Текст книги "Небо в кармане 5 (СИ)"

Автор книги: Владимир Малыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Не дело вы задумали, господин жандарм. Играть вслепую столь перспективного юношу последнее дело, – Трёпов скривился, глянул с толикой презрения на отвернувшегося в сторону полковника и резко закончил. – Вот из-за подобного отношения к людям вас приличное общество и не переносит.

– Я обязательно посвящу князя во все детали предстоящего дела, – выпрямился Изотов. – И я попросил бы вас…

– Просить вы свою жену будете, – прервал полковника генерал. – А мне извольте доложить порядок задуманных вашим ведомством мероприятий по этому делу. И не дай Бог городу будет нанесён какой-то ущерб или пострадает кто-то из мирных обывателей.

– Вы мне угрожаете? – набычился Изотов.

– Помилуйте, – хмыкнул Трёпов. – Мне угрожать вам? Много чести, господин жандарм. А теперь попрошу перейти к делу, а то, знаете ли, у меня слишком много дел. Порядок в городе блюсти нужно. Так что вашему ведомству требуется от нас, от полиции?

– Содействия, – решил не обращать внимания на раздухарившегося генерала Изотов. Привык он за годы службы к подобному отношению. Главное дело сделать. А как? Кстати, об этом. – Через два дня Шепелев вместе со своими самолётами из города уедет. Куда, не важно. Важно другое. Полагаем, что об этом известно не только нам, но и нашему противнику. Иначе никак не объяснить их возросшую активность. Даже угроза разоблачения не помешала баронессе с княгиней вернуться в Россию, чтобы доделать начатое.

– Похоже, сильно их там прижало, – поневоле включился в процесс обсуждения Трёпов.

– Похоже, – согласился жандарм. – Так вот. Мы наблюдаем за теми местами, где обычно появляется поручик. Но нас, увы, мало, и вероятные места нападений мы перекрыть имеющимися силами не сможем. Поэтому прошу помощи. Усильте охрану Выставки своими людьми. Полиция это не жандармы, на лишние патрули никто внимания не обратит. Нам же будет проще охранять князя высвободившимися силами…

Обсуждение плана будущих мероприятий затянулось до ночи. В конце концов жандарм с полицейским расстались если не друзьями, то напарниками, болеющими за общее дело…

* * *

Мой отъезд… Сказать, что отмечали его, было бы как-то… Неправильно. Николай Александрович предложил просто поужинать в ресторане, на что я, подумав, согласился. Почему бы и нет? Тем более, засиживаться не собирался – в гостинице меня будет дожидаться та самая рыженькая девица. Поэтому сели за столик, сделали заказ и пригубили налитое официантом шампанское.

Ужин был великолепным и я с удовольствием наслаждался отличной едой. Когда я ещё так поем? Одна бутылка шампанского быстро закончилась, в ход пошла вторая. К нашей компании присоединился зашедший сюда же поужинать Джунковский и, как это обычно и бывает, горькие поначалу проводы плавно перешли в весёлое застолье. Напиваться я не собирался, а вот Второва немного понесло. Игристому он предпочёл беленькую, и к моменту второй перемены блюд уже был в довольно-таки весёлом настроении. И даже то и дело поднимаемый им тост за мой отъезд не портил ему настроение.

А потом заиграл оркестр, через ресторанный гомон и шум донёсся красивый голос певички и я заинтересовался выводимой мелодией, отложил вилку с ножом, обернулся на сцену.

– Позвольте, мадам, что это вы делаете? – вскрик Джунковского заставил меня резко обернуться.

– Николай, – в запале Владимир Фёдорович просто назвал меня по имени. – Эта дамочка только что вам что-то в бокал подсыпала!

