Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

И времени на подготовку нет, сегодня собираем планер, завтра загрузка и сразу же вылет. Без облётов, без, да, вообще, без ничего. За исключением техперсонала и бомбового вооружения, само собой.

Сказать, что с утра я себя отлично чувствовал, значит, соврать, а врать я стараюсь поменьше. Именно так – поменьше, совсем не врать не получается. Себе, про других вообще промолчу. Частенько так сам себе зубы заговариваешь, мол, всё хорошо, всё просто замечательно, а на самом деле ничего хорошего вокруг нет, полная… Бывает, встанешь с утра с кровати, а уже всё плохо. Как будто умыться забыл.

Понятно, в общем. И не я такой, жизнь порой заставляет это делать. Хитрить и врать. Вот как сейчас, например.

Потому как при виде всего этого, происходящего со мной здесь и сейчас, лёгкий мандраж присутствовал. Ещё бы, ладно бы лететь куда-то к чёрту на кулички, это ещё понятно, с этим я справлюсь, никуда не денусь, но вот когда на самолёт, точнее, на нижние плоскости установили по два бомбодержателя с каждой стороны и в грузовую кабину осторожно занесли восемь бомб в деревянной обрешётке, мне что-то стало не по себе – они что, на два вылета рассчитывают?

Но и это ладно, но вот когда к бомбам добавились две бочки с непонятным содержимым, тогда я вообще растерялся. Уже не два, а три вылета выходит? Интересно, кто же нам там позволит такую дерзкую авантюру осуществить? Это у нас плотность населения на десять квадратных километров один с небольшим человек, да и то в центральных губерниях, но в Англии-то? Где каждый клочок занят?

Хотя, если рассматривать пустынные северные вересковые пустоши, то, может быть, и проскочим. Но тогда всё упирается в топливо. Где мы возьмём столько бензина? В пустоши-то?

– Не волнуйтесь вы так, Николай Дмитриевич, – заметил мою нервозность его высочество. – Я ведь с вами полечу.

Ошарашил, так ошарашил. В первый момент из меня, кроме междометий, ничего не вырвалось. Но вот потом, когда я опомнился, вот тогда сдерживаться не стал. Почти не стал, холодная рассудительность никуда не делась, но и не высказать своего отношения к подобному не мог. Накопилось:

– Ваше высочество, Александр Михайлович, вы что думаете, мой самолёт это тяжеловоз? Сколько не загрузи, а он всё вывезет? Ладно я был не против взять с собой техников, чтобы в одиночку там не корячиться, но на подобный дополнительный груз никак не рассчитывал. Понимаю один вылет с бомбами, но два или три, да ещё и с вражеской территории… По моему, это явный перебор. И что это ещё за бочки с непонятным содержимым? А вы? Что-то не припоминаю я, когда это его величество разрешил представителям царской фамилии летать?

Встал в проёме грузового люка, преграждая путь солдатикам с бочками в руках:

– Пока поставьте их на землю, – приказал и проследил за выполнением моего приказа. На самолёте я хозяин, царь и Бог в одном лице!

Ожидал, что великий князь сейчас командовать начнёт, меня строить станет, всё-таки «высочество», но отступать и не думал, приготовился дать отпор.

– Насчёт меня мы с вами чуть позже поговорим. А бочки… Вы разве не знаете, что это такое? – вроде бы как удивился Александр Михайлович и тем самым ловко перевёл разговор на отвлечённую тему. На стоящих рядом с бочками солдатиков даже не покосился и вообще вид сделал, что ничего страшного не произошло, что так и должно быть, всё нормально.

Что? Моя эскапада осталась без внимания? Что-то большое в лесу сдохло?

– Не имею ни малейшего представления, – отрезал. Нет, меня на такую простую уловку не купишь. Но узнать-то всё равно нужно, что там в бочках находится? Остальные вопросы пока оставлю на второе. – Просветите, если можно.

– Не ёрничайте, поручик, это вам не идёт, – поморщился его высочество. Всё-таки его проняло. – И не забывайте, с кем разговариваете.

