Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Вспоминать все трудности, с которыми мы столкнулись по ходу перестройки наших двух кирпичных павильонов в один, не стану, слишком их оказалось много. Плюсом пришлось надстраивать крышу, делать её ломаной, иначе смысла в установке козлового крана не было, не помещался он. Использовать вместо него лебёдку? Можно, но только для небольших тяжестей, и лучше всего передвижную, что-то вроде тележки со стрелой. С большими же имеющиеся у нас в наличии потолочные балки не выдержат. Потолочные и они же стропильные, такая получилась конструкция для увеличения объёма внутреннего пространства.

Так-то они вроде бы как крепкие, снеговую нагрузку держат, но лишь когда все вместе работают и потому распределяют её по всей площади крыши. А вот так, когда в одиночку, то хлипковаты. И ещё. Подвесишь на стропилину что-нибудь, пускай тот же мотор, и будет висеть он на одном месте. А нам же его с места на место передвигать требуется, и, более того, из одного конца нашего огромного помещения, в другой.

Можно, конечно, сэкономить и особо с механизацией производства не замудряться, а что-то попроще использовать, тележку какую-никакую придумать или ещё проще, взять тачку обыкновенную. Или вовсе тяжёлые детали на руках переносить, уж на такое действие у нас рабочей силы точно будет хватать. Но нельзя. Предприятие мы задумываем солидное и даже престижное не только по производимому товару, но и по условиям работы. Вентиляцию тоже поэтому делаем. Так что гоняться за дешевизной и использовать вместо техники дешёвую рабочую силу точно не наш метод.

И остаётся нам только кран. Мы его первым делом и установили. Пусть он пока и перемещается, дай Бог, на четверть помещения, дальше пока ни рельс нет, да и стройматериалов с хламом на полу слишком много, но уже стало легче и проще переносить поддоны с кирпичом и мешки с цементом.

Зато насколько просто после его сборки было устанавливать станочное оборудование на предназначенные для них места, это понятно.

Про ворота я уже упоминал, они тоже немало весят. А ещё рельсы для того самого крана на вторую половину павильона, и, конечно же, короба для вентиляции с электромоторами. На руках умучились бы всё перетаскивать.

В сборочном цеху пришлось делать мощную вытяжку. Неудобно, скелеты самолётов всё место заняли, приходится осторожно работать. Хорошо ещё, что пока нижнюю часть обшивки фюзеляжей на место поставили и приступили к прокладке тросов управления. Но эти работы быстро сделаем, а потом зашьём боковины, обтянем плоскости и можно красить. И вот тут без вытяжки никуда. Красить и покрывать лаком обшивку придётся там же, на месте, другого помещения у нас нет. И что тогда? Всему персоналу мужественно терпеть едкие запахи? Нет, что-то не хочется, нет никакого желания. А чихать и кашлять в течении нескольких дней, пока поверхности просохнут, не хочется. Да и лёгкие поберечь нужно.

А ведь ещё и глаза слезятся в такой атмосфере, а это куда как хуже. Одно неверное движение, и можно запросто пропороть сверлом обшивку. Или молотком не туда заклёпку вбить. А это время и, конечно же, расходы. Нет, понимаю, что расходы те или иные у нас всё равно будут, они неизбежны, и определённый процент нужно на это заранее закладывать, но как бы лучше было бы сразу подобные происшествия свести к минимуму, а расходов избежать по максимуму.

Стройка и оснащение цехов ладно, с ними всё понятно. Настораживало другое. Командировка моя сильно затянулась, но, к моему искреннему удивлению, никто, ни великий князь, ни ГАУ ни в малейшей степени не упоминали о моём возвращении в столицу, в Гатчинскую школу. Как будто тот период жизни для меня уже закончился.

И я не напоминал. Сначала не до того было, заработался, а потом уже и сам не желал возвращаться, молчал. Дел очень много, и все они важные. А чуть позже, когда к постройке первого нового самолёта приступили, куда-то уезжать вообще никакого желания не было.

