Текст книги "Комендант мертвой крепости"

Автор книги: Владимир Аренев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

У самого края, сложив руки на груди, на них кто-то глядел. Чёрный силуэт на фоне зарева; не мальчишка, но и не раненый – иначе как бы он мог стоять на ногах?

Алаксар.

«Вот и всё, – понял Сиврим. – Какой удобный случай поквитаться сразу с нами обоими. Даже если потом кто-нибудь выживет… сказать, что просто не было ни верёвки, ни лестницы. И всё».

– Нэзисгарово отродье, – вполголоса выругался Росиндулт Юбочник.

Алаксар в последний раз взглянул на них, отвернулся и ушёл.

– Ничего, – сказал Железнопалый, – пробежимся до Надвратной, ноги не оторвутся.

– Надвратную не укрепляли, – тихо произнёс Голенастый. – Времени на всё не хватало, поэтому сговорились насчёт Дозорной. В Сеновальной и здесь – только на самом верху по комнате оборудовали, для раненых. Хотя… – Он не стал продолжать, все и так понимали: в таких комнатах взаперти продержишься день-два, не больше. Раненым, впрочем, без помощи Зубодёра больше и не потребуется. – А в Надвратной ни припасов, ни…

Голенастый не договорил: сверху, раскручиваясь, полетела верёвка, хлестнула его по левому плечу.

– Гаррово семя! – сплюнул Хродас. – Ну, чего уставились – живо наверх! Обойдёмся как-нибудь без Надвратной.

Жирный дым валил из пролома – оттуда, где когда-то был пиршественный зал. Языки пламени пока ещё дотягивались до верхней площадки только самыми верхушками.

Хродас постоял у края, поглядел вниз. Сплюнул, качнул головой – то ли разочарованно, то ли изумлённо.

– В общем, так не спустимся, – подытожил.

Алаксар молчал. Казалось, это его не касается.

Он сильно сдал за последние сутки. Удар Досгридрова кинжала не прошёл бесследно, да и возраст брал своё. Черты лица заострились, кожа из молочной превратилась в бледную, почти прозрачную. Глаза сделались ещё более выпуклыми и в то же время как будто провалились в глазницы.

«Сколько же ему лет, – с ужасом подумал Сиврим. – О Праотцы, сколько же ему лет!..»

Здесь всё ещё валялись обломки колокола; на один из них и опустился алаксар. Сидел, бесстрастно глядя в сверкающее белое пламя, которое поднималось над провалом всё выше и выше.

Жар давил на лица, словно плотная нагретая подушка, постоянно хотелось кашлять.

Сиврим помедлил и наконец присел рядом с алаксаром – ноги не держали. Снял крышку, хлебнул из фляги, предложил Хромому и затем передал по кругу. Остальные андэлни разбрелись по площадке кто куда: одни садились, другие попросту валились на каменные плиты. Кнувтоурк Крючок надрезал ножом штанину и молча, сосредоточенно выковыривал остриём лезвия несколько шипов, застрявших в голени. Мохнатый Ивунк прислонился спиной к одной из двух колонн, к которым крепилась когда-то ось колокола; задремал, нелепо вывернув голову. Голенастый, морщась, отстёгивал изувеченный левый наплечник.

Всем им нужна была передышка, пусть даже короткая.

А Сивриму – ответы на несколько вопросов.

– Зачем?

Алаксар молчал. Потом, когда Сиврим уже решил, что не ответит…

– Считайте, плачу долги. По моей вине был расколот колокол, по моей вине не смогли предупредить Врата Пыли. Скоро я всё исправлю.

– Исправите?

– Ночью огонь виден издалека.

Сиврим помотал головой:

– Слишком большое расстояние до Врат. Ничего не получится.

– Убирайтесь отсюда, – сказал вдруг Хромой. – Не ждите. Ещё немного – и будет слишком поздно.

– Как? По воздуху?!

– По мосту. Заодно заберёте мальчишек, а то они вбили себе в голову невесть что и не желают уходить. – Он поднял голову и позвал: – Эй, комендант! Отвязывайте верёвку и крепите её с западной стороны. Спуститесь на мост, а дальше разберётесь.

Хродас как-то странно взглянул на него. Но молча развернулся и пошёл выполнять приказ.

