Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Работа шла днём и ночью. Великий князь один раз попросил ускорить работы по постройке самолётов, но и этого всем нам хватило, чтобы вкалывать, не покладая рук в самом прямом смысле. А как иначе, если он каждый день стоит над душой и визуально контролирует процесс. И смотрит при этом такими добрыми глазами, что просто хочется самому взять молоток и идти забивать гвозди в деревянные части фюзеляжа. Неважно какие, лишь бы забивать. Делать хоть что-то, что поможет избавиться от высокопоставленного надсмотрщика.

Ну и с гвоздями я больше для красного словца сказал, на самом-то деле история не соответствует истине, гвозди мы не используем. Без железного крепежа, понятно, дело всё же не может обойтись, поэтому используем шурупы. И клеим, само собой. Для усиления центроплана в качестве лонжеронов использовали тонкостенный стальной профиль, его тоже пришлось на болты и шурупы сажать, через накладки, конечно. Сварку применяли там, где без неё было не обойтись. А так постарались сделать всё возможное, чтобы составные элементы конструкции фюзеляжа и крыла были максимально взаимозаменяемые. Пожалуй, это было самое сложное, выдержать одинаковый размер деталей. Даже пришлось лекала использовать.

Ну и, как уже говорил, весной, когда поле за нашими павильонами хорошо просохло, мы выкатили первый сверкающий на солнце лаком и краской самолёт из сборочного цеха. Второй тоже был на подходе, на радость великому князю.

Основные проверки оборудования и управления мы ещё в цеху провели, поэтому на улице первым делом запустили мотор.

Правда, не сразу, сначала пришлось толпу любопытных граждан прочь от самолёта отгонять и оцепление выставлять из рабочих нашего предприятия. Какое там, сразу скандал, шум поднялся, даже возмущённые крики послышались. И полиции нет, чтобы поспособствовала наведению порядка, она вся там осталась, за забором. А нам своими силами полноценную охрану не обеспечить, персонала у нас маловато для таких масштабных мероприятий. Ну и журналистов к тому же набежало жуть сколько.

И откуда только узнали про первые испытания? Секрета из этого факта мы не делали, но и не болтали где ни попадя, поэтому подобная информационная утечка вызвала очень неприятные чувства. Рано пока фотоаппаратами щёлкать, примета плохая. И нервов улетает тьма, за всем лично приглядывать надо. Они же, журналисты эти, как дети малые. Лезут руками в каждую щель, пальцами ковыряют, только что на язык не пробуют. И всё вспышками полыхают, а вспышки-то у всех магниевые, высокотемпературные. Не дай бог, какая искорка на крыло попадёт и дыру прожжёт. А если полыхнёт?

Вот как только увидел подобное безобразие, так сразу же и подошёл к великому князю, объяснил ситуацию и попросил приказать личной охране отогнать подальше всех этих зевак с блокнотами. И лично всех журналистов предупредил – не фотографировать пока ничего. Как же, послушаются они, словно в пустоту брякнул. Им же материал давать надо, сенсацию ловить. А мои суеверия и предупреждения никому не интересны.

Подождал, пока недовольную публику отодвинут подальше в сторону, да и полез на рабочее место. С Богом!

Запустил мотор, причём сделал это впервые без помощника. Никто под винтом не стоит, за лопасть не дёргает, наконец-то безопасность на первое место вышла. Красота! И даже самому не пришлось для этого дела из кабины вылезать, как когда-то было. Приятно, чёрт побери, прогресс вперёд двигать.

Обкатывать мотор не понадобилось, мы его перед установкой и на холодную покрутили, и на горячую обкатали, и на разных режимах достаточно погоняли.

Так что подождал немного, пока движок прогреется, да и дал отмашку механику. Нечего затягивать. Посмотрел из бокового окошка на вытаскиваемые из-под колёс красные стояночные колодки и, получив от техника добро на выруливание, отпустил тормоза. Газовать не стал, люди же за оцеплением находятся и пылить на них посчитал ненужным. Может быть и зря, может и стоило проучить, чтобы ума набрались.

