Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Как там один князь из популярного в моём мире мультика говорил? «Брат он мне по крови царственной»? Вроде бы так, но точно не помню. Главное, суть точно передана. Поэтому слушаю я сейчас нашего великого князя, а перед глазами вот эта сценка из мультфильма так и стоит, усмешка вопреки моей воле на лицо лезет. И что самое интересное, сдерживаться никакого желания нет, пусть видит моё истинное отношение к его словам и к его же драгоценным родичам.

А и впрямь, какие могут быть родичи в Соединённом королевстве у русских правителей? И не только, кстати, в Англии, но и в той же Дании, да и вообще в любой другой стране, какими бы речами они не прикрывались и как бы не улыбались в ответ. Всё равно соврут, обманут рано или поздно к своей пользе. Ещё и виноватым после всего сделают…

До Англии долетел без проблем. Да и какие могут быть проблемы, кроме ограничения по запасу топлива в баках? То-то и оно, что кроме этого больше никаких. В общем, долетел и сел на предназначенную для этого благородно-тяжёлого дела площадку.

Картина уже знакомая, за сегодняшний день второй раз один в один повторяющаяся. Те же дымы, но вот костры в наступивших сумерках ярче светили. Даже можно сказать, что сначала огни и заметил, и только потом, когда ближе подлетел, только тогда и дымы увидел. Да и то лишь потому, что увидеть хотел. А как без дымов? По другому ветер никак не определить.

Конечно, можно сослаться на точно такие же дымы в ближайших деревушках, мол, по ним бы давно определился, но, честно скажу, не до дымов тогда было. Во-первых, нужно было эти самые огни увидеть, а во-вторых, ветер здесь и там может сильно отличаться по направлению и скорости.

Ах, да! Датского урока хватило за глаза, поэтому кроме огней я ещё и за дорогами присматривал, мало ли и здесь мне устроят «горячую» встречу. А мне этого не нужно, мне бы задание выполнить и благополучно домой вернуться.

Тщательно осмотреться не получилось, не до того было, всё-таки сумерки наступают, вот-вот окончательно стемнеет. И садиться куда-то в темноту нет никакого желания. Поэтому радость моя была вполне объяснима, когда, наконец-то, показались эти чёртовы костры. Ну и, само собой, дальше не до дорог было. Взял курс прямиком на огни, снизился, перед касанием постарался как смог погасить скорость и мягко…

Ага, мягко. Плюхнулся на три кости со всего маху, не рассчитал высоту, увлёкся гашением скорости. Хорошо ещё, что стойки штатно отработали, амортизаторы практически полностью погасили удар. Но зубы нехорошо так лязгнули. Не у меня, я-то челюсти сжал в ожидании приземления, понял уже, что наделал. А вот из грузовой кабины отчётливый ляск донёсся. Даже тихий рокот мотора не помешал расслышать.

Остановился практически сразу, даже притормаживать не понадобилось. Успел ещё развернуться носом к встречающим и очень зря так сделал. Костры же. Темнота сразу как-то резко опустилась, кроме огней ничего вообще разглядеть не получается. Силуэты какие-то передвигаются, только и всего.

Ну и, понятное дело, из самолёта я последним вышел. Да и то лишь после того, как убедился, что это именно нас встречают и никаких неожиданных сюрпризов встреча нам не принесёт. Вот только после этого и спустился по лесенке на землю. Но пистолет на предохранитель пока не торопился ставить. Кивнул замершим у самолёта техникам, приложил палец ко рту, призывая их помолчать, и прислушался. Тишина вокруг. Если не считать потрескивание остывающего мотора и громкий разговор впереди у костра. Князь наш там с местными общается, разговор жизнерадостный слишком слышится, то и дело радостными возгласами перемежается, ещё и посмеивается там кто-то то и дело. И подходить к ним никакого желания нет, предубеждение у меня к англичанам, приправленное послезнанием. Да и не только к англичанам, да… Но к ним особенно.

