Текст книги "Яд Павильона Глициний (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20

Глава 20

Как и сказала Ичи, в гости к Императрице мы направились в составе довольно внушительно делегации, едва ли не половиной всего населения нашего павильона. Пригласили только Принцессу Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ, вдову брата императора и Хранительницу Традиций. С какого перепугу моя химэ теперь Хранительница Традиций – я без понятия. Так сказал глашатай, который приволок с собой свиток и огласил его при всем честном народе, дескать так и так Хранительница Традиций должна явится пред светлы очи Императрицы Рэнки, потому как надо парочку вопросов перетереть между девочками.

Сразу стало понятно, что это не просто предложение в гости зайти на пижамную вечеринку, а официальное мероприятие и не прийти туда мы можем только если все сразу сейчас в бега подадимся куда-нибудь на край света с эмису воевать. Так что отказаться от такого вежливого и во всеуслышанье оглашенного приглашения мы не могли, а Соно-химэ, хотя и сделала вид что обрадовалась – на самом деле разволновалась, но старалась этого не показывать. У нее даже лицо потемнело. Я попыталась у нее узнать в чем дело, но она отнекивалась и разговор на другую тему переводила, так что пришлось заниматься организацией выхода «в свет».

В павильоне осталась только Хуа Юй и Желтые Кушаки, они вроде как охраняют павильон и присматривают чтобы все было в порядке. Потому что с одной стороны во внутреннем дворе Императорского Дворца охрана тебе не нужна, а с другой стороны – мало ли что может случиться? У ворот павильона мы оставили еще одну пятерку – Синих, вместе с их лидером, Сяо Цюн, невысокой девушкой с парными секирками «Север-Юг» на поясе. Красные Кушаки с Тай Ган, рослой и статной девушкой с громадной алебардой гуань-дао и Белые с Бай Лин – отправились с нами. Сора и Идзуми также остались в павильоне, вместе с трехцветной Тамой, которая гуляет сама по себе, где ей вздумается и плевать хотела на все эти заговоры, интриги и прочие глупости. У нее было занятие поважнее – ловить последние лучики заходящего солнца.

Мы же всей своей процессией, во главе с паланкином Принцессы, что несли шестеро рослых носильщиков – двинулись во Внутренние Покои.

Дошли мы как раз вовремя, у самых ворот встретившись с целым столпотворением, – сразу несколькими красными паланкинами со знатными дамами, сопровождаемыми свитами, носильщиками и слугами. На узких, вертикальных флагах-нобори, возвышающихся над паланкинами, красовался то алый махаон, камон рода Тайра, то горечавка и листья бамбука в белом – символ рода Минамото и конечно же синие цветы глицинии – камон Фудзивара. Только по этим флагам можно было понять, что пригласили нас во Внутренние Покои не чаи с цубакимоти гонять, а по серьезному делу.

Наш паланкин встал в очередь – впереди образовался затор из четырех таких же паланкинов со слугами и свитами, так что мы остановились в самом хвосте. Я наклонилась к окошечку паланкина, откуда выглянуло бледное личико Соно-химэ.

– Ох. – сказала она, глядя вперед. – Три камона Фудзивара в цветах Лорда То.

– А? – я выпрямилась и метнула вперед быстрый взгляд, не вынимая руки из рукавов. Действительно, три узких флага-нобори с синими цветами глиции на них. Так синий цвет – цвет Лорда Токихира, младшего брата из троицы главной семьи Фудзивара? Понятно. Три флага – значит прибыли три паланкина от Лорда Фудзивара-но Токихира, а это значит, что…

– Нас пригласили на смотрины приемных дочерей Лорда То… – выдохнула Соно-химэ и снова исчезла в недрах паланкина, красная занавеска скрыла ее лицо.

Внутрь нас пропустили не сразу – сперва отгремели полагающиеся по протоколу формальности, кто-то долго сверял списки приглашенных со свитком, кто-то трижды пересчитывал носильщиков у ворот, кто-то сверял количество служанок и наверняка проверял соответствие цветов. Наконец нас впустили, и я, пригнув голову, шагнула следом за паланкином химэ во двор. Уже там химэ вышла из паланкина. Бай Лин и Тай Ган со своими девушками – остались во дворе, а Принцессу пригласили внутрь… и меня вместе с ней.

Огромная зала, высокие потолки, возвышение в центре. На возвышении сидела Императрица, а чуть в стороне, у стены, в один ряд стояли четыре кабинки с опущенными шелковыми занавесками, за ними виднелись смутные силуэты. Местные пифии. Насколько мне объяснила Ичи, совет, который рассматривает кандидаток в жены Императора, – состоит не из знатных дам, которые неминуемо подыгрывали бы своим родственникам, а из так называемых «святых женщин». Совет сложился как-то сам собой, стихийно, в его составе, например были жрицы Сайгу и Сайонин, а также сама Какусан-ни, настоятельница женского храма, посвященного богине Каннон. Все, входящие в совет были настолько преклонного возраста, что можно было с ними весточки на тот свет передавать, так что мирские дела их не волновали, а в дела кланов, семей и борьбу за власть они вмешиваться не собирались. Таким вот нехитрым образом гарантировалась хоть какая-то объективность. Именно поэтому принцесса Акико не прошла смотрины, хотя ее отец сейчас – настоящий правитель всей страны, ведь ее духовное и психическое здоровье действительно было на грани. Матушка Фудзино и ее отравительницы на славу постарались. Принцесса Сэнси также не прошла, но уже проверку на целомудренность… и это тоже были козни Матушки и Павильона Хризантем. Вот только в случае с приемными дочерями Лорда То этот фокус не пройдет – уж они-то в целости, здравии и целомудрии как никто другой, они прямо-таки выращены для этой роли, сперва отобраны среди прочих кандидаток, отсеяны в три сита, прошли огонь, воду и медные трубы, а потом – выращены, как цветы в оранжерее, сформированы как по лекалу.

По крайней мере мне так кажется. Я не знаю требований к кандидаткам, нужны ли там волоокие красавицы с широкими бедрами для вынашивания отпрысков императорской семьи или все же важнее знатность рода и целомудренность, нужно ли проявлять все черты Ямато Надесико и как именно тут определяют эту самую японку, что коня на скаку остановит и сэппуку над ним совершит, однако подозреваю что если Лорд Токихира всю эту возню с приемными дочерями затеял ради доступа к трону – то он очень хорошо подготовился.

– Хозяйка Павильона Весенней Луны, Принцесса Соно-но Цубонэ! – произнесла девушка в бело-розовом косодэ и склонилась в поклоне, освобождая проход. Дальше все происходило так, как будто мы все находились внутри «волшебного» бумажного фонаря, с вырезанными узорами и силуэтами на стенах, надетом на тоненькую иглу и вращающегося под напором горячего воздуха, поднимающегося вверх от зажженной свечи. Все вокруг завертелось и пришло в движение – и стены и нарисованные на них картины, и многочисленные служанки в бело-розовых накидках, которые засуетились вокруг, толстые, карикатурно большие евнухи с Континента, что встали у дверей зала со своими окованными железом палками, и даже сама императрица, которая тепло приветствовала свою «младшенькую сестренку» и Мамочка Фудзино, которая конечно же сидела рядом с Императрицей с совершенно бесстрастным лицом, словно бы вырезанным из дерева и обсыпанным рисовой пудрой. Моя химэ слабым голосом поприветствовала Императрицу в ответ, сказала, что чувствует себя не очень, но ее никто не услышал, потому что служанки принесли мягкие подушки и накрыли стол с нагретым сакэ и вездесущими бумажными листами и письменными принадлежностями, а потом так же стремительно исчезли и в зал вошла первая из дочерей Лорда То. А потом вторая. И третья. И каждую из них рассматривали с разных сторон и задавали разные каверзные вопросы и просили написать стих и станцевать танец и даже спеть и все это длилось так невыносимо долго, а в зале становилось все душнее и душнее, и я боялась, что моя химэ вот-вот упадет в обморок, потому что она становилась все бледнее и только одна тоненькая синяя жилка билась у нее на виске как рыбка на льду.

Из четырех кабинок с шелковыми занавесками шепотом, служанкам – передавались вопросы для бедных девушек, вопросы, требования, указания. Девушки держались, стояли, танцевали, пели, делали все что требуется и при этом сохраняли спокойствие, ничем не выдавая своего волнения. Все-таки хорошо их выдрессировали, подумала я, глядя на то, как вторая из приемных дочек Лорда Токихира совершает танцевальное па вокруг своей оси. На какой-то едва различимый миг мы с ней встретились с глазами, и она тотчас отвела их, и я не увидела в ее глазах ничего. Совсем ничего.

Синяя жилка на виске моей химэ пульсировала все сильнее, и я поднесла ей маленькую фарфоровую баночку с ароматической солью, она благодарно взглянула на меня. Чего она так волнуется? Что сейчас должно произойти? Четверо святых сейчас вынесут свой вердикт и на этом все закончится. Пройдут приемные дочери Лорда То смотрины или нет – нам какая разница? Химэ просто присутствует при этом, ничего более.

В какой-то момент все вокруг застыло, и я поняла, что настало время. Бумажный фонарь прекратил свое движение, силуэты и тени на стенах замерли, в воздухе повисла тяжелая, тягучая тишина и пифии из-за шелковых кабинок вынесли свой вердикт. Я не услышала его, никто его не услышал, они передали листочки с ним служанкам, а служанки доставили их Императрице. Какое-то время тишина оставалась висеть в воздухе липкой паутиной, я ожидала что вот-вот раздастся голос Хозяйки Внутренних Покоев, Правящей Императрицы, но нет. Она сделала жест и одна из служанок, заметно волнуясь – выступила вперед и зачитала результаты. Двое из трех дочерей Лорда Фудзивара-но Токихира – прошли смотрины и могут стать невестами юному наследнику.

Жилка на виске у Соно-химэ дрогнула и замерла. В чем дело?

– Совет Святых Женщин сказал свое слово. – разнесся по залу голос Императрицы. – Позвольте же мне поговорить с теми, кто прошел смотрины – наедине. – зал дрогнул и снова пришел в движение, жилка на виске химэ ожила, шелковые кабинки опустели, служанки и девушка что не прошла испытание – потянулись к выходу, склоняясь в три погибели и не поворачиваясь к Императрице спиной, я облегченно вздохнула, еще чуть-чуть и мы с химэ будем пить чай или холодный фруктовый сок в своей беседке во внутреннем дворе Павильона Весенней Луны, глядя на вечернее небо и я расскажу ей еще одну историю про проказника-тануки, переделанную из рассказов о Ходже Насреддине и бравом солдате Швейке, а потом я провожу ее в кровать, оботру влажными полотенцами с горьким ароматом полыни и буду держать за руку, пока она не заснет. Потому что уж больно она сегодня переволновалась… наверное и спать рядом с ней устроюсь, а то обязательно проснется ночью и снова будет меня жалобным голосом звать.

– Останься, сестренка… – звучит голос, и мы с химэ – замираем как замирает олень, выхваченный светом фар в ночи. Жилка на виске у химэ замирает вместе с нами.

– Мне будет нужен твой совет. – продолжает голос, и я сглатываю. Моя химэ зачем-то нужна Императрице! Зачем именно – я не знаю, но ничем хорошим это не закончится, уверена. Но что делать?

Из зала выходят все служанки, в зале остается сама Императрица, ее верная Старшая Фрейлина, Мамочка Фудзино, несколько евнухов со своими огромными палками, двое приемных дочерей Лорда То и мы с химэ. Уверена, что где-то рядом находится и Ханами, должна находится. Мамочка нипочем бы ее не отпустила далеко от себя в такой ситуации.

Когда двери-перегородки закрылись за ушедшими и когда молчание стало невыносимым – Императрица снова повысила свой голос.

– Как тебя зовут, дитя? – спросила она одну из девушек.

– Отомэ, хэйка-сама. Фудзивара-но Отомэ. – склоняется в глубоком поклоне та.

– Кто твой отец, девочка? – звучит следующий вопрос.

– Лорд Фудзивара-но Токихиро. – отвечает девушка. Она спокойна, пожалуй, слишком спокойна для этой сцены. Такое ощущение что она даже не человек, а механизм, настроенный, запрограммированный лишь для одной цели – вырвать победу в гонке за место у трона.

– Ты не поняла меня, Отомэ-тян. – звучит мягкий голос Императрицы. – То-кун твой приемный отец. Он удочерил тебя и твоих сестер, у самого То-куна никогда не было детей и все это знают. Скажи мне, кто был твой настоящий отец, девочка.

– Лорд Токихиро – мой настоящий отец. Я не знаю никакого отца кроме Лорда Токихиро. – твердо отвечает девушка, склоняясь в поклоне.

– Вот как. То есть… ты забыла лицо своего отца? Человека, который дал тебе самое драгоценное что есть у человека – его жизнь? – в голосе Императрицы начинают проскальзывать стальные нотки: – Ты хочешь, чтобы я допустила в постель, в жизнь и сердце моего сына кого-то настолько неблагодарного? Девушку, которая забыла имя своего настоящего отца?

– Но… – девушка вскидывается с места, и я впервые вижу тень эмоций на ее лице. – Позвольте мне…

– Молчать! – голос Императрицы взвивается до самого потолка, и девушка поспешно замолкает, опускаясь вниз. Она падает в догэдза, упираясь лбом в пол, а я – стискиваю зубы, уже понимая, что сейчас произойдет.

– Такая как ты… неблагодарная тварь, что не помнит ни имени, ни лица своего настоящего отца – не заслуживает ни жизни, ни достойной смерти. – говорит Императрица. – Но я слишком уважаю твоего приемного отца, моего младшего брата То-куна. Я позволю тебе уйти достойно, не опозорив своей новой семьи.

– Спасибо! Тысячу благодарностей! – упирается девушка лбом в полированные доски пола. Откуда-то появляется Ханами, она молча кладет рядом с девушкой короткий танто без гарды в простых ножнах. Девушка кланяется еще раз. Выпрямляется. В ее лице нет ни кровинки. Она берет в руки нож, обнажает его. Ханами – скользит за ее спину.

Я вижу, как жилка на виске моей химэ замерла окончательно, как будто бы вмерзла в белый лед ее кожи.

Кажется, я слышала хруст. Отомэ падает набок, дернувшись пару раз, Ханами придерживает ее руку с ножом. Под телом девушки быстро набегает лужа темной жидкости, в воздухе начинает резко пахнуть металлом.

Я перестала слышать дыхание моей химэ. Поворачиваюсь к ней, нет все в порядке, она жива и дышит, но расширенные зрачки, бисеринки пота на лбу… поспешно промакиваю ей лоб, подношу ароматическую соль.

– Теперь ты… – Императрица поворачивает свою голову ко второй девушке. – Ты помнишь своего отца?

– Д-да. – бледная как смерть девушка выпрямляет спину, стараясь не глядеть в сторону, туда, где буквально в трех шагах от нее лежит тело в сиреневом кимоно, уже напитавшемся кровью. Если ударить в шею сбоку – кровь хлынет рекой. Я вижу, как лужа расползается в сторону, но никто не обращает на это внимания. Бесстрастное лицо Мамочки Фудзино, вежливая улыбка на лице у Императрицы. Я не вижу лица Ханами, но мне было бы легче, если бы я увидела хоть тень сочувствия. Или ненависти. Презрения. Торжества. Хоть чего-нибудь.

Выдыхаю. Прикусываю кончик языка и выдыхаю дальше. Смотрю на тело красивой девушки что лежит передо мной в луже собственной крови и заставляю свое лицо принять такое же выражение бесстрастной маски что у всех остальных. Бедная девчонка… и, кажется, я наконец поняла зачем мы с химэ тут.

– … моего отца звали Тономори! У него мелкий надел земли в Токайдо, неподалеку от Суруги! Он был уважаемым человеком, но погиб на охоте! Наместник отобрал наш надел, и мы с матушкой были вынуждены пойти работать к нему, однако Лорд То заметил меня и удочерил! – выпаливает девушка, торопясь.

– Вот видишь, Фу-тян. – Императрица поворачивается к Мамочке Фудзино: – Я же тебе говорила. Дочь лягушки – лягушка. Сын тануки – тануки. Как не пытайся воспитать девушку, но кровь все равно вылезет. Ее удочерил мой брат, вырастил, дал все самое лучше и что она? Осталась дочкой голоногих.

– Но…

– Ты не заслуживаешь даже достойной смерти, неблагодарная дочка голоногих. – у девушки от лица отлила кровь, она открыла было рот, но…

Императрица кивнула и на шее у девушки захлестнулся шелковый шнур, она дернулась, запрокидываясь, заскребла пальцами руки по нее, пытаясь освободится, но Ханами держала крепко, тянула спиной, а не руками, так чтобы не вырваться. Через минуту все было кончено, третья дочь Лорда Токихиро замерла навсегда. Ханами сняла шнурок с ее шеи, поклонилась и отступила назад.

– … такая жалость. – сказала Императрица Рэнка непринужденным, светским тоном, поворачивая голову к нам с химэ. – Они были славными девочками. Однако, как ты и сказала мне, моя младшая сестренка – «нельзя нарушать традиции».

– Я… сказала? – тихий полувздох-полувсхлип.

– О да. Ты сказала. – улыбается Хозяйка Внутренних Покоев. – Ты. О том, что женой императора может стать только девушка с благородной кровью. Такая как ты, например.

– Н-но… я никогда!

– Конечно, не ты сама…ты уже вдова. Но такая как ты. – добрая улыбка расплывается по лицу Императрицы. – Похожая на тебя. Именно ты должна быть примером для молодежи. И ты им являешься. Ты до такой степени пристыдила этих несчастных, что они предпочли уйти самостоятельно, не выдержав позора. Что же… их родным будет лучше, если все было именно так… верно, моя младшенькая сестренка?

– … д-да, моя хэйка-сама. – опускает голову моя химэ. Я же смотрю на двух девушек, что лежат на полированных досках пола. Кажется, кровь уже начала сворачиваться. И если сегодня днем я все еще надеялась избежать кровопролития во дворце, то… такого Лорд Токихиро точно не простит. Никому. Тем более – своей сестре. Тем более – моей химэ. Где там мой меч?

Бумажный фонарь

дрогнул на тонкой игле

погасла свеча

На полу – алый багрянец,

будто цветы облетели.