– А всё-таки – зачем? Зачем нужно было всё это собирать, чтобы теперь…

Сиврим почувствовал, как что-то в горле мешает ему говорить, и закашлялся. Он вообразил, как сгорают, превращаясь в пепел, в ничто, книги, которые были написаны века назад. Мудрые, добрые, разные книги. Представил, как уходят в небытие слова, которые могли бы кого-то развеселить или заставить задуматься, слова, в которых мыслители прошлых лет описывали устройство мира, признавались в любви, рассуждали о судьбе своего народа. Всё это было. И всего этого больше не будет. Никогда.

Он заглянул в глаза алаксару и наконец догадался.

– Вы с самого начала собирались это сделать, верно? Всё остальное: обещания кройбелсу, ваши рассказы о мудрости, которая не должна пропасть, – всё было ложью.

– Почти всё, – кивнул Хромой. – Тогда, в Храме, я не солгал. То, что делаю, я делаю во имя любви. Мои жена и дочь погибли из-за этих знаний. И наш Создатель. – Он посмотрел на Сиврима: живые глаза на бледном лице-маске. – Я уже не верю в мудрость власть имущих. Знания, которыми владели заклинатели, слишком опасны – даже в разрозненном виде; Грэлт это ещё раз доказал. Но я всё решил намного раньше. Я узнал о Шэквир вис-Умрахол… точнее, о Шэквир вис-Умрахол Бохас; это потом уже дойхары с харранами сократили название, потому что не понимали нашего языка. А зря. В переводе на всеобщий это название означает «Память о Кровавых Ночах». Там жили заклинатели, которые очень интересовались запретными знаниями – и весьма преуспели в своих изысканиях. Поэтому в конце концов горожане оставили Шэквир вис-Умрахол Бохас… доРазлома. Те, разумеется, кто уцелел. Потом его заселили заново – уже перед самой катастрофой, вот только… – Он помолчал. Неестественно белое пламя уже вздымалось над проломом, выползало наружу, расцветало. – Только не всё из того, что обитало в прежнем Шэквир, сгинуло без следа. Полагаю, и к катастрофе этот город имел самое прямое отношение, но тут ничего доказать не могу… да и не нужно. Из наших уцелевших городов и поселений этот – самый скверный, самый опасный. Я должен выжечь эту заразу, прежде чем она попадёт в руки кого-нибудь, кто слишком умён и не слишком разборчив.

– Но там же были и безобидные знания! Даже полезные – особенно сейчас, после Разлома, когда…

И вдруг Сиврим понял, что же на самом деле его мучает. Книги. С тайным знанием. Утраченным, позабытым.

– Там, – спросил он глухо, – там… – Сглотнул. – Мы смогли бы вытащить Синнэ из призрачного? В этих ваших книгах сказано о том, как…

Хромой медленно покачал головой.

– Поверьте, как раз это не имеет ни малейшего значения.

– Были или нет?!

– Были – и нет. – Отвернувшись, он смотрел на сверкающее пламя. – Что вы знаете о призрачном мире, наместник? Басни, легенды. Вы бы не спасли её – и никто бы не спас.

– Не боитесь? – зло спросил Сиврим. – Решать вот так, за всех, – не боитесь? Хорошо, пусть, ладно, мы бы не спасли её – и никто бы не спас. Но там, в огне, сколько всего, что могло бы помочь живым? Вы же сами говорили… ей говорили про знания, которые…

– Говорил, – Алаксар протянул руки к языкам пламени, как будто хотел согреться. Те качнулись и вдруг заплясали бойчей. Сиврим закашлялся, отшатнулся. – Я говорил, – повторил Хромой, – и не лгал. Действительно собирался кое-что из отобранного привезти в столицу. Сортировал, каталогизировал… Да вы сами видели. Если бы всё обернулось по-другому… Но так даже лучше. Надёжней. В конце концов, знания не бывают полезными или вредными, это те, кто их использует, делают их такими. Ум здесь не играет роли – только этика, мораль, – то, что зависит от душевного развития. Вдобавок… ну вы-то, наместник, уже должны были понять: даже благих намерений бывает недостаточно. Помните, я говорил вам о том, что общего между стариком и юношей? Так вот, есть ещё одно: все мы совершаем ошибки. Большие или меньшие – но совершаем их всегда. – Он усмехнулся: – И это даже обнадёживает.

– Обнадёживает?!

– Конечно. Значит, и те, кто хочет другим зла, обожает причинять боль, – они тоже не избавлены от ошибок.

