Текст книги "Пепел Павильона Сливы (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Глава 20

Я потела в своих шести слоях шелковых нарядов, дамы в лазурном и светло-зеленом – обменивались поэтическими уколами, толпа ахала и охала, кто-то ронял веер, кто-то – прикрывался рукавом, кто-то отшатывался, пораженный в самое сердце меткой рифмой, умелым намеком и тонким уколом в больное место.

Через какое-то время поймала себя на том, что невольно – вовлеклась во все это творческое безобразие и чувствовала себя совсем как на боксерском матче века, словно не в утонченном высшем обществе на шелковых подушках сижу, а толкаюсь в партере на подпольных боях без правил, крича что-то невнятное и размахивая квитанцией от букмекера, поставив на нокаут в третьем раунде.

Только что на ринг вышла Госпожа Сяо Лань в своем китайском шелковом наряде, – кричал в моей голове распорядитель боями, лучший боец в средне-тяжелом, нокаутирующие рифмы, уничтожающие намеки, жестокие панчи, хладнокровие змеи и яд скорпиона в каждой фразе! Владеющая древним боевым стилем китайского цзюэцзюй, «усеченных строк», основоположника всех танка в Японии, Великая и Ужасная, Госпожа СЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯО ЛААААААААНЬ! – и воображаемый распорядитель вскинул руки, а толпа зашлась в вое приветствия!

В реальности же Госпожа Сяо Лань – выпрямилась и метнула свой холодный взгляд на соперницу, как только прозвучал гонг и ароматические палочки, отмеряющие время – прекратили дымиться и погасли.

В Лазурном углу ринга! – не унимался распорядитель у меня в голове, – В Лазурном углу ринга – юная госпожа Фудзивара! Из благородного рода Глициний, чьи цветочные поля вот уже двести лет дают стране новых Императриц! Та, чьи ядовитые стихи вынудили не одну дворцовую сплетницу заткнуться! Юная, но уже быстрая умом и колкая на язык! Госпожа ФУДЗИВАРАААААА-НО ТАМАААААААКО!

В ответ на холодный взгляд соперница Госпожи Сяо Лань отвечает своим и в ее глазах пылает темный огонь. Ого, да тут что-то личное, не иначе…

Я подбираюсь, поймав себя на том, что поневоле чуть подалась вперед. Во рту пересохло. Девушки сперва – обернулись к нам, к хозяйке, сидящей на возвышении, к Госпоже Кагуя и ее высоким гостям. Госпоже Сидзуке, Госпоже Соно-но Цубонэ. Аве Цезарь, morituri te salutant.

Короткий и повелительный взмах веера в руке у хозяйки и вот уже два бойца – поворачиваются друг к другу. Хищные улыбки, замаскированные рукавами, веером и наклоном головы, они как будто принюхиваются друг к другу, как будто бы обходят друг друга по кругу, выжидая удобный момент для атаки. Но вот Сяо Лань опускает свой веер…

Ранней весною

и слива цветёт прежде,

чем госпожа-сакура.

Чьей же весне, скажи,

ты отдаёшь рукава?

– ПАНЧ! И это панч, уважаемые зрители! – заливается у меня в голове комментатор. – Какой удар! Какой удар, дамы и господа! Боб ты это видел? Клянусь я не помню такого удара с семьдесят пятого, когда Госпожа Фэйдзин нанесла нокаутирующий Госпоже Сливовой Ветви за пять секунд до гонга!

– А это обманное движение, Билл! – вторит ему другой. – Госпожа Сяо Лань сперва намекнула на то, что сакура – это не слива. Что пусть даже госпожа Сидзука и цветет прежде, чем сакура, но лишь выдает себя за нее! «Чьей весне ты отдашь рукава» – это же прямой вопрос-провокация – ты служишь подделке, Тамако, опомнись! И обрати внимание, Билл как работают бойцы старой континентальной школы – это же явный прием из цзюэцзюй! Это вообще разрешено?

– У нас тут бои без правил, Боб! Разрешены удары ниже пояса, в том числе и по покровителям команды, это грязный спорт!

– И… Госпожа Тамако поднимает голову! Сейчас будет атака!

Слива не знает,

спит ли ещё сакура

в долгом своём сне.

Снег на её лепестках –

вот и весь ей соперник.