Если только чуть позже, когда работа наладится, с поставщиками договоры заключим, съездить в столицу на несколько дней? Не в ущерб производству, само собой. Потому что есть у меня там незаконченные дела. Например, повидаться бы мне в столице кое с кем, прояснить кое-что для себя. Потому что не забыл я ни намёков Александра Михайловича, ни опалы, ни того, с чего всё началось. Или с кого. Вот и встретиться бы мне с этим кем-то. Где? Так это не проблема, не будет Ольга всё время взаперти сидеть. Насколько я её успел понять, не тот у неё характер. Да и времени уже много прошло с нашей Гатчинской встречи, позабылось всё

Для чего мне это нужно? Да уж не для карьеры! Делать карьеру через постель уж точно не мой путь. Поеду, чтобы самому понять при личной встрече, как отреагирую, как относиться стану. Блажь это у меня или нечто серьёзное? А то как-то настораживает меня собственная неуверенность в этом вопросе. Нет-нет, а встаёт перед глазами девичье лицо, её белоснежная улыбка и такие милые ямочки на щеках. Интересно-то как, когда я там, у меня других дел по горло, чтобы ещё и за барышнями ухлёстывать. Но когда здесь… Нет, здесь я тоже не лентяйничаю, но почему-то все мысли о… В общем, поеду и проверю. И проясню для себя этот вопрос окончательно и бесповоротно.

Да, в самом начале перестройки наших павильонов очень знаменательный разговор произошёл. Сидим как-то мы все вместе в огороженной паллетами с кирпичами кондейке и предстоящие на день работы планируем. Все вместе, это мы с Второвым, инженер наш, ну и Александр Михайлович, само собой, в качестве надзирающей и контролирующей стороны. Тогда великий князь только-только в Москву приехал.

В общем, сидим, инженера нашего слушаем. Смотрю, а Николай Александрович где-то в облаках витает, в свои мысли погружён и в разговоре совсем не участвует. Гложет его какая-то проблема.

Тревожить и теребить расспросами не стал – появится у него желание, и он сам мне всё расскажет. Ну а нет, так и нет, мне легче будет.

Не выдержал Николай Александрович, через десяток минут так тяжело вздохнул, что кое-какие листки на столе колыхнулись. А инженер наш даже словом поперхнулся, раскладку с чертежом в сторону отложил, озадачился сильно. Наверняка решил, что главный работодатель чем-то недоволен, доклад ему не по сердцу пришёлся.

После совещания великий князь с инженером вышли, что-то Александру Михайловичу в объяснениях непонятно было, и он решил своими собственными глазами на проблемное место глянуть. Ну а мы остались.

Зачем мне идти, если неясный для князя вопрос мы ещё вчера с Виктором Аполлинарьевичем (ох и отчество, пока выговоришь, язык сломаешь), обговорили, поэтому и остался в кондейке. Чувствовал, что Второв о чём-то поговорить хочет. И не ошибся, появилось у него такое желание. Но мнётся, всё решиться никак не может. А я ждать не захотел, поэтому пересел на стул напротив него и задал прямой вопрос:

– Что-то случилось, Николай Александрович? – поинтересовался участливо. Нужно же как-то подтолкнуть компаньона к разговору? Мало ли что произошло, и ему моя помощь требуется? – Чем-то могу помочь?

– Да чем вы поможете, Николай Дмитриевич, – произнёс промышленник с явным надрывом в голосе и обречённо махнул рукой. Мол, всё пропало.

– Рассказывайте, – произнёс решительно. И подбодрил кивком головы нерешительно взглянувшего на меня Второва. – Я вас слушаю.

– Да завод этот, – нерешительно проговорил компаньон и замолчал. На меня поглядывает, явно опасается дальше говорить.