Ещё раз глянул в сторону замершего позади техника Второва, улыбнулся великому князю, чтобы успокоились хоть немного. А то даже из кабины вижу, как волнуются.

Подождал буквально несколько секунд, и самолёт сам мягко вздрогнул, шевельнулся, словно ожил, да и покатил, покатил вперёд по взлётному полю потихонечку, плавно набирая и набирая скорость. Даже пришлось слегка подтормаживать, чтобы он не очень-то разгонялся.

В конце полосы развернулся на сто восемьдесят, придавил тормоза и остановился. Вот тут слегка газанул, добавил оборотов мотору. Несильно добавил, немного вперёд передвинул рукоять управления оборотами по сектору и посмотрел, засёк время, за которое обороты на заданный режим вышли. Ну, приёмистость, короче, проверил. И послушал уверенный рокот, убедился в его устойчивой работе. Рулями ещё пошевелил, для дополнительного контроля. А то мало ли, всякое бывает.

Отзывчивость движка понравилась, обороты буквально за РУДом следуют, чутко на малейшие изменения положения рукояти реагируют. Это хорошо, это правильно. Значит, мы пока всё правильно сделали. Именно, что пока, чтобы раньше времени не хвастать и не сглазить. В общем, те же самые суеверия, основанные на многолетнем накопленном опыте авиаторов моей эпохи.

Наверняка за хвостом пылюга столбом стоит. Ну да ничего, ветерок сейчас строго боковой, не страшно. Да и уже вижу, как пылевое облако в сторону относит. Добавил оборотов, немного, только чтобы ещё мотор послушать. Выждал, удовлетворился его уверенной работой и отпустил тормоза.

Не скажу, что аппарат буквально прыгнул вперёд, но рванул он довольно-таки бодро. И это я ещё обороты на максимальные режимы не выводил. Правда, и загрузки сейчас никакой нет, и заправка неполная, но по тяге уже можно сделать предварительный вывод, что всё задуманное у меня получилось.

Дальше ещё покатаемся – по грунту погоняем на различных режимах и скоростях, хвост позадираем для полноты ощущений. Потом загоним обратно в цех и тщательно осмотрим. Завтра ещё покатаемся, подлётик попробуем сделать, а дня через два-три попробуем по-настоящему в небо подняться.

Качусь к стоящей на стоянке толпе, обороты прибираю. Со стороны репортёров яркие магниевые вспышки засверкали, торопятся, фотографируют. И куда вы так спешите, далеко же, не разобрать будет. Ну, это их дело, профессионалы же, наверное, пусть запечатлеют для истории, теперь уже можно. Но близко к самолёту всё равно подходить не позволю, со стороны пусть снимают, а мы с ребятами попозируем. Все заслужили. Поймал себя на этом фактике, поудивлялся. Неужели захотелось гордость свою потешить?

Тут же сам себе возразил – нет, не в этом дело. А в том, чтобы показать всем в Петербурге, что на Путиловском заводе свет клином не сошёлся. И зря они со мной так поступили. Я не сдался, ничего не забыл, и забывать не собираюсь. Отольются кошке мышкины слёзки, ой как отольются…

Тьфу ты, а что это, если не гордость? Ну и ладно, мне от этого точно хуже не станет.

Главное здесь – новая машина получилась лучше и больше. И характеристики у неё другие, значительно выше, чем у предыдущей модели. Этот аппарат по всем своим параметрам превышает старый самолёт, а я его теперь с полным правом могу так называть, чуть ли не в несколько раз.

Придержал свои мысли – что-то я разошёлся. Рановато, могу сглазить.