Подойти всё-таки пришлось. Представили меня хозяевам земли этой. Вслушиваться в имена и запоминать их не стал, ни к чему мне подобное знание. Друзьями для меня они всё равно не станут, а воспользоваться их услугами через его высочество почему бы и нет? Опять же вижу, какие заинтересованные взгляды все собравшиеся на мой самолёт бросают. И на меня косятся, когда думают, что я те взгляды внимательные да косые не вижу. Ну, да, нашли идиота. Всё я вижу, и заинтересованность вашу прекрасно понимаю. И как бы Александр Михайлович не уверял меня, что ничего плохого ожидать мне не стоит, я ему как-то не верю. Он уже датчанам один раз поверил, повезло что уйти успели. А то бы сейчас выбивали из меня все мои знания и изобретения.

И здесь такая же задача предстоит – вовремя смыться. Удрать, то есть. И, желательно, целыми и невредимыми. Рассказать бы Сандро обо всех предстоящих событиях, о предательстве воркующих с ним сейчас родичей, да точно знаю, что вряд ли он мне поверит. Да и что рассказывать, если и сам я в своём якобы «предвидении» будущего не уверен? Да, есть кое-какие совпадения в настоящей истории, но ведь и различий в ней ещё больше. И эта самая история здесь уже идёт по своему пути, незнакомому мне, и не мне путаться у неё под ногами. Растопчет и не заметит. В пыль сотрёт в своих жерновах. И знания мои никому здесь не нужны. Особенно когда я сам в их достоверности не уверен. Кроме технических, само собой. Но и здесь не всё так просто, считать местных недообразованными недотёпами большая ошибка. Физические законы во всех мирах одинаковый и уровень развития знаний не сильно отличается. Вот в чём есть разница, так это в технологиях. На этом я сейчас и вылезаю. И буду ещё долго вылезать. Вот так-то.

Ну а в чём уверен, в том, точнее, на том – стою твёрдо. И стоять буду, и отстаивать свои убеждения. Одно из них – нет у Российской Империи здесь друзей!

Думы думами, разговоры разговорами, но и о главном деле не забывал. Выгрузили наш груз из кабины, перевезли на грузовичке под сооружённый на скорую руку навес. Не мы сооружали, он уже до нас стоял. Что понравилось, так в отличие от Дании, здесь к подготовке подошли с большим тщанием и ответственностью. Вот она, хвалёная английская обстоятельность. Ну хоть здесь на пользу пошла.

В бочках, к моему удивлению, оказалась горючая нефтяная смесь. Из осторожных расспросов выяснил, что это что-то вроде напалма. Я об этом не подумал, а они, местные умы, сами до подобного средства уничтожения додумались. Воистину, война двигатель прогресса. Если средства уничтожения себе подобных можно считать прогрессом, конечно…

Проверили подвезённый к самолёту бензин, приступили к дозаправке. Баки под горловину заливать не стал, незачем. Лететь мне час, ну и обратно столько же. Вот и залили столько, сколько требуется. Ну и резерв небольшой, минут на тридцать полёта. На всякий пожарный случай.

Сам вылет назначил на раннее утро, мне просто требовалось отдохнуть и выспаться. Организм пусть и молодой, но он же не железный, его беречь нужно. И на местную охрану полагаться не стал, техников посменно в караул назначил. Они за время перелёта прекрасно выспались, вот теперь пусть отдуваются и службу бдят.

Что удивило, так это реакция его высочества. Александр Михайлович спорить и настаивать на скорейшем вылете не стал, наоборот, поддержал моё решение переждать ночь целиком и полностью. Единственное, на чём настоял, так потребовал у хозяев точных карт предстоящего нам маршрута и схему порта и доков. Сам я в этом разговоре участия не принимал, но говорили они громко, поэтому о чём именно говорили, услышать получилось. В гости зазывали настойчиво, в какое-то имение неподалёку от нас. Даже называли, какое именно, но для меня всё это было пустым звуком, а вот то, что зазывали очень настойчиво, насторожило. Или у меня паранойя, или здесь и впрямь что-то нечисто.