Присмотрелся – на дне бокала быстро таяли какие-то крупинки. Перевёл взгляд на дамочку и первым делом глаза прикипели к тонким женским рукам с вздувшимися синими венами. Я даже удивиться успел – какие-то слишком большие вены, словно канаты. Поднял голову и оторопел. Сверху на меня выплёскивала лютую ненависть госпожа Чарская. Жутко заныла спина, резануло место, куда ударил стилет, я поморщился, отодвинул стул и начал вставать из-за стола.

– Тварь! Ненавижу! – княгиня сунула пальцы в сумочку и выхватила оттуда маленький, словно игрушечный, револьверчик.

И медленно-медленно начала разворачивать его в мою сторону. Звуки в ресторане поплыли, утратили резкость, напротив меня всё раскрывал и раскрывал рот Второв, что-то кричал мне, но что именно, разобрать не получалось, он так и тянул какую-то одну заунывную ноту.

Встал, шагнул вбок, огибая стол, прыгнул вперёд. Глухо грохнул выстрел, обрез ствола окутался облаком пламени, дым полетел в мою сторону, но меня там уже не было.

Удар снизу по рукам Чарской – ствол револьверчика смотрит в потолок. Бах! И ещё один клуб дыма и пламени вылетает из ствола. Не сдерживаюсь и от всей души отвешиваю хорошую оплеуху княгине. Чарская взмахивает руками и валится под соседний стол, цепляясь и сдёргивая на себя накрахмаленную скатерть с тарелками и бокалами. Фантомной болью ноет спина, и я торопливо оборачиваюсь – урок из поезда пошёл на пользу.

Баронесса! Пятится от меня назад, пытается дрожащими, я это отчётливо вижу, руками расстегнуть замочек изящной дамской сумочки, цепляется подолом платья за чей-то начищенный армейский сапог, останавливается и замирает на мгновение. Щёлкает замочек, Катанаева с всхлипом втягивает в себя воздух и медленно вытаскивает из сумочки точно такой же револьверчик, как у подруги и направляет его в мою сторону

Уйти с траектории выстрела я успею, но за мной сидит Второв, и чуть дальше другие ни в чём не виноватые люди…

Хорошо, что сегодня все дамочки такие медленные…

Сомнений нет, слишком свежи воспоминания о вагонных приключениях, выдёргиваю из кобуры пистолет, стреляю навскидку. В последний момент успеваю заметить в дверях испуганную физиономию рвущегося в сторону Катанаевой Изотова, зло оскаливаюсь – в очередной раз жандармы опозорились, и переношу прицел с груди баронессы на правое плечо.

Выстрелить баронесса всё-таки успела. Со злым неженским оскалом озверевшей гарпии нажала на крючок. И в то же мгновение плечо её дёрнулась назад, окрасилось красным, а саму Катанаеву развернуло на сто восемьдесят и бросило на пол.

Замедление пропало, люди стали двигаться в обычном ритме, в зале творилось чёрт знает что. Визги дам, звуки оркестра, пение певички, и… В общем, всё смешалось в доме… В этом доме…

– Господин поручик, вы посмели поднять руку на благородную даму, – потянул меня кто-то за руку.

Оглянулся в полном недоумении – в дымину пьяный офицер чуть старше меня самого пытается собрать глаза в кучу. И вроде бы как дёргает меня за рукав кителя, но на самом-то деле просто держится, чтобы не завалиться. Злости на него нет, а вот досада с удивлением имеются – это же надо так набраться? Ответить что-либо не успеваю, ловким ударом Джунковский отправляет молодчика на пол, где тот благополучно отключается. А Владимир Фёдорович, бросив внимательный взгляд на меня, тут же склоняется над Чарской.

Отбрасывает носком сапога револьверчик в сторону и тот во вращении улетает куда-то в сторону сцены.

– Кокаинистка, – распрямляется и показывает мне остатки белого порошка на крыльях носа княгини. – Что с ней делать?

– Как что? – удивляюсь. – Вяжите, пока она ещё что-нибудь в наркотическом угаре не натворила. И сумочку приберите.

