Текст книги "Гость из будущего. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

– Я сейчас кому-то постучу, по одному месту! – прорычал я, когда в комнату Олега Видова постучались в третий раз за последние десять минут.

В принципе к этому моменту я уже немного успокоился, девушку, которая в порыве чувств и, будучи немного навеселе, порвала мою футболку, простил. В конце концов, именно такого эффекта я и добивался, записывая магнитофонный концерт голосом Жени Белоусова. По моим прикидкам иностранную фирменную рубашку либо на мне, либо на Олеге должна была разорвать в клочья сама Галина Брежнева. Само собой мысленно, в мечтах о большой и чистой любви. Иначе мой киношный подарок товарищу Брежневу до понедельника мог и не доехать. А в идеале Леонид Ильич должен был посмотреть «Тайны следствия» и рекламный ролик с полётом «Сокола тысячелетия» не позднее субботы.

– Кому ещё что-то не понятно? – рыкнул я, открывая дверь.

И вдруг на пороге, вместо толпы парламентёров, оказалась невысокая хрупкая девушка, которая спрятала лицо, натянув на глаза широкую женскую кепи.

– Я войду? – спросила незнакомка, проигнорировав мои угрозы.

– Прошу, – буркнул я и выглянул в коридор, где всё же толпа переговорщиков имела место быть, просто эти ребята и девчата держались на приличном расстоянии от комнаты моего товарища и коллеги.

Кстати, сам Олег Видов на всё эти бушующие страсти смотрел словно посторонний зритель на забавный спектакль. А тем временем загадочная барышня вошла в наши скромные хоромы и наконец-то сняла головной убор. Непонятно как и каким образом здесь и сейчас передо мной стояла сама пани Каролинка. Я, можно сказать, вырос на телевизионном Кабачке «13 стульев». И Каролинка в исполнении актрисы Виктории Лепко была одной из моих любимиц. Поэтому выгнать взашей легендарную пани с первой секунды не мог.

– Я всё знаю, – улыбнулась Виктория.

– Я тоже всё знаю, но это не даёт мне право ходить к незнакомым людям в гости в первом часу ночи, – проворчал я.

– Я знаю, что ты никакой не Андрей Челентанов, и уж тем более не Андрей Краско, – улыбнулась она очаровательной белозубой улыбкой. – Ты – Феллини, режиссёр с «Ленфильма».

– Ха-ха, – хохотнул балбес Видов, налив себе горячего чая.

– Допустим, я на него немного похож, и что из того? – упёрся я, решив врать до конца.

– Во-первых, я тебя видела в Щукинском училище, ты приходил на отчётный студенческий спектакль, – продолжила выкладывать свои козыри пани Каролинка. – У тебя роман с нашей Нонночкой Новосядловой. Я кстати, сама закончила «Щуку» год назад. А во-вторых, в этот вторник мы с тобой столкнулись нос к носу в ленфильмовском кафе. Я приезжала на кинопробы, а ты бегал со стеклянными глазами и чуть не наступил мне на ногу.

– Извини, что не наступил, – пробурчал я. – Ладно, я всё понял. Кстати, к какой картине были пробы?

– «Иду на грозу» по роману Гранина, – пожала миниатюрными плечиками Виктория Лепко.

– Да-да, как же я забыл? – протянул я. – В главных ролях: Белявский, Лановой, Жанна Прохоренко. А Евген Сеич Лебедев сыграет очередного злодея. Ха-ха.

– Вроде и Лёвка Прыгунов там роль получил, – поддакнул Видов. – Будет играть какого-то Ричарда Львиное Сердце.

– Хорошо, – кивнул я Виктории, – передай своим «оглоедам», что сейчас танцевальный вечер по случаю проводов знойного лета продолжится. Но прошу меня пока не выдавать, а то из общаги попрут, а у меня тут до понедельника дел по горло и выше, – пробормотал я и на этих словах в комнату как коршуны влетели ВГИКовцы: Январёв, Старикова и Татьяна Иваненко.

Татьяна метнула на Викторию взгляд наполненный немым вопросом, какого ляда ты цепляешься к нашим парням? И Лепко ответила точно также без слов: «Они, милочка, такие же твои, как и мои. Поэтому к кому хочу, к тому и цепляюсь».