Ночь прошла спокойно, утро для нас началось задолго до восхода солнца. Технари, позёвывая, сообщали, что всё было тихо, и никто к самолёту не приближался.

– А к бомбам и бочкам? – уточнил, кивая в сторону навеса.

– Так не видно же ничего, – переглянулись работяги между собой. И заторопились, перебивая друг друга. – Но вроде бы тихо и там было. Да, точно тихо. Был бы хоть малейший шум, так точно бы обратили внимание.

– Да верю, верю, – успокоил обоих и, оглянувшись на послышавшийся из темноты далёкий звук мотора, добавил. – Схожу, гляну на всякий случай.

Александр Михайлович приехал бодрый и какой-то дёрганый, что ли? А, может, мне показалось, сейчас все мы такие нервные, задача предстоит слишком непростая и доселе никто ничего подобного не делал.

Но улучил минутку, когда его высочество остался один, без своих вездесущих родичей, спросил о причинах такого настроения:

– Случилось что, ваше высочество?

– Что? – Александр Михайлович даже с шага сбился, настолько неожиданным показался ему мой простой вопрос. И тут же оглянулся по сторонам, не слышит ли кто нас?

– Случилось что? – повторил вопрос, мне не трудно, а причину узнать обязательно следует. Здесь чем меньше неясностей, тем жить проще. И домой легче вернуться будет. А то знаю я подобные неожиданности, подкрадётся большая полярная собака и вдарит с размаха хвостом по башке. Или ещё чем-нибудь этаким… Тяжёлым…

– Всё хорошо, – его высочество явно вымучил из себя улыбку и тем самым ещё больше насторожил меня.

На основании моего прежнего опыта уже из одного этого можно сделать кое-какие предположения. Нехорошие. И я поставлю на себя последний рубль, если ошибусь в этих своих прогнозах. Да прямо сейчас и проверю, так ли это. И чем лично мне всё это может грозить.

– Вы, ваше высочество, в себе плохое не держите. Поделитесь тревогой, и вам самому легче станет, и нам всем жизнь проще покажется, – постарался произнести эти слова как можно мягче. Знаю уже характер великого князя, к нему с подходцем обращаться нужно. Ну и догадку свою высказал. – Наверное, родичи ваши какое-нибудь непотребство предлагают?

– Откуда, Николай Дмитриевич… – его высочество даже с шага сбился, остановился, ко мне лицом развернулся, усищами поводил из стороны в сторону. – Как вы узнали? Вы же здесь, на самолёте, оставались. Или…

– Никаких «или», Александр Михайлович, – улыбнулся зло. – Успокойтесь, никто ко мне с подобными предложениями не подходил.

Великого князя передёрнуло от моей улыбки. Понятно, меня и самого от злости корёжит. И улыбка тоже такая, этакая получилась. Злая. Оскал, не улыбка. Немудрено, что князь испугался. Поспешил его успокоить:

– А то я этих островитян не знаю, – зло хмыкнул. – Они же спать спокойно не смогут, если пакость какую-нибудь не сделают. Что вам предлагали? Самолёт им продать?

Говорю, а сам очень внимательно реакцию его высочества на свои слова отслеживаю – нет, не угадал. Поэтому тут же добавил:

– Или вместе с самолётом и меня предлагали оставить?

А вот тут прямое попадание в яблочко. Мне и ответа никакого от великого князя не потребовалось, по его лицу сразу всё понятно стало. И кто-то мне ещё говорить будет, что их там во дворце учат с детства собой владеть? Выходит, неправильно учат. С другой стороны – как тут владеть, если предложение такое, в разрез идущее со всеми христианскими понятиями? Это им нормально в порядке вещей подобное предлагать, это обычная для всех западников тактика, у нас же несколько другие понятия. А ещё мне очень интересно стало, что же на самом деле ответил Александр Михайлович на это предложение? Обязательно нужно узнать. И знать. Чтобы действовать сообразно. Кстати, тут ещё один вопрос есть, не менее значимый. И сейчас самый подходящий момент, чтобы его прояснить:

– Александр Михайлович, – обратил на себя внимание собеседника. А то что-то он слишком глубоко в свои думки ушёл. – А это нормально, что нам сейчас сами же англичане и помогают? Ведь мы не просто так тут летать будем, мы, между прочим, бомбы на их же соотечественников сбрасывать собираемся. Или они не в курсе наших настоящих планов?