– Понял, – откликается капитан и переворачивает Чарскую на живот. Абсолютно равнодушно начинает стягивать ей руки за спиной откуда-то появившимся золотым витым шнуром.

– Николай Дмитриевич, с вами всё в порядке? – наконец-то до нас добирается Изотов.

– Всё в порядке, – киваю полковнику. – Чарская в тот бокал успела что-то подсыпать. Думаю, что там яд. Катанаева?

– Взяли, – отвечает коротко и аккуратно берёт в руки мой бокал.

Откуда-то набежавшая толпа полицейских окружает нас, оттесняет прочих посетителей в сторону и кто-то из новоприбывших забирает бокал.

– Ловко у вас получается, – отмечает Изотов работу Джунковского, кивает ему с одобрением. – И не растерялись, сразу сориентировались. Вы прямо созданы для работы в нашей службе. Не желаете ли подумать о переводе? Я похлопочу.

– Я подумаю, – Джунковский заканчивает вязать Чарскую и выпрямляется. Смотрит на меня, на продолжающего сидеть Второва, поднимает к лицу свой сжатый кулак, осматривает костяшки пальцев, переводит взгляд на Изотова. – Интересная у вас служба. Не то что наша рутина…

Глава 15

Купе первого класса пусть и было достаточно комфортабельным, но всё-таки до личного вагона его высочества ему было так же далеко, как мне сейчас, к примеру, до Эвереста. Или ещё до чего-нибудь. До Моршанска. Почему до Моршанска? А всплыло из памяти это наименование и всё. Теперь гадай, откуда подобная ассоциация всплыла, из каких глубин памяти.

Поездка проходит спокойно, останавливаемся редко. Если только на бункеровку или смену паровозных бригад. И даже тогда из вагонов практически никто не выходит – запрещено. Первым делом, ещё до полной остановки состава, из вагона с сопровождающей нас охраной горохом высыпаются казаки и растягиваются вдоль всего состава. Караул.

Потом уже из моего вагона к ним присоединяются жандармы под командованием… Ну, конечно! Полковника Изотова, как же без него.

Мы с ним едем в разных купе – с трудом, но получилось отбиться от такой «приятной» компании. Не потому, что полковник слишком уж надоедливая или вредная в общении личность, просто после некоторых недавних событий при виде жандарма у меня возникает лёгкая изжога. И возникает опасение, ведь его появление каждый раз сулит мне какие-то проблемы. А я не враг своему здоровью, поэтому и путешествуем мы с ним в разных концах вагона. Сталкиваться всё равно приходится, в ресторане или в коридоре, но встречи эти короткие. Поприветствовали друг друга вежливо и разошлись в разные стороны. Даже если и приходилось двигаться в одном направлении, то узкие вагонные проходы никак не располагали к разговорам, к моему облегчению.

Раз уж приставлен за мной присматривать, так пусть издалека это делает.

Лежу на мягком диване, воспоминаниям недавнего происшествия в московском ресторане предаюсь. Лениво, причём. В окошко я уже насмотрелся, у меня эти однотонная серая сельская пастораль уже из ушей лезет. Ладно бы поздняя весна была, деревья с кустарниками бы цвели, зелёная трава из земли попёрла, так ведь рано пока, всё только впереди. Правда, кое-где на полях уже крестьяне копошатся, с чем-то там возятся, но издалека подробностей не разглядеть. Опять же это только в первый раз интересно угадывать, а потом, когда картинка повторяется другой раз, третий и далее, разгадывать сей примитивный кроссворд всякое желание пропадает. Городской я житель в обеих своих ипостасях, не по мне все эти сельские картины.