– Отлично придумано! Сжечь книги, потому что, может быть, кто-нибудь использует их во вред. Но почему только эти? Почему бы не все вообще?

– Потому что именно эти знания Праотцы предпочли от нас скрыть… кроме Алтэрэ – который, выходит, тоже ошибался. Конечно, рано или поздно ваши мудрецы многое откроют заново. Но, может, к тому времени андэлни станут не только умнее, а и мудрее.

Он повернулся к одной из колонн и, не меняя тона, сказал:

– Ярри, Конопушка, подслушивать нехорошо, но будем считать это моим последним уроком. А теперь – живо к господину Хродасу и делать всё, что он велит. Иначе – выпорю.

Мальчишки вышли из-за колонны на свет. При этом, к некоторому восхищению Сиврима, ни один даже не пытался делать вид, что смущён. Наоборот, Ярри гордо вскинул голову и заявил:

– Нет!

– Нет?

– Господин наместник, не слушайте его! Он врёт! Он же задумал… задумал!..

– Господин учитель хочет сделать то же, что и Грэлт, – добавил Конопушка. – Не позволяйте ему этого!

Хромой перехватил взгляд Сиврима и отмахнулся:

– И вы поверите во всю эту чепуху?

– Он взял лоскут моей рубашки, прямо ножом откромсал, вот!.. – Ярри показал подол, от которого действительно был отрезан неровный квадрат.

Сиврим и Хромой пару мгновений молча смотрели друг на друга.

– Сейчас вы должны заявить, что предпочтёте умереть вместе со мной, – негромко сказал алаксар. – Военное братство, чувство локтя… Это один вариант. Есть и второй, – добавил он, когда понял, что Сиврим не собирается его прерывать. – Дело в том, что…

Хродас Железнопалый подошёл к ним и сплюнул себе под ноги.

– Дело в том, что никаких вариантов на самом деле нет. Оглянитесь, всё уже решено. Рултарик и Хакилс пока теснят их, но в конце концов сюда придут «гвардейцы»… – Он снова сплюнул. – Час, может, чуть больше – и всё закончится для всех нас. Костёр – не самый худший выбор, в общем-то. По крайней мере предупредим андэлни во Вратах.

– Подождите, – вскинул руку Сиврим, – все подождите.

Он повернулся к Хромому:

– Если даже… ну… Вам ведь не нужен для этого кусок рубахи Ярри.

– Я предпочёл бы забрать вместе с собой как можно больше бэр-маркадов. На рубахе могла остаться кровь Матери.

– Второй раз на одну и ту же уловку они не попадутся.

– Но вообще, – хмуро добавил Железнопалый, – мысль хорошая. Приманить побольше тварей – и разом сжечь! Только чем приманить-то?..

Остальные андэлни из отряда уже некоторое время слушали их разговор, даже Мохнатый Ивунк проснулся. Сиврим поглядел в их лица – вытянувшиеся, испятнанные грязью. Растерянные.

– «Кем»! – Ярри сглотнул, зачем-то оглянулся на Конопушку. – Я так думаю, что если они помнят запах своей «кройбелессы», могли запомнить и наш. Мой, по крайней мере.

– Исключено! – отмахнулся Железнопалый. – Даже и не думайте!

– А по-моему, – сказал Сиврим, – отличная идея. Да что вы все так смотрите? Я не говорю о том, чтобы делать из мальчишек приманку. Мы сами станем мальчишками. Я и ещё кто-нибудь… а даже если… ну, одного меня тоже должно хватить. Раз уж Грэлт сумел прикинуться Матерью, неужели вы, – повернулся он к Хромому, – не сделаете меня Ярри или Конопушкой?

– И что потом? – спросил Грелгарк-Луковица. – Вот вы прикинетесь мальчишками – как вы приманите сюда жуков? Половина даже не в крепости ещё. А остальные настолько увлеклись боем, что и нас оставили в покое.

Сиврим оглянулся: андэлни Рултарика и Эттила Хакилса отчаянно сражались со «скоморохами» в лабиринте баррикад и сгоревших зданий – чёрные тени в ночи. Он вспомнил, как Грэлт превратился в Матерь и как жуки сразу же устремились к нему. Получится ли сейчас привлечь их внимание, да ещё с верхушки Полой Кости?..

– Значит, – сказал Железнопалый, – дождёмся, пока явятся остальные. А потом спустимся и позовём всех сюда, в гости.