Вот и стоянка. Плавно прижимаю тормозные педали и останавливаюсь. Обороты на малый газ по сектору установил, пусть мотор остынет. Подождал немного, да и выключил движок. Техники с механиками выбега дождались, с колодками к шасси полезли. Ну и я сижу, жду, на всякий случай тормоза зажатыми держу, пока они эти колодки под колёса поставят. Привычка. Всё, справились, это я по донёсшемуся снизу характерному стуку понял. Кто-то из маслопузых по обшивке ладонью пару раз хлопнул. Теперь можно и педали отпускать, и ремни расстёгивать, аппаратуру отключать и самолёт обесточивать…

Последующие два дня просидели в ангаре – небесные хляби разверзлись, и почти всё время без перерыва шёл дождь. Весенний и нудный, так похожий на осенний. А ведь не зря я осторожничал, вот и сработали суеверия! У-у, фотографы…

Даже настроение испортилось. Пришлось его поднимать, с недостроенным автомобилем Второва возиться, до ума кузов доводить.

Николай Александрович всё-таки продавил свою идею о дополнительном производстве, и мы таки приступили к работе. Мы, это я, всё равно больше никто с подобным не справился бы. Делать ещё одну самобеглую коляску ни у Второва, ни тем более у меня никакого желания не было. Пришлось придумывать что-то такое, что точно сможет переплюнуть произведения господина Даймлера и прочих. Ну и чтобы не слишком уж выделялось своим футуристическим видом, было хоть немного сообразно времени, но с поправками на нынешнее развитие производственных мощностей. Это я о собственном станочном парке говорю, и о доступных мне для производства материалах.

В общем, чертежи подготовил, Второву показал, и дело завертелось. Но, чертежи чертежами, а всё равно приходилось то и дело отвечать на вопросы, показывать нашим мастерам, как производить те или иные работы, и что должно получиться в итоге. Благо, опыт соответствующий у меня имелся, и где какая гайка с болтом должна стоять, я отлично помнил.

Тот же копеечный мотор я в своё время в одиночку за три дня капиталил. Был у меня отличный токарь в знакомцах, он мне по дружбе коленвал без очереди растачивал. Самое долгое было клапана притереть, тут приходилось нудно и долго руками работать. Можно было механизировать и этот процесс, но тогда, как уверяли абсолютно все знакомые мне механики, могло пострадать качество.

Правда, первый раз тоже не обошёлся без конфуза. Недотянул головку блока, не воспользовался динамометром, вот прокладку и пробило. И, что хуже всего, пробило не где-то в городе, и даже не в гаражах, а прямо посреди леса. Причём на обкатанном, вот же не повезло, моторе. Наверное, нагрузки оказались слишком большие. Короче, пришлось шлифовать голову, промывать систему охлаждения, радиатор, и всё собирать заново. Больше подобных проколов у меня не было…

Так что опыт какой-никакой есть, поэтому довольно скоро автомобиль у нас тоже вступил в стадию завершения работ. То есть, уже собрали раму с ходовой, установили мотор и рулевое с электрикой. Наконец-то нашли отличного жестянщика, который нам по пуансонам выколотил крылья, крышу, капот с крышкой багажника и боковины. В общем, все гнутые элементы. Подогнали их по месту, закрепили на раме. Осталось по большому счёту кузовину до ума довести, покрасить и отлакировать. Ну и отполировать, само собой. Потом уплотнительные резинки, ковры, сиденья, оптика и… Всё…

На третий день вынужденного безделья выглянуло долгожданное солнышко, мы выскочили на поле и увязли чуть ли не по щиколотку в грязи. Пришлось ждать, пока земля просохнет и только тогда выкатывать самолёт на открытый воздух из цеха.

