Текст книги "Яд Павильона Глициний (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Глава 18

Умеешь считать до десяти – остановись на семи. Так уж тут принято, что привлекать к себе излишнее внимание со стороны крупных игроков как правило чревато. Именно поэтому я не собираюсь умничать и вылезать вперед, хотя, кажется, знаю, чем именно болеет наследник трона, юный Акума. К сожалению, несмотря на множество наложниц, наследником должен был быть именно сын от брака с Императрицей Рэнкой. Вот потому-то все возлагали такие надежды на ее недавнюю беременность, ведь юный наследник Акума был очень слаб здоровьем.

Его старший брат умер при родах, потому-то детское имя наследника выбрали именно таким, Акума означает «демон», это было сделано для того, чтобы демоны-они решили, что мальчик – такой же как они и не забрали его с собой, не наслали болезнь, смерть или проклятие. Жизнь и здоровье наследника – это государственное дело, вокруг трона тут все столпились, толкая друг друга локтями, кому-то выгодно чтобы он жил и царствовал, а кому-то нет. И в общем никому не понравится если взявшаяся ниоткуда бывшая прачка начнет тут наследника лечить и не дай Аматэрасу – вылечит. Даже те, кому выгодна его жизнь – поморщатся. Ведь это будет означать что кого-то там оттеснят, а кого-то приблизят, а в такие игры я еще играть не умею, полным раскладом сил при дворе не обладаю и вообще, «съедят тебя там Сан-сан» – так сказала. Ичи, а я ей доверяю.

Кроме того, я не уверена до конца что с наследником Акумой именно бери-бери приключилась, или как ее назовут тут лет через пятьсот-шестьсот – «какке». Недостаток витамина В1. Как цинга – это не болезнь, а признак нехватки витамина С, решаемый употреблением в пищу лимонов, квашеной капусты и прочего «кисленького», так и бери-бери легко купируется если начать питаться нормально, а не одним белым рисом со сладостями. При этом удивительно, что бедные люди, тоже вроде одним рисом питающиеся – не болеют. Потому что бедные люди едят бурый рис, неочищенный, не шлифованный. Эта вот бурая шелуха и содержит витамины, а белое зерно в центре – чистые углеводы, вкусно, приятно и бесполезно. И почему принц страдает от бери-бери, уж у него на столе кроме риса должно быть много чего, и рыба и птица… горох и бобы в конце концов. Однако в свое время от бери-бери умерло немало людей, в том числе и парочка императоров. Белый рис – еда богачей, сладкий и приятный на вкус. Если питаться только им…

– О чем ты задумалась, Сан-сан? – спрашивает меня Соно-химэ, замирая над листком бумаги с занесенной над ним кистью. – У тебя такое серьезное лицо. Тебе не понравился Принц Рэндзи?

– Извините, моя химэ. – отзываюсь я. – Я задумалась о белом рисе и его отличии от бурого. А Принц Рэндзи весьма приятный и очень умный юноша.

– Ты разговариваешь как бабушка, Сан-сан. – прыскает в рукав Соно-химэ. – Совсем как бабушка! Какой он тебе юноша, он тебя старше намного!

– Йоо-сёёё… майта наа… – кряхчу я, изображая столетнюю бабку. – Ох уж эта молодежь пошла, никакого уважения к моим сединам, молодые да ранние все эти выскочки. Не понять нам нынешней молодежи, не понять… йоо-сёёё…

– Не смеши меня, Сан-сан! У меня птичка кривой выйдет! – машет на меня рукавом химэ.

– Буцу-буцу-буцу… – бурчу я себе под нос, подражая старческому ворчанию.

– Ну хватит! – глаза у химэ на секунду становятся серьезными. – Он тебе не нравится, да?

– Как я уже и говорила – он слишком умный. – вздыхаю я, убирая руки в рукава. – Надеюсь, что ему достанет мудрости не делать далеко идущие выводы…

– Знаешь, а я ведь поняла, что он не ко мне пришел. – тихо сказала она и кисть в ее руке слегка дрогнула. – Никогда он не приходил ко мне… никогда не писал стихов и посланий, а тут вдруг пришел. Слишком уж он… порядочный. – в ее голосе звучит легкая грусть и сперва я не понимаю почему. Она же вдова брата императора, правда тут статус вдовы вовсе не означает что жизнь закончилась, скорее наоборот. Вдовой быть это даже лучше, чем девушкой на выданье, делай что хочешь, никто не осудит, нравы при дворе довольно-таки свободные. И я не знаю сколько ухажеров писали ей стихи и по ночам пытались в спальню проникнуть, но Принца Рэндзи среди них не было совершенно точно. Так она поэтому грустит? Что именно этот конкретный бонвиван и куртизан у нее под окнами не вздыхал?