– Объявите по общежитию, что танцы продолжаются, – проворчал я. – Но с условием соблюдения элементарных норм человеческого и студенческого общежития.

* * *

Смешной весёлый парень, ха-фа-на-на

Играет на гитаре, ша-ла-ла-ла…

Именно с этой песни, с которой возможно уже не прославиться певец из Мозамбика Симон Африк, и началась вторая часть танцевального марафона. Плёнку ведь в магнитофоне никто не перекручивал. Кстати, будущие кинематографисты известные им движения из буги-вуги, твиста и рок-н-ролла адаптировали к «ша-ла-ла-ле» практически мгновенно. И я как будто бы перенёсся в свою прошлую молодость, на танцевальную площадку под открытым небом, где мы дёргались подражая героям кинофильма «В моей смерти прошу винить Клаву К». Помнится, там один жуткий занудный очкарик отбил девушку у шустрого красавчика Володи Шевелькова. Хотя в жизни обычно случается всё с точностью до наоборот. И вот теперь будет очень смешно, если это кино переснимут под мою композицию, под «Хэй, бросай хандрить, беги скорей сюда…», под глубокое и древнее ретро.

– Отличная песня! – восторженно крикнула мне в ухо Татьяна Иваненко. Она как возобновились танцы, не отходила от меня ни на шаг, вызывая улыбку у своей подруги Светланы Стариковой.

– А сейчас будет ещё лучше, – буркнул я и, когда заиграл специальный проигрыш, искусственно растянутый на три минуты, влетел в центр круга танцующих студентов ВГИКа и их гостей. – Посторонись! – закричал я.

«Сейчас вы у меня все увидите, что такое настоящий силовой брейк-данс», – подумал я и глубоко вдохнув, прыгнул на пол и начал медленно поворачиваться на одних руках в позе «крокодила», затем резко перешёл во вращение на согнутой спине. И тут же, используя инерцию движения, стал вращаться на плечах, размахивая ногами в разные стороны. А потом резко единым рывком, оттолкнувшись плечами от пола, вскочил на ноги. После чего закончил свой сольный выход «брейк-данса с цыганочкой», который замечательно ложился на ритм «ша-ла-ла-лы», сделав сальто назад. Весь этот цирковой номер являлся последней домашней заготовкой, которой я намеревался растрогать и сразить наповал Галину Брежневу. И только сейчас я обратил внимание, что магнитофон всё ещё играет, а народ на танцполе ошарашено рассматриваем мою странную фигуру.

– Спокойно люди! – захохотал я. – Это стандартные разминочные упражнения актёров-каскадёров, без специальной подготовки просьба не повторять! А теперь танцуют все! – крикнул я, и как ни в чём не бывало, продолжил дёргаться в обычной размеренно-скромной манере, подумав о том, что очень приятно быть молодым, сильным и здоровым.

– Такого я от тебя не ожидал, – пробурчал мне на ухо Олег Видов, когда весь остальной народ снова вернулся к танцам. – Научишь?

– Обязательно, – кивнул я.

На этом песня о смешном весёлом парне подошла к концу, и через пять секунд заиграл новый замечательный песенный хит на многие годы – «Есть только миг». Услышав начальное соло на трубе парни, очень шустро разобрав своих подружек, прижали их осиные талии к себе и принялись медленно кружиться. Лично мне после силового брейк-данса захотелось посидеть и передохнуть. Из-за чего я постепенно стал пробираться к сцене, чтобы быть поближе к дорогущему магнитофону. Как вдруг меня за руку взяла Виктория Лепко.

– Потанцуем? – спросила она.

Я, конечно, сначала хотел было прочитать небольшую лекцию на тему: «Чем белый танец отличается от обычного медляка», но, увидев обаятельную улыбку девушки, нудеть сразу расхотелось. К тому же зазвучали красивые и наполненные большим смыслом слова Леонида Дербенёва:

Призрачно все в этом мире бушующем.

Есть только миг – за него и держись.

Поэтому я, молча приобнял актрису, и стал неспешно топтаться и поворачиваться на месте.

– Что у тебя стряслось? – спросила Виктория. – Почему ты здесь, в общежитие ВГИКа, скрываешься под чужим именем? Где Нонна? Вы расстались?