– Что завод? – прервал я подзатянувшееся молчание. И догадку свою высказал, с давно задуманным предложением. – Денег много тянет? Так давайте попробуем капиталы великого князя к делу привлечь. Он же к нам зачем приехал? Из любопытства, думаете? Как бы не так! Чтобы приглядеться и понять, будет ли из этого толк. А сидит здесь, потому что уже принял положительное решение, поверил в нас с вами. Значит, что? Долю в акциях запросит. Отказать ему можно, но тогда нас с вами задавят, не дадут работать. Придётся уступать, идти навстречу. Но тоже не просто так, а с уговором. Пусть полноценно начинает участвовать в нашем деле и выкупает эту долю. Только надо хорошо подумать, в какую сумму будущие акции оценить.

– Да что там оценивать, – махнул рукой Николай Александрович. – Какую сумму не назовём, всё равно мало будет.

– Это ещё почему? – опешил от такого вывода.

– Так дело новое, для всех незнакомое, – вроде бы как на несмышлёныша посмотрел на меня Второв. – Ваш бывший столичный завод не в счёт, там другое. Вы же там только начинали, развернуться не успели. Да и не получилось бы у вас развернуться, не позволили бы, как только прибыль почуяли. Не верите? Зря. Наверняка так было – выделили вам готовый цех с оборудованием, его даже переделывать не пришлось, мастеров поставили заводских и пошла работа. Правильно? Так что он больше к Путилову относился, чем к вам. Удивляюсь, как вы ещё так долго там продержались?

– Почему к Путилову? – возразил. – У меня там всё в собственность выкуплено было.

– Рассмешили. А вот если бы не на заводе, а где-нибудь отдельно дело своё организовали, то никто не решился бы его отбирать, общество бы не позволило, – ещё раз вздохнул Второв. И только потом принялся мне объяснять. – Понимаете, Николай Дмитриевич, пусть вы его и выкупили, но якобы ваши цеха всё равно оставались на территории завода. И в любой момент могли бы вернуться к господину Путилову. Мог продать, а мог и выкупить. Само собой, без разрешения государя дело бы не решилось, но кто важнее для императора, вы или Путилов с его заводами? А ему ведь государственный заказ на рельсы выполнять нужно. Ну и ваше дело никуда не делось, как работало, так и продолжает работать, только уже не на вас. Там весь вопрос в деньги упирался.

– Но Путилов же не при чём, предприятие так и осталось в нашей семье, – возразил. – Его отцу передали.

– Сначала отцу, чтобы шум среди заводчиков не поднимать, а потом кому? – махнул рукой компаньон.

– Ну, если таким образом рассуждать, то и наше нынешнее предприятие отобрать могут, – согласился. – Мы же тоже эти два павильона у учредителей Выставки выкупали? С землёй, между прочим.

– Так, да не совсем. Выставка какая? Международная! – подтвердил Николай Александрович и для усиления впечатления поднял указательный палец вверх. – Побоятся международный скандал раздувать. Но возможность та или иная всегда есть. Так что могут и отобрать, вы правы. В особом случае. Например, как сейчас, когда война идёт. Объявят государственным интересом, вам заплатят, хорошо заплатят и отодвинут от производства в сторону. Нужного человечка к делу приставят. И будут ждать, пока вы ещё какое-нибудь новое дело не начнёте.

– М-да, – покачал я головой. И сам к тому же мнению пришёл. Потому и наводил мосты с великим князем, чтобы имелось кому за меня словечко замолвить. Батюшка мой, как я вижу, здесь совсем веса не имеет, несмотря на княжеский титул. – И каков тогда выход? Ведь в подобном случае не только я пострадаю, но и вы много потеряете? Как нам с вами быть?

– На самом деле ничего мы не потеряем, если только время и силы, – Николай Александрович откинулся назад и чуть было не упал, стулья здесь были без спинок. Скорее не стулья, а табуретки. Извернулся, упёрся ладонью в пол, удержался и выпрямился. Чертыхнулся, перекрестился, одёрнул полы пиджака. – Как быть, спрашиваете? Просто всё. Я почему не возражаю, чтобы часть акций в руки великого князя передать? Чтобы у нас с вами была хоть какая-то защита. А деньги свои мы в любом случае не потеряем, не стоит опасаться. Ваш горький столичный опыт здесь не повторится. Но я с вами о другом хотел поговорить.

– Слушаю, – насторожился. Ещё какая-нибудь пакость грядёт?

– Помните наш разговор в столице? – хмуро глянул на меня Второв.

– Какой именно? – осторожно спросил. – Мы с вами там много о чём говорили.

– Чтобы быть первым, – напомнил мне Николай Александрович и выпрямил спину, глянул остро и твёрдо. Словно давал понять, что шутки закончились и разговор пошёл серьёзный.

И я вспомнил. И понял. Вон оно что. Самолёты дело хорошее, но Николаю Александровичу от этого дела ни жарко, ни холодно. Для него они дело уже понятное, да и не только для него, а для всех, для всего мира. Деньги? Как он говорит, деньги пшик. А вот известность, популярность, слава первопроходца, это да. Неужели он собирается предложить мне к прежней задумке вернуться? Достроить разрушенное предприятие Яковлева, царствие ему небесное, и приступить к производству автомобилей? Но мне в Петербурге не дадут развернуться, и он это прекрасно знает. И не сможет ничего гарантировать со всей своей командой юристов. Тогда что он намеревается предложить? На себя всё столичное производство взять?

– Слушаю вас, Николай Александрович, – чуть заметным наклоном головы ответил на его кивок. Дал тем самым понять, что вспомнил и готов к разговору.

– Что вы скажете, если нам с вами здесь, – Второв обвёл рукой кондейку, – Выделить часть павильона под строительство ваших автомобилей?

Удивил. Сильно удивил. Настолько, что я на какое-то время замолчал, обдумывая только что озвученное предложение.

Пока раздумывал и подбирал слова, чтобы вежливо отказаться от подобного предложения и постараться при этом не обидеть компаньона – места здесь на первоначальную задумку мало, не то что на новую, Николай Александрович заторопился. Похоже, отлично понял мои затруднения:

– Всё равно вы сразу не сможете по нескольку этих самолётов строить. Сами же видите, тесно как, рабочие чуть ли не локтями друг друга пихают. Предлагаю вот эти два закончить и уже вторым потоком по одному вашему аэроплану делать. А на освободившихся площадях не сделать что-то из прежней задумки? Места под автомобили немного понадобится. Станки у нас есть, можно их и использовать. Если дело пойдёт, то можно и о расширении подумать. Я уже поговорил с Виктором Аполлинарьевичем и приказал ему составить предварительный план работ с прицелом на будущее производство. И он составил. Вот, смотрите, – Второв откуда-то из-под стола вытащил на белый свет сложенный вчетверо листок бумаги и протянул мне. – Берите, берите.

Взял, развернул, вгляделся. Вроде бы как и впрямь всё на нынешних площадях умещается. Это если по единице каждой отдельной техники за раз строить. А если дело пойдёт, то у них тут даже примерные контуры будущих строений намечены. Интере-есно. Выходит, автомобилям тут не тесно, а самолётам места не хватает? Ну я сейчас…

Николай Александрович пристально наблюдал за сменой эмоций на моём лице, поэтому сразу подсказал:

– Если дело пойдёт, то вот здесь, – ткнул пальцем в листок, в один угол, потом чуть дальше, в другой. – И здесь, пристроим ещё несколько помещений. Вы же и сами предлагали это сделать, чтобы самим производить новые моторы? Тогда автомобили можно будет в новые помещения перенести, а здесь всё под аэропланы оставить. Тогда всем места хватит.

– Предлагал, но не сейчас, – внимательно рассматриваю схемку, а сам усиленно размышляю – потянем ли всё одновременно строить? С одной стороны всё просто, технологии примерно одинаковые, и материалы ничем не отличаются. Дело интересное и заманчивое, так и подмывает сразу согласиться. И что самое главное, с меня денег никаких сразу точно не потребуют. А выхлоп ожидается хороший. Да и следующую партию самолётов всё равно нельзя будет сразу на стапеля закладывать, пока первую в полном объёме не испытаешь. Место и впрямь простаивать будет.

– А зачем ждать? – вскинулся Второв. – Пока стены с крышей переделываем, почему бы заодно не возвести и вот эти два строения? Инженер уверяет, что так оно быстрее и проще получится, чем потом пристраивать и снова всё переделывать. Двойные расходы.

– Вроде бы всё правильно, – киваю и возвращаю листок Николаю Александровичу. Ничего пока не отвечаю.

– Так вы согласны? – почему-то Второв отказывается брать у меня схемку, даже руки прячет за спину. – Я могу приказать начинать работы? Моторы у нас есть, коробки и электрика тоже уже закуплена. Сварим рамы, кузова соберём, дел-то немного.

– А деньги? – решаю сразу главный вопрос. Ишь, какой шустрый, дел немного. Это с моим опытом немного, а попробуй с ноля начать. – И сразу нужно определиться по долям, кому какой пакет акций в новом производстве будет принадлежать.

– Деньги я изыщу, – твёрдо отвечает компаньон. – Доли оставим прежние, как в Петербурге уговаривались.

– Тогда начинайте работу, я не возражаю, – даю согласие. – На первых порах нам и впрямь уже имеющегося оборудования хватит, и места на сборку потребуется немного. Сделаем одну машину, испытаем, тогда и станем думать о переносе производства в новые помещения.

– А почему сразу не хотите всё производство начинать? – не удержал любопытства Николай Александрович. – Почему только одну машину?

– Мало ли как дело пойдёт. А если не получится ничего? И места не хватит для нескольких, одну бы вместить.

– А куда оно денется? – искренне удивился Николай Александрович. – У вас-то и не получится? А места хватит, я уже всё шагами обмерил.

Ишь, шагами он обмерил. То локтями пихаются, то ещё одну сборочную площадку втискивает. И всё ради славы первооткрывателя.

– А вдруг что ещё придумаю, – уклоняюсь от ответа.

И пока Второв подбирает слова, чтобы осторожно выведать у меня планы на будущее, я огорошиваю его новым предложением, может быть хоть так сумею время потянуть и обойтись без этих автомобилей. Ну не время сейчас ещё и этот груз себе на шею вешать.

– Кстати, Николай Александрович, я тут подумал, а не начать ли нам с вами производить консервы? – получилось или нет сбить его с мысли настолько неожиданным вопросом?

Вижу, что кое-каких успехов я добился. Компаньон на какое-то время зависает, очень уж неожиданным для него оказался переход с самолётов и машин на обыкновенную еду. Ну, пусть на необыкновенную, но всё же высокие технологии и еда, это практически две противоположные вещи, пусть простят меня почитатели высокой кухни. Наконец, Второв отмирает и осторожно спрашивает:

– Какие консервы? Зачем?

– Война, – пожимаю плечами. Вижу, что до моего товарища пока не доходит и нужно ускорить или упростить восприятие информации. Эту тему я немного знаю и даже просчитывал первое время, а не заняться ли мне самому этим делом? Но самолёты победили. – Армии всегда требуется много консервов, а сейчас особенно. Петербургский же завод Азибера все потребности удовлетворить явно не сможет. Просто не справится с объёмами поставок. И он находится где? В столице. Мы же с вами вполне сможем воспользоваться ситуацией и развернуть подобное производство здесь, в Москве.

– Я как-то не очень представляю себе, что это такое, – тянет Второв сомневающимся голосом.

– Кроме того, – не обращаю внимания на его сомнения. – Армия продолжает продвигаться по индийским территориям, где население что?

В конце предложения задаю вопрос и Второв, который завороженно следит за каждым словом, послушно повторяет:

– Что?

– Голодает население, вот что, – отвечаю. – Представляете, сколько того населения в Индии? И сколько может понадобиться, например, консервированной курятины, чтобы всех тамошних жителей хоть немного накормить? А если законсервировать овощи? Причём простые овощи, вроде капусты или каких-нибудь бобовых в томате?

– Вы уверены, что это стоящее дело? – не верит мне Второв. – А если никто не станет покупать эти ваши консервы?

– А куда они денутся? – уверенным голосом отвечаю. – Голод же. Если цену сделать доступной для простого населения, то пусть по одной банке, но купят. Кстати, можно ещё проще сделать, через нашего великого князя действовать.

– Да, через великого князя проще будет, – всё таким же неуверенным голосом соглашается со мной Николай Александрович, испуганно оглядываясь на запертую дверь кондейки. Задумывается и немного оживляется. – Нужно для начала всё хорошо обдумать, всё-таки ваше предложение оказалось для меня несколько неожиданным. Дело для меня новое, и… Тогда для начала всё же лучше будет армии предложить?

– Да, правильно, – подбадриваю компаньона. Пошёл мыслительный процесс. Продолжаю заинтересовывать его дальше. – А ведь кроме армии много кто ещё согласится покупать подобные консервы. Например, в Сибирских губерниях и областях, в Среднеазиатских немало найдётся таких желающих. Эти же консервы почти не портятся. Да вы это и сами должны прекрасно знать. Признайтесь, ведь и вам в своих походах приходилось консервы использовать?

– Конечно, – соглашается Николай Александрович.

– Кстати, можно банки делать с двойным дном, саморазогревающиеся. Получится дороже, но себя полностью окупит удобством использования. Особенно зимой, – выдаю ещё одно предложение.

Похоже, кое-что мой компаньон всё-таки о саморазогревающихся консервах знает, поскольку не удивляется моим словам, лишь задумывается и буквально через десяток секунд произносит:

– Нужно будет закупить и поставить соответствующее оборудование, получить лицензии на производство и сертификаты на готовую продукцию. И заключить договоры на поставку продукции, – смотрит на меня. – И кто всем этим будет заниматься, если у нас с вами и без этого хлопот полон рот?

– Было бы желание, а подходящего человечка найти можно, – задумываюсь в свою очередь

– Одного желания мало, ещё и средства нужны, – с интересом смотрит на меня Второв.

Мол, что я на это скажу. А что тут скажешь?

– Средства изыскать можно…

Но Второв меня перебивает:

– Никаких банковских кредитов под дикие проценты я взять не позволю, – и сильно краснеет лбом.

Почему лбом, а не щеками? Интересно. Надо бы его успокоить, а то хряпнет его давление, и что я потом без моего компаньона делать буду? Точнее, без его денег…

К счастью, Николай Александрович быстро успокаивается и самым деловым и даже важным тоном резюмирует:

– Подобный заводишко где-нибудь на окраине ставить нужно. Здесь у нас и так места мало, да и не позволит никто этого сделать. Есть такое у меня на примете. Я там недавно новое производство затеял ставить. Там же, кстати, можно и жестянобаночный цех открыть…

И смотрит на меня снисходительно, начну ли возражать или вопросами донимать. А я молчу, что тут говорить, если и так ясно. И с заводом всё понятно, слышал я что-то такое. Ишь, как всё в тему складывается, словно ворожит кто-то. Даже страшно становится.

Что ещё? Это же своя бойня нужна, а там ароматы такие, что… В общем, отнюдь не фиалками на всю округу пахнуть будет. Особенно когда ветер на город подует. Так что прав Второв, ой, как прав, такое производство лучше вообще подальше от города размещать. Ну и не так чтобы и совсем далеко, рабочих-то возить придётся. И сырьё. Здесь придётся очень хорошо поработать, чтобы цех по переработке не простаивал.

Вот и Николай Александрович о том же говорит, только более широко. Он уже и о специях подумал, и о собственной жестяной фабричке. Так оно дешевле будет. И даже уже примерно прикинул, в какую сумму можно уложиться. Начерно. И сумма получается огромная, не потянуть нам пока такую.

А если кого-нибудь в качестве дополнительного спонсора к делу привлечь? Великого князя? Но, как говаривала известный управдом из моего времени, «Откуда у него ТАКИЕ деньги?» Он же свой броненосец только лишь из-за отсутствия средств не смог доделать. И вся его венценосная родня ничем не смогла помочь. Или не захотела, что одно и то же. Так что придётся рассчитывать только на себя. То есть, на господина Второва. А это значит, что пока это дело нужно придержать. Ненадолго. Потом поздно будет…

Что-то ещё изобретать и патентовать также нет желания, всё равно не смогу плодами своего изобретения воспользоваться, просто пока не дадут. И папенькин стряпчий, Паньшин Александр Карлович, в этом тоже был уверен, потому и отказался представлять мои интересы. Пока, по крайней мере. А потом он мне и не нужен будет, ренегат. В общем, и здесь я никакой выгоды не получу. Если только малыми партиями что-то делать и самим же продавать? Но выхлоп получится копеечный, буквально сразу же после выпуска новой продукции её начнут копировать и всё, больше денег я не увижу. Более того, обязательно найдётся ушлый человечек и запатентует моё новшество. И, в отличие от меня, будет на нём всю жизнь жировать.

Нет, не хочется мне выступать в роли подобного благодетеля для совершенно чужих мне людей. Я и своим-то, кроме Второва на нынешнем этапе, ничего отдавать не хочу…

* * *

Что ещё? Дела на Памире потихонечку шли, армия так же осторожно и абсолютно не спеша продвигалась вперёд. И правильно делала, иначе бы совсем оторвалась от снабжения. Ведь интенданты продолжали жить по старинке, им всё равно было, что там на дворе, война или не война. Обозы так и ползли со скоростью черепахи где-то в хвосте колонн, а половина содержимого разворовывалась или просто не доходила до места назначения. В общем, всё как всегда. Кому война, а кому мать родная.

Стотысячная колониальная группировка англичан в прямые боестолкновения также не вступала и потому медленно откатывалась и откатывалась назад, постоянно огрызаясь и нанося нашим войскам точечные болезненные уколы.

Так понимаю, у них имелась надежда на поддержку выходцев из Непала, гуркхов, но она провалилась, себя в конечном итоге не оправдала, как и на все индийские войска. Не хотели они воевать с Российской Империей, ведь она несла долгожданное избавление от голода простому населению.

А ведь так и было. Первым делом в тех районах, куда приходили наши части, кормили местных, и в ущерб себе даже выдавали всем желающим некую гуманитарную помощь в виде продуктов. Понятно, что таких желающих было очень много. И потому среди местного населения наша армия встречала повсеместную настоящую поддержку.

Индия страна не просто богатая, она очень богатая. Несмотря на то, что абсолютное большинство местного населения существует за чертой бедности, там есть что брать. И Соединённое Королевство это прекрасно знает, и тянет из страны всё, что гвоздями не приколочено. Впрочем, вместе с гвоздями тоже тянет, даже такой ресурс бросать не желает.

В общем, англичане не хотели просто так терять такой куш, поэтому хоть и отступали, но покидать страну не стремились. Понятно было, что ждали начала военных действий на Балтике, как манны небесной. И дождались.

Неразбериха в Соединённом Королевстве закончилась. Викторианская эпоха прекратила своё существование со смертью королевы Виктории, на престол взошёл её сын. Но и то короновался не сразу, а с задержкой из-за болезни чуть ли не на год. История сделала ещё один поворот. Эдуард полностью постарался оправдать надежды своей воинственной матушки и сразу же издал Указ о начале боевых действий против России в Северном и Балтийском морях. В отличие от моего мира здесь король не желал быть миротворцем и не принял столь же деятельного участия в создании Антанты. Зато приложил все силы для скорейшего окончания другой войны, с бурами в Южной Африке. Чтобы не распылять силы и бросить их все на защиту интересов Королевства.

Тут-то Русской армии и стало тяжко воевать на два фронта…