Текст книги "Лотосы Храмовой Горы (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Глава 19

– Вот мы и на месте. – Бай Лин огляделась и легко спрыгнула с лошади на землю, перекинула уздечку вперед, привязав к ближайшему дереву. – Вам помочь спуститься с коня, Сан-сенсей?

– Сама справлюсь. – буркнула я, перекидывая ногу через луку седла и стискивая зубы, чтобы не издать тихий стон. Бедра у меня еще не отошли от первой поездки, а я тут за город решила выехать на прогулку. Но выехать было решительно необходимо, ведь все мои заказы наконец были сделаны и надо было испытать что получилось, без испытания ни в чем нельзя было быть уверенным. Мир вокруг меня идет в тартарары уверенным и широким шагом, все что еще вчера казалось надежным и безопасным сегодня крошится прямо под руками, так что времени у меня особо нет. И чем раньше я буду уверена в том, что держу в своих руках – тем лучше.

Я спешиваюсь, осторожно опускаясь вниз и касаясь ногами земли, разминаю ноги, переступая с правой на левую и обратно, растираю мышцы и думаю о том, что может быть я зря экономлю мазь Бай Лин на основе яда гадюки и скорпиона? Может надо пользоваться? Правда ее совсем немного осталось…

Тем временем эта Бай Лин подходит к нашей третьей лошади, которая навьючена двумя сундуками с обоих боков.

– Погоди, я тебе помогу. Они тяжелые. – говорю я, делая шаг к ней. В квартале ремесленников сундуки нам помогли взгромоздить и привязать, но тут…

– Я… уже сама… – пыхтит Бай Лин, которая и правда успела снять один сундук и положить его на землю. – Но назад их вешать точно ваша помощь понадобиться, сенсей. Снять еще туда-сюда… надо было слуг взять.

– Никак нельзя. – отвечаю я. – Никто не должен этого видеть или слышать. По крайней мере до первого раза это должно быть сюрпризом. Кота в мешке не утаишь, а уж шила и подавно, рано или поздно все узнают, но до тех пор, пока подробности неизвестны – это будет сюрпризом. – я опускаюсь на колени перед сундуком и открываю защелки. Откидываю крышку и любуюсь «Изделием номер два».

– Выглядит неказисто. – подает голос из-за спины Бай Лин. – Даже уродливо.

– Эти штуковины никогда особой красотой не отличались. – отзываюсь я, опуская руку вниз и касаясь деревянного ложа, пробегая пальцами по вороненной поверхности закаленного металла. – Чистый функционал и ничего более. Это даже оружием сложно назвать, это скорее инструмент. Но через некоторое время каждый мужчина, каждый мальчишка будет знать что это такое, я тебя уверяю.

– Да? Это волшебное оружие? – в голосе Бай Лин звучит легкий сарказм, она умеет поддеть меня мимоходом, но сегодня я не воспринимаю ее иронию всерьез.

– Любая продвинутая технология неотличима от магии, моя дорогая. Впрочем… – я беру Изделие Номер Два в руки, оно непривычно тяжелое и какое-то слишком компактное для своего веса. Нажимаю защелку большим пальцем правой руки, переламываю его и заглядываю внутрь, любуясь гладкой, полированной поверхностью и солнечными лучами, что проникают внутрь стволов.

– … впрочем тут от магии ничего нет. Примитивная история… у вас тут хрен гремучую ртуть раздобудешь, чтобы капсюль сделать. Нет азотной кислоты. Может в Европе уже умеют «царскую водку» делать, но здесь… – я качаю головой. – а нет гремучей ртути – нет унитарного патрона, понимаешь? Преимущества же аркебузы перед луком или арбалетом исчезающие, она и не точная и перезарядка долгая, эх… – я закрываю затвор. – Единственно что у меня можно считать новаторским, так это то, что этот монстр – казнозарядный. А ведь я думала, что смогу сделать унитарные патроны… а споткнулась на элементарном. Нет у вас азотной кислоты, а у меня нет времени чтобы ее делать. И я не знаю как. Впрочем… – я чешу себе подбородок, вспоминая как озадачено уставился на меня мастер-алхимик, когда я попыталась объяснить, что мне нужно. Вещество что детонировало бы при ударе, вот что… но таких тут пока нет. Дымный порох дрянного качества – есть, а вот бертолетовой соли или гремучей ртути – нет. Может чуть позже я и смогу что-то из задуманного реализовать, а пока… пока нет. Хотя если говорить о глобальном, то изменить лицо сражений я могу уже сейчас, пусть у меня и нет унитарного патрона и капсюля, но сама концепция огнестрельного оружия… уже сейчас можно делать «танэгасимы», то есть первые японские аркебузы и даже мушкеты, но это все ерунда. Самое главное, что может перевернуть всю военную науку, тактику и стратегию тут – это Богиня Войны. Артиллерия. Как только появятся пушки – никто уже не сможет отсидеться в замке за высокими стенами, а кавалерийская атака развернутым строем будет считаться изящной формой самоубийства.