– В понедельник в Госкино состоится худсовет, куда на просмотр моего детектива должен пожаловать член ЦК товарищ Суслов, а это для картины приговор, – проворчал я, так как откровенничать большого желания не было. – Поэтому я сейчас в Москве, тайно ищу сильного покровителя. А с Нонной всё хорошо, она уехала к родителям в Киев. А ты что делаешь в такой поздний час в общаге? Ведь судя по кольцу на безымянном пальце, у нас где-то неподалёку должен прятаться муж?

– Муж объелся груш, – буркнула актриса, отвернув от меня красивое кукольное личико в сторону. – Мы разводимся. А сюда на свой день рождения меня пригласила подруга, – улыбнулась Виктория, обозначив очаровательные кинематографичные ямочки на щечках.

– Будем считать, что танцевальный вечер – это подарок и для неё, – усмехнулся я, а сам подумал, что Щукинскому училищу за россыпь красивых и обаятельных киноактрис нужно памятник поставить, так как нигде в мире такого «цветника» больше нет.

Кстати, Нонна мне как-то рассказывала, что она сначала поступала во ВГИК, где с треском провалилась. От волнения не смогла должным образом прочитать басню не то «Лиса и муравей», не то «Стрекоза и виноград». Зато в «Щуку» её приняли без экзаменов, просто переведя документы из Киевского театрально института. Вот так понабирают актёров и актрис по басням, а потом в кадре у них эта театральность и ненужный пафос прёт из всех щелей, да и, честно говоря, посмотреть-то не на что. Глянул – забыл. А ещё мимо ВГИКа «прокатили» Маргариту Терехову, ровесницу моей Ноннки. И уж если у Тереховой не смогли рассмотреть талант, то просто нет слов.

– Извините, разрешите, у нас смена партнёра, – нагло заявила Татьяна Иваненко и, отодвинув в сторону Викторию Лепко, приобняла меня, предоставив ей на замену моего друга Олега Видова.

– Лихо, – хмыкнул я.

– Что эта Лепко тебе наплела? – зашипела на меня Татьяна.

– Плетение – это процесс долгий, кропотливый и в данной ситуации неуместный, – улыбнулся я. – Поэтому Виктория могла только пообещать.

– Что пообещать?

– Допустим, наплести лаптей, – хохотнул я.

– Не смешно, – обиделась Иваненко, но почему-то вместо того, чтобы отстраниться от меня, прижалась ещё сильнее.

А ведь у Татьяны на безымянном пальце также виднелось обручальное кольцо, возможно и её муж тоже объелся яблок и груш, ибо студенческие браки в артистической среде из-за стремительности и малой разумности ещё никого не довели до золотой свадьбы. «Интересно, что будущая верная и преданная подруга Владимира Высоцкого по поводу меня нафантазировала? – подумал я. – И зачем я вообще спел про „Коней привередливых“? Приехал, понимаешь, инкогнито из Петербурга! Мне бы перед завтрашним представлением выспаться, как следует, а не в гляделки играть с Татьяной Иваненко и с Викторией Лепко».

– Скажи, я тебе совсем не нравлюсь? – вдруг спросила Татьяна, пытаясь испепелить огромными миндалевидными глазами.

– А что по этому поводу думает, товарищ муж? – кивнул я на обручальное кольцо.

– Ничего, мы с ним вместе больше не живём, – пробубнила актриса, спрятав руки за спину.

– Вот и я ничего не думаю, мы с тобой тоже вместе не живём, – усмехнулся я, и в этот момент очень вовремя замолкла музыка и послышались аудио помехи.

– Переверните бобину! Поставьте снова первую сторону! Пожалуйста! – послышались мужские и женские выкрики из разных уголков репетиционной комнаты.

– Терпение, товарищи студенты, не в ЗАГСе! – рявкнул я, вызвав громкий хохот. – Сейчас урок современных танцев будет продолжен! Только соблюдайте правила и нормы человеческого общежития.

* * *

Примерно около трёх часов ночи, когда комендант Марья Ивановна, пригрозив милицией и жалобой в институт, прикрыла нашу танцевальную вольницу, я и Олег Видов, наконец-то спокойно в его комнате присели поговорить и попить чаю. Ему вдруг потребовалось выговориться, а мне нужно было многое объяснить. Я, правда, пока не знал, как начать рассказ о том, что в будущем знакомство с Галиной Брежневой нанесёт карьере Олега очень много серьёзных проблем. Мне хотелось поведать о том, как Галина женит его на своей лучшей подруге, и что в этом «высшем обществе» его будут воспринимать, словно человека второго сорта, как модную и престижную «побрякушку».