– Да всё они в курсе, – раздражённо отмахнулся его высочество. Помолчал, побуровил меня сердитым взглядом, вздохнул, когда понял, что я свой взгляд не отвожу и жду ответа на поставленный мной вопрос, оглянулся по сторонам и тихо проговорил. – За власть борются.

Ещё раз бросил короткий взгляд в сторону стоящих возле навеса англичан, удостоверился, что оттуда нас никто не услышит и тихим, шипящим от злости голосом, договорил:

– И плевать им на то, куда и на чьи головы мы будем наши бомбы сбрасывать. Чем сильнее будет нанесён урон авторитету правящей партии, тем у них шансов захватить власть больше будет.

– А ничего, что мы с ними, – я тоже глянул в сторону навеса. – Как бы воюем?

– Знаете, князь, я ведь тоже не удержался вчера, точно такой же вопрос задал. И как вы думаете, что они мне ответили? – внимательно смотрит на меня Александр Михайлович.

А то я не знаю, что они все в подобных случаях говорят. Наслушался в своё время.

– Это другое, так? – постарался, чтобы мой ответ выглядел не утверждением, а догадкой.

– Другое, да, – великий князь от полноты чувств выругался на французском. – Ради власти готовы свой народ уничтожить!

Здесь я промолчал. Не нужно ничего говорить, незачем. Далеки они от народа. Мне всегда интересно было, почему у нас, в такой огромной стране, хоть какой-то порядок поддерживается. Только не нужно мне говорить про законы, про исполнительные и надзирающие органы, всё это чушь собачья, видимость закона и государства. В реальности же, чем дальше от центральной части Империи, тем заметнее влияние собственной власти, местной. Слышал же в своё время неоднократно очень интересное утверждение – стоит только завернуть за хабаровский угол и всё, советская власть закончилась…

Что на самом деле держит всю эту страну, всю эту великую территорию, что не даёт ей пропасть, развалиться на составляющие её части, на отдельные народности? Что помогает успешно и неоднократно отбивать нашествия захватчиков всех мастей, что? Точно не власть. Может быть, какая-то божественная сущность? Высшее предназначение русского народа? Возможно. Особенно если посмотреть на запад, осознать, что у них происходит. Чертовщина там, бесовщина, не меньше…

– Николай Дмитриевич, что с вами? – окликнул меня его высочество.

– Задумался, – спохватился. И перевёл разговор на предстоящую нам работу. Именно что работу, по-другому ЭТО никак нельзя называть, иначе свихнуться можно. – Пора делом заняться…

Перед самым вылетом ко мне снова подошёл князь:

– Николай Дмитриевич, как вы посмотрите на то, если я с вами полечу?

– Что, простите? – подумал, что ослышался. Отвлёк от меня, я-то в очередной раз маршрут про себя проговаривал, и порядок действий вспоминал. Повторение мать учения, как говорят. Игнорирование этого правила до добра не доводит, это я твёрдо знаю.

– Будет лучше, если я с собой фотоаппарат возьму и всё на плёнку сниму, – заторопился с объяснениями Александр Михайлович. – Вам-то точно не до того будет. А снять необходимо.

– Никаких со мной не будет, – вник в смысл его слов и, мгновенно просчитав ситуацию, принял решение. – Давайте сюда вашу камеру. Давайте, давайте.

Протянул руку и просто-напросто выхватил у него из рук фотоаппарат. Отшагнул назад, поскольку его высочество не собирался так просто расставаться ни со своим имуществом, ни со своей идеей. В утешение ему сказал:

– Всё равно вам, Александр Михайлович, ничего снять не удастся.

– Это ещё почему? – рассердился князь.