– … он всегда ко мне хорошо относился! – оправдывается она, увидев мой взгляд. – Он и Госпожа Фудзино! Никогда не говорил ничего… такого, даже после того случая как… как Лорд Мичитака спальней ошибся… – она понижает голос, а я – приподнимаю бровь. Лорд Мичитака? Сам Лорд Мичитака, фактически правитель всей страны – ошибся дверью и проник в спальню к Соно-химэ?

– Э-это давно было! – машет она руками на меня. – Сан-сан не смотри на меня так! Я… я не собиралась…

– Да я вас не осуждаю, моя химэ. – отвечаю я, улыбаясь самой доброй улыбкой на свете и мысленно прикидывая чего бы Лорду Мичитаке отрезать из не особо нужных частей тела. Конечно, как бы она попробовала отказать главе клана Фудзивара, серому кардиналу, стоящему за Императором, фактически – правителю страны. Особенно когда у нее у самой в павильоне только Сора и Идзуми, они если Лорда Мичитаку увидят так, пожалуй, в обморок упадут. Жалко, что меня тогда рядом не было или этой Бай Лин, вон как она ловко Господину Кики прошлой ночью пинков надавала. Ночная мораль отличается от дневной, а любовник что крадется ночью к даме сердца – как будто бы ставит себя слегка вне закона и если такого поймают – то даже служанки могут пинков надавать, прикрываясь тем, что «не узнали в темноте» и «достойный человек ночью красться не будет». Хм. Так это все началось из-за того, что Лорд Мичитака спальни перепутал… вот скотина.

– После того случая надо мной весь двор потешался. – опускает она голову. – И… ну много писем пришло. Я даже попросила разрешения на паломничество, но мне его не дали…

– Понятно. – киваю я. Чего тут непонятного? Решили, что раз Лорду Мичитаке можно – то и остальным тоже. Теперь ясно откуда у нее такая репутация, ведь если вдова начала к себе мужчин пускать, то «дверца открылась» и можно гостей впускать. Лично я ничего против игр уточек на пруду не имею, но только по обоюдному согласию и в моем присутствии… чтобы не посмели мне мою химэ обижать. Хм. Надеюсь, что это я из чистых побуждений сейчас подумала а не потому что наблюдать люблю. В любом случае никто больше не посмеет…

– Химэ-сама! Сан-сенсей! – склоняется в поклоне эта несносная Бай Лин. – К вам гости!

– Сан-сенсей? – химэ моргает и поворачивается ко мне. – Теперь ты – Сан-сенсей? Когда? Почему?

– Не обращайте внимания, моя химэ. – вздыхаю я. – Эта несносная Бай Лин почему-то решила, что я могу ее чему-то научить…

– Так и есть. – кивает Бай Лин. – Сан-сенсей великая фехтовальщица. Она достигла уровня яшмового мастера!

– Яшмового мастера? С чего ты это взяла, несносная Бай Лин?

– Потому что я – яшмовый мастер меча Школы Змеи, а вы одолели меня легко, не напрягаясь. Следовательно вы – Великий Мастер Меча, сенсей! – складывает ладони перед собой девушка.

– Будешь меня так называть – перестану тебя обучать. – говорю я.

– Самый Великий Мастер Меча? – издевается эта несносная Бай Лин.

– Вот выхватишь у меня бамбуковой палкой по заднице. – вздыхаю я, закатывая глаза. – Будь готова после обеда.

– Хай, сенсей!

– И кто там пришел? Служанка из тебя, Бай Лин, как из меня яшмовый мастер. Кто пришел-то?

– Ах, да! Господин Такэда пришел с визитом к своей невесте! – как на мой взгляд так для яшмового мастера меча у этой Бай Лин слишком уж глазки блестят.

– Господин Такэда! – глаза у химэ округляются. – А… но ведь… я, пожалуй, оставлю вас наедине, Сан-сан! Встреча возлюбленных – это интимное занятие!

– Нет никакой встречи возлюбленных. – твердо говорю я. – И уходить не обязательно.

– Нет-нет-нет! Все, я уже исчезла! – химэ вскакивает на ноги, подбирает края одеяний и торопливо семенит к выходу из беседки. – Хорошего разговора со своим женихом, Сан-сан! Я не буду стоять между влюбленными сердцами! Много здоровья вашим детишкам!

– А? – успеваю сказать я вслед упорхнувшей химэ. Во внутренний дворик решительными шагом входит Господин Такеда, мой жених. Быстро окинув все взглядом – направляется ко мне.

– … я насчет пояса. – говорит он. Боже до чего упертый. Впрочем это его качество мне явно импонирует, тут кругом стихи, ветви сливы, соловей на веточке, луна в небесах, войска Минамото к столице подходят, заговор на заговоре плетется, а ему все трын-трава. Пояс ему нужен, видите ли.

– Такэда-сан. – вздыхаю я, но он поднимает руку, перебивая меня.

– Я знаю, что до свадьбы нельзя. – говорит он. – Потому и пришел. Сегодня наша первая ночь.

– … прошу прощения?

– Первая ночь. – настаивает он. – Надеюсь у тебя все с этим в порядке, или может… эти дни месяца? Было бы неудобно.

– Так. – поднимаю ладонь я. – Господин Такэда… вы о чем вообще⁈

– Как о чем? – удивляется он. – Мы же договорились. Согласились. Значит все, нужно брак заключить, как и положено перед небом и людьми. – он ерзает на своей подушке. – Там носильщик мои вещи принес, куда заносить?

– Вещи? – слабым голосом говорю я, понимая, что в моих знаниях о матримониальных обычаях этой страны только что обнаружился зияющий пробел. Какие еще вещи⁈ Господин Такэда, мой суженый-ряженый, садится поудобнее, наклоняется чуть вперед и смотрит на меня укоризненным взглядом, дескать совсем дурочку сосватал. Оказывается, тут браки без лишних церемоний проводятся – испросили разрешения у предков… и то не всегда. А главным признаком что муж и жена является времяпровождение. Если девушка и мужчина три ночи подряд проводят вместе – все, образовался семейный союз, новая ячейка общества, совет вам да любовь, в болезни и здравии, богатстве и бедности. И вообще, если кто-то имеет что-то против сего союза – пусть говорит сейчас или молчит вовеки веков аминь. И, да, кстати, тут мужчина в дом к женщине приходит, а не наоборот. Так куда ему свои вещи поставить?

Сижу, созерцаю своего жениха, который сидит с весьма самодовольным видом, прибежавшая Сора – поставила перед нами чайничек, две чашки, тарелочку с закусками, шепнула мне на ухо что у дверей в павильон действительно восемь носильщиков стоят, ждут, так сказать, распоряжений. У меня аж глаз задергался. Восемь носильщиков! Он что, переезжать из своей провинции решил⁈

– Эээ… к сожалению у меня пока нет собственного дома во дворце и вообще, если честно, то совсем имущества нет. Я – бедная невеста. – тут же признаюсь я в слабой надежде что Господин Такэда встанет, нахмурит брови и со словами «бесприданница!» – хлопнет дверью. В смысле – закроет за собой перегородку-сёдзи. С шумом. Но Господину Такэда плевать на это, он машет рукой, говорит, что дом – построим и вообще, не в приданном дело. Я уж испугалась что сейчас он наклонится вперед, возьмет меня за подбородок и скажет что-то вроде «главное – это моя любовь к тебе, моя канимура!», но слава Аматэрасу он сказал, что тут главное – это боевой пояс его рода, а на остальное ему плевать, даже если кормить меня придется до конца дней.

Тут уж и мне обидно стало, совсем чуть-чуть. Начинаю понимать мою химэ, может она не сильно-то и обожала Принца Рэндзи, но чего он ко всем клеится, а к ней – нет? Нет, лично я на лавры красавицы и Ямато Надесико совсем не претендую, но то, что в уравнении про пояс и приданное моя личная ценность едва ли не отрицательная – задевает. Так что я тут же предложила пояс этот ему на хранение отдать, раз уж мы теперь супруги, вот отдать и пусть катится колбаской, тоже мне хранитель традиций, пусть со своим поясом и спит. У него уже есть одна жена и четыре наложницы, вот пусть с ними и развлекается.

Господин Такэда сказал, что никак нельзя так поступать, потому что есть же приличия и традиции, а я сказала, что про приличия вспоминать в мире, где трех ночей достаточно чтобы брак заключить – это как-то… и что же нужно чтобы развестись? Три раза сказать «я с тобой развожусь»? Сидящая рядом и старательно делающая вид что не слушает Сора аж подавилась чем-то и закашлялась, видимо от осознания моего невежества.

Я сказала, что Господин Такэда может забирать пояс, а я уж как-нибудь сама с Госпожой Кагуя разберусь, тем более что я не отдала ее подарок постороннему, а на хранение мужу передала – куда уж уважительней? А комната у меня в павильоне маленькая и я сама-то там едва помещаюсь и вообще, ступали бы вы себе подобру-поздорову, суженый мой ряженый, а то я ж во сне пинаюсь, храплю, да и ножичком могу пырнуть…

– Конечно, оставайтесь, Такэда-сан! А место у нас найдется! Для моей любимой Сан-сан и ее жениха выделим самую большую комнату! – говорит Соно-химэ, расплываясь в улыбке, и откуда она только взялась? Не иначе эта предательница Бай Лин за ней сбегала, узнав, что я гостя выпроваживаю, вот я ей…

– Так куда вещи нести? – деловито спрашивает Такэда.

Глава 19

Глава 19

Вещей у Господина Такэда оказалось не так уж много и вообще – самый минимум, который положен любому джентльмену, скажем так – дорожный набор. Два десятка наборов одежды для ношения во дворце, как и полагается наместнику из его краев – темно-зеленого цвета, десяток походных платьев, дорожный набор для игры в шоги, набор для игры в кости, набор для игры в маджонг, два десятка свитков, пару сундуков с обувью, два комплекта доспехов, один совсем древний, к которому так замечательно подошел бы пресловутый боевой пояс и один – современный, с широкими пластинами наплечников, скрепленных шелковыми шнурами и сходящимися на спине, когда поднимаешь руки. Два огромных сундука с каким-то барахлом, пятнадцать больших кувшинов с особым сакэ на «ивовых почках», который гнали только у него в провинции и только у старика Масы, кто бы это ни был. Большое бронзовое зеркало, отполированное до такой крайности что было ничуть не хуже стеклянного, это зеркало мой жених тут же преподнес Соно-химэ, в качестве подарка. Провинциал провинциалом, а знает к кому подмаслиться…

Химэ зеркальцу обрадовалась и тут же принялась им баловаться, солнечные зайчики пускать по внутреннему двору, играть с Тамой, которая сперва начала притворяться что ей это интересно и несколько раз даже прыгнула на убегающее пятно света, но быстро охладела к этой забаве, легла на циновку и принялась вылизывать свой трехцветный бок.

Среди многочисленных сундуков Господина Такэда оказалась и контрабанда – его личный лук-юми и две сотни самых разных стрел. И лук, и стрелы на мой личный взгляд были как для великанов сделаны – огромные. Лук больше меня в высоту, едва ли не на три головы, а стрелы – каждая мне до груди достает, прямо маленькое копье или дротик. Стрелы и луки тут делают по индивидуальным меркам, но все равно – большие. Во дворец оружие проносить нельзя, но на это как правило глаза закрывают, тем более что входящих аристократов и их имущество тут никто обыскивать не собирается. Исходя из этого у меня закралось смутное подозрение что в день «Д» и час «Ч» я буду пренеприятно удивлена тем, что у всех тут оружие на самом деле есть, просто они его с собой не носят. Получается, что запрет на оружие в Императорском Дворце это скорее запрет на его открытое ношение, ибо пронести мимо стражи и у себя дома хоть целый арсенал хранить можно. В свете этой информации два десятка головорезок-товарок Бай Лин совсем как-то бледно стали смотреться… или их задача больше отвлекать внимание? Или наоборот – привлекать его?

Господину Такэда я сразу сказала, что ему никакие уточки-мандаринки и тучки с дождиком не светят, что брак у нас фиктивный и что на его поместье далеко на юге я не претендую, пусть его жена спокойна будет. Господин Такэда ответил, что про такие вещи за столом не говорят и что я – весьма игривая и кокетливая молодая особа, раз так открыто обо всем этом разговариваю, впрочем, он наслышан о моих скандальных стихах и не ожидал ничего меньшего от Первой Похабницы Киото.

Я аж чаем подавилась. Оказывается, мои стихи теперь не только во дворце читают, но и за его пределами, как там – «прокатилась дурная слава, что похабник я и скандалист». Осталось только пальцы в рот и высокохудожественный свист изобразить, потому как потеря действительно смешная, не было у меня тут репутации, а тут сразу дурная. Радость-то какая. И глазки у жениха моего подозрительно блестят, масляные такие две точки, бррр… не, не, не, Аяко-тян молодая еще, нечего мне тут… наверное еще и девственница. Точно девственница.

Господин Такэда сказал, что девственность – штука поправимая и больно только в первый раз, а он, Господин Такэда – человек опытный, так что можно не переживать… а масло у вас тут имеется? Любое подойдет. И зырк так по сторонам. Тут уж я не выдержала и сказала прямо что если он ко мне руки свои будет тянуть, то ноги протянет, потому как у меня разгон от нуля до заточенной железки в пузо очень короткий, за две секунды разгоняюсь. Вот проснется уважаемый Господин Такэда, а голова в тумбочке. Очень неприятно выйдет.

Соно-химэ аж в ладошки захлопала, сказала, что так замечательно что мы с ним поладили и вообще совет да любовь и милые бранятся только тешатся. Я сказала что ночевать пусть остается, раз уж приперся, но в гостевой комнате, а у меня своя есть, рядом с химэ, мало ли что случится, тут оказывается любой дурак может комплект доспехов и лук с двумя сотнями стрел через стражу протащить, а у нас в павильоне всего-то защиты – двадцать боевых танцовщиц и среди них всего парочка Яшмовых Мастеров Меча, что бы это ни значило.

Господин Такэда оживился и предложил показать, как он из лука умеет стрелять и сказал Куро и Кицу установить мишени. Куро и Кицу – это двое его слуг, один высокий и худой, другой, наоборот, низенький и толстенький, оба в темных нарядах, со стороны похожие на Дон Кихота и Санчо Панса, я их сперва за носильщиков приняла. Эти двое поставили мишени, Сора принесла нам нагретого сакэ, которое любезно подарил нашему павильону мой жених «на ивовых почках и сладком древесном соке», Господин Такэда развязал узел на одном из своих колчанов и продемонстрировал стрелы.

Стрельба из японского лука-юми – это такой же процесс, как и стихи писать кистью для каллиграфии на рисовой бумаге – дело хлопотное и требующее подготовки и со стороны выглядящее как священнодействие. Сам лук – уже композитный, из нескольких слоев дерева и бамбука, склеенный рыбьим клеем и обтянутый ротанговой веревкой, рукоять в нижней части, получается две трети лука – наверху и одна треть – внизу. Самураи – это прежде всего конные лучники, оказывается, а вовсе не мечом махать. И сражения, и дуэли тут происходят так – скачут два молодца друг навстречу другу и пуляют друг в друга из луков пока стрелы не закончатся, а они заканчиваются. Как и в Европе в конечном счете рыцари сражались друг с другом, так и тут – самурайский доспех как правило выдерживал выстрел из лука-юми, так что такая дуэль – это скорее спорт, чем кровавое сражение. А вот те, кто без доспехов – дохли сразу же, стрелы тут с меня ростом… или это я мелкая?

И, кстати, если хочешь воинской славы, то будь добр перед тем как убить – поинтересуйся кто перед тобой, что за славный воин и какие победы он одержал и кому родственником приходится, так что если все же одолеешь и скажем голову притащишь – сможешь сказать что это сам знаменитый Исо Сугокумацу, Черный Самурай Востока, одолевший сто человек в битве у озера Бива, дядька тому-то и тому-то, отец того-то и сын того-то. Вот тогда честь тебе и хвала, а если просто голову притащишь, без истории – тю на тебя. Голов вокруг вона сколько, бери мечи руби, как капусту. Человеческая жизнь в эту эпоху ничего не значит… так что все эти церемонные представления перед боем очень даже имели смысл. Те, кто воевал – воевали за славу и за земельные наделы, а награждали только тех, кто мог подтвердить свои подвиги и как минимум – хотя бы запомнить с кем бился и кого убил… и чем знатнее и достойнее убитый – тем круче награда. Таким образом убивать, не представившись и не спросив имени противника – это просто трата времени, как говорится «в зачет не идет». А задаром из лука стрелять и мечом махать дураков нет.

Тем временем Господин Такэда скинул с левого плеча рукав одеяния, показав белую кожу и вскинул лук. Как на мой взгляд так руки у моего жениха были скорее жилистыми, чем мускулистыми, но лук он держал уверенно. Впрочем, сила натяжения у юми не такая большая как у композитных луков степняков или английского лонгбоу, раза в два меньше может быть, потому и вскидывает свои белы рученьки Господин Жених аки лебедь белая. Изящно так, раз и стрела уже в мишени. Метко стреляет, чертяка, впрочем, это ж в спокойной обстановке, твердо стоя на земле, да и мишень едва ли в десяти метрах. Но все равно – метко стреляет, свой лук-юми держит уверенно, привычно, стрелы в колчане достает, не сводя взгляда с мишени…

– Соно-химэ! Сан-сама! – склоняется в поклоне одна из Белых Кушаков Бай Лин. – К вам гости!

Опять, думаю я, да что за день такой? Не павильон у нас а проходной двор, все туда-сюда шастают… и кого там нелегкая принесла?

Нелегкая принесла Ичи, которая поклонилась химэ и Господину Такэда, отвела меня в сторонку и сказала, что смотрины трех принцесс Лорда То состоятся сегодня же вечером и чтобы я была начеку, потому что события всякие могут начаться. И что гвардейцев во дворце стало в два раза больше, уже даже не сотня, а сотни две-три, наверное. Войска Госпожи Севера, вдовы Минамото Ёсицуне, Кино-но Като Тамако – уже подошли к столице и расквартировались в пригороде, в город их не пускает городская стража, но если уж северяне решат вдруг все же пройти нахрапом, то это их не остановит. И даже не задержит. Я киваю. Воины Севера, самураи клана Минамото – настоящие бойцы, а не бумажные тигры, в отличие от всех остальных. Единственные кто на протяжении двухсот лет постоянно воюет с эмису – айнами. А воевать с айнами на севере это вам не дуэльные схватки на лошадях с другими аристократами устраивать и не крестьянские бунты подавлять. В чем разница? Дуэли – это чисто спорт, там и смерти не так часто случаются, здесь еще не прошла кровавая эпоха Сингоку Дзидай, здесь пока еще не вошло в модус операнди обязательное сэппуку, здесь пока можно и в плен сдаться, ожидая выкупа. Подавление крестьянских восстаний и вовсе мероприятие из разряда увеселительных, что могут сделать необученные и плохо вооруженные крестьяне против самурая в полном доспехе? Правильно, послужить мишенью для его стрел и смазкой для его меча. А вот айны – дело другое, там и в спину пырнуть могут и ночью напасть и все что угодно.

Выводы? Выводы лежат на поверхности, и они мне не нравятся. Дворец полон поэтов, чиновников, лизоблюдов, сплетников и любовников, тут вкушают изысканные блюда, пьют лучшие вина, любуются закатами и цветеньем сакуры, наслаждаются игрой на биве и пением соловья, перемывают косточки, отмечая кто к кому прошлой ночью в спальню пролез и как поутру – уходил по утренней росе… и никто из них не умеет даже меч в руках толком держать. Армии в государстве нет – после того как Континент отказался от мысли завоевать Острова, прошлый император распустил ее своим указом. И правда, зачем нужна армия, если никто тебя не воюет? На Континенте, если я правильно понимаю исторический отрезок – своих дел полно. Там в самом разгаре Эпоха Пяти Династий и Десяти Царств, период кровопролитной гражданской войны всех против всех, династии сменяли друг друга, императоров убивали, появлялись новые царства, никому не было дела до Островной Империи на востоке. А подавлением крестьянских мятежей пусть наместники занимаются, местные даймё, даром что ли они там приставлены?

И после двухсот лет относительного покоя единственными, кто знал с какой стороны за меч взяться – остались воины рода Минамото. Просто, потому что они вели постоянные войны на севере. Если войска Госпожи Севера действительно войдут в столицу… что им смогут противопоставить все эти поэты и чиновники? Городская стража, которые обычно имеют дело с мелкими воришками и нарушителями спокойствия? Или та же Императорская Гвардия, состоящая из детей мажоров, красующихся в доспехах и шелках? И кстати, Гвардия в этом случае будет не на нашей стороне, это детище Лорда То.

С другой стороны – Тайра. Если Минамото единственные во всей стране, кто умеет воевать на суше, то Тайра – единственные кто умеет воевать на воде. Торговый флот Тайра – не совсем торговый, скорее универсальный, такие уж времена. Неспокойные. На каждом судне есть люди, которые умеют владеть и луком, и коротким абордажным топориком. И конечно же – мечом. Морская пехота Тайра – вот противовес самураям Минамото.

Во всей этой заваривающей и начинающей дурно пахнуть каше, наше с химэ место с краю… было. Сейчас мы вынужденно занимаем позицию на стороне старой Императрицы Рэнки, на стороне консерваторов. Раньше я считала, что Рэнка хочет лишь сохранить статус кво, остаться у власти еще на пару лет… но конечно же я просчиталась. Кому нужна парочка лет, когда можно решить все проблемы одним махом? Рэнка – за реставрацию. Она желает восстановить былую абсолютную власть Императора, ну конечно же. Сейчас Император – лишь марионетка в руках Фудзивара, они говорят ему что делать, а он – исполняет. Формально это он во главе, но лишь формально. Своих денег у него нет, бюджетом распоряжается Министр Правой Руки, конечно же выходец из Фудзивара, Лорд Ходзуми. Армии своей нет, а Императорской Гвардией командует Лорд Токихиро, младший из тройки братьев Фудзивара. Прочими делами занимается Лорд Такаюки, отец того самого наглого Такаюки, что меня в беседку привел, скотина такая… в общем куда не кинь – везде клин.

Фудзивара как зыбучие пески – окутывают Императора, не давая ему править. Ирония судьбы в том, что сама Императрица Рэнка – из Фудзивара, она родная сестра Лорда Мичитаки, Лорда Ёримичи и Лорда Токихиры. Однако она не желает спокойно остаться в стороне и стать частью истории, уйдя в отставку и выбрав себе монастырь. Однако ей нужны были союзники и она привлекла Госпожу Кагую, вернее – род Тайра. Минамото слишком тесно связаны с Фудзивара… а единственные кто может противостоять им – это юго-восточные соседи. Она пока еще не понимает, что если у нее все получится и Фудзивара с Минамото будут отстранены от власти, то к власти придут Тайра. Для того чтобы править самостоятельно – нужны собственные ресурсы… а их у нее нет. Какая разница в том, кто именно будет дергать за ниточки – Фудзивара или Тайра?

– Сан-сан! Ты меня не слушаешь! – возмущается Ичи и я возвращаюсь в реальный мир из своих мыслей, моргаю и смотрю на нее. Ичи смотрит на меня, нахмурившись и я невольно улыбаюсь тому, какой она может быть неожиданно миленькой, когда сердится.

– Чего ты улыбаешься? – она сдвигает брови к переносице еще сильней. – Что тут смешного? Вас сегодня в гости пригласят… с ночевкой.

– В гости? С ночевкой?

– Да. Всем своим кагалом пойдете. – распоряжается Ичи. Именно распоряжается и меня не обманывает то, что по статусу она – всего лишь служанка, а я – Старшая Фрейлина, а Соно-химэ и вовсе принцесса. Ичи именно командует – пойдете все вместе. Значит…

– Поняла. – киваю я. – Если позовут – пойдем все вместе. В павильоне оставлю лишь Сору и Идзуми. И… тут у нас гость еще. Такэда-сан и его слуги. Так что если нас позовут в гости…

– Когда позовут. – уточняет Ичи. – Ждите. Смотрины днем, в гости – вечером. Оденься… подобающе. Возьми свой меч. Говорят, ты умеешь им пользоваться, Первая Похабница Киото.

– В этом дворце слишком много слухов…

– Еще немного и в плане репутации ты сравнишься с Господином Да Рен, Сан-сан. Но меч все равно возьми. К сожалению, Господина Такэда с собой взять тебе нельзя, на женскую половину покоев Императрицы мужчинам путь заказан…