– «Спустимся»? – переспросил Сиврим.

Хродас усмехнулся и кивнул алаксару:

– Давай, архивариус, сделай всё в лучшем виде. Не знаю, как у господина наместника, а у меня детство было забавное, я не против ещё раз стать мальчишкой. Будет о чём вспомнить в потустороннем.

На всё ушло минут семь, не больше. Самым сложным оказалось соорудить накидки, но, к счастью, у Кнувтоурка Крючка оказались с собою нитка с иголкой. Мальчики сбросили рубашки, и он наскоро сшил нечто вроде капюшонов, а из рукавов соорудил подобие перевязи.

Железнопалый нацепил накидку поверх шлема и скривился.

– Если жуки запомнили ваш запах, – сказал он ребятам, – значит, к нам точно прибегут. Спотыкаясь.

Сиврим молчал и просто старался вдыхать через рот.

Белое пламя, плясавшее в проломе, как будто снова поменяло цвет на обычный, да и языки его стали меньше. Дым по-прежнему валил оттуда жирным плотным столбом, но даже он не перебивал вони от немытых рубах.

Хромой попросил у Кнувтоурка иглу, повертел в пальцах:

– Прокалить бы… ну да что уж, сейчас не до того… Ярри, пойди-ка сюда.

Он уколол мальчика в палец и заставил сцедить прямо себе на ладонь несколько капель крови. Затем шагнул к Сивриму и велел:

– Закройте глаза и задержите дыхание. Представьте, что вам снова тринадцать или четырнадцать лет. Я знаю, это сложно, однако попытайтесь.

– А что потом?

– Остальное – мои заботы. Просто задержите дыхание и закройте глаза.

Сиврим так и сделал.

– Не ленитесь! – напомнил Хромой. – Вспоминайте, вспоминайте! Времени мало.

Вспоминать не хотелось: ни про то, каким рохлей Сиврим был в тринадцать, ни про то, как в четырнадцать в первый и последний раз приставил меч к горлу собственного отца. Он пообещал себе когда-то, что оставит всё это в прошлом: весь пережитый страх, все унижения, все обиды. Станет другим. Повзрослеет.

Он вспомнил вдруг обо всех глупостях, которые совершил за последние месяцы, – уже здесь, в крепости, – и почувствовал, как покраснели шея и щёки.

Даже сейчас, сказал он себе, даже перед смертью ты думаешь о собственном достоинстве. О чести. О прочих материях, которые вообще-то не должны тебя волновать. Похоже, та история с Плетью Рункейровой была лучшим, что ты совершил. Всё остальное – беспорядочные метания и жалкое блеянье. Всё остальное…

Хромой вдруг оказался у него за спиной и с оглушительным хлопком ударил Сиврима по щекам. Тот непроизвольно выдохнул, открыл глаза – и увидел, что ровным счётом ничего не изменилось. Он не стал ниже ростом, не уменьшился, не превратился в Ярри или в себя-самого, тринадцати лет от роду.

– Теперь вы, – сказал алаксар Хродасу и Конопушке. Плюнув себе на ладонь, он краем туники тщательно стёр слюну и подсохшую уже кровь.

– А я? – уточнил Сиврим. – Мне что теперь?..

– Ждать, – не оборачиваясь, бросил Хромой. – И не трогайте накидку, вообще старайтесь пока поменьше двигаться. Пусть личина пристанет.

– Но?..

Только сейчас Сиврим заметил, какими взглядами смотрят на него остальные.

– Получилось? Почему же я тогда ничего не чувствую?

– Это личина, а не настоящая перемена облика, – сказал Хромой, сцеживая из пальца Конопушки кровь. – Иллюзия, которую видят другие, но не вы… в случае с жуками – иллюзия и запах, что намного важнее. Мальчиков, надо полагать, видели не все из них, но если видевшие опознают и дадут остальным это как-нибудь понять… – Он хмыкнул: – Слишком много «если», но это всё, чем мы располагаем. Ладно, комендант, теперь ваша очередь. Закройте глаза и…

– Я слышал, слышал. Давайте приступайте. – Железнопалый закрыл глаза и замер, широко расставив ноги, раздувая ноздри так, будто именно по запаху намеревался уловить момент изменения.

