство, волосы дыбом встают, а отдачи пока никакой.

Понимает Второв, что опасное дело затеял, но от своего решения отказываться не хочет. И хорошо заметно, что нервничает и опасается при этом очень сильно. Вот только не знает ничего Николай Александрович о состоявшемся разговоре между мной и великим князем Александром Михайловичем поздним вечером перед самым нашим вылетом, иначе не подходил бы ко мне со столь далёкими заходами. И не в курсе он, что особых причин взять и отказаться, у меня нет. Вообще нет. И помог бы я ему во всех случаях.

Наступила пауза в разговоре, и я воспользовался ею, припомнил во всех подробностях тот разговор с великим князем…

Пришлось мне ради этого в Петровский дворец на Тверской тракт ехать, только не знал я тогда, что пригласил меня великий князь именно на разговор. А ужин это так, больше чтобы приличия соблюсти.

Супруга князя, великая княгиня Ксения Александровна, отсутствовала. Где уж она находилась, не моё дело, да и неинтересно. Нет её, и хорошо, не нужно строго этикету следовать и следить за собой каждое мгновение. Не ужин бы получился, а светский раут, право слово. В сугубо мужской компании куда как проще находиться. Всё-таки за прошедшее время совместной работы мы успели друг друга неплохо узнать.

– Вы думаете, всё произошедшее не так давно с вами это результат чьих-то интриг? – с этого непростого вопроса великий князь начал наш знаменательный разговор.

И что мне ему ответить? Правду? Почему нет?

– И мы с вами оба хорошо знаем, чьих именно интриг, – взял салфетку, встряхнул её аккуратно и положил на колени.

– Да, тут вы правы, – на удивление, князь спокойно отреагировал на мои слова и даже согласился с ними. Посмотрел на меня, наслаждаясь моим удивлённым видом. – Но, в отличие от вас, Николай Дмитриевич, я прекрасно осведомлён об истинных причинах подобного решения.

А ведь за этими словами явно что-то кроется. Не стал бы Александр Михайлович просто так об этом говорить. Выходит, этим признанием как бы приглашает меня к доверительному разговору? Заманчиво. И опасно. Подобные разговоры по душам со столь значимыми персонами иногда очень плохо для их собеседников заканчиваются. Но я просто обязан рискнуть, потому что именно сейчас у меня появилась отличная возможность узнать об истинных мотивах государевых указов. И я уже ничего не могу потерять. Если только жизнь? Но здесь, я это отлично вижу, мне пока ничего не угрожает. Опять же, оружие у меня никто, удивительная беспечность охраны, не отбирал, поэтому и жизнь я сумею сохранить. И уйти, если события пойдут совсем уж по плохому сценарию.

– И каковы же они, эти решения? – нахмурился. И сразу же постарался сгладить свою резкость, замаскировать под обычное любопытство. Ни к чему сейчас свои истинные чувства выказывать. Поэтому постарался, чтобы в моём вопросе прозвучало лишь вежливое любопытство. – Если мне позволено будет об этом узнать, конечно?

Ну а что, маленькая хитрость ещё никому не помешала. Если и голову в этот момент склонить в верноподданническом поклоне, вообще эффект получился бы потрясающий. Но, увы, не смогу. Настолько себя пересилить даже я не смогу.

– Я думаю, что именно сейчас наступил тот критический момент, когда вы просто обязаны об этом узнать, – серьёзный взгляд великого князя не отрывается от моего лица. – Чтобы не наделать каких-нибудь непоправимых ошибок. Это я сейчас ваше новое производство имею в виду.

– Оно не моё, – машинально открестился от последнего утверждения. Бумаг, подтверждающих этот факт, ни у кого быть не может. Или может? То, что они за мной самым внимательным образом присматривают, это понятно. Одно только появление рядом со мной великого князя о многом говорит. Нет, тут явно что-то другое. Что? Вот сейчас и узнаю. – О каких именно ошибках идёт речь?

– Насколько я знаю, Николай Александрович очень скоро будет предлагать вам доставить его в Красноярск, – словно о чём-то обычном поведал мне Александр Михайлович. – Рекомендую вам принять это предложение. И ещё одно. Там, на месте, прошу вас, постарайтесь сделать всё возможное для благополучного завершения этой, гм, авантюры.