Вздохнул, поёрзал, устраиваясь поудобнее. Ненадолго, всё равно раскачивающийся вагон быстро моё тело вернёт на какое-то одному ему понятное место. Наверное, на более продавленное. Ну и ладно, зато пока хорошо. Прикрыл глаза, проваливаясь в воспоминания о недавних событиях…

На удивление, после известных событий в ресторане нас с Второвым долго не мурыжили. Впрочем, с компаньона моего толку было ноль, к моменту приезда следственной группы развезло его окончательно и снимать показания с него не стали, отложили на потом. Нет, в первый момент следователь ещё что-то пытался выспросить, но быстро понял всю никчёмность своей затеи и переключился на меня. Дорвался, так сказать, «до сладкого».

Но и я мог рассказать не много. Описал пошагово свои действия, на вопрос, почему действовал именно так, почему в Катанаеву стрелял, ведь Чарской всего лишь оплеуху ответил, пожал плечами. Потом объяснил, вторая рядом находилась, а вот до баронессы я бы точно не успел дотянуться, далеко она находилась от меня и успела бы выстрелить. Тут последовал второй вопрос, а не было ли у меня злого умысла? Вот тут я рассердился – что за глупости? Выходит, сыпать мне яд в бокал нормально, из револьверчика в меня стрелять тоже нормально, а защищаться нет?

Ответ следователя был для меня ожидаемым, что ли? Предполагал, что услышу именно это:

– Яд это был или нет, покажет экспертиза. А револьверчики… Так ведь в мою сторону ни одного выстрела не прозвучало?

Тут следователь покосился на потолок, нашёл взглядом чёрную отметину от попавшей в доску пули, пожал плечами и с самым что ни на есть флегматичным видом договорил:

– Согласитесь, вы совсем в другой стороне находились…

Ничего на это не сказал, показания с меня уже сняли, добавить больше нечего, поэтому тоже пожал плечами, хмыкнул и осмотрел зал. Где там Изотов? Что-то не торопится полковник приходить на помощь. А ведь он мне тоже жизнью обязан и уже не в первый раз, между прочим. Если бы я не сместил прицел в сторону, то мог бы и жандарма зацепить. Пуля из моего пистолета пробила плечо баронессе и вошла в стену за её спиной, разминувшись с Константином Романовичем буквально на сантиметры…

Впрочем, дожидаться от меня ответа следователь не стал, похоже всего лишь просто по въевшейся в подкорку профдеформации провоцировал по своей методе, потому что тут же сунул мне листы на подпись и отпустил восвояси. Ну и, само собой, порекомендовал никуда из города до окончания следствия не выезжать. Это военному-то человеку во время войны. Пришлось огорчить его моим предписанием, устным, само собой. Но и здесь особой реакции не последовало и снова ответ был ожидаем – следствие разберётся. Ну-ну, хмыкнул, оглядывая скромную обстановку купе…

В Ригу прибыли ночью. Загнали нас куда-то на запасной путь, в отстойник и жандармы с казаками сразу же выставили оцепление вокруг состава. Удивительные для этого времени меры предосторожности и они одни уже говорят о том, что работа мне предстоит особая.

Даже из постели вылезать не стал, понятно же, что до рассвета можно спокойно досыпать. Но из окошка на эту суету глянул, опять же любопытно было, где мы остановились. Приходилось несколько раз бывать на рижском вокзале, вот и надеялся увидеть знакомые места. Конечно же, ничего не увидел, но хотя бы любопытство пропало и смог уснуть спокойно. Может, к моменту моего пробуждения хоть что-то прояснится?

Так и вышло. Пока я спал, Александр Михайлович получил новый приказ из Ставки. Вагон лязгнул сцепками, вздрогнул несколько раз и покатился, набирая ход, разбудил меня. Потянулся – а хорошо выспался. Набрался сил для будущей работы. Узнать бы ещё какой, а то никто ничего не знает. И даже его высочество молчит. Чувствую, не скрывает, а тоже находится в неведении, как и все мы. И хорошо заметно, что его подобное неведение сильно нервирует.

В обед встретились с его высочеством в коридоре. Признаюсь честно, специально его караулил, надеялся хоть какие-то новости от него узнать.

– Бывшая Митавская, – проговорил как бы в никуда великий князь, глядя в окно вагона на проплывающие за окном пейзажи.