Хромой обошёл его по кругу – ухитряясь при этом шагать не только ровно, но и беззвучно. Наконец, выбрав подходящий момент, точно так же хлопнул Хродаса по щекам – на каждой осталось по багровому пятну, от которых словно бы разошлись по воздуху незримые круги – ночной воздух поплыл, как это бывает над костром, задрожал – и через мгновение на месте Хродаса стоял ещё один Конопушка.

– Сработало? – голосом Железнопалого спросил этот новый Конопушка.

Алаксар даже не стал утруждать себя ответом.

– Теперь запомните: вы не должны трогать накидки. И старайтесь не вынимать мечи из ножен – это может исказить или даже разрушить иллюзию.

– Если какой-нибудь «скоморох» меня прижучит, вряд ли будет иметь значение, как я выгляжу. – Хродас-Конопушка сложил руки на груди и хмуро обвёл взглядом остальных. Видимо, ждал, что станут насмехаться, но никто даже не улыбнулся.

– Ладно, – сказал Сиврим. – Ладно… Теперь вот что. Кнутоурк, Голенастый, Ивунк… ведите ребят по навесному мосту к Дозорной. Времени у вас минуты две-три. Спрячьтесь так, чтобы ни один жук не мог заметить Ярри и Конопушку. Если у них действительно хватило ума запомнить их запах, хватит и на то, чтобы заподозрить подвох… в смысле, если увидят сразу двух Ярри или двух Конопушек.

– А вы?

– А мы с комендантом вернёмся на Южную стену и прежде всего попробуем привлечь внимание «гвардейцев». Нужно приманить их к Полой Кости.

– «Гвардейцев» и «солдат», – напомнил алаксар.

– Конечно, этих тоже. Вы… сколько вам потребуется времени, чтобы… сделать то, что собираетесь? Нужно как-нибудь… подготовиться, может?..

– Минуты две-три.

Когда Сиврим понял, что уточнений и пояснений не последует, он кивнул:

– Отлично. Значит, просто следите за тем, что будет твориться внизу. И сами решите… когда.

Хромой кивнул в ответ и стал снова привязывать к одному из колокольных основ верёвку, за которой сходил, пока Крючок сооружал накидки.

– Идём. – Когда Хродас-Конопушка говорил, голос звучал как будто у него над головой. – Нечего тянуть.

Сиврим в последний раз оглянулся на андэлни, стоявших на площадке, и перебросил ногу через край стены. Мельком порадовался, что сообразил натянуть перчатки, ладони не будут саднить, и тут же с досадой подумал, мол, никакого ведь значения, ведь всё равно скоро совершенно никакого… вообще… и тут подошвы уже стукнулись не о стену башни – о парапет, он отпустил верёвку и отошёл в сторону – молча глядел, как спускается Хродас-Конопушка.

Когда они оба оказались уже на Южной стене, сказал Железнопалому:

– Странная штука… – Кашлянул, начал снова: – Странная, говорю, штука. Только сообразил: даже передать привет некому.

– И не с кем, – равнодушно ответил Хродас. – Ты ведь не веришь, что кто-нибудь уцелеет, а?

Он обернулся и проследил взглядом за верёвкой, которая, раскачиваясь, уползала обратно во тьму. Потом молча зашагал к Прибрежной башне, обходя тела.

– Вот ещё что, – сказал после паузы, – по поводу тварей этих… Может, разделимся, Вёйбур?

– Зачем?

– Чтобы одновременно подманить. Хотя насчёт «солдат» я вообще не уверен – если они увлечены сражением… сейчас, в темноте, как их вообще приманишь?..

– Возьмём по факелу? Будем как можно громче шуметь, размахивать руками… атакуем, в конце концов.

– По-моему, пустая затея… но попробовать можно, отчего нет. – Вдруг он остановился и указал за стену. – Гляди-ка! Похоже, ты везучий, Вёйбур. Похоже, есть ещё шанс побарахтаться, а?

Там, во тьме, словно упавшие с неба созвездия, мерцали узоры на телах «скоморошьих» «гвардейцев». Все «солдаты» давно уже были в крепости, и теперь вдруг «гвардейцы», разом переменив цвет своих узоров с лимонного на ярко-алый, двинулись к берегу.

На мгновение остановились у самого края – а потом, высоко поднимая лапы, стали спускаться. В их движениях, подумал Сиврим, есть что-то от заимодавца, который входит в дом безнадёжного должника.

– Решили, что дело сделано. Что Шандал уже в их власти, – криво усмехнулся Хродас-Конопушка. – Обожаю иметь дело с самоуверенным противником.