– Знаешь, Феллини, – пробубнил Олег, разлив по кружкам горький чай, – у меня ведь было хорошее детство. Я с матерью и в Монголии пожил, и в ГДР провёл два года. Выучил немецкий язык. А потом, когда мы вернулись в союз и нам в Томилино выделили две маленькие комнатки в двухэтажном бараке, начался ад. Моя мама, учительница географии, как-то поставила неуд одному местному хулигану, и после школы её сильно избили. Из-за чего у неё начались серьёзные психические проблемы.

– Ясно, – крякнул я, чувствуя, как у меня в бессильной злобе сжимаются кулаки. – Тут и здоровый человек сломается, если резко переехать из посольских апартаментов благоустроенной Европы в нашу «звенящую хтонь», где грязи по колено, а улицы кишат шпаной и пьяным быдлом.

– Вот именно, – тяжело вздохнул он. – Меня с тринадцати лет дразнили: «смотрите, вон сын чокнутой пошёл».

– Небось ещё и деньги отбирали? – спросил я, глотнув чаю.

– Да какие деньги? – отмахнулся Олег. – Если бы не родная тётка, которая всё ещё держит козу, то с голоду бы померли. Я поэтому сразу после восьмилетки на стройку и двинул. Мне сейчас своих родных как-нибудь бы из барака вытащить, там жить нельзя. Признайся, – зашептал Видов, – ты сегодня у девчонок не соврал, когда сказал, что приехал помочь моим родным?

– И да, и нет, – буркнул я. – Сначала мы спасём наш детектив. Затем он с огромным успехом прокатится по экранам страны, и ты проснёшься знаменитым. И вот тогда мы вместе напишем письмо в Московский обком партии, чтобы твоей маме и тёте выдали благоустроенную двухкомнатную квартиру. Ну, а деньгами, которые заработаешь на съёмках и концертах, ты им поможешь сам. Кстати, – я выложил на стол 200 рублей, – сделай им завтра почтовый перевод от имени «Ленфильма». Честно говоря, я и не знал, что у твоих всё так плохо. Про барак ты как-то один раз оговорился, а вот про маму нет.

Олег Видов опустил голову, несколько секунд неподвижно посмотрел в пол, а потом, залпом опрокинув целую кружку немного остывшего горько чая, произнёс:

– Рассказывай, что я завтра должен делать? Я готов практически на всё.

– Я сам готов практически на всё, кроме постельных сцен и мордобоя, – захихикал я. – Завтра в 6 часов вечера в агентстве печать «Новости» состоится вечеринка, посвящённая началу учебного года. На ней дочь секретаря ЦК, товарища Леонида Брежнева, будет вручать подарки для детей своих коллег: портфели, книжки, тетради, карандаши. А мы, как студенты ВГИКа, в 7 часов выступим с сегодняшней танцевальной программой. Народ к этому времени уже немного примет на грудь и охотно ринется танцевать и Галина Леонидовна тоже. Тут мы ей и подарим вот эту самую вещь. – Я встал с кровати, прошёл к рюкзаку и вынул из него пять коробок с киноплёнкой и пояснил, – четыре коробки – это наши «Тайны следствия». А вот это, – я покрутил в руках ещё одну большую жестяную шайбу, – полёт инопланетного космического корабля. Мы с мужиками его так сняли, что закачаешься. Парит в космосе и среди обломков астероидного пояса словно настоящий НЛО.

– Ладно, – закивал головой Видов. – А кто нас в этот АПН пустит?

– Спокойно, всё продумано, – я сладко потянулся. – Нас проведёт через проходную и объявит гостям вечеринки сотрудник агентства, главный редактор одного из отделов, и по совместительству лучший школьный друг нашего директора Ильи Киселёва. Школьная дружба – это святое, не повторяется такое никогда.

* * *

На следующий день в пятницу в четырёхэтажном здании на Страстном бульваре, которое соседствовало с редакциями «Труда», «Известий» и «The Moscow News», меня и Олега Видова встретил невысокий улыбчивый лысый мужчина.