– Я и половины из того, что вы бормочете не понимаю. – качает головой Бай Лин. – Второй сундук тоже снимать?

– Погоди, я помогу. – я откладываю Изделие Номер Два в сторону и вместе мы снимаем второй сундучок. В нем – аккуратно свернутые бумажные цилиндры и несколько металлических сфер побольше, узнаваемой формы. Изделие номер один.

– А это что? – любопытная Бай Лин берет металлическую сферу и вертит ее в руке, осматривая со всех сторон. – Похоже на мышку, вот и хвостик есть…

– Это не хвостик, моя дорогая. Это фитиль. Поджигаешь тут, а потом у тебя есть от трех до пяти секунд чтобы бросить эту штуковину в сторону врага как можно дальше. Ну или можешь держать в руке, если хочешь, чтобы тебе ее оторвало.

– Вот эта штуковина? – она смотрит на сферу с сомнением. – Оторвет руку?

– Может и голову, пока не знаю. – пожимаю я плечами. – Качество порохов вызывает вопросы, все же это для фейерверков, так что на всякий случай в гранате его довольно много. Больше не влезет, все же это ручная граната, а не бомба.

– А что вот тут?

– Это Изделие Номер Три. Но всему свое время. – я достаю из сундучка бумажные цилиндры. Унитарный патрон Нового Времени, тот самый что «скуси патрон, высыпь порох на полку», позволяющий ускорить время заряжания мушкета вдвое, если не вчетверо. За счет сочетания пороха, бумаги и пули в одном – больше не было необходимости держать отдельно рог для пороха, дозатор, сумку для пыжей, сумку для пуль и все такое. Достал патрон, надорвал его (скуси патрон!), высыпал чуток на полку, закрыл ее, остальное – в ствол оружия, тут же – скомкал бумажную гильзу, превратив ее сразу в пыж с пулей и забил ее в створ шомполом. Все, мушкет готов к выстрелу.

– В свое время такие патроны привели к бунту в Индии. – сказала я, рассматривая бумажный цилиндр. – Мусульманам нельзя есть свинину, а бумага пропитывалась животным жиром чтобы порох не отсырел и для того, чтобы легче скользила пуля в стволе. Тогда на вооружение только поступили винтовки Энфилда и уж у них были капсюли-колпачки с гремучей ртутью… эх чего бы я сейчас не отдала за гремучую ртуть… – вздохнула я, взяла патрон поудобней и надорвала зубами бумажную оболочку. Вставила патрон в ствол и закрыла затвор. В отличие от мушкетов мое Изделие было переломным, мне не нужно было стучать шомполом в ствол. Плотно пригнанные детали должны по идее исключать прорыв пороховых газов… вот и попробуем.

– Буддистам тоже нежелательно мясо животных есть. – подала голос Бай Лин, которая внимательно смотрела за моими приготовлениями. – У меня дома, на континенте едят все – свиней, коров, обезьян… а у вас тут даже рыбу не все едят.

– Ну тут буддизм воинствующий, так что… и да, у буддистов нежелательно, а у мусульман вовсе нельзя. Кто-то распустил слух что животный жир, которым покрывали бумажные патроны сделан из смеси говяжьего и свиного… вот и случилось восстание сипаев. Столько крови пролилось. – я покачала головой. – А ну дай сюда свой огонек-утитакэ…

– Вот, сенсей. – Бай Лин протягивает мне короткий цилиндр, сделанный из полого бамбука. Внутри – трут, пропитанный особым веществом, который тлеет едва-едва и пока крышка закрыта – как будто замирает в анабиозе, но стоит открыть крышку, дав доступ к кислороду и раздуть – тут же дает огонь. Очень удобная штуковина в походе, но дорогая в использовании. Обычно таким не заморачиваются и носят с собой трут, кресало и кремень или кварц. Но мне больше нравится устройство Бай Лин, быстрый огонь в любое время – это круто, а высекать искры скажем под дождем или ветром – сомнительное удовольствие. Особенно когда от этого зависит твоя жизнь.

Я поджигаю фитиль и раздуваю огненную точку на его конце. Вечная проблема фитилей – они горят слишком быстро… а сделать кремневый замок я пока не в состоянии. Может чуть позже…

– Ладно. – я прилаживаю Изделие Номер Два к специальной выемке в сундуке, прикрепляю веревочку к спусковому крючку и делаю два шага назад. – Вот и настал момент истины, Бай Лин. Узри же всю силу и мощь Новой Эпохи!

– А?

– Назад шагни, кому говорят.

– Как скажете, сенсей.

– Так о чем я? Ах, да, узри и все такое… будет громко. – я дергаю за веревку, кончик горячего фитиля опускается вниз и… ничего. Фитиль гаснет. Некоторое время я жду, но ничего не происходит.

– Это и есть сила и мощь Новой Эпохи, сенсей? Кажется птичка поет. – говорит Бай Лин, сделав невинное лицо.

– Тск. Я надеялась, что порох на полку сыпать не придется, что затравочного отверстия достаточно… ладно. – подхожу к второму сундуку, достаю второй патрон, скусываю его, приподнимаю фитиль и щедро насыпаю серого порошка на полку. Раздуваю огненную точку на фитиле. Снова взвожу курок с фитилем. Отхожу назад.

– Ладно. – говорю я. – Узри теперь, маловерная Бай Лин. И отойди назад, будет громко…

– Вы и в прошлый раз так говорили, сенсей, а…

ГРОХОТ! Облако дыма! В ушах звенит, во рту стоит металлический привкус… я смотрю на веревочку в моих руках, потом – вперед, клубы дыма рассеиваются, и я вижу, что Изделие Номер Два вылетело из крепления и отлетело назад. Сглатываю. Крепления не выдержали, отдача слишком велика… если бы я стреляла сама, мне бы плечо отбило к черту… а то и челюсть свернуло бы. Учтем.

– Порох тут, конечно, дрянной, – бормочу я себе под нос. – Но в два раза навеску увеличить было дурной идеей… значит уменьшить, чтобы меня с места не снесло…

– Сенсей! Я ничего не слышу! – кричит Бай Лин, присев от неожиданности и закрывая уши.

– А я говорила тебе – узри мощь Новой Эры, Бай Лин… – я мотаю головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Втягиваю воздух полной грудью, пахнет сгоревшим порохом и хотя этот запах здорово отличается от того к чему я в свое время привыкла, все же…

– Чувствуешь, Бай Лин? Вдохни этот воздух… – говорю я, подбирая Изделие Номер Два и переламывая стволы чтобы осмотреть их на предмет повреждений. – Чувствуешь этот запах?

– Боже, какая вонь!

– Это запах победы… – я скусываю патрон, отсыпаю почти половину на полку, снижая навеску, закладываю его в ствол, беру второй и повторяю эти же действия с другой стороны, защелкиваю стволы и взвешиваю Изделие Номер Два в руках. Классическая двустволка, обычный дробовик с гладким стволом примерно двенадцатого калибра, разве что с фитильным замком… я поднимаю его над своей головой и смотрю прямо на ошеломленную Бай Лин.

– Слушай сюда, девочка этого века! Видишь это? Это моя двустволка! Двухзарядный дробовик двенадцатого калибра. Лидер продаж в супермаркетах S-Mart. Вы можете найти его в отделе спортивных товаров. Эта штука сделана в Гранд-Рапидс, штат Мичиган. Розничная цена – около ста девяноста пяти долларов. У неё высококлассный воронёный ствол, приклад из грецкого ореха и облегчённый спусковой крючок. Всё понятно?

– Супа-маркету? Эсо-Марту? Мисиган? – хлопает глазами девушка.

– Не обращай внимания, Бай Лин, это внутренняя шуточка. Просто у меня вдруг стало очень хорошее настроение… – я взвешиваю Изделие Номер Два в руке. – И зажми уши, сейчас будет громко.

– Опять⁈ – на этот раз девушка поспешно зажимает уши и даже приседает. Я вскидываю оружие к плечу, выбираю целью стоящее неподалеку дерево и… нажимаю на спуск.

ГРОХОТ! ДЫМ! Белое облако окутывает меня со всех сторон, в ушах звенит и я запоздало думаю о том, что надо было бы беруши в уши заткнуть.

– Кха-кха! – я машу ладонью перед лицом, разгоняя дым. Снова поднимаю Изделие Номер Два и снова – нажимаю на спуск. Тлеющий фитиль опускается ко второй полке и… выстрел!

Оглушенная, ослепленная и вся в белом дыму я тем не менее – испытываю радость и немного – гордость от того, что моя «танэгасима» работает! Я держу ее в руках, снова отжимаю защелку, переламываю стволы, заглядываю внутрь, оценивая пороховой нагар и убирая остатки несгоревшей бумаги, чувствую острый запах сгоревшего пороха, вижу белый дымок и… улыбаюсь. Это моя двустволка, думаю я, моя двустволка… таких на свете много, но эта – моя. Моя двустволка – мой лучший друг. И я должна владеть ею так же, как владею своей жизнью. Без меня эта двустволка бесполезна… Я должна стрелять точнее, чем враг, который пытается меня убить. Я должна застрелить его до того, как он застрелит меня. И я это сделаю. Клянусь перед богом. Я и моя винтовка – мы защитники моей страны. Мы не боимся врагов. Мы спасители жизни. Пусть будет так. Пока не останется больше врагов и не наступит мир. Аминь.

– Сенсей? – Бай Лин участливо заглядывает мне в глаза. – С вами все в порядке?

– Да. – отвечаю я и сглатываю комок в горле. – Теперь – да. Теперь со мной все в порядке.

– Сенсей?

– Теперь у меня есть мое оружие. Неудобно с фитилем, перезарядка оставляет желать лучшего, но это уже лучше, чем заточенными железяками тыкать… – я опускаю Изделие Номер Два вниз, кладу его себе на предплечье переломленными стволами, как английский джентльмен на охоте и шагаю к дереву, что стоит неподалеку. Бай Лин спешит за мной. Мы подходим ближе, и я улыбаюсь еще шире. Оба выстрела попали в цель, тут недалеко, примерно с десяток шагов не больше, но я и не собираюсь стрелять далеко, с таким порохом и нынешними технологиями мне не сделать винтовых нарезов и предел прицельной дальности все равно будет ниже, чем у местных луков. Зато…

Я осторожно касаюсь пальцами растрескавшейся коры дерева, ощупываю отверстие, заглядываю внутрь и вижу свинцовый блеск пули. Просовываю палец, прикидывая глубину и присвистываю. Отлично. Стреляет эту штуковина громко, недалеко и не прицельно, но уж если попадет… никакой доспех не спасет.

– Это что же получается… – моргает Бай Лин. – Любой сможет вот так взять и… выстрелить? Даже крестьянин в самурая? И… наверное даже обезьяна!

– Добро пожаловать в Новую Эру, Бай Лин. Говорят, что Аматэрасу создала людей, а полковник Кольт уравнял их. – я кладу Изделие Номер Два себе на плечо. – Аматэрасу, мне даже дышать стало как-то легко. Надо бы еще патронов заказать… только навеску сделать поменьше и с картечью для вящей убедительности. Это ж целый культурный слой, моя девочка этого века, говорят добрым словом и танэгасимой можно добиться куда большего чем просто добрым словом… и вообще… good… bad… I have a gun!

– А? – не понимает она.

– Ты еще не видела на что способно Изделие Номер Три… и, наверное, лучше мы не будем это тут проверять. От греха подальше…

Глава 20

Глава 20

Мы ехали назад в благословенную столицу Хэйан-кё, которую местные порой называли Мияко или же Киото. Порой я оборачивалась и бросала быстрый взгляд на следующую за нами с Бай Лин лошадь с навьюченными сундучками. Жутко хотелось везти свою «громовую палку» открытым казенников вверх, положив стволы на локтевой сгиб, как и полагается джентльменам и леди, едущим с охоты на лис, скажем. Чтобы затем заехать в клуб и пропустить чашечку чая, конечно же, при этом рассуждая что дела в Адмиралтействе идут совсем нехорошо, Кембридж давно уже не тот, а погода отвратительная. Мда, на самом деле там сейчас не то что клубов нет – и джентльменов не существует вместе с леди. Там сейчас такая дикость, что и континентальная Хань и острова Ямато сосредоточением культуры покажутся, тут вон благородные лорды между собой в написании стихов соревнуются, когда такое в Европе было?

Я еще раз покосилась назад, на сундучки. С момента создания собственной «танэгасимы» и отстрела обоих стволов мне жутко не хочется расставаться со своей двустволкой, кажется сегодня я ее с собой в постель положу. Сперва вычищу как полагается, смажу маслом, проверю все механизмы, а потом – накрою одеялом и пристроюсь рядышком, стараясь не дышать на «Мою Прелесть», чтобы не оставить разводы на вороненом металле. Чтобы научиться стрелять из лука – нужна целая вечность, вернее, как – научиться более-менее в цель попадать – это примерно полгода, причем сперва надо мышцы соответствующие развить, которых у Аяко не наблюдается. Вот мой муженек, Господин Такэда – тот лучник. Если внимательно на него посмотреть, то даже в одежде становится ясно что одна лопатка у него явно ближе к позвоночнику, а спина в этом месте вздувается бугром мускулов. Правое плечо больше, округлей чем левое, правая рука – тяговая, на предплечье развитые мышцы, переплетение вен. А левая, «лучная» рука лучше развита в районе плеча, там, где трицепс, она постоянно удерживает лук. Стрельба из лука – асимметричное занятие, ты постоянно скручиваешься в одну сторону и потому косые мышцы развиваются неравномерно и когда Господин Такэда сидит как ему кажется прямо – его ощутимо ведет в сторону, он как будто всегда немного повернут в сторону выстрела. И да, шея. Легкий наклон головы, который возникает из-за того, что лучник всегда смотрит в одну сторону, мышцы и связки с той стороны укорачиваются, отсюда и возникает этот наклон.

И все это вместе говорит о том, что даже если я все брошу и буду день-деньской из лука стрелять, то хоть что-то из себя представлять я буду только через год. Стану очень паршивым начинающим лучником, при том, что стрела даже с бронебойным наконечником доспех не пробьет, ибо силы натяжения недостаточно. Как говорят римляне – где ты ничего не можешь, там ты не должен ничего хотеть. Так что мечты об Аяко Робин Гуде, бравой девушке в зеленом трико из Шервудского леса я решительно отметаю в сторону. Нет, если бы у меня был опыт такой стрельбы в прошлом – может быть. В конце концов многие навыки передаются в это тело напрямую и мышцы со связками стремительно поспевают за ними, а раны заживают на мне как на собаке, видимо синергия попадания работает. Однако тут волшебство и заканчивается, то что я уже умела – тело догоняет. А чего не умела – надо учиться с нуля, вот как рисовать птичек на рисовой бумаге, танцевать или стрелять из лука…

Я снова оборачиваюсь и проверяю, следует ли за нами лошадь, навьюченная сундучками, в которых у меня лежит Изделие Номер Два, пять штук Изделий Номер Один и парочка Изделий Номер Три. Думаю о том, что Изделие Номер Три обязательно надо проверить, все допуски я досмотрела лично, вроде должно работать, но во время испытаний обязательно что-то да вылезет, а я бы не хотела, чтобы эта штуковина рванула где-то даже рядом со мной…

Едущая рядом со мной Бай Лин оборачивается вместе со мной, глядит на навьюченную лошадь, и качает головой.

– У меня в ушах до сих пор звенит, сенсей. – жалуется она. – Ужасное оружие. Лук может сделать то же самое, но не шумит так!

– Никакой лук такого не сделает. – отвечаю я вспоминая свинцовый блеск глубоко в древесине. Пуле не нужен бронебойный наконечник стрелы, она проломит доспех, а так как она мягкая, то… стрела разрезает, а пуля – пробивает. И обычно – остается в теле, попробуй ее достань еще. Ранения из огнестрельного оружия – ужасная вещь.

– Говорят, что Чингисхан во время осады городов повелел чтобы все его воины носили шелковые жилеты. Потому что стрела не пробивает натуральный шелк, она вонзается в тело обернутая в шелк… что позволяет ее легко извлечь. – продолжаю я повернувшись обратно и чуть поморщившись из-за боли в бедрах. – А с пулей такое не пройдет.

– Кто такой Чингисхан? – моргает Бай Лин. – Я слышала, что хороший шелк, сложенный впятеро защищает от метательного ножа, но, чтобы от стрелы… интересно…

– Был такой… хм… то есть еще будет.

– Опять вы за свое сенсей, слова говорите непонятные… – качает она головой. Я усмехаюсь. Бай Лин похоже смирилась с тем, что я – странная и многое делаю не так как все. Однако ее это вполне устраивает, тут главное – результат. И она и ее девчонки были обречены, у них была одна понятная и простая роль – мертвые герои. Мертвые герои очень удобны, они уже ничего не скажут и ничего никому не предъявят, однако и она и я вместе с ними – выжили. Я отношу это на везение, а она – приписывает на мой счет, а потому и держится рядом. Уж в чем, а в том что эта продувная и находчивая Бай Лин сможет за стеной выжить и преуспеть – я не сомневаюсь. С ее-то талантами… я трогаю пятками бока лошади, прибавляя ход и задумываюсь о том, какие таланты у меня…

– Знаешь, Бай Лин, я многое могу изменить. Книгопечатание, например. Письменность у вас уже есть, бумага есть, только открывай типографское дело и все – будем с тобой магнатами. Кораблестроение опять-таки, то на чем вы тут ходите, это же тихий ужас, как на таком вообще можно в открытое море выходить? Сакэ хороший варить опять-таки… вон Господин Мицусада недоволен как в местных храмах сакэ варят. – говорю я вслух.

– Он недоволен не тем, как его варят, а тем, что – варят. – хмыкает Бай Лин. – Он же так и сказал «они тут сакэ варят».

– А как его еще? Конечно варить… дать перебродить и вываривать. Я бы дистиллятор изобрела, мне мастер-кузнец обещал змеевик к нему из меди сообразить… начну аква вита тут гнать – обалдеете! Заодно и медицинское применение и… внутреннее. Посмотрю я на Госпожу Сидзуку как она спиртом подавится… алкоголичка старая… – ухмыляюсь я.

– Сакэ по старому рецепту в храмах традиционно не варят. – говорит Бай Лин и я вот по голосу чувствую что паршивка прямо еле удерживается чтобы глаза не закатить, дескать, сенсей, вы и этого не знаете?

– Да? – я придерживаю коня, чтобы пропустить торопящегося торговца на своей повозке, вслед за ним скачет всадник в темных одеяниях курьера, пропускаю обоих.

– Сакэ не варят. – повторяет Бай Лин. – Молоденькие девушки, жрицы-мико – набирают вымоченный рис в рот и прожевывают. Потом выплевывают все в чан. Чан закрывают и убирают в темноту на две недели, потом…

– Серьезно⁈ Они его жуют и выплевывают? – вспоминаю как Алый Великан возмущался что настоящее сакэ не должно быть прозрачным и жидким, оно должно быть бурым и… вязким. Невольно сглатываю. Какая гадость.

– Именно так и готовится традиционное кутиками-но сакэ. – кивает Бай Лин. – Вы и этого не знаете, сенсей? Для этой цели абы кто не подойдет, это должны быть юные и красивые девы-мико. Именно девы, те же кто познал мужчину не годятся для такой высокой роли. Их называют каммури-отомэ. Ну и получается у них потом… скорее кащица, сенсей. Пить ее сложновато, ее едят.

– Определенно надо дистиллятор изобретать. Впрочем, я не об этом. Я, Бай Лин могу многое принести в этот мир, но начала с… – я снова оборачиваюсь, чтобы взглянуть на сундучки, что мерно качаются на спине у лошади. – Начала я с этого. Война – двигатель прогресса, вот оно что. Это началось еще с тех пор, как одна обезьяна поняла, что, если взять в руку камень и ударить другую по голове – выйдет куда как сподручнее. С тех пор мы просто совершенствуем инструменты, Бай Лин. Если все выгорит, то мы с химэ переедем в поместье к Такэда и я там мастерскую себе сделаю, настоящую, с верстаками, с наковальней и тисками… лабораторию тоже. Закажу себе на континенте кучу фарфоровой посуды и бунзеновскую горелку заведу. Азотную кислоту сделать, знаешь как нитраты сельское хозяйство поменяли? Плюс селитра будет, опять-таки… нитроцеллюлоза… даже не знаю за что и хвататься.

– У вас так много дел, сенсей. – кивает Бай Лин.

– И не говори. – я выпрямляюсь в седле, понимая, что я на самом деле все это время занимала себя делами только чтобы отложить важный разговор с химэ. Почему-то подсознательно я всеми силами отдаляла этот миг, когда я сяду с ней рядом и прямо спрошу ее – что именно с ней делал Император Тоба и…

Стискиваю зубы. Почему я откладывала этот разговор? Наверное потому, что была беспомощна, чувствовала себя такой. Вот скажет она мне что этот ублюдок императорских кровей ее мучал и что надо ее спасать – что мне делать тогда? Спасать ее конечно, других вариантов нет, но как? Бежать? Сама я могу скрыться за стеной, и никто меня не найдет, потому что я – сегодня тут, а завтра там, потому что я могу прикинуться и монахом-комусо, и служанкой, и мальчишкой-подростком, а могу и вовсе лесом пойти, чтобы людей не встречать. Тяжелее, сложнее, да и медленней, но в чащу конницу не пошлешь, а коли и пойдут поисковые отряды, так ночью в лесу это они в моей власти будут, а не наоборот. Но с Принцессой Весенней Луны так не выйдет. Даже если я ее переодену и даже если она будет мужественно терпеть тяготы и лишения – ее сразу же выдаст поведение. Да нас в ближайшей таверне заподозрят. Бежать с химэ – это бежать отрядом, взять Бай Лин и ее девчонок и наших слуг, может еще наемников для охраны, это уже человек двадцать, а такой оравой не спрячешься.

С другой стороны, если источник всех проблем – один Император… как там говорил принц датский? «О если б этот плотный сгусток мяса истаял, сгинул, изошел росой!». И да, надо мыслить за рамками, Аяко, если завтра Император умрет, то… король умер, да здравствует король? Будет новый Император, и неважно кто – Старый Ширакава вернется к власти или же Сутоку поженят и возведут на престол. Сутоку сейчас сколько лет? Двенадцать? Уж он-то вряд ли к моей химэ лапы тянуть будет, ему мигом женушку из Фудзивара… хотя, стой, какие к черту Фудзивара. Из Тайра, вот. Ему мигом женушку из Тайра подберут, вот пусть с ней в «тучу и дождик» и играет, если вообще сможет в его возрасте и с его здоровьем. Опять-таки я могу и вылечить его от бери-бери… ну или не вылечить.

Хм, думаю я, оглядываясь, а ведь охрана первых лиц государства тут вовсе не поставлена надлежащим образом, такое раздолье для ночных теней провинции Ига и призраков Кога. Внутренние Покои охраняются, это да, но мне туда проникнуть труда не составит. Отряд гвардейцев на входе, стражники внутри… наверное. Может даже нет никакой стражи внутри, никто и никогда тут не покушался на Императора, это попросту немыслимо. Инерция мышления – немыслимо, значит невозможно, а эти понятия не тождественны.

Жаль, что я расположения Императорской опочивальни не знаю, но, если темной ночью на рекогносцировку пробраться… а у меня уже есть инструменты, сделанные мастером-кузнецом в квартале ремесленников. Надо бы с Ичи поговорить тоже, думаю я, может даже раньше, чем с химэ, вот прямо сейчас и заеду в Павильон Хризантем, если она у себя – поговорю. Какая, в сущности, Тайра разница кто правит? Даже лучше если это будет Сутоку, которого в момент поженят на дочери из рода Алой Агэхи. Императрица Рэнка же будет при нем регентшей, ее положение только улучшится, чего ей опасаться? Сказать, впрочем, об этом я не могу и лучше будет если это все как инцидент выглядеть будет, лег вечером, заснул и не проснулся. Впрочем, если аккуратно стилет в ухо вложить и надавить сверху всем телом, а потом – так же осторожно вынуть и промакнуть выступившую кровь, то никто и не заметит. Вскрытия тут не делают, если внешних следов нет, то и проверять не будут. Придется навалиться всем телом… тут самое главное, чтобы в судороге голову не повернул, тогда все к черту полетит, сразу будет видно…

– Я поеду к Ичи. – говорю я для Бай Лин. Так уж вышло, что Ичи или как ее сейчас принято величать – Тайра-но Тиё, принимает только меня в своем кабинете, Бай Лин она не доверяет, профессиональная паранойя, что поделать.

– Тогда я вернусь в Павильон Весенней Луны. – откликается Бай Лин. – распакую вещи и уберу ваши… инструменты подальше. В вашу комнату.

И мы прибавляем ход. Уже в городе разделяемся, Бай Лин едет к мастерам в квартал ремесленников, передать мою благодарность и подтвердить заказ на бумажные патроны. А я направляюсь прямо во дворец Императора, Жемчужину Хэйан-кё. Меня узнают у ворот, уважительно кланяются, еще бы, над новой стражей реют нобори с камоном рода Тайра, Алой Агэхой, этот же знак на красных кирасах. Это морская пехота Тайра, пусть даже не Алые Нобори, но все равно они знают кто такая Синигами Мибодзин и знают в лицо, а не понаслышке. Меня пропускают вне очереди, оттеснив в сторону какого-то шныря в зеленой коляске, который начал было возмущаться, но бросив на меня быстрый взгляд – тут же поперхнулся своими словами, замолчал и постарался не отсвечивать, отодвинувшись вглубь своей колески, под тент.

Я раскланиваюсь со стражами и думаю о том, что буси рода Тайра пока еще не прониклись дворцовой культурой и службу несут исправно, но это только дело времени пока они не станут такими же, как и остальные стражники до них. Доступ к деньгам и власти развращает.

После Восточных Ворот – едва ли минута езды верхом и вот я уже спешилась у ворот Павильона Хризантем. Отдала повод девушке с зеленой лентой в волосах – значит Мидори, и шагнула внутрь. Во внутреннем дворике было пусто, только пробежала мимо меня, поклонившись на ходу девушка с черной лентой. У нее в руках был поднос с посудой. Хм, значит Ичи только что поужинала? Хотя тут это скорее обед…

– Пожалуйста проходите. – рядом возникла Мидори и сделала приглашающий жест. – Тиё-о-каса ждет вас.

– Мамочка Тиё? – мои губы невольно искривились в улыбке. – Поистине, король умер, да здравствует король. В павильоне Хризантем все без изменений…

– Что вы сказали, Госпожа Такэда?

– Ничего. Веди. – и мы пошли. Крытыми галереями, вдоль стен. Тут когда-то была и моя комната, а вот тут жила Ханами, где она сейчас пропадает, кстати? Надо ее найти. Единственный человек, который может помешать исполнению моего «Плана Б», ее нужно держать в поле зрения. А вот тут – опочивальня и кабинет Мамочки Фудзино, теперь видимо – Мамочки Ичи. Или Мамочки Тиё… интересно сама Фулзино понимала кто именно займет ее место главы секретной службы Императрицы?

Я не успеваю додумать, мы приходим. Мидори опускается на колени и открывает перегородку-сёдзи передо мной и кланяется в открытый проем.

– К вам посетитель, Мамочка. Это Госпожа Такэда. – говорит она, оставаясь в догэдза, прижимаясь лбом к циновке.

– А. Сан-сан. – Ичи поднимает голову от горы бумаг на своем столе и машет рукой. – проходи, проходи. Я тебя ждала.

– Ты меня ждала? – я вхожу внутрь, окидывая помещение взглядом. Рабочий столик у Ичи завален свитками и бумагами, они повсюду, на столе, под столом, рядом со столом, часть упала или скатилась. В углу – гора так и не распакованный подарков от аристократов всех мастей, шелковые ткани упаковки явно указывают на дарителей, тут тебе и Цветок Глицинии, и Горечавка на бамбуке, и Скрещенные Перья, и Цветы Персика, и даже Алая Агэха. Все хотят заручиться благосклонностью новой Фудзино, той, кто владеет ухом Императрицы, ведь каждый во дворе знает, что ухо Рэнки – это ухо Императора, а ночная кукушка дневную завсегда перекукует. Никто в здравом уме не станет просить о чем-то саму Императрицу, но вот попросить ее Старшую Фрейлину – вполне приемлемо. Так и работает двор.