– ПАНЧ! Это ПАНЧ, леди и джентельмены! Удар не в бровь, а в глаз! Госпожа Сяо Лань зашаталась!

– Госпожа Тамако может за себя постоять, несмотря на юный возраст и неопытность, всего три боя у нее в карьере, зато два досрочных завершения нокаутом и одно техническое поражение, засчитанное из-за того, что соперница отравилась рыбой до турнира!

– Неожиданно! Неожиданно, но как же красиво! Отбрить Госпожу Сяо Лань, ветерана поэтических боев без правил, но какова паршивка, а? «Снег на ее лепестках – вот и весь ее соперник»! Она не ставит ни в грош ни саму Госпожу Сяо Лань, ни древнюю школу поэзии, ни свой клан, ни хозяйку турнира! Панч, господа и дамы, это панч!

– Рано списывать Сяо Лань со счетов, она бывала на сотнях таких турниров, у нее за плечами опыт безжалостных поединков, а на поясе – черепа поверженных соперниц! Она выпрямляется!

И пока в моей голове кричат, перебивая друг друга два комментатора – я смотрю как Госпожа Сяо Лань кривит губы, наклонив голову в ответ на выпад Тамако. Расправляет плечи и убирает веер. Тут же наступает тишина, все впитывают ее слова, подавшись вперед и замерев. Кажется – вот пролетит муха и все услышат, настолько оглушительной стала эта тишина…

Пусть и в снегу

слива цветёт – но кто же

ходит к плетню?

Только тот, кто привык

рукавом мести землю.

– … это было неожиданно. Билл?

– Низко. Низкий удар, у нас тут бои без правил, но какие-то понятия о чести и достоинстве должны остаться.

– В самом деле это и не удар уже, а истерика. Впрямую говорить о низком происхождении Госпожи Сидзуки… мы все знаем что она не из знатных, но «рукавом мести землю»… это удар ниже пояса.

– Толпа гудит, Боб.

– И я их не виню. Мы пришли увидеть красивый поединок, а что мы видим?

– Чем же ответит Госпожа Тамако? Она… ты это видишь⁈

– Вижу. Она склоняет голову. Браво! Брависсимо!

– Но… разве это не означает признание собственного поражения?

– Проиграв битву ты выигрываешь войну! Отступив на такой ноте, Госпожа Тамако формально проигрывает, но фактически у всех в голове останутся последние строки Госпожи Сяо Лань! И ее недостойного, низкого удара по покровительнице Тамако, Госпоже Сидзуке!

– Так вот почему Сяо Лань кусает губы и хмурит брови, хоть и победила?

– Юная Тамако показала себя зрелым стратегом!

Я смотрю на то, как Госпожа Сяо Лань и Госпожа Тамако – усаживаются на свои места, одна – стараясь не показать досады на своем лице, вторая – сдерживая выражение триумфа. Думаю о том, что внешне скучные поэтические турниры оказывается наполнены страстью, эмоциями и переживаниями не хуже, чем субботний матч второй лиги в переполненном спортивном пабе. Рядом со мной сидит моя химэ и она спокойна, как всегда, ее лицо безмятежно как луна, задевает ли ее хоть что-то? Женщина-загадка.

– Сан-сан? – почувствовав мой взгляд она поворачивается ко мне. – Что такое?

– Ничего, моя химэ. – наклоняю голову я. Изящные рифмы, тонкие намеки, созерцание луны и наслаждение пением соловья в саду – эти люди по-своему прекрасны. Даже Господин Тамаюки и его друзья-уроды – дети этой эпохи. В этой Японии пока еще нет самураев, эта каста только-только зарождается – из таких как наместник Татибана, грубых, прямых и уверенных в себе. К чему писать стихи, когда есть сталь в руке? Ха… я тоже начинаю мыслить стихами, а?

– Ты написала так много стихов! – рот химэ округляется. – Ты можешь тоже участвовать в соревнованиях! Мы можем даже свой турнир провести!