Но это ладно, будущая, как её великий князь называет, авантюра на то она и будущая, чтобы именно сейчас её можно было не обсуждать. Потом и поговорю об этом с Второвым. Сейчас же важно главную тему не упустить. Что там за решения и ошибки такие, о которых его высочество предупреждает? Так и спросил, отбросив в сторону всяческие пиететы. И замер в ожидании ответа. И первая же фраза великого князя буквально огорошила меня. Да было бы у меня чуть меньше выдержки, у меня бы от услышанного нижняя челюсть отпала!

– Его величество подобным образом действовал только в ваших интересах, Николай Дмитриевич, – Александр Михайлович с невозмутимым видом медленно пилит столовым ножиком свежеприготовленный стейк.

Отрезает кусочек, аккуратным движением кладёт его в рот и медленно пережёвывает, чуть прищурив глаза от удовольствия. Прожевав и проглотив, вытирает губы салфеткой и выговаривает мне, кивая на мою тарелку:

– Вы просто обязаны это попробовать, князь. Уверяю, вам понравится.

– Всенепременно, – улыбаюсь в ответ и беру в руки нож с вилкой. Удивительная наглость. Интересно, как я после такого заявления выгляжу? Я же губ не чувствую, они у меня сейчас от затопившей сознание ярости как будто чужие, резиновые. И лицо словно застыло на морозе. Маска, а не лицо. И это хорошо, не нужно, чтобы сейчас на нём хоть какое-то подобие моих истинных эмоций проскользнуло. А то, боюсь, великому князю сразу же захочется сюда охрану вызвать.

Александр Михайлович внимательно наблюдает за мной, следит за исчезающим кусочком стейка и с неприкрытым любопытством в голосе интересуется:

– Ну и как вам?

– А вы знаете, великолепно! – у меня получается задавить эмоции. Больше того, накатившая на меня злость помогает остыть и успокоиться. Я даже не скрываю удовольствия от происходящего и полностью принимаю условия игры. Ничего другого мне всё равно не остаётся. А мясо и впрямь отличное. И приготовлено, м-м, просто замечательно.

– Так вот, почему именно в ваших интересах? – словно и не было оценки стейка, непринуждённо возвращается к своим прежним словам великий князь. На то он и великий, чтобы не обращать внимания на подобные мелочи. – Всё просто. Война.

И, отложив вилку с ножом, внимательно смотрит на меня. Пойму ли?

– Вы хотите сказать, что в преддверии войны его величество принял решение национализировать все более или менее значимые проекты? – не собираюсь следовать примеру великого князя и, наоборот, принимаюсь отрезать себе следующий кусочек. Так мне проще себя контролировать. А ещё скрывать свои истинные чувства.

– Именно так! – восклицает Александр Михайлович.

– Но ведь войны тогда ещё не было, – поднимаю вилку с наколотым кусочком и любуюсь им. Доверительным голосом произношу. – А ведь вы правы, такое блюдо грех оставлять на тарелке несъеденным.

– Замечательно, Николай Дмитриевич! Просто замечательно! – радуется великий князь. – Отличная выдержка и хладнокровие. Его величество в вас не ошибся.

– В чём именно не ошибся? В том, что я спокойно приму опалу и буду молчать? – злость всё-таки прорывается наружу. Надеюсь, не сильно.

– Это такие мелочи… – великий князь лениво поднимает бровь.

Слова князя вызывают во мне понятный протест и возмущение. Вот только возмущение моё быстро пропадает, как только Александр Михайлович продолжает, а я понимаю, какой именно смысл скрывается за его словами.

– На вашем примере необходимо было подать понятный сигнал обществу, заставить его задуматься и принять последующие решения о национализации, как вы только что говорили, наиболее значимых для Империи объектов. Иначе поступить просто нельзя было. Объявление войны послужило для этого отличным поводом. Государь весьма рассчитывал на ваше благоразумие и не ошибся. Также мы полагали, что вы не сломаетесь на такой мелочи, не успокоитесь и обязательно создадите ещё что-то, что также послужит на пользу империи…

– И что вы у меня также отберёте, – всё-таки не выдержал и перебил разглагольствования великого князя. Нужно его срочно раздёргивать в эмоциональном плане, чтобы начал горячиться и меньше контролировал свою речь. Не уверен, что это у меня получится, но почему бы не попробовать?

– Почему же? – поморщился Александр Михайлович. – Прецедент создан, пример показан и больше никто ничего у вас отбирать не будет. Можете работать спокойно. Кстати, именно по этой причине вас никуда не отпустили потом.

– Вы имеете в виду боевые действия на Памире?

– Да, на Памире, – подтвердил Александр Михайлович.

