Текст книги "Башни Латераны 6 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Глава 15

Тяжелая кавалерия шла неторопливой рысью. Только дилетанты представляют себе атаку лавиной рыцарской конницы как стремительную волну плоти, закованной в сталь… большую часть времени жеребцы-дестриэ шли такой неторопливой рысью, сберегая силы. Сила тяжелой кавалерии была не в том, что она могла быстро передвигаться, в этом легкие конники были предпочтительней. Нет, сила тяжелой кавалерии, знаменитых «Крылатых» Освальда была в коротком рывке на последних ста пятидесяти футах дистанции. Закованный в сталь крупный жеребец с восседающим на нем всадником в полном латном доспехе с длинным боевым лэнсом, укрепленном для таранного удара на полном скаку – мог снести в атаке до десяти стоящих друг за другом пехотинцев, а если те становились в укрепленные формации – то до пяти. Конные доспехи защищали жеребца от пик пехоты, позволяя снести первые ряды и развалить строй… а пехота без строя обречена на поражение.

Мало кто мог противостоять такой коннице в открытом бою, разве что знаменитые гельвицийские пикинеры со своими фортификациями, но и те признавали силу тяжелой кавалерии и предпочитали отсиживаться за лесом пик, установленных рогаток и вырытых рвов, становясь легкой добычей вражеских магов, которые не спеша расчерчивали свои круги и уничтожали пехоту. Камень-ножницы-бумага, каждый род войск был важен. Даже пехота. Которая конечно же отстала…

Так думал герцог Освальд из древнего рода Пендрагон, неподвижно сидя в седле и глядя сверху вниз как по дороге у подножия холма течет стальная река. На его бедре чуть подрагивала рука в латной перчатке, ныла поясница и затекли плечи от долгой рыси. Было душно как перед дождем, воздух отдавал железом, потом и конской пылью. «Крылатые» шли красиво. Слишком красиво, чтобы это могло понравиться человеку, который уже видел настоящую войну. Его «Крылатые» с начищенными до блеска доспехами, разноцветными гербами на щитах, с возвышающимися над всадниками лэнсами с развевающимися на них вымпелами…

Пехота, конечно же отстала, «Крылатые» и так идут на пределе своей скорости, эта неторопливая рысь – максимум того, что может выдать тяжелая кавалерия. Легкие драгуны – могут идти намного быстрее, даже галопом, но легкая кавалерия ничего не сможет сделать с демонами, кроме как бесславно умереть в пастях тварей. Тут нужна панцирная пехота… которая не может идти быстро. Если бы у него были лишние лошади, как у гельвицийских наемников, которые в походе шли верхом, а перед боем – спешивались и все еще оставались панцирной пехотой, только передвигающейся быстрей. Освальд прищурился. Хорошая мысль. Вот только нет у него столько лошадей. Впрочем, он привык обходиться тем, что есть. И уже не раз убеждался: в войне побеждает не тот, кто громче кричит о доблести, а тот, у кого есть запасные кони, сухари и хотя бы один трезвый квартирмейстер.

– А ведь чертов Арнульф сейчас идет к столице. – проворчал барон Кресси, тронув бока своего вороного шпорами и приблизившись к герцогу: – насколько ты уверен, что он будет соблюдать перемирие?

– Хм. – Освальд чуть повел плечом, привычно ощутив тяжесть латного наплечника. Поджал губы, глядя вниз, на дорогу с текущей по ней стальной лентой. Лучшие всадники его армии неторопливой рысью покрывали милю за милей, приближаясь туда, где небо было расколото пополам алой нитью Прорыва.

– Как можно Ваше Сиятельство! – вместо него вмешался младший из сыновей графа Лангау, рыжий Вильгельм с веснушками по всему лицу: – как можно не соблюдать перемирие! Демонические твари угрожают всему миру, всему человечеству! В такие времена мы все – союзники!

– Союзники… – криво ухмыльнулся барон, поправляя рукоять меча на поясе: – таких союзничков за спину не пускай, не ровен час, лезвие под лопатку упрется…

– Но ведь иное противно духу человеческому и самому Архангелу, Господу нашему! Церковь утвердила Пакт о перемирии и Святой Престол в Альберио обязует прекратить все войны в случае Прорыва Враг Человечества, а тех, кто не станет соблюдать сей мир и посмеет поднять руку на ближнего своего – подвергнут анафеме! – возражает младший Вильгельм, выпрямляясь в седле: – тут и сомневаться не стоит! Король-Узурпатор Арнульф, конечно, не является образцом для подражания, но и он человек, а значит сейчас мы все заодно.