– Пожалуйста не надо, Соно-химэ. – поспешно гашу я возникшую угрозу. Я на этом-то турнире чуть не опозорилась со своим стихом о цикаде и «быть или не быть», вон служанки поспешно мои листки с записями утащили куда-то… наверно сжечь. Чтобы не осквернять воздух павильона – вывезти за пределы города, сжечь и захоронить, завалив камнями пепел. Хотя про нефритовый стержень у меня неплохо вышло… но сейчас лучше лишний раз не отсвечивать, а то Госпожа Кагуя услышит и такая «какая замечательная идея! В следующий раз проведем турнир в Павильоне Весенней Луны! Завтра!». Не, такой радости нам не нужно, я еще даже порядок там толком не навела, столько дел, столько дел…

Кошу взглядом в сторону хозяйки. Госпоже Кагуя не до нас и нашей беседы, она кусает губы и это понятно. Первый бой ее команда слила, а во втором – выиграла, но опозорилась. Теперь каким бы ни был исход третьего поединка – придется признать поражение Ивы и победу Лазури.

Я не владею всеми раскладами при дворе, но могу предположить, что правящая Императрица Рэнка далеко не в восторге от Госпожи Сидзуки, которая фаворитка Императора и судя по слухам, циркулирующим во внутреннем дворе – далеко не только одними танцами нашего венценосного правителя ублажает. И… ну это понятно, она умная, утонченная и все такое, однако – выросла в нищете и в отличие от всех этих изнеженных цветочков во дворце прекрасно знает с какой стороны у суши кусочек рыбки. Так что если эта Императора к рукам прибрала – то не выпустит, будет как мадам Помпадур – другом, соратником, собутыльником и психологом одновременно. Просто, потому что от благоволения Императора теперь ее жизнь зависит. Про Императрицу я знаю не так много, но слышала, что она как-то раз одну из наложниц голодом уморила. Страшная смерть – на шелковых подушках, среди золота, серебра и нефрита и… без горсточки риса.

Уверена, что как только Император позабудет о Сидзуке – у нее сразу же неприятные последствия наступят в виде мести Императрицы за все свои унижения. Здесь знают толк в холодных блюдах. Несмотря на всю свою утонченность и поэтичность, внутренний двор Императорского Дворца – очень жестокое место.

– Кхм! – откашливается Госпожа Кагуя и встает со своего места. Взгляды всех присутствующих обращаются к ней, затихают шепотки, которые прошли по рядам сразу же после поединка Сяо Лань и Фудзивара-но Тамако.

– Глядя на столь достойный и высокий уровень стихосложения в моем скромном павильоне, – начинает Госпожа Кагуя и я чуть приподнимаю бровь. Значит будет речь от хозяйки? Хм. «Скромный павильон» – да он раза в четыре больше нашего! Если не в пять…

– … и пусть я не являюсь участницей поединка, но все же в голову мне пришел незначительный стишок, который может привлечь ваше просвещенное внимание… – продолжает Госпожа Кагуя. – И я позволю себе, как хозяйке нашего турнира испросить вашего разрешения на то, чтобы прочитать его сейчас. – она не дожидается никакого разрешения, конечно же. Просто делает шаг вперед и повышает голос, так чтобы ее было слышно во всех уголках внутреннего дворика Павильона Сосен и Цитр. —

Один и тот же

месяц глядит и в сливу,

и в сакуры сон.

В моём саду этой ночью

нет ни плетня, ни межи.

– заканчивает она и отступает назад. Наклоненные головы и поднятые веера кругом – это аналог буйных оваций, Госпожа Кагуя молодец. Умеет смягчить конфликт, хотя подозреваю что это она только потому сделала что ее команда проигрывает. Одним стихотворением Госпожа Кагуя сразу же примирила всех, отвлекла внимание от морального поражения Госпожи Сяо Лань и восстановила реноме Павильона Сосен и Цитр. Неужели я сейчас являюсь свидетелем великого перемирия между Госпожой Кагуей, которая как ни крути – подружка Императрицы, и Госпожой Сидзукой, фавориткой Императора? Прямо исторический момент…

Остаток турнира прошел вяловато, без прежнего огонька между соперницами, как будто стих хозяйки вынул из плоти костяк, напряженную иглу противостояния, стороны декламировали стихи про утренний туман и что этому утреннему туману лучше бы к себе в северную провинцию убираться и что некая луна весной светит кому ни попадя, в том числе и всяким недостойным, но даже тут, в легких намеках на легкодоступность Принцессы Весенней Луны былой задор куда-то пропал. Ядовитые намеки «какая все-таки она шлюха» сменились на философские «а кто не шлюха?» и даже «все мы бывалоче…».