И пошло дело. Сначала просто пробежка, потом пробежка с приподнятым хвостом. Кстати, со стороны смотреть – вроде всё просто. А на деле один из самых сложных элементов, приходится штурвалом очень аккуратно работать. Недотянешь, так и будешь хвостовым колесом по грунту шлёпать. Дошлёпаешься, оно и отвалиться может. Или перетянешь и вместо пробежки в воздух поднимешься, скорость-то уже позволяет. А ещё нужно всё время руку на РУДе держать, обороты подбирать. В общем, когда завершил цикл со всеми этими испытаниями, вздохнул с явным облегчением.

Следующий этап – взлёт и короткий проход над полосой на небольшой высоте. Раз, другой. Потом подержал машину в воздухе чуть дольше, потом ещё дольше. В конечном итоге пролетел на высоте метра над всей полосой. Всё нормально. И только потом выполнил первый полёт по кругу. Даже не по классическому кругу, а скорее проход с двумя разворотами на сто восемьдесят и посадкой сходу.

Техника не подвела, мотор и планер вели себя выше всех похвал. Но ещё один полноценный полёт по кругу в этот день выполнить не удалось, подкрались сумерки. Увлёкся я, потерял счёт времени. И технический состав мне не напомнил, посчитал, что так и должно быть. А ведь мы и обед пропустили. Пришлось заканчивать полёты и закатывать самолёт в ангар, это я так наш сборочный цех называть стал. После чего проводить послеполётную и сразу же предполётную подготовки. И только после этого ужинать и отдыхать.

Завалился в кровать без задних ног, устал, но усталость приятная, и настроение отличное. Загадывать опасаюсь, но есть у меня уверенность, что в самом скором времени приступим к завершению работ на втором самолёте. А там, после дополнительных испытаний, можно будет и на серию замахнуться. Ну а что? Для чего тогда великий князь столько времени с нами проводил? Ему-то тоже деньги нужны, пусть способствует появлению заказов.

Опять же, пока то, сё, место в сборочном освободится, и можно будет все строительные работы по быстрому доделать.

Заснул я с улыбкой на лице и спал без сновидений…

А ночью меня поднял с постели Второв.

Проснулся от громкого стука в дверь. Так тарабанили по филёнке, что мне спросонок показалось – сейчас двери вынесут. Пришлось вскакивать, бубнить что-то успокаивающее мятым со сна голосом, попутно лихорадочно доставать из кобуры пистолет и скакать открывать на одной левой ноге, второй тапок уже успел куда-то запропаститься, пока я с кобурой и одеждой возился. Штаны успел натянуть, а вот на всё остальное просто рукой махнул, в двери не переставали барабанить. А на одной ноге, потому что полы в номере холодные, и не просто холодные, а ледяные, не хотелось мёрзнуть.

– Кто? – встал сбоку от двери, плечом к стене привалился, приготовился.

Понимаю уже, вряд ли по мою душу пришли, слишком много шума, наверняка всю гостиницу разбудили. Это точно другое что-то. Успокоился, отдышался, но расслабляться не стал. Мало ли?

Постарался тихонько курок взвести, не щёлкнуть. Не получилось. В коридоре хоть и шумно было, но, выходит, ко мне прислушивались. Потому что там сразу притихли. И в сторону от двери отошли, я тоже шаги расслышал. Только не понять было, один там человек или нет. Это меня ещё больше насторожило, никакой логики в действиях нежданых гостей не вижу. На занавешенное окно оглянулся, мало ли, и оттуда гости полезут? Но, нет, тихо там. А за дверью молчат. Ну и я помолчу, а что ещё делать, не открывать же.

– Николай Дмитриевич, не стреляйте, – наконец-то донеслось из-за двери после короткой паузы. – Это я. И я один.

Второв? Что случилось? Распахнул дверь, но пистолет не убрал, так в руке и держу. Опустил только стволом вниз.

– Проходите, – так и стою сбоку, в проём не высовываюсь. Единственное, что позволил себе сделать, опустил правую ногу, постарался на тот же левый тапочек примостить. На одной всё-таки тяжело столько времени стоять.

Ещё и рукой махнул, с зажатым в ней пистолетом.