Освальд чуть повернул голову к Вильгельму, скользнул взглядом по его рыжим волосам и многочисленным веснушкам на лице. Открытое забрало, чистая кожа, прямой взгляд, белозубая улыбка. Молодой еще.

– Если бы анафемы останавливали войны, – сухо сказал он, – я бы сейчас валялся у себя в кровати у себя в замке в обнимку с бочонком хорошего монастырского…

– Ха. Ну да. Где Альберрио и где мы. – барон перебирает уздечку в пальцах: – уж кто-кто, а Узурпатор анафемы не боится. А Церковь супротив него и не пойдет, у святош на юге все виноградники, чтобы чернорясые да без монастырского вина остались? Ха! Кроме того, Арнульфу и не нужно впрямую против воли Церкви и Перемирия идти. Ему сейчас достаточно не спешить. Вот как мы, например… – он прищуривается на герцога: – зря мы спешим, Твое Высочество. От пехоты оторвались и обоз позади оставили… негоже так. Мы сейчас только на один удар и годны. Ни лекарей, ни магов, ни арбалетчиков с пикинерами – ну куда годится? Ладно под Вардосой у тебя вышло, но там Узурпатор не ожидал от тебя такой прыти, а тут? Там же демоны, им плевать на неожиданные атаки.

– Если мы будем двигаться быстро, то успеем запереть их в Бутылочном Горлышке. – наконец сказал он. Промолчал, потом добавил: – А если не успеем, то отступим к Бардштайнду. Дадим время людям убраться оттуда. Если не успеем… – Освальд не закончил. Все понимали, что будет если они не успеют.

– Ваше Высочество! Ваше Высочество! – на холм поднимаются два всадника – один был адъютантом Освальда, а второй – в кожаной куртке, с кавалерийским палашом на боку, с белым пером на шляпе, на рукаве алая повязка. Судя по мундиру – из «Алых Клинков», лучшей наемничьей роты легкой кавалерии, почти три сотни отборных головорезов, сотню из которых он оставил в долине, чтобы прижать остатки разгромленного третьего пехотного полка Короля-Узурпатора.

Он выпрямился и развернулся к прибывшим, вопросительно глянул на адъютанта, его конь храпел и ронял белые клочья пены из пасти.

– Ваше Высочество! Это ординарец из «Алых»! – выпалил адъютант, останавливая своего коня напротив: – у него сведения! Они там остались!

– Кто? – не понял Освальд, перевел свой взгляд на наемника. Потертая кожаная куртка, вся в дорожной пыли, рукоять кавалерийского палаша торчит у пояса, сдвинутая набок шляпа с белым пером, к селу приторочен легкий арбалет из тех, что можно взвести верхом, лицо – смуглое со шрамом, смотрит прямо, словно с вызовом. До чего же наглые эти наемники… Освальд не любил таких как он. Они были слишком уверенными в себе, слишком легко держались в седле и слишком часто оказывались правы. Раздражающе часто.

– Ротный ординарец «Алых Клинков» Мейнхард де Клифф. – коротко кивнул тот в ответ на взгляд герцога: – по приказу лейтенанта сопровождаю телеги с эвакуированными.

– Эвакуированными? Откуда у вас там…

– Персонал трактира, Ваше Высочество, – пожимает плечами наемник: – и кто по дороге прибился. Лейтенант остался там… – он сморщился как от досады: – говорил я ему что надо уходить, но он… да чего там… – он взмахнул рукой.

– Остался там? Зачем? – Освальд помнил всех лейтенантов «Алых» и конечно же знал Рудольфа Майера, того, кого оставил прикрывать логистику в тылу.