– Возможности у вас такой не предоставится.

– А у вас, значит, предоставится?

– Да, – своим простым ответом сбил князя с воинственного настроя. – Я сумею всё сфотографировать так, как нужно.

Ну а как мне ещё от такого пассажира избавиться? Идея хорошая, можно даже сказать что замечательная, вот только великий князь мне в кабине не нужен. И лишний вес, и лишние нервы. Мне же не за ним смотреть нужно будет, а работу делать. Так что уж лучше я всё сам сделаю. Да и нет в этом никакой для меня сложности. Подумаешь, несколько раз затвором фотоаппарата щёлкнуть. И, кстати, по возвращению нужно будет обязательно озаботиться установкой на самолёт фотоаппаратуры. Изобрету-ка я нормальную аэрофотосъёмку, спасибо его величеству за подсказку.

Взлететь с полной бомбовой загрузкой получилось просто. Пассажиров нет, заправка частичная, весь груз из грузового отсека находится на земле. Да самолёт сам в небо прыгнул, стоило только обороты на максимал вывести. И высоту набрали в два счёта.

Что ещё хорошо, это погода. Радует безоблачным небом и настоящим весенним теплом. Да здесь уже трава вовсю зеленеет и на кустарнике листики проклюнулись. И рабочий день начался, что ещё лучше. Нет, я не маньяк и не убийца, я нахожусь на войне и сражаюсь за свою страну, за её интересы, за свою веру и свой народ. И бомбы сбрасывать на головы работяг в порту буду обязательно, потому что так нужно, потому что по-другому нельзя. Это не просто работяги, это враги, ценные специалисты, инженеры и мастера. Чем их меньше станет, тем сложнее будет восстановить англичанам разрушенные мной верфи и строящиеся на них корабли. И сама постройка замедлится. Нашему флоту дышать будет легче, Империи в целом. Такой вот здоровый цинизм войны…

Чёткие очертания верфей с резкими острыми углами, словно врезающимися в пролив, увидел издалека. Да и как не увидеть, если на небе ни облачка, а видимость просто замечательная. И солнце только-только встало, не успело землю прогреть, поэтому полёт происходит настолько спокойно, что оттримированная машина летит словно бы сама по себе. Сидит в небе и не шелохнётся. Если бы не монотонный и ровный рык мотора, не медленно прокручивающаяся под самолётом поверхность этого клятого острова, то иллюзия полной неподвижности была бы очень правдоподобной.

Высота шестьсот, километров с пяти на боевой курс довернул, уточнил выход, потому что с целью определился. Не заметить четыре огромных корпуса в различной степени достроенности было просто невозможно. И пусть их чёткие очертания всё ещё тонули в утренней дымке поднимающегося с воды пара, но сомнений в выборе не было. Как не было сомнений в своих действиях.

Три километра…

Впереди отчётливо видны всполохи электрической сварки, на фоне более светлой дымки чернеют поднимающиеся вверх дымы. Крайний слева корабль двухтрубный, с одной мачтой, надстройка вся в лесах, вся палуба в чёрных провалах. Это отлично, бомбы до самого нутра достанут. С правого борта сложная трёхсекционная конструкция огромного крана притулилась. На бетонном пирсе ровными рядами какие-то трубы лежат, а, может, и не трубы, не разглядеть, ровными полосками рельсы тянутся.

Рядом, борт к борту, более готовый корабль стоит, уже четырёхтрубный. Рубка тоже в лесах, зато на носу орудийная башня установлена.

Через бетонную перемычку ещё два корабля. Эти в гораздо меньшей готовности, вообще все в лесах.

А народу-то сколько…

Как-то даже жалко их стало. В первый момент. Но стоило вспомнить, сколько от них вреда всему миру, сколько бед эти корабли принесли русской Империи и куда они только не лезли, так вся жалость тут же испарилась.