– Значит вы – студенты ВГИКа? – спросил он, проведя нас через вертушку. – А кто из вас тогда режиссёр Ян Нахамчук?

– Я, – я поднял правую руку как школьник в классе. – Работаю на «Ленфильме» под началом Ильи Киселёва и учусь во ВГИКе на режиссёрских курсах.

– Ясненько, – хохотнул мужчина и, остановившись в широком и просторном коридоре, спросил, – как там Ильюха?

– Строгий, но справедливый, – кивнул я, подтянув тяжеленную сумку с киноплёнкой, которая постоянно скатывалась с левого плеча.

Эта спортивная сумка в данный момент весила ни много ни мало – 33 кг. И я уже буквально мечтал её куда-нибудь приткнуть. А вот всё остальное: гитару, маракасы, две мужские широкополые шляпы и магнитофон марки «Philips EL3586» нёс с собой Олег. Можно сказать, мой товарищ Видов вышагивал налегке.

– Что у тебя там? – вдруг забеспокоился друг детства Ильи Киселёва, ткнув пальцем в спортивную сумку.

– Подарок, – удивился я. – Новый ленфильмовский детектив для Галины Леонидовны и товарища Леонида Ильича Брежнева. Кстати, товарищ Брежнев большой любитель детективов и боевиков.

– Хороший хоть фильмец? – опять весло заулыбался АПНовец.

– Высший сорт, – прокряхтел я, снова поддёрнув сумку.

– Запомните парни, школьная дружба – это святое, – нравоучительно сообщил он нам и повёл дальше по коридору в столовую, откуда уже слышалась музыка и заливистый смех. – Пройдёт время, сами в этом убедитесь. Для друга ничего не жаль. Сам погибай, а товарища выручай! Ха-ха-ха.

И вдруг нам дорогу преградил крупный и широкоплечий мужчина в сером летнем плаще. Он быстро вынул из кармана корочки сотрудника КГБ и скороговоркой спросил:

– Кто такие? Куда направляетесь? С какой целью?

– Вот у ребят есть музыкальное поздравление, – замямлил наш провожатый.

– Мне ничего об этом неизвестно, – прорычал кагэбэшник. – Поэтому повторяю вопрос: куда направляетесь и с какой целью?

– Всё нормально, – заблеял друг детства Ильи Николаевича. – Я сотрудник агентства, а ребят я не знаю. Я их первый раз в жизни вижу. Просто шёл мимо них.

На этих словах наш провожатый, показав удостоверение, проследовал дальше в сторону столовой, а мы так и остались стоять напротив широкоплечего мужика в сером летнем плаще. И я непроизвольно мысленно пропел:

Первая любовь,звонкие года,

В лужах голубых – стекляшки льда.

Не повторяется, не повторяется,

Не повторяется такое никогда!

Глава 19

– Кто такие? – спросил ещё один мужичок в сером летнем плаще.

Теперь меня и Олега Видова буравили взглядом двое почти что братьев близнецов. Только один был высокий, широкоплечий с минимумом интеллекта на лице. А второй хоть и имел спортивную фигуру, но подобным ростом и статью не выделялся, зато глубоко посаженные внимательные глаза выдавали в нём человека как минимум не глупого. «Если отвечать чётко быстро и по делу, то может быть и прорвёмся, – подумал я. – В конец концов мне с КГБ делить нечего. Они меня не трогали, вот и я их не трону».

– Я – режиссёр «Ленфильма» Ян Нахамчук, – протараторил я и протянул свои корочки второму невысокому товарищу из всесоюзно известной конторы. – Это мой товарищ – студент ВГИКа, Олег Видов. Это подарок Галине Леонидовне Брежневой и секретарю ЦК Леониду Ильичу Брежневу, большому любителю кино и особенно американских вестернов, – на этих словах я поставил тяжеленную сумку на пол, раскрыл замок и показал, словно на досмотре в таможне, коробки с киноплёнкой. – Это свеженький, новенький детектив. Драки, погони, перестрелки, хорошая музыка и красивые девушки.

– «Великолепная семёрка» отдыхает, – ляпнул Олег Видов, упомянув американский киношный хит, который они слямзили у Акиры Куросавы, пересняв «Семь самураев» на свой лад, перенеся действие на дикий запад.