– Ваше Высочество конечно помнит, что там остался пехотный полк? В лесах? – вопросительно приподнимает бровь наемник. Освальд кивает. Конечно же он помнит. Именно для этого он и оставил сотню головорезов из «Алых» прикрывать. На первый взгляд – глупость, всего сотня легкой кавалерии против нескольких сотен… почти пяти сотен тяжелой пехоты. И в прямом столкновении это было бы так. Но третий пехотный полк Короля-Узурпатора, его приманка, его хитрый трюк – был разгромлен наголову. Приданная тяжелая конница фон Штауфена была уничтожена «Крылатыми», мобильная артиллерийская батарея магов – накрыта засадным огнем, а обоз – захвачен без боя. Оставшаяся пехота составляла опасность только в том случае, если бы «Алые» на них в атаку поперлись лоб в лоб. Три дня в лесу, без еды и воды… они бы вышли на равнину уже истощенные. Никто и не собирался с ними воевать, достаточно было бы выжечь землю перед ними, не дав пополнить припасы и все – через пять-шесть дней можно было бы просто собирать оружие, выпавшее из ослабевших рук. Только дилетанты считают, что война – это сражения. Только дилетанты думают о тактике. Профессионалы думают о логистике. Тяжелая пехота движется со скоростью очень быстрой улитки по дороге, а уж в лесу такой колонне улитка еще и фору даст. Сотни головорезов из «Алых» было более чем достаточно чтобы не дать остаткам третьего пехотного причинить неприятности в тылу. А при необходимой доле удачи – и вовсе уморить их голодом и взять тепленькими.

Потому что чертов Арнульф снова обманул его, заставив гоняться за одним полком, когда вся остальная его армия двинулась к столице и времени отлавливать остатки разбитого полка по лесам и холмам у него не было…

Освальд невольно стиснул зубы при воспоминании об этом. Проклятый Узурпатор снова переиграл его, снова заставив гоняться за собственным хвостом по всей долине и если бы не Прорыв… если бы не Прорыв, то он бы проиграл войну. Он не радовался Прорыву, не мог радоваться, но предательское чувство облегчения нет-нет да закрадывалось в сердце.

И это решение, решение бросить позади одну сотню «Алых» – было дурным, половинчатым, но единственным. Всем остальным – марш-бросок наперерез основной армии Узурпатора, а в тылу оставить эту сотню. Отборные головорезы, самые дерзкие и наглые из «Алых», из таких, что подметки на ходу режут, что за деньги и глазом не моргнут, свою собственную матушку зарежут и в карты проиграют…

– Помню. – сказал он: – но причем тут остатки разбитого полка? Они третий день ничего не ели, у них нет обоза и кавалерии…

– Ну… – наемник усмехается: – они встали и заперли демонов в Бутылочном Горлышке. Как умеют пикинеры из панцирной пехоты – намертво. Ощетинились пиками и встали. И… да не жрамши и не пивши три дня толком, только то что во флягах да с собой было. Крепкие ребята. – он качает головой: – от нас там толку не было, все же у нас ни брони, ни пик… так что Рудольф распорядился им припасы отдать, чтобы не падали с голодухи и жажды. А нас отправил телеги сопровождать. Сам там остался… он и еще несколько наших, старый Густав, выскочка Ференц и еще парочка…

– Лейтенант Майер остался там? Погоди – вместе с остатками пехотного полка? Полка Арнульфа⁈ – Освальд нахмурился. Рудольф Майер, плоть от плоти Мессера, бывшего командира этих оторви-сорвиголов, ну конечно же он остался. Как еще нужно не выполнить приказ и одновременно – выполнить его, но так, чтобы вывести его из себя? Если бы он не был наемником, а служил в его армии – он бы не преминул отдать его в руки полкового палача.

– Так и есть… – кивает наемник, даже не потрудившись выпрямиться или как-либо иным способом выказать уважение к статусу собеседника: – Но он сказал, что с момента как эта дрянь, – он кивает на алую нить, рассекающую небо пополам: – как эта дрянь в небе появилась, так война – закончилась. А раз война закончилась, то и контракт наш истек и все могут делать что хотят. Коротковатая кампания этим летом вышла… – он еще раз прищурился в ту сторону, откуда приехал.

– Вот! – не выдержал младший Вильгельм: – видите! Барон де Кресси! Даже враги, воевавшие друг с другом – способны стать союзниками в час нужды! А ведь «Алые» репутацию самую что ни на есть мрачную имеют!

– Ну да. – хмыкнул барон за спиной: – так чего ж тогда эти парни в полном боевом не помогают там на месте, а драпают в сторону города так, что только пятки сверкают?

– Попрошу! – выпрямился в седле наемник: – я сопровождаю гражданских. Эвакуация…

– Там у тебя в телегах девки трактирные и имущество награбленное. – фыркает старый барон: – я отсюда вижу. Кому война, а кому мать родна? Постыдился бы, наемничек… прав молодой-то. Едины мы сейчас в битве должны быть.