Первый и второй удар бомбами, сначала по левой, более готовой паре кораблей, потом по правой. И в завершении вывалить туда же бочки с напалмом. Система при сбросе активируется и содержимое бочек просто распыляется в воздухе. Для этого, правда, придётся снижаться. Местные этого, само собой не знают, практического применения подобных средств поражения ещё не было, так что буду использовать своё послезнание, возьму ответственность на себя…

Глава 18

Жизнь, как говорится, всегда вносит свои коррективы, невзирая на все наши чаяния и хотения. Который уже раз убеждаюсь в справедливости этой простой поговорки. Даже уже и не поговорки, а, скорее, прописной истины. Да, так точнее будет. А всё казалось так хорошо…

Первые бомбы легли точно в раскрытый зев машинного отделения, прошли точнёхонько мимо ажурного каркаса мостков и ферм и ухнули в тёмную пропасть корабля. К сожалению, последствий я не видел, проскочил дальше и уже успокоился, обрадовался, что обошлось, к счастью, без последствий, и даже начал разворачиваться над заливом в обратную сторону, когда самолёт вздрогнул и, словно норовистая лошадь сначала задрал зад, а потом запрыгал из стороны в сторону в бесплодных попытках сбросить наездника.

Рано обрадовался. Догнала нас воздушная волна, заставила немного поволноваться, повертеть штурвалом и посмыкать педалями из стороны в сторону, стараясь удержать самолёт в горизонтальном полёте. Да, согласен, нужно было подзатянуть с разворотом, уйти подальше от доков туда, куда ударная волна точно не дошла бы или дошла бы в сильно ослабленном состоянии. Но мне же сфотографировать последствия атаки понадобилось, вот я и сделал то, что должен был сделать. Ну не ожидал я настолько сильной волны. Потом уже, после того как самолёт перестало кидать с крыла на крыло, как пошёл он в горизонтальном полёте, только тогда и сообразил, что это корпус выступил в роли этакой воронки – направил всю энергию взрыва в сторону кормы и носа.

Прошёл над верфями в левом крене, осмотрел последствия удара, сделал несколько снимков и взял обратный курс. И через час уже наблюдал за техниками, дозаправляющими самолёт и попутно рассказывал Александру Михайловичу результаты первого вылета. Именно так, не докладывал, а рассказывал.

Ну и постоянно отслеживал поведение хозяев, очень меня насторожила суета принимающей стороны. Слишком они возбудились после моего рассказа, приказы какие-то отдавать подчинённым принялись, движуха странная возле навеса началась. Да ещё его высочество всё с местным о чём-то договаривался, всё что-то обсуждал и обсуждал. В общем, дообсуждался. В один прекрасный момент, к этому времени оба техника как раз четвёртую бомбу начали к самолёту подвешивать, у них там что-то окончательно разладилось. Разговоры на повышенные тона перешли и взаимопонимание, судя по всему, закончилось. Угу, кто бы сомневался.

В общем, его высочество в самом прескверном настроении назад вернулся, что-то объяснять и со мной разговаривать наотрез отказался. А среди бывших его собеседников тоже раздрай случился. Похоже, и там взаимопонимание закончилось. Смотрю, вроде бы как разделились они между собой на три группы. Одна, как водится, нейтральная, две других прямо противоположные. Или нет, ошибся я немного, поторопился с выводами. Эти две группы после короткого но бурного обсуждения мигом объединились против третьей. Эх, жаль мне разговоров не слышно, далеко до навеса.

Но то, что эта нейтральная группа прочь с гордым видом удалилась, прихватив с собой и добровольных помощников нашим техникам, это мне категорически не понравилось. Точно не захотели в очередной английской пакости участие принимать. Ирландцы, наверное. Это англичан хлебом не корми, дай только возможность кому-нибудь чужому очередную гадость сделать.

В общем, выбрал я момент, когда у самолёта кроме великого князя на какой-то миг больше никого не осталось и тихонечко так, чтобы только он один слышал, произнёс:

– Александр Михайлович, я техникам команду дал заправлять полные баки.

– Это ещё зачем? – удивился его высочество.

– И никуда от самолёта не отходите,постарайтесь всё время рядом держаться, – не обратил внимания на вопрос князя.