Раз в день обязательно, а когда-то и чаще, его высочество лично обходит все вагоны нашего недлинного состава, проверяет быт и несение службы личным составом караула и приданной нам охраны. Вот и теперь задержался, встал рядом со мной, проследил, что же такого интересного я снаружи увидел. А мы всего лишь ещё одну станцию проезжаем. Всё какое-то развлечение.

– Бывшая? – поддержал разговор, предварительно поприветствовав высокое начальство. Торопиться с расспросами не стал.

– Сейчас Риго-Орловская, – Александр Михайлович откашлялся. – Можейки проехали. Ровно полпути до Либавы.

– Задержимся там или дальше двинемся? – осторожно спросил, чтобы не нарываться на резкий ответ. Вижу же, что и его высочество весь на нервах, напрягает его собственное неведение.

– Там видно будет, – ушёл от прямого ответа Александр Михайлович.

Помолчал и, после короткой паузы, видя что я всё ещё жду от него хоть какого-то конкретного ответа, всё-таки договорил:

– Пётр Степанович на месте всё расскажет.

– Пётр Степанович? – не удержался от удивления. Неужели хоть какая-то конкретика появилась? – Не слышал о таком.

– Генерал-майор Лазарев, комендант Либавской крепости. У него должен быть пакет с приказом для нас, – Александр Михайлович отвернулся от окна. – Николай Дмитриевич, настоятельно рекомендую… Нет, приказываю! Никаких афронтов с офицерами гарнизона крепости не допускать! У вас будет своя задача, вот и сосредоточьтесь на её выполнении. Вам всё понятно?

– Так точно! – вытянулся, поедая глазами великого князя. – Будет сделано!

Интересное у князя обо мне мнение сложилось. Это когда я первый на кого-то нападал? Правильно, никогда. Сдачи давал, это было, не спорю.

– Прекратите, – поморщился от моей шутки великий князь. – А то я вас не знаю. Наверняка ведь ввяжетесь в какую-нибудь историю, правду, например, искать станете.

Я что? Похож на идиота? Искать правду там, где её по определению быть не может? Тем более, в этом болоте. Завязнешь и утонешь, прежде чем до твёрдой земли доберёшься. И ещё, раз меня его высочество специально предупреждает, значит, дело там явно нечисто и генерал этот тот ещё… Генерал…

И свита у него под стать, по другому и быть не может. М-да.

– Если меня никто не тронет, то точно не ввяжусь, – уверил его высочество.

– Хоть так, – вздохнул Александр Михайлович.

А ему-то что за дело до этого генерала? Он же великий князь? Ему все эти генералы должны в пояс кланяться и воинское приветствие двумя руками разом отдавать? Или тут в чём-то другом дело?

– По всем вопросам лучше обращаться к начальнику штаба, полковнику Рербергу, – выдал дельный совет Александр Михайлович. – Это если меня на месте не окажется. Меня уверяли, что это умный и грамотный офицер.

О, как интересно. Я-то думал, нам везде зелёный свет откроют, а тут вон оно как…

* * *

Либава… Вырубленные леса практически со всех сторон от крепости, и разбитый на их месте молодой парк. Может и не парк, но посаженные ровными рядами вместо вековых сосен тоненькие чахлые саженцы очень его напоминают. И сама крепость, практически беззащитная от нападений противника как с юга, так и с моря.

– Три перехода, ваше высочество, всего лишь три пеших перехода от германской границы, и вражеские войска будут здесь, – горячился полковник Рерберг. – И что они перед собой увидят? Укрепления? Разве это укрепления? Да они и одного штурма не переживут. Или наш генералитет убеждён, что достаточно будет поставить на полдороге между крепостью и границей простую табличку с надписью «Вход германским войскам воспрещается!» и никакие немцы к нам не придут? А портовые сооружения? Нужно было убрать их вглубь материка под защиту батарей, а не оставлять на открытом месте. Здесь же всё сделано в точности до наоборот. Ещё и выставили батареи в одну линию. И так везде и во всём. Да у нас всего лишь одна мортирная батарея способна на равных сражаться с вражеской корабельной артиллерией. Остальные же или не существуют вообще или ещё не достроены, или никакого значимого отпора противнику дать не смогут, потому что калибр маловат,с.