Дверь за ночным гостем сразу же захлопываю и быстро щёлкаю замком. Осматривать коридор даже не думаю, высовывать наружу и подставлять под удар голову дураков нет! Очень настораживает подобное поведение гостя, не свойственно оно ему. Я уже и сам затревожился, занервничал малость.

Возвращаюсь к кровати, отыскиваю забившийся под неё тапочек и надеваю на успевшую застыть ногу. Накидываю на плечи китель, иду к столу и вижу взгляд Второва, направленный на мою руку. Ну, да, пистолет. А что он там хотел увидеть? Пирожное какое-нибудь, которым я его в три часа ночи встречать буду? Так все добрые люди по ночам дома сидят, а плохих без пистолета встречать никак нельзя.

– Николай Дмитриевич, я уж и не знаю, к кому ещё могу обратиться, – решив не обращать внимания на столь горячую встречу с оружием в руке хриплым голосом произносит Второв. – Только вы способны меня выручить!

– Успокойтесь, Николай Александрович, – наливаю из кувшина в стакан воды, на два глотка, больше не надо, и протягиваю неожиданному гостю.

Компаньон выхватывает у меня из рук стакан и одним большим глотком осушает его. С сожалением заглядывает внутрь, не осталось ли там ещё, и я оправдываю его надежды, подливаю ещё немного. Таким образом пытаюсь отвлечь его внимание от какой-то проблемы и хоть немного успокоиться.

– Благодарю, мне уже лучше, – Николай Александрович отставляет стакан и плюхается на стул. Спохватывается и машет мне рукой. – Вы тоже присаживайтесь, Николай Дмитриевич. А то, боюсь, от моей просьбы на ногах не устоите.

– В чём дело, – чуть резче, чем положено, спрашиваю.

Личных привязанностей у меня нет, зацепить меня нечем. Если только новое предприятие? Что с ним?

– Мне срочно нужно оказаться в Красноярске, – рубит Второв и смотрит на меня настороженно. А не пошлю ли я его сразу далеко и надолго с таким требованием?

– Каким образом? – не могу сдержать удивления. Но зато на душе становится легко, ничего с самолётами и цехом не случилось.

– С помощью вашего самолёта, – и решительность вдруг улетучивается из его голоса.

– Вы с ума сошли? – сегодня день, точнее, ночь неожиданностей. – На сыром самолёте за тридевять земель? Куда? В неизвестность? Почему вы не поедете на поезде? Скорый вас за семь дней до места доставит. Без хлопот.

– Нет у меня этих семи дней, – рубит Второв и тянется к кувшину с водой. Игнорирует стакан и отхлёбывает прямо из горлышка. Часть воды проливается мимо рта на сюртук, на рубаху, но Николай Александрович не обращает на это никакого внимания. – Мне нужно оказаться в Красноярске в самое ближайшее время, иначе я буду разорён!

– Рассказывайте, – посылать сразу столько сделавшего для меня компаньона я не собираюсь ни в коей мере. Но и эмоции мне тут не нужны, поэтому сразу перехожу к делу. Пусть выскажется, а я подумаю. Пока только подумаю…

* * *

Первый, и он же начальный, этап нашего перелёта не задался сразу. Хотя отличное поведение машины на взлёте и в наборе высоты порадовало. А уж горизонтальный полёт заставил похвалить самого себя – отличный аппарат я соорудил.

Ну а что? Тот факт, что она практически полностью похожа на знаменитый в моём мире Ан-2, не значит, что это она и есть. Мир-то другой, сравнивать не с чем и претензий никто не предъявит. Даже внешне, если внимательно глянуть, то почти ничем не отличается. Например, здесь тоже два крыла, и нижнее чуть позади верхнего. Та же трёхстоечная схема шасси.