– Вон оно как, – протянул. Значит, не желает его высочество по хорошему. Понятно. И жёстко подытожил. – В тёмную меня в очередной раз играете? Не выйдет. Я требую полных данных о содержимом груза, его предназначении, количестве сопровождающего персонала, разрешение его величества взять в полёт вас, Александр Михайлович, и подробного плана предстоящего задания с предполагаемой целью. Мне нужно заранее и точно знать предназначенные для выполнения этой задачи аэродромы промежуточных посадок и кто именно нас на этих самых аэродромах будет обеспечивать топливом. И сколько это там займёт времени.

По краю иду, но по-другому никак нельзя. Мне жить хочется. Если ТАМ встрянем, то его высочеству ничего не будет, даже судить не станут, просто пальчиком погрозят и отпустят. Может, потом, чуть позже отпустят, но всё равно разрешат вернуться на Родину. Они же все между собой родственники по крови, ближние или дальние, не важно. Или братья по крови царственной, как в одном мультфильме говорилось. А вот для меня никакой альтернативы петле не будет, не брат я им. Даже расстреливать не станут, вздёрнут где-нибудь по-тихому на заднем дворе и тело потом свиньям скормят. И всё. А мне НУЖНО вернуться и для этого я сделаю всё и на всё пойду. Тем более, к правящей династии я после известных событий отношусь, мягко сказать, без должного пиетета.

– Вы не многого требуете, Николай Дмитриевич? – Александр Михайлович явно не ожидал от меня подобной резкости. Или наглости, смотря как оценивать мои слова, и оттого слегка опешил. Опомнился, правда, быстро, всё-таки воспитание, опыт и положение сказывается.

Великий князь, а сейчас это был именно он, выпрямился, задрал подбородок, от него во все стороны плеснуло такой волной власти, до краёв полной сокрушающей всё и вся злости и раздражения, что всех вокруг словно к земле придавило, люди испуганно замерли, а на стоянке воцарилась абсолютная тишина.

Поддаваться чужой харизме не стал – меня подобным не проймёшь, я и сам не промах, и пережил такое, что ого-го. Поэтому выпрямился, огляделся вокруг и чуть слышно хмыкнул, поймал удивлённый взгляд Александра Михайловича, нахмурился и спокойно ответил:

– Ни в коей степени, ваше высочество.

Сандро ещё раз покосился на замерших у самолёта солдат, сгорбленных, старающихся казаться как можно незаметнее, дёрнул раздражённо щекой:

– А моего слова вам не достаточно?

– Я требую то, что позволит мне успешно выполнить поставленную Генеральным Штабом и Ставкой боевую задачу, – не стал обращать внимание на его слова, сделал вид, что не услышал и задавил в себе неуместную в данный момент улыбку. Очень уж смешно встопорщился ус у его высочества, когда он щекой задёргал.

Чтобы я да когда-нибудь отрастил себе такие же усищи? Да ни в жизнь! Не желаю становиться предметом насмешек.

Почему пошёл на обострение? Ведь до сей поры его высочество относился ко мне более чем лояльно и даже позволил перейти на около приятельские отношения? Хмыкнул при этой мысли – приятельские с великим князем! Скажи кому, не поверят. А показалось мне, что меня вот прямо сейчас самым наглым образом пытаются использовать. Да что там показалось, я в этом просто уверен. Во второй, между прочим, раз. Первый был, когда у меня всё как бы отобрали. Дождались результата и провели рейдерский захват. Сейчас – второй. Ставят явно невыполнимую задачу. Один вылет на бомбометание ещё куда ни шло, в нынешних условия запросто может прокатить. Но ещё один уже ставит под сомнение благополучное возвращение, а уж третий-то вообще ставит крест на мне. И кто бы на моём месте промолчал? Правильно, никто. Да, есть приказ и присяга, но есть и такое понятие, как здравый смысл. Переть с голой ж… С шашкой на танки можно только тогда, когда другого способа самоубиться нет. А мне не самоубиться нужно, мне бы задачу выполнить и назад вернуться. И желательно, живым, целым и здоровым. И для этого я всё сделаю и на всё пойду, даже на такое вот обострение.

