Текст книги "Дальний и Ближний (СИ)"

Автор книги: Вийя Шефф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28

Глава 28

Клубок дыма в сторону и Глеб подаёт подкуренную сигарету мне.

– Будешь? – смеётся.

– С ума сошёл⁈ Я не курю, – возмущаюсь.

– Расслабляет…– констатирует. – Особенно после секса…

– Ненормальный! – кладу голову ему на плечо, а он сильнее прижимает к себе, выкинув сигарету вниз.

Закутывает нас в плед и поджимает мои ноги ближе к своим, чтобы мне удобнее и теплее было сидеть у него на коленях.

Уплываю от тепла и его близости. Утыкаюсь носом в шею, вдыхаю дурманящий мужской запах, смешанный с горьким сигаретным. И мне нравится…

– Морозов, ты счастливчик.

– Почему это? – трётся носом о мою щёку.

– У тебя шикарный вид с балкона, – показываю на светящийся через Амур китайский город.

– Знаю. Поэтому и купил её. Люблю, когда красиво… Двушка, но при этом цена из-за этой иллюминации конская.

– Тебе бы вид на заправку, как у меня. А тут смотришь и радуешься.

– Переезжай ко мне, – шепчет в шею, слегка целуя.

– Ты серьёзно? – смотрю на него во все глаза.

– Вполне, – улыбается. – Временно я к тебе на ночь ездить не могу, у меня болезный в квартире. Причём на головушку. А без тебя я спать больше не хочу.

– Я не могу, – опускаю глаза.

Мне не позволят переехать.

– Зачему? – задаёт дурацкий вопрос из юмористического шоу.

– Потомукто, – да, я тоже смотрела.

Он смеётся, а я прижимаюсь снова к любимому. Глеб начинает покачивать меня, как маленькую девочку.

Меня так только в детстве качали, мне годика два или три было. Мама успокаивала, когда я ночью пугалась ссор родителей.

– У тебя есть загран паспорт? – неожиданный вопрос.

– Нет. А зачем?

– Жаль. Можно было бы на выходных съездить в Китай, пройтись по магазинам, поужинать и домой.

– В смысле в Китай? Вот так просто? Без визы? – смотрю на него, как на умалишённого.

– Белка, признавайся – откуда ты? – серьёзно.

Он догадался?

– Из Хабаровска… Я же говорила…

– А ощущение, что ты в Чили жила. Никакой визы не надо, покупаешь во-о-н там, – показывает пальцем на здание, – билетик туда и обратно, и едешь. Насколько знаю, в Хабаре всё точно так же, только ехать до таможни надо.

– Я никогда не ездила в Китай.

– Ну, значит, надо это исправить, оформить загран и поедем.

Кто ж мне с моей фальшивой биографией разрешит его получить.

Только сейчас я вспоминаю, что за день ни разу не взяла в руки телефон.

А если Аксёнов звонил или писал?

Где я нахожусь, он наверняка знает, сам сказал, что следилка в телефоне. Но я не предупредила, что собираюсь здесь остаться.

Под предлогом, что хочу в туалет, сбегаю от Глеба и проверяю смартфон. Ничего. Только одно сообщение от Риты.

Может у него сегодня выходной?

Семья есть, с которой тоже нужно время проводить.

Но предательский мороз по коже всё равно ползёт. Набираю сообщение, что у меня всё хорошо, и думаю отправлять или нет. У меня от этого человека кровь в жилах стынет, после того, как он меня поцеловал. Я до сих пор не помню, как это было, что я чувствовала, только неприятное послевкусие на губах. Но и не общаться с ним я не могу.

Нажимаю на значок " отправить" и ловлю себя на том, что жутко боюсь его ответа.

– Кому ты пишешь? – голос Глеба за спиной.

Я поворачиваюсь и почему-то бледнею.

– Рите… Она написала, что они хорошо отдохнули. Ответила, что у нас тоже весело, – лгу.

– А чё тогда так испугалась? Я такой страшный? – хмурит брови.

– Нет, – улыбаюсь.

Неожиданно раздаётся звонок в дверь, и я подпрыгиваю от неожиданности.

– Белка, с тобой всё в порядке? Расслабься, это суши привезли, – направляется в прихожую.

У меня в руках дребезжит телефон. Сообщение от Аксёнова.

Ок?

Всего две буквы?

Но они словно камень с души снимают.

Выдыхаю и успокаиваю свои натянутые нервы.

* * *

– Не проси! – Глеб ругает Дикого, который опять попрошайничает еду со стола. – У тебя диета. Камушки свои коричневые ешь.

Пёс скулит и жалобно смотрит на меня.

– Даже не вздумай! – грозит мне палочками Морозов.

По моим глазам видно, что мне жалко пёсика и хочется отдать ему свою порцию. Пару недель назад я его боялась, как огня, а сейчас готова накормить последним куском хлеба. Нет, последним куском ролла.

– Ну, один кусочек…– умоляю его.

– Сначала кусочек суши, потом сосисочку. А дальше он котлеты со стола таскать начнёт.

– Не преувеличивай!

– Алина, это не преувеличение! Мы уже всё проходили. Я кое-как отучил его еду не воровать со стола. А ты мне своей жалостью всё воспитание пустишь коту под хвост. Он, – тыкнул пальцем в Дикого, – не подмышечная болонка. Он зверь. Охотник.

– Ружьё ему ещё дай! – обижаюсь.

– Его задача дичь загонять, а не сожрать её.

– Он же не охотничья собака!

– Ему нравится.

– Морозов, ты живодёр!

– У меня вся семья охотники. Так что это преемственность поколений. Прадед пушниной занимался. Белке в глаз бил. Извини, – давит смешок после паузы.

– У тебя, что денег нет, мясо в магазине купить? – смотрю на него с недоумением.

– Есть. Но это другое. Не знаю, как объяснить…

– Где твоё оружие? – оглядываюсь.

– Не ищи. Его здесь нет. Всё в доме у родителей. Небезопасно хранить карабин в городской квартире. А там, у отца, надёжный сейф.

– Чего ещё ожидать от человека, который в военной части вырос.

– А что в этом плохого? – удивляется.

– Ничего. Только мне кажется, что военные они какие-то чёрствые, излишне дисциплинированные, – задумчиво вожу палочками в воздухе.

– Что в этом плохого? – повторяет вопрос и приподнимает на меня глаза Морозов. – Или тебе нравятся утончённые, изнеженные белоручки?

– Не до такого же маразма. Мне кажется, в мужчине должны сочетаться мужественность и нежность.

– Качок в розовых колготках? – усмехается.

– Смешно. Просто женщинам хочется рядом такого мужчину, который будет её на руках носить и в случае чего заступиться сможет.

– Тогда я тебя разочарую, таких не очень много. И с каждым годом становится меньше. Мужской пол слишком любит себя.

– Но ты же такой, – смотрю на него ласково.

– Считай, тебе повезло, – щелкает пальцами мне по носу. – Но это ещё раз доказывает, что армия делает мужиков, а не соплежуев. Я служил там, где поблажек не давали никому. Либо ты, либо тебя нагнут. Физподготовка по восемь часов в сутки. Всё отточено до мелочей. Ещё и мозгами надо уметь работать, так как ты разведчик, а не в тылу бумажки при штабе перебираешь. Такие, как мы, на передовой работают. И наши имена никогда нигде не появятся, бойцы невидимого фронта. Про таких не пишут статей и не показывают по телевизору. Пришли, прощупали почву, зачистили и ушли.

– Ты был на заданиях? – поднимается волнение.

– Не переживай. Не был… Туда отправляют только контрактников, а меня мать отговорила. Но браконьеров в море и нарушителей границ приходилось брать.

– Это же работа пограничников.

– На учениях был случай. Только не проси рассказать, – остановил меня. – Там ничего интересного. Просто борзые японцы нарушили нейтральные воды. В наших, оказывается, рыба жирнее, – фыркает.

– Я рада, что ты не пошёл служить дальше. Иначе мы бы не встретились…

– Мы не знаем, что нам предначертано, но я уверен – если судьба, то она тебя и на необитаемом острове найдёт.

Глава 29

Глава 29

По коже гуляет холод. Прижимаю к себе заледеневшую обнаженную Белку, которая свернулась рядом клубочком.

– Почему так холодно? – сонно бубнит, обхватывая меня руками.

– Дикий, сволочь, верни одеяло! – рычу на пса.

Знаю, что этот сучонок сидит рядом с кроватью и ждёт, когда я замёрзну и проснусь. Такой трюк он регулярно проделывает.

Начинает скулить.

Блядь! Его надо тащить на улицу, дома на пелёнки ходить отказывается. При его размерах они вообще не помогают.

– Отдай! – вырываю у него из зубов одеяло и накрываю Алину, она сразу кутается в него.