– Так уж и отдыхает? – хохотнул квадратный здоровяк.

– Сеня, иди в зал, – шикнул на него невысокий коллега.

Здоровяк что-то недовольно и тихо пробурчал себе под нос, однако, развернувшись на 180 градусов, пошагал выполнять приказ старшего по группе.

– «Тайны следствия. Возвращение Святого Луки», – прочитал невысокий кагэбэшник, взяв в руки одну из коробок с фильмом. – Что-то такое наши парни из Ленинграда говорили, – пробормотал он. – Ладно, что вы хотите?

– Споём одну песню, поздравим от имени ВГИКа агентство печать «Новости», с которым у нас тесное деловое сотрудничество, – я вновь стал тарахтеть со скоростью пулемёта. – Вручим подарок Галине Леонидовне и растворимся в тумане, как мираж.

– Мираж – это хорошо, – улыбнулся кагэбэшник. – Считайте, что подарок уже вручён. Сумку и коробки с фильмом я изымаю. И даю вам на всё про всё – пять минут. Время пошло.

«Сука», – проворчал я про себя и, пихнув Видова в бок, поспешил в столовую, где вовсю шла гулянка сотрудников агентства.

– Вроде пока всё нормально, – шепнул Олег мне на ухо.

– Да какое там нормально? – проворчал я. – Если сейчас Галя не бросится в порыве страсти рвать наши заграничные рубашки, то плёнка с фильмом уедет прямиком в КГБ, где её буду мурыжить ни один месяц.

– Почему? – затупил мой товарищ.

– Потому что у КГБ есть свой начальник – Владимир Семичастный, – прошипел я, перед тем как войти в зал. – А Брежнев и его дочь – это всего-навсего персоны, которым предоставляются услуги по охране и безопасности.

– Слушай, а давай сразу «Девчонку-девчоночку» поставим? – предложил Видов, хитро подмигнув мне.

– Можно, – хохотнул я. – Но драть рубашку в клочья в этот раз будут на тебе. Я уже своё за искусство отстрадал. Но для начала давай порвём зал!

* * *

35-летняя Галина Брежнева, которую я сразу же разглядел среди отдыхающих сотрудников АПН, чем-то неуловимо походила на киноактрису Людмилу Нильскую, известную по ролям в «Государственной границе», в драме «Моонзунд» и ещё по нескольким десяткам актёрских работ, одной из которых будет и роль Галины Брежневой. Кстати, у неё был тот же овал лица, те же губы и тот же разрез глаз. Что касается фигуры, то здесь судить было сложно, ибо я не ту, не другую без платья, в одном купальнике, никогда не видел.

– Как кивну, нажмёшь клавишу «плей», – буркнул я бородатому звукорежиссёру, который прямо за пультом меланхолично пил кофе, подливая в него коньяк из маленькой стеклянной рюмки. – Звук с магнитофона дашь на полную мощность, а микрофон прижмёшь на 50 процентов. А это тебе, чтоб ты ничего не перепутал, Кутузов, – добавил я, сунув бородачу десять неконвертируемых рублей.

А затем, улыбаясь широкой и белозубой улыбкой, я подошёл к микрофону и обвёл взглядом зал. Между прочим, мужская половина агентства заметно напряглась, когда увидела меня и актёра Видова в модных американских джинсах, в шведских заграничных рубашках, и при этом в великолепной физической форме: широкоплечих и с плоскими подтянутыми животами без единого грамма жира. И в данный момент я и Олег в широкополых шляпах выглядели как два ковбоя, выскочившие из американского вестерна. Из-за чего женская половина при нашем появлении, томно вздохнула, и сейчас большинство девушек, женщин и дам более зрелого возраста буквально поедало глазами моего друга и товарища. Чему я, устав от повышенного внимания во ВГИКовской общаге, был только рад. «Рвите на сувениры, сегодня можно», – хмыкнул я про себя и, включив режим свадебного тамады, заголосил:

– День ото дня всё веселей живём мы и чудесней! Внимай, родимый АПН, от ВГИКа мы подарим песню!