В общем все прошло мирно, никто никому глаза не выцарапал. И я сперва даже подумала, что Госпожа Кагуя – великая миротворица и вполне себе ничего тетка – до тех пор, пока она не объявила, что все молодцы, победила дружба, а участницам она сейчас скромные подарки раздаст. Так, безделушки на память об этом вечере.

Тут-то Госпожа Сидзука и напряглась. Я сперва не поняла почему – ну подарочки, так подарочки, вполне понятно, она конкурс и устроила, она и раздает. И пусть. Но потом Госпожа Кагуя начала подарки раздавать…

Сперва наградили участниц, дам в Лазури. И каждый «скромный подарочек», каждая «безделушка» – вызывала приглушенный и восхищенный ропот, прокатывающийся по рядам зрителей волнами. Я не понимала ничего, ну казалось бы – заколка и заколка, но,Соно-химэ увидев мое ошарашенное лицо, – снизошла до объяснения. Не просто заколка, сказала она, а Та Самая Заколка, передаваемая из поколения в поколение, вон и знак родовой на ней, этой заколке пять сотен лет, это же реликвия… правда не самой семьи Тайра, а совсем другой семьи, но это неважно! Тут ценится древность и верность традициям и эта конкретная заколка – ей цены нет. На самом деле – нет цены и все. Никто и никогда ее не продаст, владеть ею – уже привилегия, пусть даже она твоему роду не принадлежала… но с ней ты можешь основать новый!

Я поморгала, протянула свое невежественное. – Аааа… – и еле удержалась от того, чтобы затылок почесать. Вот значит почему руки у принимающей «скромную безделушку» подрагивали. Это не просто ценный подарок, это артефакт. А еще Госпожа Кагуя метнула свой взгляд в сторону Госпожи Сидзуки и сказала, что этот дар – от них обоих. Потому что они – покровительницы обеих команд. И сперва я опять не поняла почему Госпожа Сидзука в ответ на это только еще больше нахмурилась и веер свой стиснула… ну все же в порядке. И подарки искать не надо, вон хозяйка за них обеих отдарилась, нет?

Нет, прошептала мне на ухо химэ, Госпожа Сидзука попросту не может позволить себе такого подарка. И не только потому, что Госпожа Сидзука бедная, она не бедная, она – фаворитка Императора, она может себе позволить золото и серебро раскидывать, но… за каждой из «безделушек» что подарила сегодня Кагуя – стоит история. История ее рода, история родов что были рядом. Что-то передавалось из поколения в поколение. Что-то было захвачено с боя. Что-то – выкуплено, что-то подарено, что-то пришло с приданым. Каждый предмет – это не просто серебро или нефрит… каждая «безделушка» – говорящий артефакт ушедших эпох. И это то, что Госпожа Сидзука ни за какие деньги не купит…

И да, по сравнению с Госпожой Кагуя, за которой стоял клан Тайра, Госпожа Сидзука все равно была нищенкой, даже со всеми привилегиями как фаворитка Императора. Да что там, сам Император был нищим рядом с великим юго-восточным кланом. Тайра – это флот, самый большой флот страны. Флот – это и военная сила, и торговый актив. Именно Тайра перевозили товары на континент и обратно, это они поставляли шелка и фарфор и все остальное. Сталь, клинки, новые технологии, религию и идеи. И такой клан по определению не мог быть бедным, а Госпожа Кагуя – одна из первых в этом клане, сестра Тайра-но Киемори.

– … и наконец маленькой Цикаде, что тронула сердца присутствующих своим смелым стишком о бытии. – поворачивается Госпожа Кагуя ко мне. Ой-ей! Сейчас и меня одарят? Чем? Заколкой? Кистью для каллиграфии стоимостью в поместье?

– Поскольку мы все успели оценить боевой настрой этой маленькой Цикады… то и подарок будет соответствующий. – морщит нос Госпожа Кагуя в то время, как Госпожа Сидзука сидит на своем месте с кислым лицом. Только что ей щелкнули по носу, и она с этим ничего поделать не может. Нет, будь подарки чуть менее щедрыми, я уверена, что она бы выкрутилась. Приказала своим девчонкам срезать ветви растений рядом. Подарить их как «хрупкую красоту, которой завтра не будет», чтобы подчеркнуть уходящий момент и это было бы сильно.