– Хорошо, хорошо, – пошёл на попятную великий князь и принялся расстёгивать свою полевую сумку. Спохватился, ещё раз покосился на солдат, на замерших и буквально превратившихся в соляные столбы за моей спиной техников, осмотрелся и предложил. – Прошу вас проследовать за мной, Николай Дмитриевич. Вот туда, в сторонку…

* * *

Самолёт, загруженный по самое «немогу», долго и медленно разгонялся, кряхтел, набирая скорость, натужно ревел мотором на максимальных оборотах, рубил воздух винтом и словно бегемот переваливался с крыла на крыло. Пневматики и амортизаторы старались из всех своих механических сил погасить провалы и толчки на многочисленных ямках и кочках, но получалось у них это так себе. Тяжёлые удары передавалась через педали на ноги, позвоночник так и норовил просыпаться в штаны, а зубы приходилось держать крепко сжатыми, чтобы не прикусить себе язык. Всё это позволяло в полной мере оценить страдания перегруженной машины. Укатанный грузовиками участок взлётного поля уже давно закончился, под колёса стелились длинные пожухлые за зиму стебли сухой травы, сминались с хрустом, слегка притормаживали разбег, но и не давали пневматикам проваливаться в грунт.

Скорость медленно, но неуклонно нарастала, оставалось только запастись терпением и ждать. Дистанция пусть и увеличилась почти в два раза, но прибрежная полоска намеченной для разбега земли позволяла не нервничать и спокойно дожидаться отрыва. И слабый ветер с моря играл на руку, задувал прямо в лоб.

Секунд через двадцать раскачивание и противная выматывающая вибрация почти прекратилось, машина как бы «встала на крыло», перестала размахивать плоскостями, обрела опору. И набирать скорость принялась бодрее, потому что подъёмная сила появилась, стойки шасси немного разгрузились и сопротивление качению уменьшилось. А ещё через полминуты самолёт перестал легонько подпрыгивать на неровностях грунта, завис на секунду в воздухе, словно раздумывал – взлетать или ещё попрыгать? Вроде бы как и просел, сунулся к земле, но я чутко уловил этот момент и поддёрнул штурвал, удержал машину. И она решилась – с тяжёлым гудением мотора и дребезжанием всего того что только может звенеть и дребезжать оторвалась от земли и медленно-медленно начала набирать скорость.

В набор высоты не полез, сначала разогнаться нужно и прочувствовать поведение самолёта в воздухе – не сместился ли груз на взлёте? И не ошибся ли я с его размещением в грузовом отсеке? Передняя или задняя центровка при неграмотной загрузке многие беды принести может. И никаких рулей не хватит, чтобы критический момент от такой центровки убрать. Так и шёл секунд десять в полуметре над травой, выдерживая горизонт, прислушиваясь к поведению аппарата, с тревогой поглядывая карем глаза на приближающуюся кромку остатков леса.

Дребезжание постепенно сошло на нет, пневматики прекратили своё бешеное вращение и теперь лишь тихонечко прокручивались, скорость пусть медленно, но всё-таки неуклонно росла, машина вела себя нормально, привычно, и можно было, наконец-то, выдохнуть. Вот теперь точно взлетел!

И скорость подросла, пусть ненамного, всего лишь на комариный хобот, но уже можно легонечко поддёрнуть машину, потянуть её вверх и набрать безопасную высоту, чтобы не висела над душой неумолимо набегающая кромка леса. И дальше блинчиком, блинчиком плавно и осторожно начинать разворачиваться в сторону моря. А там всё время прямо и прямо, курсом на Фризские острова, мимо Копенгагена, обходя и оставляя далеко по левому борту вражеские корабли. Нужно сделать всё, чтобы меня не заметили. Поэтому и взлетаю в ранних сумерках, чтобы весь полёт прошёл ночью, и садиться буду ранним утром.

А там, на острове, нас уже должны ждать. Обещали расчистить площадку для приземления и обозначить её кострами. Правда, обещать не значит жениться, поэтому на первое я не особо рассчитываю, всё равно пройду над местом приземления и собственными глазами посмотрю, куда мне предлагают посадить самолёт.

Главное, чтобы с дозаправкой не обманули. Пусть и уверяет меня Александр Михайлович, что встречать нас будут какие-то дальние родственники её величества Марии Фёдоровны, но тогда почему какой-то остров, а не пригород самого Копенгагена? Раз уж королевская семья в деле? Сели бы рядом с каким-нибудь дворцом, там и возможностей было бы больше, и земля была бы ухоженней. Подстриженный и выровненный газон для приземления куда как лучше, чем дикое поле.