Я кивнул головой, покосившись на звукорежиссёра, и тот, шлёпнув по нужной клавише, привёл в действие лентопротяжный механизм магнитофона и в зале зазвучал по-уличному задорный и хулиганский гитарный проигрыш «Девчонки-девчоночки».

– Песня о превратностях любви! – рявкнул я, пока звучал один инструментал. – Посвящается всем милым дамам агентства печать «Новости»! Танцую все!

Однако как по мановению волшебной палочки на танцпол никто не побежал. А тот, кто уже дозрел до танцев, загадочно улыбаясь, украдкой посматривал на «хозяйку вечеринки», на Галину Леонидовну Брежневу. А вот что творилось в голове «хозяйки», которая сидела за столиком в пяти метрах от нас, пока оставалось загадкой. Насколько мне было известно, то крепко прикладываться к бутылке Галина Леонидовна начнёт с годов 70-х, когда выйдет замуж за Юрия Чурбанова. Сейчас дочь товарища Брежнева соблюдала все рамки приличия. И тут из динамиков зазвучал мой надрывный и хрипловатый вокал, которым я усиленно и не без успеха косил под Женю Белоусова:

Он не любит тебя нисколечко,

У него таких сколько хочешь.

От чего же ты твердишь, девчоночка:

«Он хороший, он хороший…»

И не успел закончиться первый куплет песни, как Галина Леонидовна встала, взволнованно задышала, словно композиция предназначалась именно ей и, выйдя на свободный от столов и стульев пятачок, принялась танцевать какую-то странную смесь цыганочки и вальса. А следом десятки её коллег в прямом смысле повыскакивали с разных концов зала и разом заполнили весь танцпол. «Вот это уже совсем другой коленкор», – усмехнулся я и ещё громче, перекрикивая собственную фонограмму и отчаянно лупя по гитарным струнам, заорал простенький, но заводной припев:

Девчонка, девчоночка – темные ночи,

Я люблю тебя девочка очень,

Ты прости разговоры мне эти,

Я за ночь с тобой отдам всё на свете!

Кстати мой друг Олег Видов тоже не растерялся и, активно тряся маракасами, пустился в пляс вместе с хозяевами вечеринки, чтобы поднять градус веселья как можно выше. И с одной стороны это был верный и удачный шаг, ведь второй вещицы нам исполнить здесь не разрешили. Однако когда одна какая-то разгорячённая барышня попыталась обнять Олега и ущипнуть его джинсы чуть пониже спины, а затем тоже самая попыталась проделать и вторая сотрудница агентства, то я от возмущения мысленно зашипел: «Куда попёр, Казанова⁈ Шагай обратно! Погорим раньше срока!». И Видов, словно услышав мои мысли, тут же вернулся к микрофону, где мгновенно принялся подпевать моей фонограмме. Кстати, у Олега был очень неплохой голос и прекрасный музыкальный слух. Так что на будущее спокойно можно было выступать и под минусовку.

– Потом поговорим, – шепнул я ему и, как только умолкла музыка, гаркнул, – большое спасибо за горячий приём! Приглашайте в следующий раз, и мы вам подарим лучшую танцевальную программу в городе Москве! А на сегодня у нас всё. С праздником, дорогие коллеги.

«Если сейчас Брежнева не потребует продолжение банкета, то акцию можно будет признать провальной», – подумал я, медленно снимая с головы шляпу и, закинув за спину гитару, направляясь за своим магнитофоном к звуковому пульту.

– Куда пошли⁈ – вдруг проревела в микрофон Галина Леонидовна. – Люди только разогрелись, а вы, студенты, уже в кусты?

– Нам товарищи в коридоре сказали, что разрешают исполнить не больше одной песни, – промямлил Олег Видов, который остался около микрофона.

– Какие ещё товарищи в коридоре⁈ – включила командиршу Галина Брежнева. – Что-то товарищи в коридоре слишком много на себя берут! – крикнула Брежнева, покосившись на одного из сотрудников КГБ. – Танцы продолжаются, это я сказала!

«Значит, мы ещё сегодня потанцуем», – улыбнулся я про себя.