Но подарки от Госпожи Кагуи сделали такой ход невозможным. На их фоне любые потуги сделать вид что «так и задумано» провалились бы с треском и выставили бы Сидзуку еще более жалкой чем сейчас. Так что она просто сидела, стиснув свой веер и выслушивая описание очередной «безделушки» так, словно ее в лицо били этими словами.

– Просто пояс. – девушка-служанка несет «просто пояс» на шелковой подушке ко мне. Рядом восхищенно всплескивает руками Соно-химэ. Ты не понимаешь, шепчет она, ты не понимаешь, Сан-сан, это же тот самый пояс! Пояс, в котором глава рода Такэда стоял на мосту, отражая атаки эмису и один – одолел сотню врагов. Что? Выжил ли он? Что за глупые вопросы, Сан-сан, их была сотня! Конечно, его убили, но пояс! Это же настоящий боевой пояс рода Такэда… вот только… и она прикусывает губу, глядя как две служанки склоняются передо мной, надевая пояс на меня. Он выглядит вполне себе ничего – кожаный, со стальными бляхами на нем, чем-то похож на чемпионский – такой же широкий и скорей всего я из него просто выпасть смогу, так он мне велик.

Но девушки подгоняют пояс мне по фигуре и склоняются в поклоне. Немного помогает то, что на мне пять нарядов сразу, пояс не падает к ногам. Со стороны, наверное, странное зрелище – девушка в шелковых нарядах и в боевом поясе.

Сними его, говорит мне Соно-химэ, сними немедленно, снимай сейчас же, он же спереди застегивается!

Мне лично в поясе вполне себе удобно, спереди застегивается и ладно. По рядам опять идет шушуканье. Снимай, говорит химэ, ты не понимаешь, Сан-сан. Пояс у девушек всегда сзади застегивается… а спереди его завязывают только те девушки, которым так удобней его развязывать перед клиентами в квартале удовольствий.

Ну вот, вздыхаю я, опустив руку на свой боевой пояс, опять меня тут шалавой назвали…

Глава 21

Глава 21

Шёпот прошёл по залу мелкой рябью – от циновки к циновке, от веера к вееру, как идёт по стоячей воде первое касание ветра, ещё не ветер, а только обещание его, – этот шёпот вдруг переменил природу свою, сгустился, и в нём проступило то особое, узнаваемое сладострастие, с каким благовоспитанное собрание следит за публичным унижением ближнего, радуясь втайне, что унижают не его, и стыдясь этой радости ровно настолько, насколько хватает воспитания прикрыть её рукавом или веером.

Я чуть приподняла бровь, глядя вниз. Хороший пояс, старенький, но все еще крепкий… вот умели раньше вещи делать, пятьсот лет, а не рассыпался, а сейчас все какое? Только носить начнешь, а оно уже в руках расползается… или пятьсот лет это про заколку? А пояску сколько?

И, кстати, с учетом всего уже надетого на меня – нормально так сидит. А то, что шумок по рядам зрителей прошел – ну и пусть. Я тут долго задерживаться не собираюсь, пусть думают что хотят, у меня и так репутация при дворце хуже не куда. Задумываюсь, почему я ловушки не увидела.

Аяко была из обедневшей семьи Камода и про нравы во дворце она в первую неделю нахваталась, но почему не знала как именно проститутки тут пояса повязывают – спереди или сзади? Наверное, как раз поэтому, в конце концов в квартал удовольствий ее никто не брал, а выросла она без подружек, в обществе отца и книг. В книгах местных такое тоже не описывается. Хм. Вот надо бы по местным злачным местам сходить… развеяться. Чисто в научных и познавательных целях, а то вдруг опять чего буду знать и впросак попаду. В ее худенькое тело я попала, когда она во дворце едва осваиваться начала… и никто вокруг меня не говорил как пояс завязывать надо, принято тут позади узел делать и все тут. Неудобно.

Засада с поясом рода Такэда заключается ровно в том, что уж больно он знаменит, а продать его я никак не могу, ибо продавать такие вещи тут некомильфо. Это же история знаменитого рода и великолепного героя, Генерала Такэда по прозвищу Клинок Хатимана, говорят, что Императрица Джин Гу в свое время перевязала свой живот куском парчовой ткани, опасаясь, что рождение ребёнка задержит ее на пусти мести и так – носила ребенка три года вместо девяти месяцев. Говорят, что сам Бог Войны Хатиман был отцом этого ребенка, а в том поясе что сейчас был застегнут на моей талии – была вшита та самая полоска парчовой ткани.