Моторный отсек другой, а вот пилотская кабина почти такая же, с вынесенными за борт боковыми стёклами. Ну и грузовой или пассажирский отсек чуть меньше размерами. Ненамного, раза этак в полтора. И его никак не увеличить, если только поставить второй мотор? Но это пока лишнее, меня вполне устраивает и этот вариант. Меня, потому что всех других он устраивает ещё больше. Тем более, что они ничего другого и не видели, для них вот это уже есть чудо.

В общем, что-то я отвлёкся. Но мне уже можно, я сейчас на земле нахожусь, как раз в грузовом отсеке отдыхаю, пока мой дармое… Стоп. Пока мой компаньон, и уже можно сказать, что напарник, по Казани рыщет в поисках бензина и пропитания. Нет, запас того и другого у нас на борту имеется, вон целых две бочки-сотки к правому борту пришвартованы, но это именно что запас, на непредвиденный случай. И потому неприкосновенен. Так что лучше дозаправиться, пока есть такая возможность. Аптек и ресторанов в городе хватает, в средствах Второв не стеснён, поэтому банок двадцать выкупить сможет. Надеюсь. Ну а коли нет, то придётся голову ломать, как дальше быть.

Опять отвлёкся. Расслабился, отдыхаю после тяжёлого перелёта, мысли пустяшные в голову лезут, после стресса на сон пробивает, даже зеваю то и дело. Вот сейчас ещё раз прогоню всё то, что в небе происходило, выводы для себя на будущее сделаю, в бортовом журнале их зафиксирую, тогда и подремлю. До прихода Николая Александрыча. Потом-то снова за дело браться придётся. Без меня ему никуда…

В общем, не долетели мы до Нижнего вёрст сто– сто двадцать, как на горизонте слева-впереди чёрная облачная гряда появилась. Страшная, сплошная, от одного края неба до другого. И расширяется она очень быстро, прямо так на нас и несётся, полнеба успела закрыть, пока я стихией этой любовался, да решение принимал. В общем, сам виноват, прощёлкал.

Солнце скрылось, вокруг начало быстро темнеть. Разгар дня, время только-только за полдень перевалило, а вот такая неприятность образовалась. Здесь-то на высоте ещё нормально, а вот земля под нами словно в сумерках тонет.

Глянул, вроде бы спокойно впереди, ничего не полыхает, просто темно. Но лезть в эту темень нет никакого желания, да и не нужно этого делать. Тогда что? Вариантов два – уходить на юг или возвращаться.

Глянул на компаньона и понял, что возвращаться никак нельзя. Но и вперёд пробиваться опасно. Что же, придётся на юг уходить и лететь к чёрту на кулички прочь от гряды.

Штурвал вправо, оборотов чуть добавил, скорость повыше установил. Расход, само собой, выше будет, но нам бы сейчас от гряды уйти. Пока светло, карту рассматриваю, маршрут прикидываю и на всякий случай подходящие для посадки места определяю.

Уйдём или нет? Эх, жаль, что у нас аппарат такой тихоходный. А был бы движок помощнее, я бы и не переживал так.

Не ушли. Сначала легонько потряхивать стало, потом всё сильнее и сильнее, пришлось двумя руками в штурвал вцепиться. Карта с коленки съехала, на пол слетела. Второв сообразил, сумел дотянуться и подхватить её. На колени мне суёт. Зачем? Кричу, чтобы сам в руках держал. Успокоился вроде, карту одной рукой в гармошку мнёт, второй суетливо крестится.

Так, мы сейчас немного до Нижнего не долетели и ушли направо. Значит, где-то под нами должна проходить железка на Арзамас, вот её бы не прозевать. Снизился до трёхсот метров по альтиметру, вперёд-вниз вглядываюсь, а что в такой темени увидишь? Эх, а в Казани нас вроде бы как ждут, обещали Второву полосу нужных нам размеров расчистить и для посадки подготовить, огнями обозначить. А мы идём Бог знает куда…

Так-то уже не видно ничего внизу, ни одного огонёчка не светится. День же, вроде бы как. Так и иду прямо, протянул руку за картой, чтобы ещё раз удостовериться в своих знаниях. Точно, не ошибся я, есть железка. Бросил карту Второву, толку сейчас с этой карты нет, не с чем сверяться. И штурвал одной рукой уже не удержать, приходится второй помогать.