– Ты куда? – приподнимается, когда я надеваю спортивный костюм.

– Ему надо, – киваю на Дикого. – Спи, ещё рано, – чмокаю в губы и жестом показываю псу на выход.

Холодно, ветер и дождь моросит. Брр! Накидываю капюшон от куртки и прячу руки подмышки, в ожидании, когда собакин вернётся из кустов.

Стеснительный засранец!

Дома скинув кроссовки в прихожей сразу мыть лапы и перевязывать ему раны. Даже не заметил, что Белка уже проснулась и вовсю хозяйничает на моей кухне.

Только отмыв грязнулю и отогрев себя под горячим душем, чувствую сладкий запах чего-то вкусного, разносящийся по квартире.

– Это оладьи?

– Блинчики, – поправляет, поворачиваясь ко мне от плиты и улыбаясь.

– Ммм, – подхожу к ней, обнимаю одной рукой за талию.

Второй пытаюсь стянуть блинчик с тарелки, отвлекая поцелуем в шею. Но пойман и получаю от Белки лопаткой по руке.

– Потерпи пять минут, и будем завтракать. У тебя сгущёнка есть? – приподнимает на меня глаза.

– Была где-то, – открываю шкафчик сверху и достаю банку из НЗ, который из отцовского пайка пополнила мать.

– Зачем тебе столько? – Алина открывает рот от удивления, осматривая ряды из банок сгущёнки и тушёнки.

– Родители думают, что я тут не доедаю, – посмеиваюсь. – Могу поделиться, – открываю крышку.

– Не надо.

– Напрасно, – демонстративно медленно облизываю ложку с тягучим лакомством.

Белка сглатывает.

Это от голода или от возбуждения? Набираю ложку сгущенки и подношу к её рту.

– Давай, – киваю головой, показывая, чтобы тоже попробовала.

Она неторопливо запускает ложку в рот, съедает сгуху, а потом облизывает языком испачканные губы.

Теперь сглатываю я.

Как же она сексуально это проделала. Кровь отливает от головы и устремляется вниз. Провожу пальцем по липким губам Белкиной, а потом их целую. Сладкая и вкусная. Посасывая их, слепо переставляю сковородку с огня и, подхватив под задницу, несу в спальню.

– Мы на учёбу опоздаем, – смеётся, откидывая голову назад и обхватывая меня ногами.

– Насрать! – прохожусь поцелуями по шее и кидаю её на кровать.

– Глеб! – заливается смехом, шуточно отбиваясь от моих прикосновений.

– Сопротивление бесполезно, Белка, – прижимаю её руки к матрасу. – Когда у меня сносит крышу, я пру как бронепоезд.

Не сильно-то она и сопротивляется. Сама раздвигает ножки и подаётся вперёд, чтобы я вошёл.

Ээ, нет!

Не так быстро, маленькая.

Я хочу насладиться стонами от моих ласк и распалить тебя до красна. Чтобы полыхала и задыхалась. А ещё умоляла, потому что вот-вот кончишь.

Осматриваю жадным взглядом лицо, вскользь до груди.

Маленькие розовые сосочки призывно торчат, призывая себя попробовать.

И я втягиваю их по очереди, посасывая, от чего Алина громко стонет и извивается подо мной.

Хм… Кажется, я нашёл твою эрогенную зону, Бельчонок.

Ласкаю грудь до тех пор, пока она не начинает выгибаться и звать мамочку. Вниз губами до горячих и влажных от желания складочек. Языком по клитору, и Алина сжимает коленками мою голову, подрагивая в руках. С силой развожу ноги, которые она всё пытается свести.

– Расслабься…

– Не могу… Меня судорогой сводит, – хрипит.

– А ты попробуй, – запускаю в неё пальцы, а большим поглаживаю заветную точку.

Белка вроде пытается, но дрожащие ноги то и дело смыкаются.

– Прекрати! – прикрикивает на меня.

– Слушаюсь и повинуюсь, – рывком насаживаю её на свой член.

Взвизгивает от неожиданности и сжимается, доставляя кайф.

Ммм… Она такая узкая, не верится, что раньше у неё кто-то был. В первый раз я ненадолго даже подумал – она девственница. Но её шокированный взгляд убедил меня в обратном. Алина сама удивилась.

Двигаюсь, ловя каждую эмоцию на её лице. Сжимает пальчиками простыню, царапает. Почти плачет, хныкает точно.

Моя страстная девочка.