– Снимай его! – упрямится моя химэ. – У тебя неприятности будут!

– Моя уважаемая химэ. – говорю я в ответ. – Это же реликвия рода Такэда. И подарок. Господи Кагуи. Разве про меня не подумают, что я неблагодарная дикарка если я сниму этот пояс сегодня же? Разве тут не принято носить подарок в первый день?

– … принято. – опускает голову Соно-химэ. – Но…

– Все будет хорошо, Соно-химэ. – успокаиваю ее я. Соревнование закончилось, все понемногу стали расходится.

Мы идем неспешным шагом, вернее это я иду неспешным шагом рядом с паланкином, а химэ несут носильщики. Попадающиеся навстречу дворцовые девы округляют глаза на мой боевой пояс, поспешно склоняются, пряча лица и убегают. Те, что посмелее и понахальнее – успевают хихикнуть. Придворные дамы – изучают в открытую, изображая на лице стойкую неприязнь, граничащую с эдаким брезгливым любопытством.

Ну и пусть. Не случайно я на себе этот вот пояс оставила, это теперь как громоотвод. Соно-химэ, Принцесса Весенней Луны крайне неуютно себя в центре внимания чувствует и всячески его избежать пытается, дай ей волю так она на люди бы и не выходила вовсе, сидела бы в своих покоях, любовалась цветочками и садом, играла с Тамой, писала бы свои закорючки, вырисовывая одной линией людей, животных и птиц… но ей никак нельзя. У нее во дворце одна функция – представительская. Показать свой светлый лик на важных мероприятиях она обязана и ее это тяготит. А если рядом с ней буду скандальная я, намного более скандальная – то к ней меньше внимания будет. Понятно, что тут поступки свиты отражаются на покровительнице, как и наоборот, но в случае с ней это пока значения не имеет. Тут мы с ней вдвоем будем скандальными некоторое время, а уж потом я точно ее переплюну. Главное баланс блюсти чтобы не перевели в категорию «да что с нее взять», тогда внимание снова к химэ вернется.

– … на тебя глазеть будут. – подает голос из глубины паланкина Соно-химэ. – Все будут глазеть.

– И пусть глазеют. – говорю я. – даже кошка может смотреть на Императора. За просмотр денег не берут.

– А? – удивляется Принцесса Весенней Луны.

– Я говорю – не переживайте, Соно-химэ. Сегодня я в этом поясе похожу, уж больно удобный. Сюда бы саблю привесить или короткий тесак – сразу лучше себя бы почувствовала… О! А когда Господин Татибана свой меч заберет?

– … он не заберет. – отзывается слабым эхом моя непосредственная начальница. Моргаю. Вот и гадай почему – то ли, потому что ему не понравилось в прошлый раз, хотя кто бы жаловался, – оказался между двух голых девушек в постели. Правда функционально ничего не успел, да еще чуть не убили, но функционально я бы ему достоинства бы открутила, попробовал бы! Или потому, что теперь неудобно ему этот меч забирать, это ж как признаться в правонарушении. Задним числом то его уже не казнят, тут вообще аристократов предпочитают наказывать ссылкой, а Господину Татибане ссылка как Братцу Кролику терновый куст. Это столичному аристократу изгнание – хуже смерти, пусть даже на пару десятков километров, вот Принц Рэндзи, Господин Да Рен, хозяин Осеннего Павильона – живет в поместье под Киото и слезливые письма пишет, как там грязно и ужасно, хотя до столицы оттуда ему – полдня пути.

Хм. В любом случае у меня теперь есть меч. То есть – у нас конечно же. Надо будет попросить химэ дать мне возможность с ним тренироваться. И носить. Можно ли тут носить меч девушкам? Ну раз можно боевой пояс рода Такэда… а ведь это прецедент! Если пояс можно носить, то и меч, наверное. Тут главное не спрашивать, а носить, пусть ахают и глаза округляют, что ненормальная, я-то знаю, чем эпоха Хэйан заканчивается. Большой кровью гражданской войной, эпохой Сингоку Дзидай, так что лучше сразу привыкать меч носить. Это сейчас все расслабленные ходят и стихи про соловья на ветке сочиняют и веерами обмахиваются, а через пару сотен лет самурай скорее голову где-нибудь позабудет, чем без меча окажется – хоть в туалете, хоть на пиру, хоть в бане.