Александр Михайлович внимательно и молча выслушивал крик души разволновавшегося полковника, и лишь тугие желваки перекатывались на его щеках. Да у великого князя даже усы поникли, настолько ему не по нраву было всё услышанное.

– Вы это недоразумение видели? – Фёдор Петрович указал рукой на торчащие вокруг деревца. – А ведь совсем недавно здесь стеной стоял вековой лес, отлично прикрывающие береговые батареи от обстрела с моря.

– И что с ним, с лесом случилось? – это уже я не удержался, влез с вопросом. Кто-то же должен хоть как-то отреагировать на слова полковника, если все остальные дружно молчат.

– Военный министр, генерал Куропаткин, приказал всё под корень вырубить, – выдохнул резко успокоившийся начальник штаба. Покосился на меня. Мол, что это ещё за поручик, которому вольно в разговоры старших чинов влезать? Но всё-таки ответил. – Чтобы прицеливанию деревья не мешали. А то, что тем самым хоть какая-то маскировка от наблюдателей с моря пропадёт, военного министра совершенно не интересует.

Тут я спохватился и больше не стал выпячиваться. А чуть позже, когда Александр Михайлович всё-таки перестал отмалчиваться и постепенно втянулся в этот тяжёлый разговор, я вообще отступил за спины высокого начальства. А потом ещё дальше, за капониры, и уже оттуда отправился домой, в гостиницу, всё равно моё присутствие здесь больше не нужно.

Всё, что требовалось, мы уже увидели и обо всём важном чуть раньше переговорили. Определились со стоянкой, обозначили место, где приданный нам инженерный взвод будет собирать временные ангары для самолётов и личного состава. Прошлись по предполагаемому взлётному полю – тут вырубленные деревья пришлись как раз кстати и мешать нам не будут.

Теперь в номер и думать, думать, лоб морщить над картами. Не игральными, нет, над картами географическими, просчитывать различные варианты предполагаемого маршрута, учитывать бомбовую загрузку и гадать – уйдёт доведённая до меня информация на сторону или нет? Потому что лететь придётся в пасть к льву, и это не метафора. Ставке потребовалось не много не мало, а нанести бомбовый удар по верфям в Девенпорте!

Когда великий князь при мне вскрыл предназначенный ему пакет и вчитался в текст, то я сразу понял – вот и она, очередная задни… То есть, очередная неприятность пришла.

К этому времени уже хорошо изучил его высочество и сразу понял, что-то здесь не то, потому что хорошо было видно, как Александр Михайлович пробежал глазами по листу бумаги один раз, второй, перевёл ничего не видящий взгляд на меня, на окно и вновь вернулся к приказу.

– Силами одного самолёта? – наконец-то его высочество оторвался от бумаги и задал мне риторический вопрос. – Через половину Европы, через территории, занятые противником? Как это? Ударить по недостроенным броненосным крейсерам? Они там, в Ставке, перепились все, что ли?

Стою, молчу, понимаю всю глубину той той пропасти, в которую мне скоро предстоит падать. И отказаться нельзя. Мало того, что это билет в один конец, так ещё и доехать до конца маршрута нереально. Сколько там километров отсюда до этой Англии? Полторы тысячи приблизительно? Не долечу даже с дополнительными баками. А ведь не пустой буду, с бомбами. Нет, и впрямь перепились в Ставке. Иначе ничем не объяснить этот… Этот… Во! Фантастический прожект! У кого-то явно больная фантазия разыгралась…

* * *

Приказ чётко предписывал произвести бомбометание строго в определённое время и никак не раньше или позже. В противном случае можно и не возвращаться обратно, так понимаю. Ну да ладно, глубокого замысла генералитета мне не понять, но приказ есть приказ и его нужно выполнить.