Но иду пока по взятому курсу, в сторону не сворачиваю. Слева гряда уже не гряда, а сплошной фронт в нашу сторону идёт, несётся навстречу с курьерской скоростью. Понимаю умом, что кажется мне это, но глаза боятся – очень уж картинка перед нами вырисовывается страшная. Клубится чёрная мгла, так и завихряется, даже сполохи то и дело просверкивают. Чуть заметные, в силу ещё не вступившие, но от того не менее страшные. Жуть.

И садиться в такой темноте абы куда страшно. Если бы внизу хоть какие-то огни горели, хоть какой-никакой захудалый городишко обозначился, тогда я бы с превеликим удовольствием на главную площадь плюхнулся. А вот так… Нет, пока летим.

Ух, как колбасит, словно кто-то нас на зубок попробовал и мы ему понравились, по вкусу пришлись. Решил этот кто-то нами основательно подзакусить, принялся пережёвывать более активно. Затрясло, как будто по стиральной доске катишься. То вверх подбрасывает, то вниз с замиранием сердца кидает. А высота-то, высота! Высотомер словно с ума сошёл, стрелка то вниз крутится с бешеной скоростью, то точно так же круги вверх наматывает. Что такое триста метров при такой турбуленции? Ничего…

Ух, как подбрасывает! Да ещё и поддаёт снизу дополнительно. Да так сильно, что того и гляди позвоночник в трусы осыпется. И тут же вниз швыряет, да так, что сердце к горлу подкатывает. Я ладно, лишь бы аппарат выдержал, вон как скрипит планер, через грохот громовых раскатов слышно, как корёжит конструкцию.

Только что и смог себя похвалить за изобретённые парашюты и за то, что перед компаньоном бахвалиться бесшабашностью и удалью не стал, сразу на него и на себя подвесную нацепил. Так что если и развалится аппарат, то у нас есть приличный шанс в этом армагеддоне уцелеть.

Рога штурвала чуть ли не в обратную сторону приходится выкручивать, колонка рулевая по коленям бьёт, то в сидушку упирается, то в приборную доску, а толку чуть, самолёт во власти стихии находится. Но каким-то образом умудряюсь положение в пространстве сохранять и даже направление полёта выдерживаю. Приблизительное. А тут в довесок полыхать начало, молнии зазмеились вокруг самолёта. Сверкают так, что зажмуриваться приходится, чтобы не ослепнуть. И через зажмуренные веки видно, как чёрная мгла вокруг самолёта клубится. Грохот стоит такой, что сидушка подо мной от страха дрожит.

В очередной раз вниз бросило, каким-то чудом в свете ударившей далеко впереди молнии удалось в темноте засечь сверкнувшие полоски рельсов. Словно кто должный путь указал…

Как бы стихия не бесновалась, но удалось в ту сторону пойти. А там и купола церковные расплавленным золотом полыхнули, и как раз площадь, о которой совсем недавно мечтал, в центре какого-то поселения углядел. Садиться нужно сразу, второго шанса никто не даст. Опять же при таком ветре вряд ли получится между этими куполами покрутиться, кишки на кресты точно намотаем…

Посветлело, это разряды электрические чаще заполыхали, словно специально для нас тучи и землю подсвечивать стали. И радоваться бы, да только ещё страшнее стало, когда в полной красе буйство стихии увидели.

Успеваю быстрый взгляд в сторону пассажира бросить, проконтролировать на предмет отсутствия паники и запечатлеть подробности. Второв сидит ни жив ни мёртв, глаза плотно зажмурил, креститься перестал, лишь белыми губами шевелит. Наверное, молиться пытается. А какая тут может быть молитва, если рот раскрывать страшно, можно от тряски язык прикусить.

Порывом к земле прижало, этим моментом я и воспользовался, скользнул за одну из церквей, от шквального ветра прикрылся и на землю плюхнулся. Обороты тут же убрал, да какой там! Подскочил аппарат, скозлил, на крыло заваливаться стал, ветром его подхватило и поволокло прямо на серую каменную стену…

Хорошо, что площадь резко расширилась, и нам было куда уходить.

Выровнял машину, бороться со стихией не стал, наоборот под неё подстроился. Крен убрал, педаль противоположную вперёд сунул, дёрнул что есть силы штурвал на себя перед самым касанием…

Сели, покатились, с крыла на крыло переваливаемся, ещё немного и цепанём законцовкой землю. Тормоза прижал, но так, чтобы хвост не задрать – ветер-то попутный. Скорость упала. Штурвал в приборную доску втиснул, удержал самолет от опрокидывания. Остановились прямо перед арочными церковными воротами. Слева и справа деревья к земле клонятся, ветвями чуть ли не по кабине хлещут. И дождь льёт. А я и не заметил. Понятно теперь, почему стена серой, а не белой оказалась…

– Выходим! – расстёгиваю ремни и кричу Второву. – Самолёт привязать нужно!

Бесполезно, он меня даже не слышит. Ну и бог с ним. В салоне прихватываю пук страховочных канатов, сгребаю в охапку несколько железных штырей с кувалдой и выскакиваю наружу, под дождь.

Первым делом цепляю верёвки за стойку заднего колеса, растягиваю на две стороны и вбиваю штыри в твёрдый грунт. Есть фиксация. Результат сразу заметен, хвост перестаёт приподниматься, хоть и подрагивает под ударами ветра, но оказывается надёжно прижатым к земле.

На законцовках страховочные петли, тут проще. Мудрить не приходится, кувалдой махать тоже. Привязываю крылья прямо к стволам деревьев. Выглядят они надёжно, хоть и гнутся. Надеюсь, с корнем их, если что, не вывернет…

Сунулся в храм, двери оказались запертыми. Пришлось пережидать непогоду в самолёте. Пока возился с крепежом, Второв немного пришёл в себя, встретил меня словами:

– Да чтобы я ещё хоть раз на подобное решился! Да ни в жизнь…

Ну-ну…

Непогода быстро закончилась, шквальный ветер как-то сразу утих, чёрные тучи пролетели над городом и снова воссияло солнце. Открылись церковные двери, настоятель появился. Обошёл вокруг самолёта, аккуратно переступая через натянутые верёвки, смешно приподнимая при этом полы рясы. Ругать нас не стал. Наоборот, перекрестил и наказал славить Его за спасение и благодарить.

Пожертвовал на нужды от чистого сердца. Сколько в кармане нашёл, столько и отдал, не стал ни пересчитывать, ни отсчитывать. А бумажек ворох приличный такой был. Батюшка чиниться не стал, подношение принял с благодарностью, ещё раз перекрестил, на этот раз одного меня, и прочитал молитву о здравии и о путешествующих. Ну и слава Богу. Перекрестился и я.

Батюшка даже помог развернуть самолёт и выкатить его от церкви на широкую улицу. Попрощались с ним, попросили благословить на дальнюю дорогу и взлетели по пустой улице. После страшной грозы жители сидели по домам и на улицу никто не высовывался. Полагаю, что и наша феерическая посадка за грохотом грома осталась для них незамеченной. Ну и ладно, нам же проще.

Вечером были в Казани. Второв дожидаться меня не стал, попытался первым выскочить из самолёта. Как же! Пришлось просветить его о лётных традициях. Правило – командир экипажа всегда выходит первым, никто не отменял. Что? Нет такого правила? Значит, теперь будет!