– А как же моя зимняя поездка «на воды»? – не поверил ему. Опять же очень хотелось воспользоваться возможностью услышать его объяснения произошедшему тогда. – За границу-то мне разрешили выехать?

– А вы туда разве выехали? – князь внимательно посмотрел мне в глаза.

– Вы имеете в виду, что никто и не позволил бы мне…

– Правильно! – с довольным видом улыбнулся великий князь. – Ваша умная голова слишком ценный для Империи актив, чтобы её свободно выпускать из страны. На границе бы вас обязательно высадили.

– Не находите, что дискриминацией попахивает? Ограничением свободы? Разве я в тюрьме?

– Ну что вы, князь. Вас послушать, так мы прямо держиморды какие-то, – якобы обиделся Александр Михайлович.– Вы же сами знаете, какую охоту ведут правительства недружественных нам стран за вами и вашими изобретениями? И наша задача повсеместно вас охранять. Тем более, что за вами там всё время присматривали.

И тут же быстро добавил, чтобы я не успел возразить:

– От неудач никто не гарантирован. Кто же знал, что в дело вступят такие силы? И, поверьте, все виновные лица уже понесли заслуженное наказание за небрежение служебными обязанностями.

– Хорошо, здесь всё понятно. Но давайте вернёмся к моей ситуации. Положим, я могу понять, когда моё предприятие национализируется в пользу государства. Но где же в таком случае хоть какая-то компенсация? Вы оставили меня буквально без копейки в кармане, отобрали всё движимое и недвижимое имущество, счета закрыли. И после всего этого хотите, чтобы я ещё что-то сделал? – нет, не получается у меня вывести его из себя. Опыта у меня маловато. Но и сдаваться я не собираюсь, буду вытаскивать из этого разговора всё возможное.

– Прецедент, – Александр Михайлович спокойно выслушал. – Вы забыли о прецеденте. Благодаря вам вся последующая кампания по возвращению в лоно Империи её национальных богатств прошла более спокойно, чем изначально ожидалось. Его величество об этом с вами ещё будет разговаривать и будьте уверены, что он в должной мере оценит оказанную ему услугу и ваши при этом издержки. Кстати, могу с полной ответственностью заявить, что государь вас правильно просчитал. Вы же не сдались? И придумали что-то новое? При этом постарались обезопасить себя на будущее, не так ли? Ну и что вам не нравится? Работаете спокойно, часть территории Выставки выкупили, при этом согласовали все документы на удивление очень быстро, оборудование поставили, с комплектующими никаких задержек и проблем не возникло. Потому, кстати, и производство запустили быстро. А про меня, про моё постоянное присутствие забыли? Думаете, без моей помощи у вас с компаньоном всё так просто получилось бы?

Великий князь сделал короткую передышку и продолжил:

– Денег вам не хватает? С чего вы взяли? Назовите хоть один случай, когда вам на самом деле не хватило денег? Что, хотите в пример нынешнее производство привести? Так я здесь лично гарантом выступаю, а ваш Второв денежным мешком.

– И всё же, и это производство у нас отберут?

– Никто ничего у вас не отберёт, – поморщился великий князь. – Скажем так, доля государственного участия определённо будет. Какая? Конечно же, моя. Та, которая в акциях. Или вы думаете, я от нечего делать с вами который месяц в Москве сижу? Работайте спокойно, Империи нужны ваши самолёты…

– Которые она почему-то не торопится заказывать, – пробурчал. М-да, а разговор-то действительно важный для меня. На многое глаза открывает. Если всё это не чья-то очередная игра, если мне снова не дурят голову.

– А разве уже есть что заказывать? – князь якобы в превеликом удивлении воззрился на меня. – Вы сначала испытания должным образом проведите и докажите, что ваш новый самолёт будет отвечать требованиям ГАУ.

– Это каким таким требованиям? – теперь уже я нарочито удивлённо посмотрел на великого князя. – Разве есть какие-то требования? Откуда?

– Да, есть, – князь вздохнул. – Со вчерашнего дня. Как только ваш новый самолёт выкатился из ангара.

– И каковы же эти требования?

– Вам не стоит беспокоиться, новый самолёт полностью им соответствует.

– Тогда смею предположить, что эти требования просто отмечают возможности нового самолёта, не так ли?

– Вы удивительно догадливы, князь, – улыбнулся с довольным видом Александр Михайлович. – Повторюсь ещё раз. Его величество ничего не забыл и разговор с вами обязательно состоится. В самом скором времени. А пока работайте на себя и во благо Империи так, как вы умеете.