Сам же в это время вид сделал, что куртку поправляю. Отвернулся в сторону, постарался незаметно для хозяев пистолет из кобуры выдернуть и в рукаве спрятать. Да, трудно, но на первый момент сойдёт, а дальше, уверен, всем не до рассматриваний будет.

Дальше ход событий ускорился, и все вопросы я пропустил мимо ушей – поведение англичан стало слишком неоднозначным. Вдруг откуда-то появился разномастно вооружённый отряд людей в штатском и направился в нашу сторону.

Оглянулся – оба техника как раз в этот момент очередную бомбу с помощью лебёдки к держателю подтягивали и ничего этого видеть не могли. Великий князь? Точно не помощник. Значит, снова придётся рассчитывать только на свои силы. Пока осматривался по сторонам и наблюдал за приближением чужого отряда, лихорадочно просчитывал возможные варианты спасения. Как-то не верилось мне в благоразумие и добрые побуждения торопящихся к самолёту людей. Слишком откровенные были у них лица. Жажда крови и богатства, вот что на лбу у каждого было написано. Ну и власти, само собой.

Идут с самым что ни на есть решительным видом, так что даже великого князя проняло. Перестал он меня вопросами донимать, сначала очередным своим словом поперхнулся, когда проследил направление моего взгляда и увидел настоящее «гостеприимство» своих друзей. Нужно отдать ему должное, не струсил и не отступил за мою спину, а шагнул вперёд, вид принял царственный, всё свою властную харизму включил, руку поднял в останавливающем жесте и призвал наступающих на нас к благоразумию.

Увы, местные благоразумием не отличались, великому князю, невзирая на все его регалии и звания, на всю его царственную кровь, просто походя зарядили дубиной по голове. Перешагнули упавшее тело и направились ко мне, расходясь двумя волнами в стороны и охватывая самолёт со всех сторон.

Вот этого разделения мне как раз и не нужно, поэтому дальше я начал действовать быстро. Выдёргивать пистолет из рукава куртки не стал, незачем время на подобную мелочь терять. Эффект неожиданности ошеломляет. Выстрелил сразу, без лишних слов и предупреждений. Прямо в грудь главного этой шайки. И не промахнулся. Трудно промахнуться с пяти-то шагов. Хотя, всяко бывает. Но, не в моём случае.

А вот дальше пистолет всё-таки пришлось выдернуть из рукава – опасался за механизм перезаряжания, мало ли могла ткань подклада попасть куда не следует?

Три первых выстрела прозвучали одной слитной очередью, никто и опомниться не успел. Да они даже осознать, что их убивать начали, не поняли. Так и продолжали тупо расходиться в разные стороны. Только когда я сделал пятый выстрел, тогда до них дошло. Остатки этой толпы, а эта группа уже перестала быть единым вооружённым отрядом и в данный момент превратилась в бессловесное стадо баранов, остановились. Не потому, что поняли, а потому что спотыкаться о мёртвые тела стали. Вот тогда-то их и проняло.

Опасался, что на меня скопом кинутся, поэтому образовавшуюся паузу использовал на все сто. Дострелял магазин, тут же перезарядился и продолжил отстрел опомнившихся тварей. Двух последних убил в спины. И ничего во мне не дрогнуло.

В наступившей тишине отлично было слышно звяканье упавшей на камни гильзе, а кислый запах сгоревшего пороха забивал нос, лез в горло, заставляя непроизвольно сглатывать в попытках удержаться от чихания и кашля.

Выщелкнул магазин, добил его остатками патронов из первого, вставил на место. Только сейчас опомнился кто-то из техников, в их стороне что-то зазвенело. Оглянулся быстро, не прекращая наблюдать за лежащими на земле телами, вскинул руку с пистолетом и тут же её опустил, поморщился – ручку лебёдки уронили, вот она о камни и зазвенела. Оплошавший техник тут же виновато скривился, плечами пожал, а я отрывистым голосом приказал:

– Заканчивайте с бомбами. Потом все бочки в кабину загружайте. И чтобы всё топливо, что здесь найдёте, с собой взяли. Понятно?