Но спрашивать об этом не стал, нет, значит нет. И, если начистоту, то не верится мне в благие побуждения этих самых родственников от слова «совсем». Наверняка ведь по своей извечной привычке какую-нибудь пакость под благовидным предлогом помощи задумали. Поэтому расслабляться не стал…

Высота пятнадцать метров, под крылом промелькнула грязно-серая полоска песка, такие же серые камыши и почти неотличимые по цвету от песка волны. Мель, прибой, вода с песком перемешалась. Зато дальше уже глубже и море приобрело свой законный болотный оттенок. Не синий, не зелёный, а именно что болотный. Мелко здесь всё-таки.

И до самого горизонта серые мутные волны. Бегут они навстречу, торопятся выплеснуть на берег всю накопленную ярость, тянутся к самолёту пенными гребнями, не дотягиваются и опадают бессильно, расплёскиваются, растекаются призрачной медузой по серому песку. Бр-р, под ложечкой возникло тянущее чувство, даже захотелось ноги поджать. Над морем ощущение высоты смазанное, кажется вот они волны, буквально дотянуться до них можно, потому и появляются подобные ощущения.

Полёт над морем, когда невозможно вести ориентировку по береговой черте материка или островов дело сложное вообще, а уж в это-то время… Из приборов магнитный компас, ветер определяем «на глазок» по боковому сносу от линии пути. Ещё бы видеть её, эту самую линию. Это на земле всё понятно, а над водной поверхностью ориентиров ноль. И волны, заразы такие все одинаковые и почему-то никак не желают стоять на одном месте, всё бегут и бегут куда-то. Не было бы должного опыта, то даже гадать не берусь, куда может занести…

По расчётам должен был выйти на Копенгаген, в реальности же просто повезло увидеть далеко справа большие огни. То ли с курса ушёл, то ли ветром снесло, что, в общем, одно и то же. Довернул на них, поблагодарил удачу за столь вовремя подогнанный ориентир и одновременно чертыхнулся с досадой – каждый такой доворот с возвращением на заданный маршрут сжирает энное количество топлива. А оно у меня на исходе, перелёт-то ого-го какой получился. Техники в грузовой кабине пока вручную перекачивают в основные баки из резервного, но одно только использование резерва уже начинает навевать некоторую тревогу. Опять же резерв не бесконечный, это как в машине жёлтая лампочка – загорелась, ищи заправку.

И ведь ни одного огня внизу не было, чтобы хоть по чему-то сориентироваться. Даже берег, над частью которого должен был бы сейчас проходить, ну, если бы в сторону не ушёл, тоже остался где-то справа. Сам я с курса сбиться никак не мог, опыт бы не позволил мне подобную ошибку совершить, и опять же поправку магнитную в расчётах учитывал, значит, остаётся одно – ветер поменялся. И ничего с этим не поделаешь, прогноз по метеоусловиям на маршруте никто дать не может. Нет, какая-то метеослужба в крепости имеется, но ключевое слово здесь «имеется», а не «метеослужба». А снос над морем определить визуально, да ещё и ночью, дело практически нереальное в нынешних безинструментальных условиях.

Дальше стало проще, когда удалось точно определиться с местоположением. Встал на линию пути, занял расчётный курс. Веселее дело пошло, всё-таки внизу земля, не вода, даже дышать легче стало. Ещё и светает прямо на глазах. Пока только на высоте облака начинают проявляться на фоне чёрного неба, сама земля подо мной всё ещё в тени, но очертания островов я уже могу разобрать. Ничего, до цели лёту около часа, за это время и внизу рассвет наступит.

Костры заметил издалека, по дыму. Как раз береговую черту нужного нам острова проходил, вот на той стороне за холмистой грядой и увидел на фоне тёмного моря светлые столбики дыма. Что интересно, именно в этот момент его высочество проснулся и лично решил удостовериться, сколько же нам ещё лететь. Показал ему на тонкие нитки дымов и плавно прибрал обороты, приступил к снижению.

На оборотах малого газа прошли над большим поселением, как раз над левой его окраиной. Дальше холмы начинались, и вот здесь мой взгляд зацепился за небольшую колонну автомобилей. На дороге стоят, а дорога эта, между прочим, как раз в направлении дымов уходит. Насторожился. Погасшие, было, подозрения вновь всколыхнулись.

Что плохо, не понять, кто в этих автомобилях находится. Вроде бы как и немного их, всего-то четыре легковушки, но в каждой из них может несколько человек находиться. Умножаем на четыре и получается хороший такой отрядец. Нам хватит, если что. И ехать им недалеко, всего-то через холмы проскочить.

Расстояние прикинул, в запасе у нас минут тридцать будет, если что. И садиться буду осторожно, с таким расчётом, чтобы сразу взлететь можно было. Я свой самолёт в чужие руки отдавать не намерен. Лучше в море его утоплю вместе с грузом. А пассажиров, если упираться станут, пинками из кабины выкину. Парашюты-то нам на что? Надеюсь, долго купаться не придётся, подберут быстро. А то вода ещё дюже холодная.

Строить коробочку или ещё какую-нибудь схему захода на посадку придумывать не стал – вот огни, вот дымы от костров направление и силу ветра показывают, сразу понятно, с каким курсом сходу садиться буду. Опять же вот хорошо видимый сверху прямоугольный кусок ровной площадки, вот и грузовичок бортовой стоит на краю этой площадки. С бочками в кузове, на этот факт первым делом внимание обратил. Или не грузовичок, а просто какая-то большая повозка. Лошадей вот только поблизости не засёк, но приглядываться не стал, не до того было. Так, глазом мазнул, зафиксировал сам факт наличия бочек, а на чём их привезли меня уже мало волнует. Главное, большого количества вооружённых людей поблизости не увидел, кроме тех нескольких, что у повозки стоят. Приложил руку к груди, чтобы ещё раз убедиться в наличии оружия под курткой, вдохнул-выдохнул. В общем, садимся!

Ну и что ещё нужно для полного счастья? Если только пройти над этим куском земли, чтобы убедиться в отсутствии на нём препятствий? Впрочем, это лишнее, нечего топливо попусту жечь. Внизу не дураки находятся, если уж саму площадку выровняли, то и всякий хлам с неё наверняка убрали. А если и не убрали, то всё равно придётся садиться, другого варианта нет. Ну и зачем тогда время терять? То-то…

Сел нормально, сразу постарался подрулить поближе к грузовику. Выровненная площадка, другого и не ожидал, была не совсем ровная, но выбирать, как уже говорил, не из чего. Сел и хорошо. Самолёт уцелел – вообще отлично. Переживать? Ещё чего не хватало. Это пусть организаторы всего этого мероприятия переживают, а я на данном этапе просто исполнитель. Так проще.

Пока Александр Михайлович с встречающими общался, я с техниками вокруг самолёта оббежал, осмотрел его и вкратце обрисовал им ожидающие нас проблемы. Приказал поторапливаться изо всех сил и держать оружие наготове.

Проверили содержимое бочек, удостоверился, что там на самом деле бензин. На всякий случай в кружку немного плеснул, в сторонку отбежал и под удивлёнными взглядами здесь собравшихся, поджёг. Полыхнуло и быстро прогорело, пыхнув напоследок чёрным дымком. Немного, самую малость подымило, значит, качество почти приемлемое. Можно переливать, чем мы и занялись.

Ещё водителя грузовичка подозвал и припахал к заправке. Всё-таки это не повозка оказалась, а небольшой грузовичок. Кто-то же должен в кузове находиться, пробки с бочек откручивать, топливный шланг принимать?

Перелили топливо быстро, ещё и осталось в одной из бочек. Я бы всё забрал, но банально по весу не потянем. И так по краю ходим. Всё на дорогу поглядывал, на холмы, ждал те самые автомобили. И прислушивался в надежде расслышать гул моторов за шумом набегающих на берег волн.

Впрочем, в процессе дозаправки мне поучаствовать не пришлось – его высочество представил меня своим родичам, пришлось раскланиваться и общаться. Вот и довелось мне познакомиться с дальними родственниками нашей императрицы, руку теперь неделю мыть не стану. Шутка.

На самом деле вынужден был общаться, хотя никакого желания делать это не было – все они враги, и никто в обратном меня не убедит. Пусть сейчас улыбаются, скалятся, лопочут что-то его высочеству в уши, но я-то знаю, стоит только отвернуться, и с точно такой же улыбкой вежливо тут же сунут в почку стилет. И те машины за холмами не просто так стояли, поэтому постарался незаметно дёрнуть его высочество за рукав, а то что-то он разговорился:

– Взлетать пора, – проговорил чуть слышно, когда Александр Михайлович обернулся ко мне, явно удивляясь на допущенную мной вольность в поведении.

– Но, позвольте, Николай Дмитриевич, куда же вы так спешите? – смешно коверкая слова, влез в разговор кто-то из датчан. – У нас уже и стол накрыли. Предлагаю перекусить немного после столь долгого путешествия. И, кстати, нам всем было бы очень интересно послушать ваш рассказ об этом полёте.

Понятно, время тянут. Вот и подтверждение этому, один из датчан назад оглянулся, быстрый взгляд в сторону холмов бросил. Волнуется, почему автомобили задерживаются. Да потому что мы не тормозим, все рекорды по дозаправке бьём.

Оглянулся и я, только в отличие от датчанина не на холмы, а на самолёт, на техников – закончили ли дозаправку? О, рукой машут, значит, можно закругляться.

Великий князь тоже заоглядывался, вспомнил, наверное, что Империя воюет, а он сейчас на чужой территории находится. И на задании, между прочим. Разговор скомкал, прощаться начал. Ох, как это местным не по душе пришлось. Скуксились, разозлились, великого князя за руки хватать принялись. Но и он не промах, отступил, голосом надавил, авторитетом воспользовался. А я уже в кабине сижу, к запуску готовлюсь. А что к нему готовиться? Тумлерами щёлкнул, насосом поработал, магнето включил, подачу воздуха открыл. Мотор чихнул раз, другой и схватился, затарахтел весело, пыхнул чёрным дымом из выпускных патрубков.

Александр Михайловичот родичей отмахнулся, а они не отстают, черти, всё норовят его задержать. Понимают, что без него мы вряд ли улетим. Это они так думают, потому что меня не знают. Ещё как улетим!

Да, дальше труднее будет без князя, но, справимся. Конечную точку маршрута знаю, что ещё нужно? Цель? Известна. Заправка? Обещали на месте обеспечить. В общем, ничего меня здесь не удержит, если что. Но, но всякий случай придавил педаль, толкнул рычаг управления оборотами вперёд и развернулся на одном колесе.

Поток воздуха от винта ударил пылью в столпившихся, заставил их от неожиданности развернуться к нему спиной, чем Александр Михайлович и воспользовался.

Слышу, дверь люка хлопнула, оставляя за бортом громкие звуки, великий князь в кабину заскочил, по плечу меня хлопнул:

– Взлетай, Николай Дмитриевич! Взлетай!

Обернулся, а у него глаза шальные, размерами с блюдце чайное, и всё приседает, в мою форточку пытается заглянуть. Я тоже к стеклу приник, умудрился назад глянуть. А что туда смотреть, когда всё и так ясно – автомобили на склоне холма показались. И местные тут же осмелели, резко возбудились, забегали, руками замахали, водитель грузовичка в кабину полез. Понятно, попытаются взлёту помешать.

Да только поздно спохватились, поезд уже ушёл.

Дал полный газ и отпустил тормоза. На разбеге скорректировал направление, и помчались мы вдоль берега, подпрыгивая на неровностях грунта, весело позвякивая закрылками и неудержимо разгоняясь, всё дальше и дальше удаляясь от грузовичка и быстро набирая скорость.

В первый момент удивился такому факту, но тут же успокоился. Потому что сообразил – песок поутру влажный и мокрый, оттого плотный и ровный, пневматики не проваливаются и не вязнут, катимся словно по бетонке.

В общем, ушли. Отворачивать в сторону, чтобы посмотреть на обмишулившихся датчан, не стал, нечего на них смотреть. Так и ушёл в море с плавным набором высоты, догоняя рассвет…