Тем более что наместник Татибана у нас в покоях не какой-нибудь тати оставил или там двухметровую но-дачи, а вакидзаси, короткий меч, которым удобно орудовать внутри помещений. Мне в самый раз. Надо понимать, что в эту эпоху даже на материке рост в полтора метра с лишним считался нормой, а уж японцев там и вовсе называли «карлики с островов», так что… интересно сколько во мне сантиметров? Ого, метрическая система, а не футы и дюймы, это для меня привычно.

В животе бурчит и я думаю о том, что надо бы поесть. До вечернего созерцания луны совместно с правящей Императрицей Рэнкой еще есть время, надо бы покушать. Тем более что повара обещали приготовить нам гэдза – местные пельмени с разной начинкой, в горячем бульоне… рот сразу же наполнился слюной. Я сглотнула. Скорее домой, скинуть с себя шесть слоев одежды, заварить чаю, насладится горячими пельмешками вместе с моей химэ… проверить как там Сора и Идзука.

– Прошу прошения, Госпожа Соно-но Цубонэ. – путь нам преградил мужчина в сиренево-белом кимоно с высокой шапкой темного цвета. Повторяющийся паттерн рисунка на кимоно – четыре ромба вместе, образующие не то квадрат, не то прямоугольник. Еще один из зевак? Чего ему надобно от моей химэ?

Паланкин останавливается. Из окошечка показывается худая ладошка и делает жест, носильщики опускают паланкин на землю и отходят, пятясь назад и склонившись в поклоне. Ага, значит господин, остановивший нашу скромную процессию – достаточно знатный, а то порой тут не разберешь, уж больно ярко все одеваются, аж в глазах рябит. В свою очередь тоже склоняюсь в уважительном поклоне, но от окошечка паланкина не отхожу. Это носильщики должны сгинуть в туман, когда вот так хотят оставить и двумя-тремя словами перекинуться, их обязанность – отойти так далеко, чтобы соблюсти приличия. Уверена, что они все равно слух напрягают потому как при дворе информация – это валюта, но вид делают что ничего не слышат.

– Сан-сан? – тихий голос изнутри, откуда-то из-за шелковых занавесок и красного дерева. – Скажи Господину Такэда что я сочувствую его горю. Передай что несмотря ни на что я рада его видеть во дворце.

Я поворачиваюсь и еще раз поклонившись (тут постоянно кланяться надо, со спиной в старости все в порядке будет) – слово в слово повторяю за моей химэ. Почему тут такой порядок заведен, что когда дама в паланкине то общаться с мужчиной напрямую не принято – бог его знает. Внутри павильонов, что у себя, что в гостях – знатные дамы общаются напрямую и со своими товарками, и с лордами, и с прислугой… но вне – только в паланкине и только через посредника. Бред, конечно… тем более что я уверена – необходимости повторять речь Соно-химэ нет. Он и так все слышит.

– Госпожа Принцесса Весенней Луны. – говорит мужчина, даже и не думая кланяться. – как вы можете понять у меня к вам дело. Вернее… – его взгляд скользнул по мне, задержался на поясе. – Вернее к вашей фрейлине.

Такэда – мелькнуло у меня в голове, точно. Боевой пояс, подаренный Госпожой Кагуя – родовая реликвия этого рода, а я-то иду тут, расслабилась, думая, как мы с Соно сейчас горячих пельмешек дома навернем. И что ему надобно? Вернуть пояс? Ну так я верну, мне он не сильно-то и нужен, хотя – как я его верну? Это ж подарок. От Госпожи Кагуя. Как тут с подарками принято обращаться?

– Сан-сан, спроси у господина Такэда какое у него дело. – шелестит тихий голос из недр паланкина.