* * *

Спустя примерно час, когда моя музыкальная программа прозвучала дважды, сотрудники АПН буквально стонали от восторга. А как они отпрыгали под «Ша-ла-ла-лу» это надо было видеть. Мужики словно только что попали под дождь, дёргались мокрые от пота. Женщины, раскрасневшиеся от удовольствия, грациозно вальсировали, не вступая в танцевальное состязание. А Галина Леонидовна во время длинного инструментального проигрыша, так верещала, что в зал прибежали и товарищи из КГБ, и местные постовые милиционеры.

И когда звукорежиссёр поставил пластинку с ритмами зарубежной эстрады, почти никто не танцевал. Галина Брежнева, усадив меня и Олега Видова за свой столик, теперь очень живо интересовалась личной и творческой жизнью моего товарища. И это означало, что её бурный роман с молоденьким иллюзионистом Игорем Кио давно себя изжил, как и брак с цирковым акробатом Евгением Милаевым. Я же со своей стороны несколько раз успел шепнуть, чтобы Олег держал дистанцию и включал дурака. Ибо мы не для того приехали, чтобы устраивать личную жизнь. Но тут зазвучал медленный фокстрот, и Галина Леонидовна потащила моего товарища на танцпол.

«Пора делать ноги, – подумал я, выйдя из зала, чтобы немного освежиться. – Теперь кино точно доедет до товарища Брежнева, и произойдёт это не позднее завтрашней субботы. А значит, будет спасён труд многих хороших людей и мой собственный. И сейчас главное…».

– Куда? Стоять! – преградил мне путь невысокий сотрудник КГБ. – Я вам что приказал? Спели одну песню и растворились в тумане. А вы что устроили?

– Не выступай, капитан, – хмыкнул я, назвав должность кагэбэшника наудачу. – Или тебе захотелось из благоустроенной Москвы переехать в солнечную Караганду? Я тебе этот перевод устрою, прямо сейчас.

– И что ты, щенок, мне сделаешь? – осклабился он.

– Шепну Галине Леонидовне, что ты к местным АПээНовским девчонкам «клеишься», и полетишь ты даже не в Караганду, а в Магадан, – пробурчал я с такой уверенностью, что улыбка товарища из КГБ медленно превратилась в глупую гримасу.

– Хитрый жучара, – прошипел сотрудник КГБ. – Жаль не раскусил я тебя сразу. Ладно, гуляй пока, режиссёришка.

– Не заносись, а то пролетишь и мимо Магадана, – рыкнул я, – очнёшься пьяный, больной и никому не нужный, на золотых приисках Индигирки. Или ты думаешь, что у меня нет в КГБ «крыши»? Пораскинь мозгами, а случайно ли я здесь появился?

Все мои последние слова являлись полнейшим блефом. Никакой «крыши» в КГБ у меня, конечно же, не имелось. Зато с подобными людьми я пересекался в той своей жизни. Меня всегда забавляла их маниакальная жажда видеть во всём подвох, заговор и происки врагов, которая с годами полностью деформировала личность. Поэтому я, подбросив кагэбэшнику маленький невинный ребус, отделался от него надолго.

– Посторонись, – прорычал я на второго квадратного напарника, который вырос словно из-под земли, и тот, сделав шаг в сторону, чтоб пропустить меня в уборную, выполнил приказ.

Однако если вопрос с КГБ на сегодня сам собой полностью закрылся, то спустя 15 минут, вдруг раскапризничалась сама «хозяйка» вечеринки. «Час от часу не легче», – подумал я, когда Галина Брежнева вдруг заявила, что никакого нашего фильма она своему папе не покажет.

– Это подарок мне, поэтому кому хочу, тому и показываю, – захихикала она, откровенно забавляясь, видя наши вытянутые лица. – Вот ты, Феллини, почему не пьёшь? Я вас, мужиков, насквозь вижу! Надумали споить девушку, а потом провернуть своё грязное дело, так? Ха-ха.

– Галя, ему пить нельзя, у него непереносимость, – заступился за меня Олег Видов.

– Я тебе, красавчик, не Галя! – Брежнева неожиданно стукнула кулаком по столу. – Я пока что для тебя – Галина Леонида. Леонида Галина. Галя Галина…

– Галина Леонидовна, – подсказал я, трудно произносимое для выпившего человека имя и отчество. – Олег прав – я с одного глотка алкоголя теряю сознание. У меня и справка из больницы есть, – проворчал я и, вытащив из кармана какие-то квитанции, предъявил их Брежневой.