Он выругался сквозь зубы, скалясь зло и безнадёжно, и Сиврим почувствовал, как сердце замирает от отчаянья. Если даже Железнопалый не верил в успех их замысла… а впрочем, Хродас ведь всё равно собирался умирать, что ему…

Снизу вдруг раздался пронзительный визг, затем его подхватили сразу несколько глоток. Сиврим оглянулся на двор Шандала, но – хотя там по-прежнему сражались – крик доносился не оттуда. Снаружи. Из-под Южной стены.

Отсюда был виден только небольшой участок дна, и то если встать у самого края и выглянуть наружу. Густая тьма колыхалась в вади, словно по ней текла кровь самого неба. Вдруг в этой тьме мелькнули алые огни «гвардейца». Бэр-маркад сейчас не вышагивал, а мчался, резко бросаясь из стороны в сторону. Этими своими зигзагами он, верно, хотел сбить с толку преследователей… так Сиврим решил в первый момент – но ошибся.

Бэр-маркада никто не преследовал. Его ждали.

Дно вади представляло собой непроходимые завалы из веток, камней, обугленных «скоморошьих» останков. Бэр-маркад нёсся, перепрыгивая через раскоряченные обломки стволов, подныривая под завалы, клешнями отшвыривая прочь обломки жучиных панцирей. Был уже рядом со стеной; вывернул морду, оценивая расстояние до края…

Мусор прямо перед ним взорвался, полетел во все стороны. Из песка вынырнули три тени. Гибкие, членистые, с многосуставчатыми ногами. Передние лапы – с острой кромкой.

«Скоморох» ударил по ближайшей клешнёй – и, пронзительно визжа, отшатнулся. Отрезанная клешня упала на песок. Тени разом накинулись на бэр-маркада, рванули каждая на себя…

Всё произошло так быстро, что Сиврим готов был усомниться, видел ли он, вообще, хоть что-то.

– Это уже третий или четвёртый, – сказал Хродас. – Думаю, и остальным эту реку так просто не перейти.

– Ваш план сработал.

– Слишком поздно – а всё-таки лучше хоть так, да, Вёйбур?

Сиврим зачарованно следил за тем, как другие «скоморохи» пытались выбраться из западни. Большинство гибло прежде, чем успевало нанести хоть какой-нибудь вред бархагам, но некоторые всё же добирались до северного берега.

– Вот ведь живучие твари! – Хродас ткнул пальцем на дальний зубец – туда, где стена изгибалась, поворачивая на запад. Один из «гвардейцев» – наверное, тот, что спустился самым первым, – уже медленно вползал на парапет. Без двух лап, с изрядно помятым панцирем и вывернутым крылом жук из последних сил взгромоздился на зубце и, будто слепец, повёл в воздухе передними лапами.

– Жаль, не прихватили с собой арбалетов. Сейчас бы эту тварь и кончить…

Словно услышав Железнопалого, «гвардеец» повернулся в их сторону и издал череду резких щёлкающих звуков.

– Бранится, гаррово отродье!

– Нет, – тихо произнёс Сиврим. – Он не бранится.

Другие бэр-маркады – те, что уцелели и сейчас карабкались по северному берегу или по стене, – вдруг замерли. Застыли даже «скоморохи», перебегавшие вади, – многие поплатились за это жизнью или конечностями, однако все «гвардейцы» – все до единого! – слушали щёлканье того, кто сидел на парапете.

А потом они ринулись лавиной, повернувшей вспять, не низвергающейся, но вздымающейся всё выше и выше, – и все они стремились к одной точке.

Туда, где стояли Хродас и Сиврим.

– Вот и твой план тоже сработал, – сказал Железнопалый. – Ну что, пробежимся, Вёйбур?

Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом двинулся к лестнице, переступая через туши «солдатов» и тела андэлни. Шёл всё быстрее и быстрее, потом побежал.

– Теперь понимаю… – выкрикнул, – теперь… почему проклятый алаксар… запретил вытаскивать мечи из ножен. Ничего ж не стоит… навернуться, в такой-то темноте… и башку самому себе снести!..

Сиврим молчал и берёг дыхание.

Они прогрохотали по каменным ступеням, выскочили во внутренний двор, – и здесь уже Сиврим оглянулся – как раз вовремя, чтобы увидеть прямо над собой перегнувшегося над парапетом «гвардейца». Тот щёлкнул клешнями и метнулся по стене вниз, одна из лап – видимо, раненая, – всё время соскальзывала, но это не слишком ему мешало.