– … Госпожа Соно спрашивает, какое у Господина Такэда дело к этой недостойной и… – не успеваю закончить предложение. Господин Такэда делает шаг вперед, становясь ближе, чем положено по этикету. Теперь я вижу полоску загорелой кожи на его шее, кто-то все же покрыл его лицо рисовой пудрой, выбелив его, но шею оставили как есть. Он такой же как Татибана – чужой во дворце, не понимающий местных правил и внутренних шуточек. Ему тоже неудобно в нескольких слоях одежды, и он просто подошел к нам после соревнований. Никто во дворце так бы не сделал. Тут не принято паланкины на улице останавливать, зачем? Пошли вечером письмо со служанкой, напиши стихотворение, намекни на встречу или если действительно официальное дело – пришли письмо вместе с глашатаем и подарком. Потом тебя пригласят и уже там, во внутреннем дворе, за чашкой чая, любуясь начинающей расцветать сливой – вы и обсудите все свои дела. Но нет, этот Такэда идет напролом, еще один медведь. По тому как он держит веер совершенно точно могу сказать, что его руки больше к луку привычны, вон и мозоли на ладонях.

– На тебе надет мой пояс. – говорит он, делая еще шаг вперед и становясь прямо передо мной, так, что я даже руки вытянуть не смогу – упрусь ему в грудь. Или вернее – в живот, потому что Господин Такэда большой! Он выше меня на две головы, широк в плечах и возвышается как башня над равниной. Если и его предок был таким же… ничего удивительного что он один против ста воинов на мосту держался… такой рукой махнет – и штук пять с моста сразу повалятся. Я сглатываю. Пояс? Да пускай забирает, на черта мне этот пояс? Если бы еще и заплатил нормально… я заглядываю в его глаза. Ну нет, пусть бесплатно забирает. Даром. Безвозмездно. Оно мне надо – между бешеным Такэда и его родовой реликвией стоять? Тем более что пояс-то старый… был бы еще новый…

– Сан-сан моя фрейлина. Пояс на ней – дарован Госпожой Кагуя, Принцессой Павильона Сосен и Цитр. – раздается тихий голос из недр красного дерева и шелковых занавесок. – Господин Такэда, о чем вы? Госпожа Кагуя владела этим…

– Кагуя не имела права распоряжаться этим поясом! Если бы я знал, что он у нее… – в глазах у Такэды вспыхивает темная ярость. – Я бы объявил войну Тайра!

О черт, думаю я, вот где этот меч, когда он так нужен? Все что у меня есть – это ножик в рукаве…

– … Сан-сан передай господину Такэда, что я приму его у себя в Павильоне завтра, в час Змеи. – звучит тихий голос. – Мы с ним сможем обсудить подробности… его дела.

– Господин Такэда… – кланяюсь я. – Моя Госпожа…

– Я слышал. Буду вовремя. – он разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед. Во дворце никто не бегает, все обязаны семенить, прислуга – потому что велено, а остальные – потому что красиво плыть над поверхностью в своих одеждах. Господин Такэда уходит широким, размашистым, уверенным шагом. Интересно, думаю я, кто победит – этот Такэда или Татибана? Такэда выше, но Татибана – крепче. Если будет борьба, то, пожалуй, Татибана, но если стрельба из лука – однозначно Такэда. Поворачиваюсь к носильщикам и киваю им головой. Они тотчас бросаются к паланкину, неумело пряча улыбки. Ну конечно же они все слышали. И про Госпожу Кагуя, и про войну, которую этот Такэда развязал бы с кланом Тайра. Нельзя вот так словами при дворе бросаться, все же они тут еще не самураи, может умеют из лука стрелять, но духом воина не прониклись. Никогда не говори того, чего не в состоянии сделать… а война с Тайра для Такэда будет означать самоубийство. Никто в стране не может сейчас бросить вызов Тайра. Даже Фудзивара и Минамото по сравнению с юго-восточным кланом – мелкие сошки. У Фудзивара есть власть в столице, у Минамото – в северных провинциях, но этого недостаточно. У Тайра есть флот и все тут. Флот – это деньги, много денег. А как говорил Наполеон для войны нужны три вещи – деньги, деньги и еще раз деньги. Вооружение, обучение, доспехи, содержание, логистика – за каждым словом стоят деньги. Бедные не выигрывают войн… и я не знаю финансовое состояние клана Такэда, не заглядывала в их бухгалтерские отчеты, но судя по всему они не входят даже в двадцатку самых влиятельных. Провинциалы. Может быть – воины. Может у них тоже есть ресурсы. Но недостаточно чтобы развязать войну из-за какого-то старого пояса. Я смотрю на злополучный пояс сверху вниз. И что именно подарила мне Госпожа Кагуя? Родовую реликвию? Войну?