Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Так что подождёт меня здесь господин Второв, никуда не денется. Подумаешь, домой приедет на несколько часов позже. Даже если до утра задержится, тоже ничего страшного в этом не вижу.

Притормозил, приоткрыл окошко и поманил к себе Николая Александровича:

– Обязательно дождитесь меня, – тихо проговорил. – Постараюсь вернуться поскорее. И никого в кабину не пускайте.

– Да как же я никого из них не пущу? – выпрямился Второв. – Им же послеполётное обслуживание проводить нужно.

– А вот так, – нахмурился в ответ на его возмущение. – Кто тут директор? Вы или они? А обслуживание, можете так и сказать Виктору Аполлинарьевичу, завтра с утра проведут.

– Хорошо, сделаю, – согласился Николай Александрович. – Что-то я несколько растерялся, знаете ли. И вы, конечно же, правы, не нужно посторонним знать о нашем…

– Николай Александрович! – оборвал словоохотливого компаньона. – Тише…

– Я понял, – спохватился Второв и захлопнул рот. Оглянулся по сторонам, смутиться не смутился, но стушевался. – Но вы уж постарайтесь вернуться побыстрее.

– Это уж как получится, – проговорил, поднимая стекло двери до половины. – Да не волнуйтесь вы так. Для вашего спокойствия прикажу инженеру никакие работы на самолёте сегодня не проводить. Довольны?

– Да, так лучше будет, Николай Дмитриевич, – улыбнулся явно довольный моим решением Второв и отступил назад. – И всё-таки постарайтесь вернуться побыстрее.

Подождал, пока Николай Александрович к самолёту вернётся и по лесенке в кабину заберётся, после чего нашёл взглядом нашего инженера и кивнул ему. Виктор Аполлинарьевич вскинулся, быстрым размашистым шагом подошёл к машине, наклонился:

– Слушаю?

– Все работы на самолёте будем выполнять завтра. Николая Александровича не беспокойте. Всё понятно?

– А-а? – растерялся инженер.

– Завтра! – отрезал.

Хватит тянуть время, пора топтать педаль газа.

До чёрного зева распахнутых в темень ворот рукой подать, вот только выкатываться наружу нужно очень осторожно – слишком мало места в ангаре. И пусть только что закаченный в цех самолёт находится от машины вроде бы как и на безопасном расстоянии, но всё равно наклонил голову и скосил глаза в его сторону, опасаясь зацепить законцовку крыла.

Тихонечко перекатился через порог, съехал на твёрдый грунт по пологому пандусу, притормозил с лёгким скрипом колодок, и остановился. Поморщился – как не мудрили с материалом, а от этого скрипа никак избавиться не получилось. Торопившийся не отстать от машины инженер тут же распахнул дверку с моей стороны и, согнувшись в пояснице, попытался просунуть голову в салон:

– И как вам машина?

– Пока хорошо, – отстранился, чтобы не столкнуться с ним лбами. – Большего, увы, пока ничего не скажу. Поезжу несколько дней, тогда и понятно будет.

– Простите, – Виктор Аполлинарьевич сообразил, в чём его ошибка, смутился, отпрянул, поторопился выпрямиться и исправиться. – Да, конечно. Но, если что, сразу же ставьте меня в известность.

– Обязательно, – улыбнулся в ответ.

Отвернулся, протянул руку и ухватился за ручку двери, намекая тем самым инженеру, что пора бы и честь знать и перестать меня задерживать. А все эти ненужные сейчас вопросы можно и потом задать. Завтра, например. Никуда же я не денусь. Да и вопросы эти больше риторические. Просто инженеру очень не хочется машину в другие руки отдавать. Она же для него сейчас словно любимый выстраданный ребёнок.

До гостиницы рукой подать, так что доехал в мгновение ока. Пусть я в ней и не жил в последнее время, но номер за мной так и оставался. Как раз на такой вот случай. Вещи сразу в стирку определил, папку с документами на столик в прихожей положил, чтобы не забыть перед выходом.

Особо не спешил, но и медлить не следовало. Привёл себя в порядок – принял ванну, сбрил многодневную щетину. Сам сбривать выросшую бородку не стал, вызвал цирюльника. Он и привёл мою голову в порядок. Переоделся в чистое, привычными движениями натянул сбрую и переложил в подмышечную кобуру пистолет. Это моё запасное оружие, дополнительный шанс, без него словно голый. Накинул китель и шинель, затянул ремни портупеи, вынул из кобуры штатный револьвер, провернул барабан. Убедился в наличии патронов и убрал оружие на место. Надвинул на лоб меховую шапку, на летнюю форму одежды московский гарнизон ещё не переходил, и уже через сорок минут снова садился в машину. Дольше заставлять себя ждать не следовало.

Добираться от Ходынки до Дворца всего ничего, да вот только разогнаться никак не получилось, постоянно под колёса лезла праздношатающаяся и любопытствующая публика, сновали по каким-то одному Богу понятным траекториям возки и коляски. Первые на полозьях по каменной мостовой, вторые уже на колёсах. Но и те, и другие откровенно пренебрегали правилами дорожного движения, поэтому приходилось ползти по дороге со скоростью никуда не торопящейся улитки. А если добавить, что всё это происходило в вязких столичных сумерках, тусклый свет фонарей лишь слегка разгонял мрак и расползающийся по земле сизый печной дым, то можно представить, каким «наслаждением» оказалась для меня эта первая поездка.

Зато за воротами дворца удалось отвести душу и немного разогнаться. Всего лишь немного, подъездная аллея оказалась слишком короткой и быстро закончилась, но удовольствие от поездки сразу вернулось. Рулить пришлось, судя по стоящей возле дверей прислуге, прямиком к главному входу. Там и остановился. Не напротив ступеней, а проехал чуть дальше – не стал перегораживать машиной вход. Заглушил мотор и вышел наружу, не забыв о лежащей на соседнем сиденье папке. Проследил за недовольным взглядом стоящего у входных дверей привратника, поморщился – слишком резко я притормозил, отчего на ровной и красивой подъездной дорожке появились две глубокие чёрные борозды от колёс автомобиля.

Неприятно, конечно, но и ничего страшного. Разровняют. Но тормозить резко больше не буду, всё-таки не асфальт.

Привратник тут же уловил мою эмоцию, спохватился, выражение лица сменилось с недовольного на любезно-заискивающее, и поклонился, открывая передо мной тяжёлые двери.

«М-да, как-то не соответствует выучка привратника служению в таком месте и таким лицам», – подумал, поднимаясь по ступенькам широкой парадной лестницы. И тут же забыл об этом, сосредоточившись на предстоящем разговоре. Наверняка ведь придётся рассказывать обо всём произошедшем. Или скорее о том, о чём соизволю рассказать. Именно так…

Лакей принял шинель, шапку, передал их гардеробщику, после чего проводил в знакомую приёмную. Даже не приёмную, подобные функции это помещение не выполняло, служило, скорее, местом ожидания или курения? Да, курения. Присутствовал тут и курительный стол с принадлежностями, и мягкие удобные стулья. В общем, уютный такой предбанник.

– Добрый вечер, Владимир Фёдорович, – поприветствовал стоящего возле окна капитана Джунковского.

Если уж адъютант Трепова здесь, значит, и сам генерал находится в кабинете. Интересно, что здесь, в этом мире, трагедии на Ходынском поле не было, но полковника Власовского по каким-то неведомым мне причинам с должности всё-таки убрали. Правда, не судили, потому как не за что было и никуда не отправили, а оставили здесь же, в Москве, продолжать облагораживать город. Москва, по большому счёту, именно ему и обязана сегодняшним электрическим освещением на улицах, это с него началась здешняя электрификация…

– Вернулись, Николай Дмитриевич? – улыбнулся офицер. – А я смотрю, вы или не вы подъехали?

– А в чём сомнения?

– Не сомнения, скорее, удивление, – продолжил доброжелательно улыбаться Джунковский. – Неужели сумели настолько быстро обернуться? Сколько дней прошло? Семь?

– Девять, Владимир Фёдорович, – поморщился и тоже выглянул в окошко. Интересно же, что могло заинтересовать собеседника там, в этой темени. Само собой ничего и не разглядел, но разговор нужно было поддерживать, поэтому добавил. – Неделю пришлось просидеть в Красноярске без дела.

Подъездна́я аллея ещё освещалась более или менее, а вот дальше всё тонуло в ночном сумраке. И даже стоящие по обочинам дорожек фонари не могли разогнать эту промозглую весеннюю темень.

– Пусть девять. Ещё и просидели, как вы говорите, неделю. Рестораны, провинциальные барышни, очарованные мундиром и блеском погон… М-да, было, было… – вкрадчивым голосом тихо проговорил Джунковский. – Понимаю, сам когда-то был молодым.

– Если бы, – отмахнулся от подобных предположений. И точно таким же доверительным голосом проговорил, наклонившись поближе к капитану. – Пришлось всю неделю возле самолёта просидеть. Я же не в самом городе сел, а далеко за его пределами. А там уже глухая тайга, представляете? Пришлось охранять, иначе спалили бы его местные жители.

– Да уж, провинция, не дотянулся ещё до неё свет прогресса, – быстро сориентировался и поддакнул мне Владимир Фёдорович. – Патриархальная в своих устоях Сибирь тяжело принимает всё новое, передовое.

– Давно совещаются? – перевёл разговор на более интересную мне тему, кивая на закрытую дверь кабинета.

– Давно, – поскучнел Джунковский и бросил быстрый взгляд на кожаную папку в моих руках. – Вас тоже на доклад вызвали?

– Так точно, – не стал скрывать.

– Придётся подождать, там ещё и генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович присутствует, – «обрадовал» меня Владимир Фёдорович.

Постояли, помолчали. Интересующих нас обоих тем для продолжения разговора не было, да и не хотелось мне ни с кем общаться. У меня дело срочное в ангаре, а я тут за праздными разговорами время убиваю. Джунковский, судя по нему, думал иначе, потому что после непродолжительной паузы вернулся к своему первоначальному вопросу:

– Всё равно подобная скорость немыслима, – капитан покачал головой и тут же переключился на другую тему. – И как вам показался Красноярск?

– Красивый город, – откликнулся. – Просторный.

– Николай Дмитриевич, а скажите мне, как специалист, как изобретатель, как офицер, – проговорил Владимир Фёдорович, тщательно подбирая, как мне показалось, слова. – Почему ваши самолёты только на юге используются? Почему не здесь? Вы по причине крайней занятости офицерского собрания не посещаете, но на них часто обсуждаются подобные вопросы. Они многих и меня в том числе сильно интересуют. Насколько я понимаю, такое оружие очень пригодилось бы нашему командованию на Балтике? Или я в чём-то не прав?

– Я даже не знаю, что вам на это ответить, Владимир Фёдорович, – проговорил, предварительно взяв на раздумье коротенькую паузу. – Это, скорее, не мне такой вопрос нужно задавать, а…

Лёгкий скрип распахнувшейся двери кабинета прервал наш разговор, и мы оба развернулись к выходящим из него офицерам, приняв строевую стойку.

– А-а, вы уже здесь, поручик, – остановился напротив нас генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович.– Вернулись? Быстро. Теперь снова станете москвичей пугать своими полётами над городом? Смотрите, ведь я могу и рассердиться.

– Ваше высочество, разве я могу опуститься до подобных глупостей? – опешил немного от несправедливого обвинения.

– Можете или не можете, теперь вам точно не до этого будет, – осмотрел меня с ног до головы великий князь и поморщился. – Чем это от вас пахнет? Дымом?

– Неделю около костра провести пришлось, вот и прокоптился, – вытянулся. – Никакая ванна не помогает отмыть эту копоть.

– Да, сибирский дым это не наш, московский, – кивнул Сергей Александрович, соглашаясь со мной. И тут же посоветовал. – Вы лучше в бани сходите. Хлудовские очень хвалят. Говорят, пар там отменный и банщики сущие дьяволы.

– Обязательно последую вашему совету, – склонил голову в учтивом поклоне. Низко кланяться не стал, мундир подобного не позволяет.

– Ступайте, поручик, не заставляйте его высочество вас ждать, – Сергей Александрович ещё раз осмотрел меня с ног до головы, не нашёл к чему бы ещё придраться, демонстративно повёл носом, поморщился, и всё-таки кивнул на прощание еле заметно Даже не кивнул, а, скорее, просто обозначил поклон. И пошёл дальше, нагоняя поджидающего его Трёпова. А Джунковский, вот что значит опытный адъютант, уже испарился.

Сам доклад много времени не занял, да и не интересен он был, как я понял, великому князю. Слетал и слетал. Без поломок? Ну и молодец. Даже про основную причину этой командировки не спросил. А что именно занимало все мысли Александра Михайловича, я узнал сразу же после доклада. Нет, не совсем сразу. Сразу после доклада великий князь некоторое время помолчал, разглядывая меня и в то же время словно бы мимо меня. Как будто бы напряжённо о чём-то размышлял, ничего не спрашивая и не задавая вопросов, что вообще-то весьма необычно. И даже несколько обидно, что ли. Ведь первый подобный перелёт, как не крути, через бо́льшую половину Империи дорого́го стоит. Кстати, а где восторженные вопли прессы? Или мы опять все наши достижения профукаем, и снова окажемся в хвосте из-за собственной лени и чиновничьей нерасторопности?

– Что? – Александр Михайлович с некоторым недоумением во взгляде посмотрел на меня.

Это что, я вслух сказал? Да и ладно. Ни в чём же не ошибся. А терять мне уже и нечего.

– Читайте, Николай Дмитриевич, – протянул мне бумагу его высочество.

– И… – поднял глаза от потяжелевшего в руках листка. – Когда?

– Чем быстрее, тем лучше, – изучающий взгляд его высочества мешает сосредоточиться. Ещё и подошёл практически вплотную. Если бы не лист бумаги, так вообще бы отступить заставил.

– Как добираться до места? – всё-таки отхожу на шаг.

– Две платформы и два вагона для личного состава уже стоят рядом с цехом, вы разве не видели их, Николай Дмитриевич? – удивляется вопросу Александр Михайлович. – Сегодня отдыхайте, завтра приступайте к погрузке. Двух дней вам будет достаточно?

– Пока не знаю, – тяну, прокручивая в голове предстоящую задачу и всё то, что может потребоваться для её выполнения. Спохватываюсь. – Сразу не скажу, слишком всё это… Неожиданно. К исходу завтрашнего дня дам точный ответ.

Смотрю на великого князя и задаю ещё один вопрос:

– А почему нам до места своим ходом не добраться? Тут лететь-то до Риги всего ничего.

– Чтобы не привлекать внимания как можно дольше, – ответ Александра Михайловича, в общем-то, предсказуем, но не задать своего вопроса я не мог. Да и секретность в этом деле продлится не так долго, как я понимаю. Шеф между тем добавляет. – Рига, как мне кажется, не самое удобное место для предстоящих задач. Уверен, это далеко не конечная точка нашего маршрута. И лучше добираться до места в комфортном вагоне, чем мотаться по всему Северо-Западу на самолёте, раскрывая противнику ваше присутствие…

С перевозкой золота мы справились быстро. Скрывать от компаньона только что полученную информацию тоже не стал, коротенько посвятил его в предстоящие дела. Именно что коротенько, без подробностей. Подробности, полагаю, завтра как раз великий князь и расскажет тем, кому положено рассказывать. В общем, озадачил и уехал в гостиницу. Возвращаться на наш заводик уже не было смысла, а вот провести заключительные спокойные денёчки в большом городе определённо стоило. Сегодняшнюю ночь я посвящу полноценному отдыху, а все дела перенесу на завтра.

Да и какие это дела? Сборы? На то есть специально обученные люди, техники и механики. Кстати, а ведь и этот вопрос нужно будет как-то решать. Ведь персонал у нас гражданский, их приказом не озадачишь. Ну да пусть об этом у великого князя голова болит, раз уж он старшим команды назначен.

Личные же дела у меня всегда подбиты и находятся в абсолютном порядке. По крайней мере, завещание я менять не намерен, в нём всё учтено и все вопросы решены. И тревожный чемодан в дополнительной укладке не нуждается. Если только патронов к короткостволу прикупить? Давно я свой запас не пополнял, больше расходовал. Поэтому обновить его точно не помешает.

В гостиницу вернулся злой и голодный. Голодный понятно почему, а вот злой… Злой на государя. Столько меня промурыжил, нехороший человек. Умом понимаю, что эмоция эта неконструктивная, но ничего поделать с собой не могу. Просветил меня Александр Михайлович, почему мои рапорты заворачивали. Да потому что ждали именно подобного случая. Такой ситуации, когда без авиации было не обойтись. Ну и нового самолёта тоже, г-м, ждали, с его радиусом действия и значительно возросшей бомбовой нагрузкой. Вот когда эти факторы соединились, тогда и пришла пора применить новое оружие. А кто применять будет? Конечно же, я, больше некому. Мог бы и сам догадаться, если бы не опала.

Про опалу тоже не всё просто. Его высочество уверяет, что тем самым мне ускорения придали. Мол, иначе сидел бы ровно на всём готовом и ни к чему новому не стремился.

Выслушал и ничего не сказал. Оказывается, его величество подобным образом меня облагодетельствовал? О моём развитии побеспокоился? Ишь, заботливый какой. Как-то мы с государем по разному на эти вещи смотрим.

Потом ещё подумал, да и успокоился. Всё уже произошло, что могло произойти и ничего я изменить не могу. В прошлом. Да и не хочу. Не желаю. Меня, в конечном счёте, всё устраивает. И моё новое место жительства, тут я оглядел гостиничные стены, и работа, и даже доходы. Больше всего будущие доходы устраивают, но и нынешние голодать не позволяют.

Тут я самым решительным образом оборвал воспоминания и вызвал коридорного. Продиктовал ему заказ и свои пожелания на предстоящую ночь. Гулять, так гулять. Разбитного, но достаточно приличного для подобной гостиницы работника вдохновили обещанные чаевые, и он обещал всё исполнить лучшим образом. И я ему поверил, потому что обращаюсь к нему уже не в первый раз и раньше меня всё устраивало.

Подмигнул своему отражению в зеркале и направился в ванную. Пора отдохнуть. А о работе я завтра подумаю…

Глава 14

– Давайте, давайте, – с такими словами выпроваживал я трёх разноцветных девиц из своего номера ранним солнечным утром следующего дня.

Разноцветные не в смысле цвета кожи, до такого я ещё не дошёл, а по цвету волос. Чёрненькая, беленькая и рыженькая, да. С последней-то я провёл всю эту великолепную ночь. А вы что подумали? С тремя, что ли? Не-ет, что я вам, гигант большого секса? Не для меня подобные подвиги, если их, конечно, можно так обозвать. И да, я не ошибся, именно что обозвать. Ну не люблю я подобных вещей, не люблю. А две другие просто не захотели уходить из номера поздней ночью. Да, компанию мне составили и мужественно выполняли свою работу, развлекали клиента и ждали, пока он, то есть я, не определюсь с выбором. Я и определился. Да только время было уже слишком позднее и дамы испросили милостивого разрешения остаться до утра. С одним условием разрешил – не лезть и не мешать.

Получил клятвенные заверения подобного и поверил. И они меня не подвели, мужественно проспали до утра на широкой тахте под атласным пледом. Откуда он взялся, этот плед, я так и не понял. Раньше ничего подобного у меня в номере не наблюдалось. Не иначе чудо произошло.

Все трое ушли от меня полностью удовлетворённые. И размерами полученного вознаграждения, и… В общем, рыженькая удовлетворённая, а две другие просто довольные. И отдохнувшие, в отличие от трудившейся до утра подруги. Я же с ней до утра глаз не сомкнул, отрывался за долгие дни и недели целибата. Ну и на будущее набирался впечатлений, понимал, что именно впереди ждёт. Эх, хорошо, когда молодой и здоровый. А уж когда к молодости ещё и опыт прилагается, то вообще замечательно…

Осмотрел оставшиеся с вечера закуски, поморщился при виде пустых и полупустых бутылок с шампанским. Да уж, разгулялись. Ну и ладно. Главное, голова не болит и вообще состояние отличное. И завтракать я здесь не стану, а поеду выпью кофейку в ближайшей кофейне. С пирожным. Вот захотелось эклера, хоть тресни, сил никаких противиться нет. Желания, впрочем, тоже.

Принял душ, побрился и вышел из номера, благоухая одеколоном на весь коридор. Не то чтобы облился им с ног до головы, нет, это одеколоны здесь такие… Этакие… Пахучие, вот.

Первым делом нужно к Николаю Александровичу съездить, вчерашнее дело до логического конца довезти. А то мы с ним после моего возвращения перегрузили золотишко в машину в четыре руки, и перевезли скоренько к нему домой. И так же быстро выгрузили. А дальше я поспешил уехать, отложил все остальные дела «на потом». И, как не уговаривал меня Второв остаться и завершить начатое, в смысле поделить, но у меня уже припекало в одном месте из-за разыгравшегося воображения и я предложил оставить дела на завтра.

И причиной такого переноса недавний вызов к его высочеству назвал. Ну а что, ни в чём же не соврал? Если бы не скорый отъезд, я бы с девицами не сегодня, а чуть попозже замутил. В нынешних же обстоятельствах стоило поспешить, что я и сделал. Когда ещё смогу оторваться подобным образом? То-то. А золото…

Ну куда оно теперь из цепких Второвских рук денется? Уверен, он и сам его прекрасно поделит. И даже больше чем уверен, что поделит правильно, поровну. Вес-то мы с ним оба знаем. И, вообще, мне оно не скоро понадобится, а Николай Александрович с моего личного разрешения может его и в дело вложить. И всем будет хорошо. И делу, и моему карману.

У компаньона задержался на час. Да и дел-то там было – посчитать и в сейф перенести. Николай Александрович человек ответственный, он к мешочкам даже не подходил. Как вчера при мне кабинет закрыл, так и не открывал его до моего приезда. Откуда знаю? Так память у меня хорошая. Вчера перед отъездом окинул взглядом сложенную на столе кучу и запомнил. А сегодня убедился, что ничего не изменилось, ни один мешочек с места не сдвигали, завязки не развязывали, приисковые конторские печати не срывали.

Скрывать от Николая Александровича причину вчерашнего вызова к его высочеству не стал, всё рассказал. И на наше совместное предприятие мы с ним вместе поехали, на моей машине. По дороге было весело слушать восторженные отзывы компаньона о нашем средстве передвижения:

– Сегодня же себе вторую заберу, – Николай Александрович любовно провёл ладонью по торпеде. Искоса глянул в мою сторону, не смеюсь ли? И смущённо проговорил, словно оправдываясь. – Тоже буду испытывать.

– А зачем вторую продавать? – улыбнулся ему, не отрывая взгляда от дороги. Обстановка нервная, любопытные горожане так под колёса и лезут. – Я уеду, и эту возьмёте. Вволю покатаетесь. Масло в моторе не забывайте проверять и за уровнем бензина в баке поглядывайте. А то встанете где-нибудь, и вытаскивай вас потом оттуда.

– А ведь верно, – хмыкнул Второв. – На радостях от такой поездки совсем забыл о вашем скором отъезде. А о бензине в баке не беспокойтесь, я с собой запасец возить буду.

И всем корпусом развернулся ко мне, проговорил, не спуская с меня глаз:

– А вы, Николай Дмитриевич, смотрю, поездки вовсе не опасаетесь? Опасное ведь дело, убить, прости Господи, могут.

– Чему быть, того не миновать, – пожал плечами. – Недавно на той вашей речке тоже могли, и не одного меня, кстати. Однако, вот мы с вами сидим, целые и почти невредимые. Как ваша рана заживает?

– Благодарю, хорошо. Доктор говорит, чудодейственные сибирские мази помогли. Всё выпрашивал у меня баночку, а я не отдал, – Николай Александрович отвернулся, якобы случайно протянул руку вперёд и положил её на обтянутую мягкой кожей панель. Пошевелил еле заметно кончиками пальцев, смутился. – С собой мазь возьмёте. Пусть она лучше будет, чем её не окажется в нужную минуту…

Два дня, отведённые нам на сборы, пролетели быстро. В первый же день провели общее собрание, на котором выступил его высочество, озадачил и вдохновил рабочие массы. Пришлось и мне речь держать. Ничего, выкрутился. Сымпровизировал. Получилось неплохо.

Стоящий с нами рядом Второв от лица остающихся на предприятии тружеников торжественно пообещал не посрамить, продолжать упорно трудиться на победу и взял повышенные обязательства по строительству самолётов и, конечно же, автомобилей. Кто бы сомневался.

После митинга в помещении правления собрались руководящим составом и, после короткого, но весьма бурного, обсуждения, составили список необходимых до отъезда дел, перечень задач чуть ранее был озвучен нашим шефом, Александром Михайловичем. Который, кстати, не собирался отсиживаться в тылу за нашими спинами, а Указом Его Императорского Величества был назначен командиром нашей небольшой группы. Да ему даже отдельный штабной вагон подогнали. Между прочим, успел я в этот вагон заглянуть и, скажу без прикрас, там было на что посмотреть. Жаль, что не для меня предназначалось это чудо. От ТАКОГО уровня комфорта я бы не отказался.

– И как продвигаются наши дела? – вопросом встретил меня на погрузочной площадке великий князь.

– Крылья отстыковали и загрузили вместе с фюзеляжами в контейнеры, – отчитался за проделанную работу.

Ну и что, что я при этом не присутствовал? Главное, знать. И вовремя доложить. Что я сейчас и сделал. Слава мне.

– А сами контейнеры когда на платформы ставить собираетесь? – допытывается великий князь.

Я в первый момент осерчал – к чему задавать настолько простые вопросы? Кому как не ему обо всём этом знать? Вон же инженер наш суетится, мастера и бригадиры туда-сюда снуют, подзывай любого и расспрашивай. Ещё и гордиться будут, что Сам великий князь на них своё внимание обратил. А потом присмотрелся и понял – да он же меня провоцирует! Заметил, похоже, что я в его личный вагон лазил, вот и проверяет меня «на вшивость» – не полезет ли наружу чёрная зависть.

Как только это понял, так и успокоился. Подробно рассказал о том, что, как и когда будем грузить. И тоже встречный вопрос задал:

– Александр Михайлович, – по простому обратился, как он сам мне разрешил. – А второй самолёт для чего или для кого берём? Не просветите, кого в экипаж зачислили?

– А если скажу, что для вас, не поверите? – покосился он на меня.

– Простите, нет, – мотнул головой, отрицая возможность подобного предположения…

* * *

– И что такого произошло в нашей патриархальной глуши, что к нам из столицы на усиление вас, господин полковник, прислали? С особыми, между прочим, полномочиями? – сарказм из уст генерала Трёпова так и сочился. – Да вы проходите, проходите, не стойте в дверях.

И всё то время, которое понадобилось командированному в Москву полковнику Изотову, чтобы пересечь огромный кабинет полицмейстера, не сводил с него глаз. Ну а чему радоваться, если приезд жандарма определённо сулил только новые проблемы?

– Ваше высокопревосходительство, – поморщился от такой негостеприимности Константин Романович. – Уж от кого-кого, но от вас услышать подобное никак не ожидал.

– А я должен… – Трёпов выделил голосом это слово, – … был радоваться вашему приезду? Внимание вашего ведомства, как правило, сулит большие хлопоты. И обычно заканчивается неприятностями.

– Увы, – не стал продолжать пикировку полковник и развёл руки в стороны в этаком примирительном жесте. – Служба у нас такая, радеть за интересы и безопасность Империи.

– А мы, значит, не радеем? – не принял примирения генерал, конкурент же. – Мы тут, выходит, просто кресла свои просиживаем?

– Никто и не говорил ничего подобного, – сдал назад Изотов. – Позвольте, я буквально в двух словах обрисую сложившуюся ситуацию в свете поступивших к нам сведений, и вы, ваше высокопревосходительство, сами поймёте, что в данном ВАМ лучше действовать совместно с нашим ведомством.

– Извольте, – Трёпов указал полковнику на стоящий рядом со столом стул. – Слушаю вас самым внимательным образом.

– Дело в том, – начал рассказывать Изотов и не преминул легко уколоть полицмейстера. – Что в вашем, как вы изволили выразиться, патриархальном городе всем нам известный поручик принялся строить свои самолёты.

Константин Романович сделал коротенькую паузу, словно ожидал каких-то возражений от внимательно слушающего его генерала, не дождался и продолжил говорить:

– И всё бы ничего, да только дело это новое, даже можно сказать, необычное. Для многих заинтересованных лиц. И не только лиц. Надеюсь, вы понимаете, какими преференциями и аргументами будет обладать та сторона, у которой в распоряжении окажется столь значимая сила?

Константин Романович внимательно наблюдал за реакцией полицмейстера на свой рассказ, поэтому смог заметить промелькнувшее на лице генерала понимание.

– Не знаю, в курсе вы или нет, но в столице за князем Шепелевым и его изобретением не так давно шла настоящая охота. Всю прессу нам было невозможно контролировать, поэтому в кое-какой бульварной газетёнке можно было об этом прочитать.

– Шла? – уточнил Трёпов. – Или продолжает идти? Коли уж вы здесь?

– Увы, вы правы, ваше высокопревосходительство, продолжает идти. Поэтому я здесь. Всё дело в том, что после зимнего покушения на князя Шепелева враги сочли его мёртвым. Посчитали дело выполненным и успокоились. А тут новое производство в Москве, строительство нового самолёта и триумфальный его перелёт в Сибирь и обратно. Такое событие никак не могло остаться без внимания журналистов. Опять же зафиксированный рекорд. И не один. В общем, наши заклятые «друзья» об этом тут же узнали и, увы, приняли решение продолжить своё чёрное дело. Из донесений нашей агентуры, а мы не переставали негласно приглядывать за нашим изобретателем, стало понятно о прибытии в ваш город давно известных нам личностей. А именно, баронессы Катанаевой и княгини Чарской…

– О первой я что-то слышал, – не удержался от комментария Трёпов.

– Возможно, – кивнул Изотов. – Довольно-таки известная личность в столичных кругах. Дело в том, что баронесса давно работает на английскую разведку. И очень жаль, что узнали мы об этом совсем недавно. Да и то лишь благодарю тем самым покушениям.

– Что? – удивился полицмейстер. – Баронесса из высшего столичного общества и шпионка? И замешана в покушениях? Неужели она ещё и…

– Да, она вместе со своей сообщницей, молодой княгиней Чарской, попытались выманить обманом князя за границу. А когда эта попытка сорвалась, попытались убить Шепелева. Мол, если не нам, то и никому. Чарская ударила Николая Дмитриевича ножом в спину. После чего его сбросили с поезда. К счастью, удача нашему герою благоволит и рана оказалась не смертельной, князь выжил.

– Так понимаю, что арестовывать известных вам дам вы пока не желаете, – задумался Трёпов. – Полагаете, надеетесь с их помощью всю эту цепочку вскрыть? А если упустите? Или, не дай Боже, промедлите? И то, что не удалось проделать этим дамочкам в первый раз, получится сделать во второй? Интересно, что сам Шепелев думает о своей роли в качестве живца?

Полковник замялся с ответом, вильнул взглядом в сторону. Опытный полицейский тут же сообразил, в чём дело и медленно проговорил: