Текст книги "Пепел Павильона Сливы (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Глава 10

Все-таки в работе личной служанкой Старшей Фрейлины есть свои преимущества. В свободное время я могла делать что угодно – например спать или тренироваться. Даже читать книги – тут были и таковые. Длинные – это свитки-макимоно, а короткие, с забавными картинками – книги-гармошки или орихон.

А еще личные служанки Старшей Фрейлины всегда могли забежать на кухню и взять чего-либо перекусить без необходимости отчитываться куда и сколько. Так что сейчас я сидела во внутреннем дворе рядом с Ханами и наслаждалась принесенными на подносе сладостями. Несколько водяных орехов, сушеные каштаны, фудзуку – рисовые колобки с кунжутом и сладким сиропом и гвоздь программы, принесенные специально для нее цубакимоти.

Ханами почему-то была без ума от этих пирожков со сладким сиропом, завернутых в листья камелии. Ко всему остальному была равнодушна, но вот при виде цубакимоти глаза девушки как будто изнутри освещались, как бумажный фонарь во время фестиваля, внутри которого свечку зажгли.

На подносе так же стоял небольшой чайник и две чашки. Время было позднее, сама Мамочка давно уснула, она и в самом деле немного приболела, хотя я продолжала подозревать что ей почему-то крайне не хочется на смотринах присутствовать, а они уже через два дня. Мои боевые подруги, Ичи и Ни находились у себя в комнатах, спали ли они или занимались чем иным – не знаю. В Павильоне Хризантем мы старались не совать нос в чужие дела… по крайней мере внутри нашего небольшого сообщества. Достаточно и того, что в Павильоне Хризантем знали все и про всех во дворце или по крайней мере пытались, так что внутри – мы старались сохранить хотя бы видимость приватности.

Что же касается самой Ханами, то эта девушка так и осталась загадкой для меня. Она не кажется мускулистой или подавляюще высокой, я ни разу не видела, как она тренируется, однако то как она двигается и смотрит в глаза – заставляет меня осмысливать каждое свое движение рядом с ней. Наверное, именно поэтому я неосознанно стараюсь сблизится с ней, все что меня пугает – меня привлекает. Тем более что я не понимаю природы своих опасений. Да, у нее в рукаве есть нож. Но и у меня. Как только я смогла себе позволить я тут же завела себе айкути – короткий нож без гарды, со стороны похожий на небольшую палочку.

И в отличие от Ханами мои знания о ножах и том, как с ним работать основывались на современных технологиях и знаниях о строении человеческого тела и его возможностях. Другое дело – мечи, кен-дзюцу, тут современный человек скорее всего ничего нового не принесет в эту эпоху. Но рукопашный бой во всех его вариациях и работа с коротким клинком – тут извините. Наука давно шагнула вперед, даже дзю-до и тамошняя техника работы против вооруженного противника – это прорыв. А тут пока никакого дзю-до нет. Примитивные дикари, так можно было бы подумать. Я видела, как ходят, как двигаются и дышат местные лорды и леди, дворцовые девы, служанки и прачки. И думала, что понимаю их уровень. Однако Ханами…

Рядом с ней я всегда чувствовала себя неуютно. Именно поэтому я сейчас и сижу рядом с ней, делая вид что просто наслаждаюсь сладостями и теплым весенним вечером.

Поднимаю свою чашку с зеленым чаем и вдыхаю аромат. Улыбаюсь. Почему-то мне кажется, что если эта странная глухонемая девушка вдруг решит, что я ее враг – то я не успею сделать и глотка. И почему мне так нравится дергать тигра за усы?

Отпиваю, закрыв глаза и наслаждаясь вкусом зеленого чая. Горьковато, терпко… можно жаловаться, а можно – полюбить этот вкус. Я вздыхаю и открываю глаза. Вижу напротив сияющие глаза Ханами. Она показывает мне жестами какой же вкусный ей попался цубакимоти.

– Еще бы. – говорю я вслух, зная, что она все равно меня не услышит, – Это очень дорогая штуковина. Круче этого только струганный лед с виноградным сиропом, вот там цена заоблачная. В основном из-за льда?

Ханами наклоняет голову набок и смотрит на меня вопросительно.

– Лед дорогой. И виноградный сироп тоже очень дорогой. Рис дешевый, но твои цубакимоти – с сиропом, потому и дорого. – объясняю я. – А лед у вас тут и вовсе по весу золота летом. А вообще интересно что ты так сладости любишь, Ханами. У тебя взгляд завзятой душегубки, ты уж наверняка фестралов видишь, а душой чисто ребенок. Кровожадная у вас тут эпоха, а станет еще кровожадней.

– … ? – Ханами откладывает кусочек своего лакомства и достает кусочек белой ткани. Тщательно заворачивает остатки и показывает жестами что мол потом поест, потому что белых шариков цубакимоти уже не осталось, а от водяных орехов ей дурно. Невкусные они.

– Я вот горькое люблю. Кислое и острое. Как-то читала что с возрастом что-то меняется на языке, вкусовые рецепторы перестают сладкое воспринимать. И то верно, старые люди к сладостям равнодушны, там начинаешь ценить горький кофе, сигары, коньяк… – я откидываюсь назад, опираюсь на руки, глядя в темное небо над головой. – Значит я душой старая уже. А ты с таким восторгом сладости ешь…

Ханами убирает свое сладкое сокровище и кивает головой. Каскад жестов, она показывает на меня, потом на себя, обозначает круг и улыбается.

– Да, да. Мы с тобой одним миром мазаны, Ханами. – отзываюсь я. – Чаю еще будешь?

Она отрицательно мотает головой, протягивает руку к чайнику и уважительно придерживая крышечку – наливает мне в чашку. С точки зрения местных правил я тут – младшенькая, а она – старшая. И по должности, и по возрасту, и по времени пребывания на службе у Мамочки. Так что это я должна ей чаю наливать, но Ханами почему-то настаивает на обратном. То ли хочет показать, что за мной ухаживает в ответ на принесенные мною сладости, то ли просто ей на условности плевать.

Ханами «слушает» меня и перебирает сладости, выложенные на поднос, ее белый палец касается орехов и рисово-бобовых шариков фудзуку, а я думаю о том, что сейчас она почти беспомощна, когда вот так – сосредоточилась на подносе и опустила голову, я могу прямо сейчас осторожно вынуть айкути из ножен в рукаве, а потом – дернуть ее голову за волосы на себя, лишая равновесия и возможности защититься. Ножом в горло. Провернуть лезвие, чтобы рана не закрывалась и кровь хлынула рекой.

Ханами замирает. Приподнимает голову и смотрит мне прямо в глаза. Я сглатываю. Нет, не выйдет. Некоторое время мы смотрим друг на друга, потом она улыбается и протягивает мне бело-коричневый шарик фудзуку. Конечно.

Мы сидим на теплых полированных досках Павильона Хризантем и наслаждаемся сладостями и зеленым чаем. Смотрим вверх, в небо и считаем звезды. Ханами улыбается мне и подливает чаю. Какая милая и всегда готовая помочь девушка. Мы разговариваем с ней – о погоде, о том, что завтра обязательно будет дождь и хорошо если послезавтра закончится, потому что если будет идти дождь в смотрины, то это обязательно истолкуют как дурной знак и потом работы будет невпроворот. О том, что на днях я здорово так облажалась с порошком, а умница. Ни меня Мамочке не выдала, а наоборот – защитила. Правда посмотрела на меня так, что под землю захотелось провалиться, но я ж не агент, какой из меня рыцарь плаща и кинжала, я человек прямой и простой, кто заслужил заточку в ухо – тот получит. Но Ни все равно молодец. А еще поговаривают что Принц Летних Покоев, Господин Адзэти так и не сумел окунуть свой Стебель Нефритового Лотоса ни в какой из Прудов Наслаждения, потому как внезапно всей своей мужской силы лишился, из-за чего и пьет беспробудно третий день кряду. Сегодня ко двору с ежегодной данью наместник прибыл из северных провинций, оттуда, где Минамото столетиями с эмису воевали, а придворные конечно же не преминули посмеяться над его внешностью и одеждами, а также манерами и незнанием реалий двора. Да еще и Соно-химэ ему подложили, а кто дворцовые сплетни знает, тот конечно же похихикает в рукав.

Ханами слушает меня, вернее – очень убедительно делает вид что слушает и даже кивает головой. Вдруг – поворачивает голову назад. Я – смотрю туда же. Дверная панель отъезжает в сторону и на пороге вырастает Ичи, она зевает и смотрит на нас двоих сверху вниз.

– Вы чего не спите? – говорит она. – Аяко, ты-то спать ложись. Ханами может неделями не спать, с ней такое бывает. А ты завтра вареная будешь, с этими смотринами мы себе все ноги собьём.

– Сейчас лягу. – успокаиваю ее я, глядя на ладонь Ханами. Она – прижимает ее к полированным доскам. Так вот как она поняла, что кто-то сейчас выйдет в дверь, она считывает вибрации… но как она почувствовала мое намерение? Мистика. Никакого «сакки» нет, это чушь, бред и ненаучная фантастика.

– Ага. Если что, то я тебя от Мамочки прикрывать не буду. – ворчит Ичи и прикрывает дверь, исчезая внутри. Я же – продолжаю смотреть на ладонь, которую Ханами прижимает к полированным доскам… что же получается она и ногами вибрацию улавливает? И… звуки? Она не слышит в общепринятом смысле, но улавливает вибрации. Если ты чего-то лишен, то в чем-то у тебя есть преимущество…

– В самом деле, – потягиваюсь я, – давай спать ложиться. Очень приятно с тобой поболтать, Ханами, ты на редкость красноречива сегодня.

Ханами поворачивает голову и нахмуривается. Поднимает ладонь вверх, потом – указывает направление. Встает, подбирает полы кимоно, затыкает их за пояс и в таком виде – скользит по дорожке, к выходу из Павильона. Я смотрю ей вслед, чувствуя вопиющую неправильность ситуации – она идет по дорожке, не надев свою обувь, ее деревянные гэта остались стоять рядом со мной!

Плюнув на условности, я повторяю действия Ханами и спешу за ней, на ходу мысленно пожалев, что на мне нет моего «темного и немаркого» комплекта, а на ногах нет сандалий-дзори. Мы спешим прочь из павильона, бесшумно открываем дверь и так же бесшумно – оказываемся снаружи. Ханами увлекает меня за кусты можжевельника и прижимает палец к губам. Указывает вперед. Я напрягаю глаза, вглядываясь в темноту. Тучи закрыли луну и тьму разгоняют только несколько светильников на стенах. В тенях напротив – движение. Подаюсь вперед, затаив дыхание. У стены Павильона Весенней Луны – крадется человек. В одежде и с мечом за поясом. Сглатываю.

Можно принять этого человека за обычного любовника, что скользит в тенях к спальне своей возлюбленной, если бы не одно «но». Обычай велит таким вот «подкрадунам» быть почти неглиже – в нижнем белье и без оружия, чтобы если стража поймает было видно, что не вор и не убийца. Как говорится, «я не боец, я любовник».

Нащупываю айкути в рукаве. Пока нас с Ханами не видят – у нас есть преимущество. На медведя я друзья, выйду без испуга… потому что буду с Ханами. А у медведя нет Ханами… кстати это же действительно «медведь»!

Луна на мгновение показалась в небесах, и бледный свет озарил знакомое лицо. Наместник Татибана! Выдыхаю и жестом – останавливаю Ханами. Показываю, что все нормально. Павильон Весенней Луны – это Павильон, где находится спальня госпожи Соно-но Цубоне. Провинциал так и не усвоил обычаи и негласные законы Высшего Двора и сейчас крадется в спальню к девушке в одежде и с мечом. Если его поймает стража…

Мысли в голове несутся вскачь, придворные дамы свели «медведя» и Соно-химэ, они хотели поиздеваться над северным варваром-провинциалом, который конечно же решил, что ему улыбнулась удача и что он сумел познакомиться и покорить знатную столичную леди. О том, что у Соно-химэ есть прозвище «никогда не смыкающая ног» и «та что играет на всех смычках сразу» – он конечно же не знает, откуда ему. Соно-химэ, эта не умеющая говорить «нет» девушка – конечно же не сумела отказать напористому северянину. Шуточка удалась, дамы похихикали и еще раз вдоволь поиздевались как над «медведем»-простачком, так и над социально глухой Соно.

Но шуточка имела свои последствия, и «медведь» пошел дальше, так и не поняв, что встречей с Соно его всего лишь унизили в очередной раз. И он – действительно поперся в ночь к ее покоям… а может даже эти дамы и прислали ему записку – якобы от нее. Сама Соно в жизнь такое не написала бы. И вот результат – «медведь» крадется вдоль стены, а за поясом у него – меч. Чтобы вы знали, носить оружие во дворце можно только с особого разрешения, и таковое у него наверняка есть, он наместник… но оно же только дневное! Ночью оружие могут носить только члены Императорской семьи, главы семьи Фудзивара и ночная стража.

Я поворачиваю голову к Ханами и встречаюсь с ней взглядом. В полутьме ее глаза блестят как у кошки. Она – расслабляется и пожимает плечами, и она права – это не наше дело. Был бы это убийца…

Я делаю большие глаза и обозначаю жестом «воткнутое на боку», то есть меч, киваю в сторону крадущегося наместника и показываю, что с ним будет если вдруг стража на него наткнется – провожу большим пальцем по горлу. Ханами закатывает глаза и в следующую секунду я осознаю, что смотрю в пустоту, а она уже куда-то исчезла. Тихо стукает, закрываясь дверь во внутренний дворик Павильона Хризантем, от звука на месте замирает наместник, а я поджимаю губы. Верно. Не мое это дело. Соно-химэ мне симпатична своей наивностью и некоей душевной чистотой, а наместника я и вовсе знать не знаю. Поймают – и пусть. Сдастся властям, приговорят его к чему-нибудь, голову отрубят, ну и ладно. Что мне больше всех надо? Вон Ханами уже спит небось… лентяйка.

Тем временем тень напротив – ожила. Наместник взял себя в руки и прокрался дальше. Осторожно отодвинул дверь и постарался бесшумно проникнуть внутрь. Я только головой покачала. Бесшумно, как же. Довольно трудно красться в таком одеянии, но еще и ножнами меча по двери стукнуть, два раза подряд – открывая и закрывая? Ужас… и как он только дожил до такого возраста?

Некоторое время я сидела в кустах, глядя на закрытую дверную панель и ожидая… чего? Возмущенного крика? Звука пощечины? Ну нет, это же Соно, она в свое время не сумела выставить любовника другой дамы, перепутавшего дверь… с этого и началась ее репутация легкомысленной дамы.

Какое-то насекомое больно укусило меня и я – хлопнула себя по щеке, тихо выругалась и побрела босиком обратно в Павильон Хризантем. Еще все ноги замарала… но мыться сил нет, завтра все. Сегодня мокрой тряпочкой протру и баиньки. Мало ли кто к кому во дворце сегодня ночью прокрадывается, я вот сходу могу назвать человек десять которые сейчас так же крадутся… или уже добрались и в «уточек-мандаринок» играют. Ну и пусть.

Уже когда я лежала на своем футоне, и смотрела на темные потолочные балки наверху, – в голову вдруг пришла мысль – если это не просто шуточка, а продуманная акция, то его возьмут с утра, когда он тепленький из покоев Соно-химэ выползать будет. Это раз. И второе – он же не просто северянин, он же из Минамото, а Госпожа Кагуя, которая Соно с ним свела – из дома Тайра, она с юго-востока. И если наместника северной провинции, одного из Минамото казнят в столице по наводке Тайра – это будет иметь серьезные политические последствия… например бунт Минамото. Меня аж в пот бросило.

Глава 11

Глава 11

Я лежу и смотрю в потолок, а перед глазами мелькают видения кровавой бойни. Страной фактически правит клан Фудзивара, стоящий за плечами у Императрицы, но этот клан не един. Старший брат главной семьи, Лорд Мичитака – родной дядя правящей Императрицы. Его политические позиции сильны, а грядущие смотрины принцессы Акики на предмет ее готовности стать женой нового Императора – должны еще более укрепить их.

Если так вдуматься, то на сегодняшний день Лорд Мичитака фактически является правителем всей страны – с оговорками конечно. Теневой Император, Первый Министр как Цао Цао при последнем императоре династии Хан, Сянь Ди.

Я сажусь на своем футоне. Средний брат, Лорд Ёримичи – близок с северными воителями, суровыми самураями Минамото, младший Лорд Токихира в последнее время очень тесно общается с Госпожой Кагуя, а ее родственники – это богатый и владеющий землями на юго-востоке Дом Тайра. При дворе есть еще много влиятельных семей и богатых кланов, но основными игроками были эти трое – Фудзивара, поставщики дочерей для Императорской семьи, Минамото, северные воители, самая сильная армия и Тайра – богатые и плодородные земли, дающие урожай два, а то и три раза в год, самый могучий флот.

Все эти змеи и скорпионы постоянно пожирали друг друга в фарфоровой вазе Императорского Дворца. Смотрины в ближайшее время… это может быть связано и с ними. Никак не могу выкинуть это из головы. Ночная стража во Дворце подчиняется Лорду Ёримичи, но Императорская Гвардия, которая также имеет полномочия носить оружие и задерживать нарушителей – находится в прямом и непосредственном подчинении только у Капитана Гвардии, которым по странному совпадению является Лорд Токихира.

Я встаю со своего футона. Пока еще я не понимаю, что происходит, но все происходящее мне активно не нравится. И самое противное – решение надо принимать быстро и действовать прямо сейчас. Какое решение? Все, абсолютно все сейчас держится на лезвии меча, который этот медведь Татибана приволок с собой в покои госпожи Соно. Если его застанут без оружия, в объятиях госпожи, то… немного унизительно для обоих, но не смертельно. Госпожа Соно и вовсе находится в ситуации «упавший в реку дождя не боится», ей еще один слушок что она с медведем переспала – капля в море. Господин Татибана же – неуклюжий провинциал и скоро отбудет на север, айнов гонять. Но это все только если меча у Татибаны с собой не будет. А если его с мечом на выходе схватят… стоп. Я моргаю. Вот оно что. Никто не будет его «хватать», это у меня инерция мышления, я совсем упустила из виду что тут совсем другие нравы и возможности. Человека с мечом в Императорском Дворе в неположенное время можно просто на месте зарубить, и никто потом ничего не докажет. Понятых на место происшествия тут вызывать не принято, зарубили и зарубили. Меч есть? Вот он.

Но для чего? Какой смысл убивать провинциала во дворце? Или это моя паранойя говорит? По-хорошему надо бы сейчас Мамочку разбудить, но она и правда приболела, и заснула, а время позднее, час Быка заканчивается. Разбудить Ханами? Вот уж к спящей Ханами я точно не стану подходить, ну как спросонья не поймет, что от нее надо и среагирует не так. Знать не хочу, что тогда со мной станет. Самой же решение принимать… а что я знаю? Да ничего, у меня только смутные подозрения…

Переодеваюсь в свое «темное и немаркое», закрываю лицо темной тканью, надеваю на ноги сандалии-дзори, на всякий случай затыкаю за пояс свой айкути. Выскальзываю за дверь. Своя отдельная комната – это очень хорошо, отдельный выход во двор – еще лучше. Что же мне делать? Прокрасться в спальню госпожи Соно, которая сейчас, судя по всему, в «тучку и дождик» с наместником Татибаной играет и украсть его меч? Самое лучшее решение… потом вернуть его, подбросить к двери. Но я не так уверена в своих умениях двигаться незаметно и тихо, украсть что-то прямо из комнаты где два человека бодрствуют? Как? Нет, понятно, что они там больше друг другом будут заняты, но все же… настоящий самурай всегда меч рядом кладет и готов его из ножен в любой момент выдернуть. А с другой стороны – эти знания они актуальны к другим временам, к войне Сингоку Дзидай, а сейчас тут все еще царят мирные нравы и тот же Татибана вряд ли будет меч под рукой держать, если его руки – будут заняты прелестями госпожи Соно.

Черт. Ладно, я не понимаю какого черта тут происходит, могу сразу десять теорий построить на пустом месте, но одно понимаю точно – если наместника Татибану убьют во дворе Императорского Дворца – то ничем хорошим это не закончится. Тем более смотрины… уже завтра. Мамочка нам какое задание дала? Чтобы смотрины эти прошли без сучка и задоринки, а значит я сейчас вроде как ее прямое поручение исполняю.

Подумав об этом, я успокоилась. Поручение от Матушки Фудзино. Думать от этом как о поручении от нее. Как бы я выполнила ее поручение? Выкрасть меч наместника Татибаны у него из-под носа…

Не заметив, как – я уже оказалась снаружи Павильона Хризантем.

Пригнуться, мягко ступать сбоку от дорожки, выложенной гравием, чтобы не выдавать себя звуком шагов, ступать перекатывая ступню с пятки на носок, скользить, избегая освещенных редкими фонарями участков. Вот и Павильон Весенней Луны. Я могу приподнять дверную панель и сдвинуть ее в сторону, потом – прошмыгнуть в узкую щель и задвинуть ее за собой как сделал это ранее «медведь», умудрившись нашуметь на ровном месте. Но мне неохота повторять путь наместника Татибаны, хотя бы потому что этим же путем он будет возвращаться. Прикладываю ладонь к полированным деревянным доскам пола. Закрываю глаза. Никаких вибраций. Зато я слышу… что-то слышу. Определяю направление звука. Оглядываюсь. Особенности архитектуры павильонов здесь – это крепкие опорные балки и такие же крепкие крыши. И хлипкие бумажные стены, никакой приватности, все слышно. Так что… если проникнуть внутрь павильона, то дальнейшее продвижение…

Скольжу вдоль стены, туда дальше, где обязательно должен быть вход для служанок, не парадный с ступеньками и красивым видом на сад камней, а сбоку, там куда гостей не водят. Как я и думала – вот она, незаметная дверная панель.

Приподнимаю, тихонечко отодвигаю ее в сторону, проскальзываю в щель, задвигаю за собой. Внутри темнее чем снаружи, и я некоторое время жду пока глаза привыкнут к полумраку. Где-то горит светильник, его мягкий свет рассеивается слоями рисовой бумаги всех этих перегородок, обозначающих границы комнат. К моему счастью, перегородки не достают до потолка, там сверху – крепкие и большие потолочные балки, так что я – подпрыгиваю, отталкиваюсь ногой от декоративной планки в нижней части опорного столба и закидываю тело вверх. Подтягиваюсь, стиснув зубы и стараясь не шуметь. Тело Аяко заметно окрепло на хорошей еде и тренировках во внутреннем дворике Павильона Хризантем, но до хорошей физической формы мне еще далеко. Замираю на потолочной балке, прижавшись к ней всем телом и обратившись в слух.

Откуда-то издали – смешок. Звонкий, девичий голос, хоть и приглушенный. Ползу по балке, руками ощупывая поверхность перед собой. Здесь, наверху балки такие же полированные, как и внизу, хотя казалось бы – зачем? Но нет, тут все делают на совесть.

Я передвигаюсь по потолочным балкам к источнику звука… ага, вот и светильник внизу. Скудно освещенная комната, сверху я вижу двоих. Честно говоря, учитывая репутацию Соно-химэ я ожидала увидеть «зверя с двумя спинами» и «игры уточек-мандаринок на пруду». Местные довольно продвинуты в выборе позиций и способах получения удовольствия… но вместо этого я вижу наместника Татибану полностью одетым. Он сидит, поджав под себя ноги, а напротив него – сидит и юная Соно-химэ. Между ними – поднос с чашками и фарфоровой бутылочкой. На подносе – ветка какого-то растения… можжевельник? Не могу разглядеть.

Тихо гудит голос наместника, ровным, убаюкивающим ритмом как прибой шумит или ветер за окном раскачивает ветви. Серебряным колокольчиком звенит смех Соно-химэ в ответ. Видели бы это сейчас сплетницы двора – обрадовались бы несказанно. Как же, неуклюжий «медведь» из провинции и дворцовая шлюха нашли друг друга – так бы сказали они.

Но меня сейчас больше всего занимает другой вопрос и я – всматриваюсь в эту картину, выискивая, где же находится меч господина наместника, потому что за поясом его конечно же нет, не принято сидеть с мечом за поясом, но где он?

Подползаю чуть ближе, контролируя дыхание и смотря рассеянным взглядом, стараясь не фокусировать внимание на наместнике… он конечно не Ханами, но тут все как-то умудряются чувствовать чужой взгляд, так что лучше поберечься. С левой стороны от наместника я не вижу меча… значит он лежит с правой стороны, там, где я не вижу. Странно, обычай класть меч с правой стороны, так чтобы было неудобно выхватывать, жест, показывающий уважение и мирные намерения – тут еще не появился. Сперва должно было возникнуть йай-до, искусство мгновенного выхватывания и одновременной атаки, а потребности в таком тут пока нет. Йай-до это детище кровопролитных войн «всех со всеми», тут его нет. Тем не менее наместник Татибана положил свой меч справа… он левша?

Лежу наверху на потолочной балке и наблюдаю за тем, как северный «медведь» рассказывает что-то Соно-химэ, именно рассказывает, а не декламирует стихи про цветы сакуры, закаты с рассветами, кустики хаги, одинокого соловья на ветке ивы и прочую дребедень что тут является пропуском в общение с высшим светом.

– … и тут я падаю, лечу кувырком вниз и втыкаюсь головой прямо в расщелину древесного ствола! Клянусь, я успел увидеть Аматэрасу! – довольно хлопает себя по колену наместник Татибана, рассказывая случай на охоте. – А медведь – позади меня! Ну все, думаю, вот и пришла пора матушку с отцом повидать на том свете, надо было бы хоть помыться успеть… а он подошел, меня понюхал и… ушел.

– Как ушел⁈ – распахивает глаза и подается вперед Соно-химэ. – Это же медведь! Вам было страшно?

– Еще как! Я даже обделался! Вот потому-то медведь и не стал меня есть! – Татибана хохочет, запрокидывая голову и его хохоту вторит серебряный колокольчик Соно-химэ. Да, уж такая история при дворе вызвала бы шок и трепет, мало того, что низменная, там и слово «обделаться» есть, так еще и не в стихотворной форме. И про медведя. Кто-нибудь тут вообще когда-нибудь писал стих про медведя? Ни разу не слышала. Про соловья – сколько угодно. А между прочим, медведь это вам не соловей, при встрече с соловьем на горной тропинке – не обделаешься. Как по мне так медведь больше, чем соловей стиха заслуживает.

Осторожно переползаю на другую балку, передвигаясь по кругу… сколько времени я уже тут? Час Быка вот-вот закончится, а там и рассвет… времени мало, катастрофически мало, нужно что-то делать. А вот и меч наместника – он действительно лежит справа от него, так чтобы рукой можно было достать – только протяни. И это дурные вести, потому что по нему видно, что он из северян, эти столетиями с айнами воюют, это вам не изнеженные дворцовые щеголи. Он положил меч рядом, потому что северяне со своими клинками не расстаются. Всего два места есть куда они мечи не берут с собой – это на прием к Императору и в баню. Причем в последнюю не потому, что неприлично, они бы и туда брали, да боятся, что лезвие ржа съест. И этот простой факт окончательно убеждает меня в том, что неспроста провинциальный медведь в покоях у Соно-химэ сидит. Его сюда выманили. Интересно, сама Соно-химэ знает, что она – медовая ловушка или ее используют втемную?

Какая к черту разница – мне нужно украсть меч! Смотрю вниз. Если сейчас – свеситься с балки и мягко упасть за спиной у наместника и схватить меч, а потом… быстро убежать не получится, ломиться через бумажные перегородки – это шум на всю округу поднять и тогда уже меня ночью с мечом поймают, а не его. Кроме того… если наместник хоть капельку похож на будущих самураев эпохи Войны Разорванных Провинций – он успеет к мечу раньше меня. А противостоять вооруженному мечом мужчине в покоях Соно-химэ – такая себе идея. Зарубит он меня и все. Вот была бы у меня леска с крючком на конце, обычная рыболовная снасть… я бы опустила ее вниз и не привлекая внимания… нет. И лески нет и Соно-химэ увидела бы как меч за спиной у Татибаны вверх поднимается… что же делать? Я надеялась, что эти двое тут друг другом увлечены, а они…

Поднимаю голову от балки. Я лежу наверху, звуки эхом фокусируются под потолком, увлеченные разговором Татибана и Соно не слышат, но я – слышу. Шаги. Шуршание по гравию, короткое звяканье металла, приглушенные голоса. Стража? Нет, ночная стража практически не патрулирует во внутреннем дворе, они стоят на постах… а если и проходит одинокий патруль – то двое, максимум – трое. Тут же, судя по звукам – небольшой отряд. Все верно, если северянина брать, то тремя не обойдешься, он, чего доброго, может их всех в куски порубить, с разбойниками же как-то справился, значит – бывалый воин. Закусываю губу. Времени нет!

Украсть меч – не успею. Вот-вот сюда ввалятся гвардейцы, а господин Татибана конечно же потянется к мечу… черт! Сглатываю и делаю то, чего в здравом уме и рассудке никогда бы не сделала – стягиваю с головы повязку, закрывающую лицо, переношу центр тяжести, повисаю на балке, отпускаю пальцы и мягко – приземляюсь рядом с Соно-химэ!

Все верно, Татибана тут же хватается за меч, Соно – ахает. Если бы я приземлилась рядом с ним – он бы меня уже рубанул, а так – боится задеть химэ.

– Тихо. – прижимаю я палец к губам. – Господин Татибана, госпожа Соно. Я не враг. Снаружи – гвардия, вас подставили. Господин Татибана – уберите меч. Пожалуйста, передайте его мне, я его спрячу так чтобы при обыске не нашли…

– Но… – наместник моргает. В его глазах вспыхивает понимание, он стискивает зубы и с горечью смотрит на химэ, которая сидит, замерев как статуя на одном месте, и переводит взгляд с меня на него.

– У нас нет времени, господин Татибана. – тороплю его я. Опустившись – я больше не слышу шагов по гравию и лязга оружия снаружи, но я уверена, что они – уже идут. Еще немного и все пойдет прахом. Отобрать меч? Короткий взгляд. Не выйдет, только не у него. Легче сейчас у тигра клыки и когти вырвать чем отнять меч у северянина, когда он готов к бою. Вижу, как пальцы руки на ножнах меча – побелели от напряжения. Действительно левша.

– … господин Татибана? – неожиданно звучит голос сбоку. Соно – привстает и протягивает руки навстречу, готовая принять меч. Наместник колеблется, и я его понимаю. Все выученные инстинкты и рефлексы говорят ему что нельзя выпускать меч из рук, особенно если эта Соно – всего лишь медовая ловушка. Смерть привычна для северян, но если уж умирать, то с оружием в руках, смертью воина, как и должно мужчине.

– … пожалуйста. – тихо произносит госпожа Соно и наместник вдруг сдается. Он передает меч девушке. Я оглядываюсь по сторонам. Спрятать его категорически некуда, комната у Соно-химэ большая, тут много места, но все на виду, нет шкафа только изголовье и шкатулки, подставки под веер и вазы, разве что под футон… наверное тут не будут искать и…

Соно встает и молча вешает меч на стену. Там есть какие-то крючья? Или гвозди? В мгновение меч наместника из оружия – превращается в элемент декора! С недоверием смотрю на Соно… откуда в ней такое?

– Сейчас они ворвутся сюда, – говорит она тихо. – Раздевайтесь. Быстро. – Она переводит взгляд на меня. – И ты тоже. Снимай все.

Чего⁈