Великий князь на секунду задумался и после короткой паузы договорил:

– Итак. Завтра к вам подойдёт господин Второв. Так вы, заостряю ваше внимание, не отказывайте ему, Николай Дмитриевич, пойдите навстречу. Об одном только прошу. Не стоит господину Второву ПОКА знать о нашем с вами разговоре. Потом ему расскажете то, что сочтёте нужным. После того, как выполните его просьбу, конечно. Договорились? Его величество даёт вашему компаньону и, соответственно, вам, возможность остаться в выигрыше, – Александр Михайлович внимательно посмотрел на меня. – Надеюсь, он правильно распорядится этими деньгами.

– Я-то тут причём? – постарался откреститься от подобной ответственности.

– А вы ему обязательно посоветуйте, как именно нужно будет поступить с вырученными средствами, – пояснил мне великий князь.

М-да, не получилось откреститься…

Так что придётся поспособствовать всеми силами компаньону.

* * *

Пора от воспоминаний и к разговору вернуться. А то Николай Александрович уже вроде бы как и нервничать начинает, напрягает его моё затянувшееся молчание…

– Помогу, – согласился, достал из планшета карту этих мест и разложил на земле. Ветер тут же обрадовался бесплатному развлечению и попытался вырвать её у меня из рук. Пришлось прижимать её камнями. – Показывайте, где ваши бывшие прииски находятся?

– Вот тут, – компаньон безошибочно тыкает пальцем в точку на карте, вызывая этим жестом моё неудовольствие:

– Аккуратнее, а то вы мне так дырку в бумаге проткнёте, – бурчу и убираю его руку в сторону. – Посмотрим, что тут у нас…

Внимательно разглядываю картографически прорисованную на плотной бумаге местность и понимаю – легко не будет. Впрочем, рисунок этот приблизительный, за точность изображения сейчас никто ручаться не будет. Если только попробовать наложить изображение на рассказ Второва и, исходя из этого, сделать предварительные пометки? Должен же он об этом месте всё знать? Пожалуй, так и сделаю, других вариантов у меня всё равно нет.

– Николай Александрович, – оборачиваюсь к замершему в ожидании моего решения компаньону. – Там хоть где-то приземлиться можно?

– Конечно, – компаньон буквально подпрыгивает от радости. Как же, я не отказался сразу, начал расспрашивать, а, значит, уже согласился ему помочь. И, просияв ослепительной улыбкой, которую немного подпортили торчащие большой щёткой рыжие усы, принялся быстро объяснять и одновременно показывать на карте такие места.

– Остальное будем на месте смотреть, – складываю карту. – Сколько времени вам необходимо на сборы?

– Нисколько, – отвечает не задумываясь Второв. И торопливо объясняет, видя моё явное недоумение от подобного решения. – Номер в гостинице оплачен, вещи никуда не денутся, на обратном пути всё заберём. Или вообще бросим. Так что смело можем вылетать прямо сейчас.

– Тогда помогайте, – принял решение. – Отцепляйте страховочные ремни.

Николай Александрович замялся, с нерешительным видом осмотрел свой костюм и начищенные штиблеты, махнул рукой и принялся за работу.

Усилившийся ветер чуть было не перевернул самолёт на развороте, пришлось компенсировать опрокидывающий момент рулями. Думал уже всё, не получится ничего, отлетались мы – налетевший порыв приподнял левые плоскости, самолёт замер в шатком равновесии, прокатился на одной стойке.

Тут-то я и придавил его элеронами, вдобавок ещё и педаль вправо толкнул до упора. В общем, справился, опустил аппарат на обе стойки, развернулся носом на ветер и сразу же толкнул вперёд до упора рычаг управления оборотами двигателя.

Короткий разбег и отрыв. Сильный ветер словно на скоростном лифте буквально вскидывает самолёт ввысь. Закрылки долой, разгон, триммер, отбор горячего воздуха в кабину, набор высоты и, наконец-то, горизонтальный полёт. Снова триммирую аппарат, добиваюсь устойчивого прямолинейного полёта, прибираю обороты и перекладываю карту с правой панели на колени. Лететь нам чуть больше часа, местность внизу незнакомая, поэтому счисление и ориентирование лучше не откладывать на потом. А то отложишь, спохватишься, и это «потом» запросто может никогда не наступить…

На нужную нам речку вышли через час с четвертью. Довернул влево, снизился до пятисот метров и пошёл на север, всматриваясь вперёд и внимательнейшим образом вслушиваясь в объяснения Второва. Минут через шесть компаньон вскинулся, возбуждённо прокричал: