Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Но вслух ничего из того, о чём только что подумал, говорить не стал. Не дурак же совсем. Ну и постарался, чтобы на лице ни малейшего оттенка моих догадок не промелькнуло. Кто их, этих царедворцев, знает, наверняка ведь малейшие сигналы этой самой мимики считывают. А мне подобного счастья не нужно. Не желаю быть для кого-то «открытой книгой».

Так что сделал я «морду ящиком», состроил выражение лица попроще и постарался убрать все эмоции из глаз долой. Попроще нужно быть, попроще, власть имущим это нравится. О чём мы там с его высочеством говорили? О катастрофах? Так, вот об этом сейчас точно не надо, князь подобного афронта не примет, а вот о будущем производстве Второва почему бы и не поговорить?

Именно так, о производстве Второва, я не оговорился. Ну, при чём здесь я? Я тут сбоку припёку, если и маячу где-то рядышком, так лишь из-за доброты своей душевной, не могу товарища в незнакомом ему деле бросить. И выступаю в качестве инженерного консультанта по его ба-альшой просьбе. Человек я такой, добрый и отзывчивый…

А все эти заверения о моей, якобы, будущей неприкосновенности…

Ага, ощутил уже эту неприкосновенность на своей шкуре, на всю оставшуюся жизнь хватит! Я прямо так и поверил в эти сказки. Но говорить с князем всё равно буду, нужно же реальные расклады узнать, и кто же это за меня там ручается?

– Ваше высокопревосходительство, – прервал затянувшееся молчание. – Если Империи так нужны новые самолёты, то почему бы вам не откомандировать меня на строящийся Московский завод военным представителем? От ГАУ, например?

– Откомандировать? Вас? – Александр Михайлович оторвался от бумаг и несколько мгновений вникал в смысл моего предложения. В тот, который за красивыми словами скрывается. Потом до него дошло, и он усмехнулся. – Представителем? На свой же завод? Ещё и денежное содержание за эту службу потребуете, не так ли?

– А почему бы и не потребовать? Коли положено? – сделал честное лицо. – И кто сказал, что это именно мой завод? В учредителях я не состою, если вы об этом.

– Довольно, Николай Дмитриевич, – ещё раз усмехнулся князь, явно восхищаясь моей наглостью. Потому что тут же заинтересованно попросил. – Уж меня-то за дурака не держите. Но, хорошо, оставим в стороне тот факт, кому на самом деле принадлежит завод, и кто там будет играть основную, ведущую, роль. Ведь вы всё-таки правы, в документах ваших имени и фамилии нет. Позже проверим, так ли это будет на самом деле. А пока вернёмся к более актуальным вопросам. Представителем желаете в Москву поехать? Интересно, с подобным я ещё не сталкивался.

Они уже и бумаги успели посмотреть! Вот же ушлый народ, ничего не упустят, что способно хоть какую-то прибыль приносить. Только и я уже не так прост. Империя Империей, а и о собственных интересах больше забывать не намерен.

А князь как бы между прочим следующий вопрос задаёт. С таким явным удивлением в голосе, что сразу становится понятным – играет:

– И вы сможете объективно оценивать продукцию своего же предприятия?

Ну никак не успокоится, всё неймётся ему меня на чистую воду вывести. Не выйдет!

– А что тут сложного? – сделал большие глаза. Теперь уже пришла очередь как бы удивляться мне.

Князь тут же сделал стойку на мою оговорку, довольно сверкнул глазами – мол, наконец-то подловил. И уже рот открыл, собираясь что-то сказать, да я его опередил, закончил свою мысль:

– Поскольку я к новому заводу не буду иметь никакого отношения, то и контролировать производственный процесс мне будет несложно. Непредвзятое отношение я вам гарантирую, – разочарование мелькает на лице князя, и мне так нравится его наблюдать, что просто слов нет.

Всё-таки молодец я. Один только этот вызов «на ковёр» к его высочеству дал мне столько опыта, что я готов каждый месяц на подобную аудиенцию ходить.

– К тому же я не собираюсь воровать из казны. Тем более, продукция будущего предприятия, как вы понимаете, не может быть некачественной.

– Это что-то новое, – нарочито удивился великий князь. – Поясните.

– Всё просто, – пожал плечами. Да, некультурно в приличном обществе плечами пожимать, но так убедительнее будет выглядеть моё пояснение. – Если Московское предприятие, заводом его ещё очень рано называть…

Александр Михайлович вскинул голову, но я его опередил:

– Вот когда будет налажено производство, когда начнётся выпуск, тогда и посмотрим, будет ли он соответствовать определению завода. А пока же это просто некое будущее предприятие с неизвестным статусом на этапе закладки фундамента. Так что времени впереди, чтобы определиться с формулировками, много.

– Мы не можем столько ждать, Империи нужны новые самолёты, – немного перебрал с пафосом его высочество, и сам понял это, потому что тут же вернулся к обычному своему тону. И напомнил мне то, о чём можно было не напоминать. – Слишком много потерь. Подобного никто не ожидал. Путиловский завод в одиночку не может компенсировать эти потери.

А то я этого не знаю. А вот вы с императором, так получается, не до конца это понимали. Иначе бы меня от Путиловского завода не отодвинули. И насчёт потерь тоже всё понятно. Не ожидали они. Как будто не на войну новые самолёты с экипажами без боевого опыта отправили, а на какую-нибудь выставку. Где они постоят-постоят, да домой в первозданном виде вернутся. Без поломок, без потерь, без выбитого ресурса.

– Значит, возвращаемся к моему первоначальному вопросу, – не стал рассусоливать. – Нужны самолёты? Направляйте меня в Москву, и я сделаю всё, чтобы господин Второв приступил к выпуску новых машин как можно раньше.

– И как подобное назначение воспримут в обществе? – с этаким снисходительным видом посмотрел на меня князь.

– Какое общество? – удивился. – У нас, на минуточку, война, а вы оглядываетесь на мнение непонятно кого? Что за глупости.

– Господин поручик, – попытался одёрнуть меня Александр Михайлович.

Да не на того напал. Я, конечно, лишнего и крамольного говорить не собираюсь, но и терпеть подобные глупости тоже не намерен. Натерпелся уже, хватит.

– Я в чём-то неправ? – улыбнулся. – Хотел бы я послушать это общество, когда война будет не где-то там, на далёком от столицы Памире, а придёт сюда, к ним на порог. На Балтику.

– Я бы тоже не отказался посмотреть на все эти напыщенные рожи, – внезапно вырвалось у князя.

Можно сказать, что я удивился. Но, не особо. И сам факт услышать от официального лица подобное признание дорогого стоит. Доверяет или пытается доверием этим подкупить? Вот же жизнь пошла, везде подвох ищешь.

– Ну что вы на меня оба так смотрите? – устало вздохнул Александр Михайлович. – Думаете, я всего этого не понимаю? Ещё как понимаю. Больше того, сталкиваюсь с этим каждый день. И мало что могу сделать.

Я совсем забыл, что у меня за спиной полковник находится. Притих он там, молчит, даже дышит через раз. Ну и пусть молчит, мне проще, отвлекаться не нужно.

– Тогда тем более не надо ни на кого оглядываться, а идти своей дорогой и делать то, что нужно стране, – ещё раз пожал плечами. Что-то у меня этот жест уже в привычку стал входить.

– Да, да, – откликнулся князь и задумался.

Подхватил и покрутил в руках карандаш, перестарался и переломил его пополам. Удивился половинкам и с досадой на лице отбросил их прочь. Хорошо ещё, что не на пол, а на стол. Половинки раскатились в разные стороны, и мы оба, насчёт полковника не видел, поэтому не уверен, так ли это, понаблюдали за тем, как они катятся.

– Значит, в Москву хотите? – явно пришёл к какому-то решению Александр Михайлович и прожёг меня прямым пристальным взглядом.

– Хочу, – ответил таким же прямым. – На Памир не отпускаете. В Школе, по большому счёту, теперь и без меня смогут прекрасно обойтись. Так что да, тогда лучше в Москву. Дело быстрее пойдёт.

– А как же Ольга? – взгляд князя стал на мгновение острым, буквально пронизывающим.

Вот провокатор, никак успокоиться не может. Что ж меня всё в эту сторону подталкивают? Ну, а коли так… А почему бы и нет? Девица она симпатичная, характер тоже замечательный, как я успел понять, да и вообще… Не по Сеньке шапка? Хм, что ж, мы ещё посмотрим, кто эту шапку носить будет.

– Ольга? – не отвёл глаз в сторону. – Война у нас, на первом месте дело должно быть.

– Хорошо. Я подумаю, где лучше всего будет использовать ваши замечательные навыки и светлую голову, – Александр Михайлович встал, кивнул, прощаясь. – Вы можете идти, господин поручик, я вас больше не задерживаю. Решение вы сможете чуть позже узнать у начальника Школы. А вас, господин полковник, попрошу задержаться.

И великий князь потянулся рукой к телефонной трубке…

* * *

С решением его высочество затягивать не стал. Задержавшийся в кабинете буквально на несколько минут полковник вышел и на мой вопросительный взгляд утвердительно кивнул головой.

Откладывать дело в долгий ящик не стали, сразу же поехали на Дворцовую выписывать нужные для командировки бумаги. Только здесь и узнал, что в сроках великий князь решил меня не ограничивать. Сколько нужно, столько и можно в Москве находиться. Ну и хорошо.

– Ты, Николай Дмитриевич, на меня зла не держи, – остановил меня у парадного входа полковник. Развернулся лицом, глаз в сторону не прячет. – Сам понять должен, не мог я по-другому поступить, обязан был доложить.

– Понимаю, война. Потому и зла не держу, – честно ответил. – Всё правильно.

И не покривил душой, сам бы на его месте утаивать подобное не стал. В военное время, не в мирное. А то мало ли, тревога какая, или, что ещё хуже, а подчинённого на месте нет. Да не простого подчинённого, вот ещё в чём дело-то. Так что я и правда понимаю полковника. В первый момент закусило, не без этого, а потом остыл и сообразил – всё он правильно сделал. Доложил и с себя сейчас ответственность за это снимать не стал, вот что главное.

Что удивило, так это быстрота оформления документов. Оказывается, его высочество решение принял сразу и к телефонной трубке потянулся, чтобы необходимые распоряжения отдать. А меня прочь отправил, чтобы я не подумал – мол, самого великого князя переспорил. Глупости какие.

Шуршали в ГАУ, как мыши на сеновале. Вот что звонок животворящий от его высочества делает. Ну и присутствие полковника, само собой. И хорошо, что он присутствовал, и вдвойне хорошо, что с портфелем. А в портфеле случайно печать оказалась. Потому что потребовались его подписи и печать Школы.

Вспомнился рассказ однокашника, удивительным образом пришедшийся к месту. Часть расформировали, тогда много кого сокращали, личный состав в отпуска отправили. Кого с последующим увольнением, кого с дальнейшим назначением, с переводом к новому месту службы. Товарищ схитрить решил, личную инициативу проявил и отпуск прервал, поехал раньше времени в штаб округа. Рассчитывал – поможет, оценят рвение, ближе к родительскому дому местечко найдут. Вот только никто с ним разговаривать не стал, даже внимания не обратили. Само собой, возмутился товарищ подобным небрежением, голосом командным воспользовался и добился-таки своего, заставил себя выслушать. И ответ от начальника кадрового отдела получил, но не в кабинете, в коридоре, почему с таким рвением никому не нужен оказался:

– Такими как ты, майор, – объяснил ему кадровик. – У меня вся Дворцовая площадь забита. И всем надо. Полковники в очереди как все стоят, ждут, тоже дома дослуживать хотят, а мест нет.

И поехал майор дослуживать в Забайкалье…

Вот и со мной так же вышло. Только не в Забайкалье меня из столицы отправляли, а в Москву. Но по нынешнему времени и это за ссылку сойдёт.

Собрался быстро. Да и собирать мне по большому счёту нечего было. Форма, комбинезоны, обувь и пара штатских костюмов. Всё на одном автомобиле увёз и багажом отправил. Дверь на замок закрыл и ключи в штаб занёс. С Александром Матвеевичем ещё попрощался, расстались по-доброму. Долго не засиживались, мне ведь и на вокзал к определённому часу прибыть нужно, но чаю отведали. Было у нас обоих ощущение, что на этом наша совместная служба заканчивается.

Хорошо бы было на самолёте перелететь, но даже подходить с подобной просьбой к полковнику не стал. Всё равно не разрешит, учебный самолёт и здесь нужен. Опять же, кто его назад отгонит? Вот и я сам себе говорю, что никто, поэтому и сижу сейчас на вокзале, жду посадки в вагон…

* * *

Остановился в той же, знакомой мне ещё по прошлому разу, гостинице, что у Выставки стоит. Подъехали, я ещё из возка выскочить не успел, а мой багаж ушлые служащие под командой осанистого швейцара уже разгрузили и в двери потянули. Сервис. Молодцы, но лишь бы дальше, чем можно, не утянули.

Снял номер, не дорогой, но и не дешёвый, скорее, средний по комфорту и стоимости. Много мне не нужно, но и аскетствовать не хочу. Первым делом договорился насчёт бани на заднем дворе, чем сильно удивил администратора за стойкой. Не принято здесь благородным господам в бане париться. Вот ванна, это да, это можно. А мне не ванна, мне парилка нужна, соскучился сильно по горячему пару. Есть непреодолимое желание смыть с себя столичную грязь.

– Что-то не так? – высокомерно поднял бровь.

– Нет, что вы, всё так, – тут же залебезил администратор за стойкой. – Через час будет готова.

– Так быстро? – удивился. – Что же это за баня такая?

– Так мы её для постояльцев подтапливаем всё время, – с готовностью объяснил он же, на две стороны быстро и привычно приглаживая щёткой свои напомаженные волосы. Да ещё с пробором посередине. – Мало ли кому понадобиться может? Вот как вам, к примеру.

И тут же начал распоряжаться насчёт ужина в номер, согласно моему желанию и даже меню на словах предоставил. Я и заказал, почему бы и нет? Ну и наверх по лестнице пошёл, вслед за двумя носильщиками с моими вещами. И в номере за меня, но под моим чутким руководством фигуристая девица из горничных ловко и аккуратно всю мою одежду по шкафам распределила.

– Погладить? – в руках костюм повседневный держит, на плечиках. Я же их так и загрузил в один из чемоданов.

– Кого? – обернулся, удивился вопросу. Неожиданно он прозвучал.

Девица покраснеть не покраснела, но заметно было, что легонечко так смутилась. И взгляда не отвела, так в глаза и глянула, с вызовом:

– Если желаете, то и вас поглажу, – и с улыбкой успокоила. – Нас доктор каждую неделю проверяет. Так что не бойтесь, чистая я.

Какая гостиница интересная. И удобная во всех отношениях, вот что главное. Оглядел её, прежде чем что-то сказать, оценил и принял решение. А почему бы и нет? Давно у меня ничего подобного не было. И я согласился:

– Спинку мне в бане погладишь.

Все дела решил на завтра отложить. Тут более интересное занятие намечается. Попарился, то есть попарили меня от души и отмыли тоже. Потом уже в номере поужинал, но в одиночестве, не стал до такой степени продлевать услуги.

В общем, хорошо отдохнул. И компания получилась такая… Приятная во всех отношениях.

Но и окончательно отбросить все дела в сторону не смог, свербело в душе. Поэтому сразу после ужина позвонил Второву. В двух словах объяснил, что приехал, что завтра с раннего утра буду на нашей стройке смотреть выполненные работы. Отказался от приглашения на ужин, сослался на усталость. И про гостиницу сразу сказал, а то уже почуял, что он вот-вот меня к себе зазывать начнёт. А я устал…

Выспался на славу. И сны никакие не тревожили.

* * *

Опасность была устранена, от младшего Шепелева избавились, осталось сделать так, чтобы Ольга побыстрее забыла о своём мимолётном увлечении. Мария Фёдоровна отлично знала импульсивный характер своей дочери и хорошо представляла, чем её можно отвлечь от мимолётного, как она надеялась, романа. И увлечь. Чем? Охотой, лошадьми, в общем, любой активной суетой, лишь бы подальше от этих самолётов. Чтобы не напоминали. И больше никакой Гатчины!

* * *

Дела заводские закрутили, завертели, только и успевал отчитываться перед его высочеством о продвижении работ на нашем с Второвым совместном предприятии. Да, Александр Михайлович всё-таки не утерпел и приехал из столицы, решил взять над нами негласное шефство, оградить полностью, как он сказал, от чиновничьей волокиты. Ну и основная цель – для ускорения дел всемерно способствовать снабжению производства необходимыми ресурсами.

И, к великому моему сожалению, как бы он не способствовал на словах, но на практике категорически воспротивился моему желанию переманить в Москву из Петербурга Густава Тринклера. Что бы я ни говорил, какие бы аргументы не приводил, ответ был один – «нет». В Империи сейчас есть лишь одно предприятие, на котором уже выпускают самолёты для нужд российской армии, и это Путиловский завод. Никто не станет оголять производство, оставляя его без ценных специалистов и без моторов. Доработки идут, движки совершенствуются, Густав Васильевич нужен в столице.

Пришлось идти другим путём, заново разговаривать с Луцким. Вспоминать наши прежние с ним договорённости и подтверждать их в полном объёме. И идти на уступки, с самого начала выделять инженеру ту же долю в виде небольшого пакета акций.

Ну и подтвердил данное когда-то Борису Григорьевичу обещание обязательно научить его пилотированию. Вот так.

Ещё одним почётным акционером стал сам великий князь. Отказать в такой небольшой просьбе Александру Михайловичу Второв не смог. Я же, по понятным причинам, в тот момент ничего официально сказать не смог. А потом, по мере размышления над предложением, и не стал. Зато по моей подсказке Второв под этот пакет выторговал, именно что выторговал, изрядно удивив при этом князя, твёрдое обещание разрешить мне лично участвовать в боевых действиях.

Александр Михайлович, как только услышал такое условие, перевёл взгляд с Николая Александровича на меня, отчётливо хмыкнул, открыл было рот, явно собираясь сказать мне что-то ехидное. Видимо, намеревался напомнить о недавнем разговоре в его кабинете, когда я с жаром доказывал ему, что не имею никакого отношения к Московскому производству. И передумал, не стал ничего говорить, лишь задержал на мне свой пристальный многозначительный взгляд. Мол, он всё понимает…

Ну и ещё один плюс от такого сиятельного акционера – все работы ускорились многократно, и уже через четыре месяца мы выкатили на подсохшее весеннее поле первый двухмоторный аэроплан! Но это я несколько забегаю вперёд, лучше расскажу об этом чуть позже.

А первоначально моторы нам начал поставлять московский завод Лесснера. Но я знал, что эти поставки недолго продлятся, и особо на такого партнёра не рассчитывал. Англичане заставят Даймлера не то, что запретить отпускать моторы в Россию, но и вообще прикроют тут все производства. Так вскоре и вышло.

Как уже говорил, Луцкой в конце концов подписал контракт с Второвым и приступил к работе над совершенно новым мотором. Для этого мне пришлось основательно растрясти свою память и кое-что из неё выцарапать. В общем, дело быстро пошло, и к середине этой же весны у нас начал выклёвываться новый рядный мотор, запуск которого осуществлялся при помощи подачи сжатого воздуха из баллонов. Отличный от мотора Тринклера – более мощный, но при этом не менее компактный. Все комплектующие у себя сделать не выходило, поэтому пришлось воспользоваться столичным опытом и размещать некоторые заказы на московских соответствующих заводах.

Были и накладки, не без этого. Но в результате всё нормализовалось, процесс наладился и встал на поток. До настоящего конвейера ещё далеко, столько места под крышей у нас пока нет, но два самолёта за раз уже пытаемся собирать.

По крайней мере, именно два скелета фюзеляжа сейчас находятся на стапелях и желтеют свежеобработанными шпангоутами и стрингерами.

Да и те пришлось устанавливать по диагонали, чтобы оба влезли. Ещё и ворота переделали на более широкие, иначе при таком размахе крыльев не выкатили бы готовый самолёт из сборочного цеха.

Но великий князь доволен.

Напрягает немного будущая реализация…

Это проблема…

ГАУ по своей привычке не чешется, их и столичный самолёт пока устраивает, поэтому нашу машину пришлось делать проще и по возможности дешевле. Зато и получается она более лёгкой, с хорошей тяговооружённостью, дальностью полёта и грузоподъёмностью. Будет брать на борт или наружные подвески больше груза.

Но контракты даже с протекцией великого князя пока получить не удаётся. Было бы мирное время, было бы проще. А тут и продавать самолёт штатским нельзя, вроде бы как его должна армия забрать, но и она пока не торопится это делать. В общем, хорошо, что у Второва деньги есть, пока держимся. Но траты большие. Не огромные, нет, но по карману ощутимо бьют. Ну и мы без денег сидим, не с чего нам платить.

А тут ещё сработали мои пророчества, которые я зимой в кабинете великого князя высказывал. Война пришла и на Балтику. Инициативу у нас, как это и всегда поначалу было, полностью перехватили англичане и заперли наши корабли в Ревеле. Германия посмотрела на такое дело и вступила в войну. Гадать, на чьей именно стороне, не требуется, всё и так понятно. И, как это было когда-то в моём мире, они первым делом обстреляли Либаву.

Там и французы подтянулись, за ним и остальная Европа в дело вступила. И никакого Тройственного Союза уже не было, Российская Империя, как всегда, осталась в гордом одиночестве.

Александр Михайлович после того, как мы сумели в кратчайшие сроки наладить производство и приступили к постройке своего самолёта, чуть ли не прописался у нас на заводе. Ну, да, на Путиловском-то уже всё устоялось, ему там всё известно и потому не интересно, а тут новизна. Вот он и не вылезает от нас, дальше Москвы и ему запрещено уезжать. Первое время, как водится, одним своим появлением внушал трепет, у рабочих буквально всё валилось из рук, а потом перестали обращать на него внимание. Почти. Косились, конечно, не без этого, но уже шапки не ломали и работу не бросали.

Пресса, в первые дни буквально сошедшая с ума от визита в первопрестольную его высочества, не дающая ему прохода и преследующая великого князя по пятам, довольно скоро успокоилась и приняла нахождение Александра Михайловича в своём городе как должное. Ажиотаж постепенно сошёл на нет. Ещё наличие большого количества полицейских на территории выставки наряду с личной охраной великого князя очень сильно способствовало наведению порядка вокруг нашего предприятия.

А потом и народец попривык, да и князь сообразил, прекратил появляться у нас во всём параде и стал предпочитать скромную незаметную одежду. В общем, постарался по возможности хоть как-то слиться с окружением. Очень уж ему интересен был процесс постройки нового аппарата, вот он и пошёл на такие жертвы. Хотя, если начистоту, не заметил я, чтобы его подобный аскетизм хоть сколько-то напрягал. Опять же, больше чем уверен, что ему сверху такое указание спустили – взять здесь всё производство под личный контроль и сделать для этого всё возможное. Чьё указание? Так у нас в Империи только один человек волен великим князьям указывать, и это его величество.

Потому-то князь и старается вникнуть в каждую мелочь, лезет всюду, куда только можно сунуть свой нос и буквально не даёт мне покоя. Обо всём расспрашивает, всем интересуется, и приходится тратить драгоценное время на многочисленные пояснения.

Пользу от такого общения я и раньше предвидел, поэтому не жалею. И обрадовался, когда всё пошло по-моему. Нет, я не говорю, что я прямо такой самый умный и хитрый, я тоже ещё тот подарок. Да и великий князь очень серьёзный человек с огромной властью, приличным багажом знаний и хорошим таким жизненным опытом за плечами и всё это тоже прекрасно понимает. Но то, что знаю я и что предлагаю, этого никто другой не может предложить не только самому князю, но и всей Империи в целом.

Благодаря своему неуёмному любопытству и плотному нашему общению мы не то чтобы сдружились с великим князем, где я и где он, но отношения перешли на другой уровень, стали более доверительными, что ли. Человеческими…

И ещё одно. Именно охрана из казаков и заметила явный интерес к нашему предприятию со стороны некой посторонней группы лиц и сообщила об этом князю. Ну а он нам со Второвым, мало ли мы в курсе, что это могут быть за лица? Заказы-то мы размещаем, и подобный интерес вполне объясним, промышленный шпионаж и здесь существует. Вот тут-то и пробило меня на холодную дрожь, сразу вспомнились мои польские похождения под дырявым жандармским крылышком.

Помяни нечистого, и он тут как тут. Великий князь решил не оставлять этот непонятный интерес без должного присмотра и вызвал жандармов. И почему-то не обратился в местное Отделение, а позвонил прямо в столицу. И кто же приехал? Правильно, Изотов, глаза бы мои его не видели. Но, пришлось улыбаться и вести себя как ни в чём не бывало.

Стоит отдать полковнику должное, службу он быстро наладил. По дополнительной охране. Плохо, что вся эта наша суета со стороны неизвестных тоже не осталась незамеченной, и они попритихли. Думаю, до поры до времени.

Гадать, кто бы это мог быть, не стал. И так понятно, что наши заклятые друзья обо мне вспомнили. Очередной Виктор Иванович, земля ему стекловатой, скоро объявится. Или Катанаева, к моему великому счастью, в страну вернётся. Принятое той зимней ночью решение поквитаться с ней и с её подругой, предательски попортившей мне шкуру стилетом и не добившей по воле случая, просто требовало исполнения.

Пришлось распотрошить саквояж и вытащить на свет свой любимый пистолет. Забыл я о нём в последнее время, закрутился в рутине дел. Нацепил и поправил кобуру подмышечную, привыкать к ношению оружия под кителем теперь заново придётся.

Ну не требовалось оно мне, а ходить с ним постоянно было очень неудобно, и сильно делу мешало. Опять же выглядывало оно в самый неподходящий момент из-за отворота кителя и вызывало не только недоумённые взгляды, но и вопросы.

Поэтому сначала приходил на заводик и выкладывал его в ящик стола, а потом и вообще перестал пистолет с собой носить. Потому что полицейских на территории Выставки находилось очень много, а с приездом князя штат околотка ещё увеличили. Это кроме его собственной личной охраны.

Опять же, зачем мне оружие в таких условиях, если дальше гостиницы, а до неё рукой подать, в пределах прямой видимости от центрального входа на Выставку она находится, я всё равно не хожу, нет времени.

В общем, признаю – расслабился я, если по-честному, забыл, в каком окружении живу. А подобное упущение никогда до добра не доводит…