С первых мгновений ознакомления с текстом было понятно, почему именно мне поручено это дело и почему рядом находится великий князь.

Никто другой не имел моего опыта, никому другому не хватило бы навыков для выполнения этой задачи. Опять же за спиной благополучное завершение перелёта в Красноярск и уже не возникает вопросов, почему мне разрешили столь длительный перелёт. Хотели удостовериться, что это реально. Уже тогда высокому начальству пришла в голову идея использовать новый самолёт в своих целях. Дальность увеличенная, грузоподъёмность большая – самый подходящий вариант. Правда, без промежуточных посадок всё равно не обойтись, но этот вопрос оказался проработанным, и мне предлагалось на собственный страх и риск воспользоваться несколькими предложенными вариантами. Так понимаю, на каждом из этих мест будут находиться «наши» люди.

Сижу теперь, считаю, как лучше задание выполнить. И выполнить его нужно хорошо. Понятно теперь, почему именно Александр Михайлович оказался во главе нашей компании. Потому что опыт у него в проектировании кораблей и в судостроении имеется, кому как ни ему информировать меня обо всех слабых местах строящихся на английских верфях броненосцев? Он и проинформировал…

Чтобы уложиться к заданному сроку пришлось напрячься. Перегрузили с платформ на автомобили контейнеры с самолётами, перевезли их в наспех собранный ангар. Автомобили пришлось ставить друг к другу задними бортами и фиксировать жёсткими сцепками, другого варианта не было. Разгружали прямо в ангаре, на месте. И сразу же приступили к сборке.

Одновременно с нами своё предписание получил и начальник штаба крепости, полковник Рерберг. Получил и выдал нам под роспись завезённые чуть раньше бомбы и бензин. В этот момент я немного приободрился – если здесь всё продумано, то, глядишь, и дальше всё получится…

Одно плохо – всё выполнялось в режиме строгой секретности, поэтому ни о каком облёте самолётов после сборки и речи не могло быть. Впрочем, в своей технике я уверен, а за процессом сборки наблюдал лично. Несколько раз пересчитал длину разбега при полной заправке и загрузке самолёта с подвешенными на внешних держателях бомбами. Зачем? Это здесь я буду взлетать без них. Но вот после крайней промежуточной посадки нам придётся подвесить на пилоны смертоносный груз и взлетать уже с ним. Между прочим, с неподготовленного аэродрома, с поля. Меня Изотов уверил, что по его сведениям, поле то ровное и для нашей цели подойдёт просто хорошо. Ага, хорошо. Если бы всё, что делал и делает Константин Романович и его служба было именно так, то у меня лично и у Империи в целом никаких проблем не было бы.

Впрочем, это я по укоренившейся привычке больше бурчу, никак не забыть мне допущенные жандармами ошибки, то спина ноет, то бок болит.

И ещё одно, то, что меня больше всего напрягает. Лететь мне предстоит в компании двух техников. Именно они и будут подвешивать бомбы на держатели перед конечным этапом. А это, между прочим, двести кило лишнего веса. И без них ведь никак не обойтись – бомбы нам доставили весом больше ста килограмм каждая. В одного никак не справиться, даже с помощью лебёдки. Их же прежде чем подвесить нужно из кабины выгрузить и на место перенести. Или перевезти на тележке, которая тоже кое-что весит. А ещё запас топлива туда и обратно. В общем, сижу, считаю и за голову хватаюсь.

Генштабом запланированы две посадки. Одна в Дании, на одном из Фризских островов, вторая, вот наглость, в северной части самой Англии. Это туда. Про обратно ничего не сказано, но подразумевается, что обратный маршрут будет проходить через те же точки. Как мне из всего ЭТОГО выкрутиться…