Целую её, останавливаясь и давая шанс передохнуть. А потом с удвоенным темпом вколачиваюсь в неё, пока мы оба не кончаем.

Вот сейчас она плачет. И я зацеловываю каждый глазик, убирая слёзы.

– Это от счастья или тебе не понравилось? – укладываю на бок и обнимаю.

– У меня никогда так не было…– шепчет признание.

– Обещаю, теперь будет, – чмокаю в носик.

– А можно, чтобы он не подглядывал? – кивает на дверь.

У входа лежит Дикий и наблюдает за нашими «танцами».

Забыл про него.

– Надо ему тоже подружку найти, – посмеивается Белка.

* * *

– Передай Красниковой, что я ко второй паре приеду. Мне в банк нужно сгонять, – целую свою рыжую красотку.

– Когда ты начнёшь учиться, как следует? – хмурится.

– Никогда… Не забудь записать всю лекцию, я потом скопирую.

– У меня ощущение, что ты со мной встречаешься только для того, чтобы я за тебя конспекты писала.

– Ты меня вычислила, – угораю. – Конечно ради этого.

– Глеб, я серьёзно… Возьмись за ум…

– Я попробую, но позже.

Тяну её за воротник к себе и крепко целую.

– Встретимся позже, любимая…

Выходит из машины и, перепрыгивая через лужу, бежит к университету.

– Раз… два… три…

Поворачивается и с улыбкой машет рукой.

Как догадался, что она так сделает?

Понятия не имею… Просто у нас с ней, кажется, появляется какая-то ментальная связь.

В банке закрываю кредит за джип, а остатки денег кладу на свой счёт. Продажей машины я занимался по своей инициативе, парни к ней не имеют никакого отношения, так что и делиться ни с кем не нужно.

Надо Белку по магазинам прокатить, а то она в своей тонюсенькой куртке скоро воспаление лёгких заработает.

После учёбы пройдёмся за покупками.

Успеваю как раз ко второй паре, опережая препода всего на несколько шагов. И то, я его просто обегаю, чтобы не опоздать.

– Морозов! – гневно в спину.

– Извините, Пётр Вадимыч! – складываю руки в мольбе и пячусь задом к партам. – В последний раз.

– Ты ври-то да не завирайся. Ты мне это каждый год обещаешь.

А ну тебя!

Ты каждый год нудишь одно и то же, не меняя пластинку.

Я уже наклоняюсь и слегка кусаю Белку за ушко, проходя за её спиной.

Вскрикивает. Хватается за ухо.

Вся аудитория весело косится на нас и хихикает.

– Глеб! – шипит осуждающе.

Чмокаю воздух.

Красникова, сидящая рядом, качает головой и прячет весёлый взгляд.

– Рассказала уже, да? – киваю в её сторону.

Алина тупит виновато глаза и покрывается румянцем.

Рассказала.

Вот вы, девчонки… Не умеете язык за зубами держать. Всё растрындеть надо.

А как же – счастье любит тишину?

И ведь все по нашим взглядам друг на друга понимают, что между нами. Смотрят, улыбаются. Немного неловко…

Забей!

Похуй, что они думают. Главное, что мы счастливы.

«Я тебя люблю», – отсылаю ей сообщение на телефон.

Закричать-то я об этом не могу.

Читает.

– Я тоже, – беззвучно губами в ответ.

Блин… Я потёк…

Глава 30

Глава 30

Вроде неплохо, – беру в руки теплый костюм из трикотажных брюк и кофты бежевого цвета.

Но цена… Треть моей зарплаты.

Нет.

Не умею я тратить чужие деньги, пусть Глеб и сказал, что я могу брать что угодно.

Неудобно мне. Он не обязан оплачивать мои покупки.

Поищу подешевле.

Морозов сидит на мягкой скамеечке между рядами и внимательно за мной наблюдает, поглядывая на часы.

Хотели уложиться в час, чтобы успеть погулять перед моей работой, а я уже полчаса здесь брожу, и ничего не выбрала.

– Так, всё! – нетерпеливо встаёт и снимает с вешалок вещи, которые я смотрела. – Ещё куртку тёплую, – щёлкает пальцами и тянет в отдел с верхней одеждой.

– Глеб, дорого же, – уговариваю не брать ту, что он смотрит.

Классный, стильный белый пуховичок.

– Нравится? – прикладывает ко мне.

– Нравится…

– Размер твой? – смотрит на бирку и показывает мне.

– Угу…

– Тогда пошли мерить.

И вся одежда подходит. И красивая… Но…

– Никаких «но», – отрубает Морозов мой единственный довод о дороговизне. – Смотри, комплект подходящий, – берёт с прилавка вязаную шапку, шарф и рукавички нежно-розового цвета. – Зачёт! – надевает на меня.

Мягкие, пушистые. И тёплые…

Он всё покупает.

– Я верну деньги…– обещаю, когда выходим из магазина.

– Это подарки, Белка. Никаких возвратов. Пошли ещё в обувной зайдём.

Покупаем короткие дутые сапожки, идеально подходящие под пуховик.

Едем на Набережную.

Здесь сегодня фестиваль китайской кухни, и вечером много людей. Тепло к тому же, гуляющие ловят последние хорошие деньки перед похолоданием.

Вода в Амуре сошла, но Глеб говорит, что всё равно выше обычного.

Ужасно. Тут-то ничего, а ниже по реке дома под воду ушли, и люди всё потеряли.

Морозов тянет меня на площадку, где китайские повара прямо на улице готовят национальные блюда.

– Вот это скорость! – внимательно наблюдаю, как мелькает нож в руках одного из шефов.

Глеб посмеивается. И исчезает…

Кручусь на месте, пытаясь выхватить знакомое лицо в толпе.

Появляется с двумя контейнерами чего-то съестного, отдаёт мне вместе с палочками.

– Ммм…– вкусно. – Это что?

– Жареный тофу с овощами.

– Никогда не пробовала.

– Жаль сейчас не лето. В июне у нас проходит фестиваль русско-китайской культуры. И всё это, – обводит рукой площадь, – растягивается на несколько дней. Плюсом выставки, ярмарки, концерты. С обоих берегов, кстати. Наши к ним, они к нам, – показывает палочками на Хэйхэ.

– Круто… С виду большой город. Сколько там жителей?

– Около двух миллионов.

– Сколько⁈– давлюсь. – Ты шутишь?

– Нет. Загугли, – Глеб постукивает мне по спине. – А у нас примерно двести пятьдесят тысяч.

– Офигеть…

– А тридцать лет назад на месте Хэйхэ была обычная деревня. Представляешь, как они всё быстро раскрутили до таких масштабов?

Я не представляю, я вижу!

Жаль не могу попасть туда. Было бы очень интересно посмотреть.

– Как ты к китайской выпечке относишься? – забирает у меня пустой контейнер и выбрасывает.

– Не пробовала никогда, – жму плечами.

Глеб удивлённо приподнимает брови, а я развожу руками.

– Серьёзно? Ну, тогда тебе точно понравится. Она у них с небольшим количеством сахара и очень воздушная. А пирожные и торты – вообще бомба. С детства обожаю.

Мы выбираем из большого количества всего жутко аппетитного для себя булочки.

– Можно я для Дикого одну возьму, – держу над пакетом.

– Алина, не порть мне собаку, – шутливо строго смотрит на меня.

– Ну, пожалуйста… Он там один, ему страшно. А вкусняшка порадует, – делаю наивные детские глазки, чтобы Морозов растаял.

– Ладно… С вами невозможно проявлять суровость.

– И не надо, – чмокаю его в щеку. – Ты же добрый.

– Да ты не белка, ты лиса, – смеётся, обнимая меня.

Дома у Глеба скармливаю булочку Дикому и тайком половину своей, пока его хозяин сканирует мои конспекты себе в компьютер. Потому что пёс так жалостливо смотрит, я не могу отказать. У меня ощущение, что он голодный, хотя миска в кухне полна собачьего корма.

Дикий с довольной мордой усаживается в угол, чтобы облизать себя.

Я покатываюсь со смеху от его позы.

На веселье приходит Глеб.

– Смотри на него, – показываю на собаку. – Он так смешно сидит на попе, как коты из роликов в интернете.

Но Морозов ни капли не удивлён.

– Он всегда так сидит. Это обычно для молоссов.

– Для кого? Ой, не объясняй! – отмахиваюсь. – Я в этой собачьей терминологии как в лесу заблужусь. И вообще мне на работу пора.

Глеб отвозит меня в бар, обещает вернуться к концу смены.

Я, конечно, попыталась его уговорить остаться дома и выспаться, но он только рыкнул в ответ. И я согласилась.

Начало недели, посетителей не густо. Можно немного выдохнуть.

– Белкина, тебя там клиент со сдачей дожидается, – подходит Альбина и высказывает, не смотря на меня.

– С какой сдачей?

– Обычной. Сто пятьдесят два рубля.

– Я думала это чаевые.

– А ты не думай, ты спрашивай. Иди, возьми в кассе и отдай, – с высокомерием смотрит на меня.

– В смысле? Сама? Рома вышел покурить.

Он у нас за финансы.

– Сама. Сложно? Или считать не умеешь?

Не положено официантам брать деньги из кассы. Но если Альбина сказала… Она всё-таки администратор.

– Умею.

– Шевелись! А то клиент дёрганный.

Беру сдачу, отношу ему. Терпеливо и молча выслушиваю гундеж про обдиралово и нашу криворукость. Ухожу на кухню выпить чай, пока нет посетителей, и успокоить натянутые нервы.

Столько выноса мозга из-за ста пятидесяти рублей.

Кринж!

К концу смены замечаем с девчонками, что Рома и Альбина засуетились.

– Что случилось? – шепотом кто-то из коллег.

Без понятия.

Выясняется всё, когда закрываемся. Раньше обычного, кстати.

Нас всех собирают в зале.

– Из кассы пропало двадцать тысяч рублей, – громко заявляет Альбина.

При этом смотрит прямо на меня, намеренно пытаясь обвинить взглядом.

Шушуканье за спиной.

– Несём свои вещи. Будем искать вора, – добавляет.

И тут моя интуиция начинает паниковать.

Для Альбины подставить – раз плюнуть. Глеб же говорил, что характер сучий. И послала она меня за деньгами не напрасно. Чую подставу.

– Ты не имеешь права осматривать наши вещи, – заявляю ей. – Вызывай полицию.

Глупый с одной стороны поступок, но так у меня большие шансы не погрязнуть в дерьме, которое она меня пытается вылить.

Фэйсы сразу подключатся и выведут гадину на чистую воду. Там и посмотрим – кто кого.

– Как хочешь, – надменно ухмыляется и вызывает полицию.

Приехавший наряд, естественно, обнаруживает пропавшие деньги в кармане моей куртки.

Под осуждающими взглядами коллег меня увозят в отделение.

А сколько ликования во взгляде Альбины. Прямо светится вся от радости, что её махинация удалась.

Но мы ещё посмотрим, кто будет радоваться.

В отделе оформляют, маринуют в ожидании допроса.

Телефон сразу забрали, но я успела ещё в баре скинуть Алексею сообщение, что у меня проблемы.

Ночь. Прочитает ли…

Утром точно увидит.

Через пару часов меня всё же ведут к следователю.

Сонный и задолбавшийся мужик смотрит на меня равнодушно и молчит.

– Ты украла? – спокойно.

– Нет.

– А кто? Деньги у тебя нашли.

– Смотрите камеры.

– Смотрел… Там ты.

– А ещё кто? – включаюсь в его спокойствие.

Буду нервничать – начнёт давить. Я уже проходила это с фсбэшниками.

Он смотрит ускоренное видео на компьютере.

– Бармен, администраторша…

Вот!

– А почему здесь только я? Согласитесь, несправедливо. Деньги могли просто скинуть в мой карман, когда начался кипиш.

Зыркает исподлобья.

Да. За годы жизни с Родей я усвоила правило, на котором построена криминалистика – ищи кому выгодно.

И он говорил, что у преступлений основные причины – это любовь и деньги. Ещё что-то было, но я запомнила только две. Всё таки жизнь с юристом даёт свои плоды.

Следователь собирается мне что-то сказать, но в кабинет бесцеремонно вваливается Аксёнов. Показывает ему корочку.

Полицейский поднимается и вытягивается в струнку, резко взбодрившись.

– Я забираю подозреваемую, – берёт меня под локоть Алексей и поднимает со стула.

– Как это? – не понимает.

– Она наш человек, работала в баре по спецзаданию.

– Какие спецзадания в обычном караоке? – усмехается следователь.

– А я не обязан докладывать вам подробности наших операций. До свидания! – подталкивает меня к двери.

– Спасибо! – когда выходим.

– Не за что, – непроницаемый взгляд. – Алина, умеете вы себе неприятности наживать. Чем вы не угодили Смирновой?

Это Альбина.

– Глеб несколько лет назад с ней встречался. Недолго…

– Ясно. Женская месть… Не волнуйтесь, привлекут. Срок возможно не получит, но нервы потреплют. В другой раз будет лучше думать.

Что-то мне её ни капли не жалко.