– К Полой Кости!.. – выдохнул Хродас. – Жми, Вёйбур, жми!

– А «солдаты»?!

– Что предлагаешь?

Сиврим вместо этого отчаянно махнул рукой – сам не знал, указывал направление или просто пытался не упасть, – махнул и помчался в сторону сада. Именно туда переместилось сражение – точнее, там оставшиеся андэлни Эттила Хакилса оборонялись от «солдат». Дым от тлеющих баррикад ввинчивался в ноздри, выедал глаза. Где-то вдали, у Сеновальной башни, раздавались крики и шипение – Рултарик со своим отрядом ещё держался. Ловушка с сетями слегка уравняла шансы, но всё-таки жуков было больше, а теперь с юга подступали «гвардейцы»…

– Попытайся выманить тех… которые… – Дыхание разрывало горло, Сиврим снова взмахнул рукой – туда, на восток, – и Хродас, кажется, понял.

– Веди своих… к Полой… – Судя по голосу, Железнопалому приходилось ещё хуже.

Будет досадно, подумал Сиврим, если кто-нибудь из нас просто не добежит. Споткнётся… или там сердце…

Он тряхнул головой, попытался на бегу вписаться в узкий проход между поставленными на бок массивными столами и корявым, обгоревшим от кроны до корней кручинником, – но угодил ногой в обрывок сети и от всей души приложился бедром.

Обернулся. Просто не смог удержаться.

«Гвардейцы» были дальше, чем он опасался, но намного ближе, чем хотелось бы. Трое, подволакивая перебитые лапы, мчались прямо к нему. Ещё один, вскарабкавшись на чёрную от копоти стену кузницы, щёлкал не переставая. Направлял и воодушевлял, гаррово семя!..

Сиврим издал горлом некий звук, настолько обречённый и бессильный, что сам его испугался. Следовало, наверное, привлечь внимание андэлни Хакилса, крикнуть, предупредить… а вдруг этим воспользуются «солдаты»?

Он колебался с решением, а сам уже бежал дальше – туда, где метались клинки и мелькали во тьме угловатые тела жуков, к деревьям, стоявшим словно чёрные свечи, словно колонны диковинного храма… пожар выжег здесь всё дотла, под ногами хрустело и поскрипывало, и Сиврим подумал, что скоро вся крепость будет такой – мёртвой, мёртвой, безнадёжно мёртвой.

Во тьме впереди видны были только силуэты – и поэтому он лишь в последний миг заметил, как что-то метнулось справа, что-то вёрткое и хищное, Сиврим отпрыгнул в сторону и побежал, огибая сад по дуге, «солдат» нёсся за ним, размеренно чирикая, – и Сиврим сообразил вдруг, что всё больше удаляется от Хакилса и его отряда, впереди уже маячила Дозорная башня, сверху, с крыши, что-то кричали раненые – те, кто ещё не лишился сознания от боли, от усталости, от жажды…

Он сообразил вдруг, что если Хромой зажжёт-таки свой костёр, все эти андэлни могут погибнуть. Но тут уж Сиврим ничего не мог поделать – да если бы даже и мог – всё равно раненых не спасти, их доконают не жуки, так жара, ведь некому будет отвезти их во Врата, и не на ком, и…

Он услышал хриплый лай совсем рядом и только пару мгновений спустя понял, что это смех и что смеётся он сам. Глупо переживать о судьбе раненых, когда знаешь: вот как раз пережить-то нынешнюю ночь никому и не удастся. Когда понимаешь: всё могло быть иначе, если бы когда-то давно на предложение хамоватого коменданта ты ответил согласием. Если бы не вообразил себе невесть что про его дочку и свои чувства к ней. Если бы повзрослел, просто взял и повзрослел…

Вторую тень он заметил издалека, снова свернул, впереди была Дозорная, вход в неё, разумеется, заперт, мощная дверь забаррикадирована изнутри, а до Полой тебе вообще никак не добраться… Он догадался вдруг, отчётливо понял, как будто смотрел на всё с крыши одной из башен: «солдаты» брали его в клещи, – конечно, услышали приказ «гвардейца» и теперь вели жертву – чтобы не ускользнула, чтобы – наверняка…

С обеих боков подходили другие «солдаты» – неторопливо, вразвалочку. Он притормозил, повернулся спиной ко входу и дёрнул за рукоять меча.