– Чего ж тут не понять, – пробормотал второй техник, то и дело опасливо переводя взгляд с меня на убитых и обратно. – А его высочество? Может, живой ещё?

– Делом займитесь, – оборвал ненужную сейчас инициативу. – Нам сейчас побыстрее отсюда убираться нужно. Выстрелы наверняка в усадьбе слышали. Не дай Бог подмогу этим пришлют. А князь…

Прислушался:

– Князь сейчас сам очнётся, – и поторопил продолжавших тупить техников. – И пошевеливайтесь! Что замерли? Или убитых не видели?

Посмотрел, как помощники к прерванному делу вернулись, как снова уронили на землю только что подобранную рукоять лебёдки, поморщился. Гражданские, что с них взять. Пороху не нюхали, убитых не видели. Вон как руки трясутся, отсюда видно.

Да, о главном забыл. Окликнул обоих помощников:

– Трофеи не забудьте собрать.

– Какие трофеи? – последовал закономерный вопрос.

– Оружие убитых соберите, – объяснил. Покрутил ладонью – Ну и вообще всё соберите. Ценное. Понятно?

– Так что тут не понять, – закивали оба довольно. И бросились к навесу.

Ишь, сразу прыти прибавилось. Это работать тяжело, а грабить просто. Ничего, немного времени у нас имеется, успеем всё сделать. И взлететь при такой загрузке тоже попробуем. Места для разбега здесь много. Не сможем взлететь, выкинем часть груза. Ну а если взлетим, то… В общем, будем пробовать.

Аккуратно прошёлся между телами, контроль проводить не стал, иначе техников бы вообще потерял, не поняли бы гражданские подобной жестокости, просто ногами убитых попинал, и пистолет при этом наготове держал. В чём откровенно повезло, это раненых не было. Но каждого проверил, ни одного лежащего не пропустил.

– Что случилось? – его высочество наконец-то пришёл в себя. Приподнялся, сел, первым делом за голову схватился. А там кровь. На пальцы свои смотрит и, похоже, поверить не может увиденному. Потом опомнился, развернулся на попе, по сторонам огляделся, убитых увидел, замер. После короткого молчания громко сглотнул, поднял на меня глаза, скривился от боли и прохрипел, придерживая двумя руками свою многострадальную голову:

– Николай Дмитриевич, это кто их так?

– Да какая разница? – отвечаю не оглядываясь и продолжаю тяжкую работу по сбору трофеев.

– Что же теперь будет? – его высочество со стоном попытался встать на подрагивающие ноги. Не получилось с первой попытки.

В конечном итоге так и остался стоять на одном колене, опираясь рукой о землю, второй придерживая голову. Кружится она у него, наверное. Удар-то хороший был, даже мне слышно было стук дерева по кости. Надо бы его перевязать, кровь так и продолжает идти, воротник и плечо сюртука мокрые.

– Савельев! – окликнул одного из техников, того который помоложе и пошустрее.

– Да, ваше благородие? – техник с удовольствием оставил в покое тяжёлую бочку и выпрямился. Заодно рукавом пот со лба смахнул.

– Перевязать бы нужно его высочество. Докатишь бочку и займись, – распорядился.

Скосил глаза на Александра Михайловича, увидел его возмущённый взгляд. Понятно, не ожидал князь такого пренебрежения к своей высокородной персоне. Ничего, столько ждал и ещё немного подождёшь. Но, объяснить своё распоряжение объяснил:

– Сначала дело.

Чтобы отвлечь его высочество тут же задал встречный вопрос, а то он уже рот открыл. Наверняка собрался гадость какую-нибудь сказать или приказать собой в первую очередь заняться. Ну уж нет, нам убраться отсюда куда как важнее, чем его дурную голову бинтами заматывать.

– О чём вы там с ними, – мотнул головой сначала на навес, потом на валяющиеся на земле безжизненные тела. – Говорили? Что такое обсуждали, что ругань до нас доносилась?