Ближайший жук уже собирался прыгнуть, когда откуда-то из темноты вдруг прилетел сверкающий полукруг и вонзился ему ровно в «шею», под уродливыми складными челюстями, – и Сиврим понял, что это секира, кто-то метнул секиру. И тут же рядом оказался запыхавшийся Хродас – ещё в обличье Конопушки, но уже с мечом в руке.

– Парни… Эттила… сюда… но… – Он покраснел и буквально выхаркивал слова вместе со слюной. Личина колыхалась и таяла, словно дым, – и Сиврим ужаснулся: перед ним стоял древний старик.

Несколько андэлни – двое или трое – схватились с жуками где-то неподалёку, в полумраке, однако уже подбегали «гвардейцы», и тогда Сиврим сплюнул и вытащил меч.

В глубине души, наверное, он надеялся, что личина спадёт и жуки потеряют к нему с Железнопалым интерес или по крайней мере добьют быстро, безболезненно. Ясно было, что к Полой Кости бэр-маркадов уже не заманить.

Ясно было, что всё – зря. С самого начала эта затея была обречена.

– Давай! – заорал Сиврим. – Мы уже не пробьёмся к тебе, алаксар! Давай! Поджигай!

Он не ждал, что ему ответят, – по крайней мере не словами, – но ему ответили.

Сперва вспыхнуло и разрослось на фоне ночного неба белое пламя – медленно, вовсе не так, как это Сиврим себе представлял. А затем на краю, подсвеченные со спины снежно-белыми языками огня, появились два силуэта.

– Мы здесь! – воскликнул один.

– Эй, говножоры, как вам живётся без вашей мамочки, а? – захохотал второй.

Жуки на них даже не взглянули.

– Какого гарра… они там… делают? – прохрипел Железнопалый. – Надрать задницы… обоим… и твоим андэлни… за невыполнение… при… каза…

– Берегите дыхание, – сказал Сиврим. – Обязательно надеру. Сидеть не смогут.

Он сделал обманный выпад в сторону ближайшего «солдата», затем метнул кинжал – снизу вверх, как его учил когда-то Обруч.

«Солдат» небрежно взмахнул корявой клешнёй, отбиваясь. Сиврим почему-то обратил внимание, что зазубренные кромки очень тонкие и поблёскивают перламутром. Вся клешня измазана красным, а вот кромки – нет…

Андэлни, которые пробивались к ним, уже отступали – точнее, двое отступали, а один лежал, вывернув голову. Лица Сиврим не видел, но судя по шлему – Данморт Лентяй.

Неужели, подумал он, это у всех так? Неужели даже перед самой смертью все мысли – о мелочах, о том, что значения не имеет? Наверное, для этого и нужно пёрышко под языком – чтобы не отвлекаться.

Если бы знать, подумал, если бы заранее знать – всю жизнь бы так и ходил: с пёрышком или с монеткой. Чтобы не размениваться на мелочи.

– Эй! – кричал с башни Конопушка. – Эй, клопы вы вонючие! Вам что же, мозгов ваших не хватает даже на то, чтобы отличить настоящее от подделки? Ну, глядите сюда, блохи склизлявые! Это мы с Ярри убили вашу Мать! Выпустили ей кишки, запросто и с удовольствием! Это мы! Попробуйте нас достать, засранцы! Или струсили? Точно, Ярри, они струсили, они…

И тогда «гвардеец» на кузнице вскинул голову и застрекотал – так яростно и пронзительно, что даже Конопушка осёкся.

Жуки во всём дворе замерли. Те, кто атаковал андэлни Рултарика и Хакилса, и те, что окружили Сиврима с Хродасом, и те, которые ещё только перебирались через Южную стену или бежали к Дозорной башне. Все застыли на два долгих удара Сивримова сердца.

А потом как один развернулись и ринулись к Полой Кости.

Бэр-маркады мчались, не разбирая дороги, перепрыгивая через завалы, на полном ходу вскакивая на крыши уцелевших построек; кто-то со всего маху угодил в тлеющие остатки сети, забился пойманной рыбой, зашипел… по нему пробежали, втаптывая в грязь, словно ничто, просто поломанную вещь. Двое других столкнулись – в ход пошли клешни, рожки; выживший, хромая, помчался дальше.