– А ты меня не стыди, Твое Сиятельство. – наклоняется вперед наемник, опираясь локтями на луку седла: – там у меня почитай братья остались. В Бутылочном Горлышке, против армии демонов. А у меня приказ. Контракт с Гарманом закончился, истек. Коли новый подписать захотите – так сперва о цене договориться нужно, а пока – мои братья там за бесплатно стоят. Вам король платит, а нам кто? У меня тоже семья есть, пятеро детей, жена больная и две любовницы… тоже больные.

– Телеги оставьте, дальше сами дойдут. – командует Освальд: – разворачивайте отряд. Оплачу ваши услуги по любому тарифу. Нам нужна легкая конница. Ваши две сотни – далеко вперед ушли и не успели вернуться, у нас разведки нет. Мне нужны глаза и уши твоих людей, Мейнхард.

– При всем уважении, Ваше Высочество, – наклоняет голову наемник: – контракт у роты закончился, войны больше нет. А заключать контракт – это вся рота должна голосовать, как положено по уставу. Нас тут едва ли сотня будет, восемь десятков всего… да и с демонами биться дураков нет. Мы ж легкая конница, что толку от нас? Нет, не… – он не закончил.

Они увидели свет раньше, чем поняли, что именно увидели. На миг небо не просто вспыхнуло – оно словно распахнулось. Где-то далеко, у самой линии Прорыва, что-то белое, ослепительно-чистое и невозможное для этого мира ударило в горизонт, выжигая тьму до самого основания. Даже отсюда, с расстояния в несколько миль, – вспышка резанула по глазам так, что он невольно прищурился и крепче сжал поводья.

В первый момент не было ни грома, ни треска, ни даже ветра. Только свет.

Слишком много света.

Белая плеть прошила темно-синее небо и на краткий миг превратила весь мир в плоскую, мертвенно-серую карту: дорога, кони, люди, пыль – всё исчезло, осталось только резкое, безжалостное сияние. Освальд успел заметить, как блеснули ободья тележных колес у обочины, как вытянулись тени от шлемов и копий, как кто-то внизу, у дороги, упал на колени, закрывая лицо руками.

А потом свет исчез.

Не погас – именно исчез, будто его вырвали из неба. И только тогда к долине пришел звук. Сначала низкий, нарастающий и рокочущий. Тяжелый, как удар огромного молота по камню, только в сто раз дальше и в тысячу раз глубже. Он не шел по воздуху – он поднимался из земли, дрожал в стременах, отдавался в груди и в зубах. Освальд почувствовал, как под ним нервно переступил конь, храпнул, дернув головой. Кто-то из всадников выругался. Где-то позади истошно заржала лошадь.

Следом налетел ветер. Горячий. Сухой. Он принес запах пепла, раскаленного железа и чего-то еще – резкого, колющего ноздри, почти как гроза, только гроза здесь была бы слишком милосердна. Пыль поднялась с дороги волной, потекла по склону, заползла под щитки и в складки доспехов.

Освальд замер.

И уставился туда, где в небе еще жила алая нить.Теперь он видел её ясно. Не вспышку. Рану в небесах. В темной ткани небес зияла огромная раскаленная прореха, словно кто-то пробил мир насквозь. Края её мерцали тусклым золотом и багровым жаром, медленно остывая, будто раскаленное железо, только что вынутое из горна. От этого зрелища по спине пробежал холодок, совершенно неуместный в жарком, пыльном воздухе.

Это не демоны, подумал он. Демоны рвут, ломают, сражаются в ближнем бою, игнорируя боль и раны. А это была магия, магия уровня Архимага Школы Огня. Если бы у третьего пехотного в составе был маг такой силы, то еще неизвестно как бы закончилось сражение на холме.

Освальд медленно выдохнул через зубы. Позади у него кто-то выругался. Внизу – замерла стальная река, остановилась. Всадники смотрели на раскаленную дыру в небесах.

– Значит третий пехотный еще сражается. – сказал старый барон и в его голосе прозвучало невольное уважение: – крепкие ублюдки сражаются за Узурпатора, ничего не скажешь. Но откуда у них маг такой силы?

– Это – магия⁈ Никогда в жизни не видел такого… – пробормотал младший Вильгельм.

– Магистр Элеонора Шварц. – в голосе наемника Освальд отчетливо услышал горделивые нотки: – зазноба Мессера. Такая же оторва, как и старый капитан…

– Магистр Элеонора фон Шварц? Та самая, которая спасла Вардосу в свое время? – моргает Освальд: – которая билась на стенах вместе с той самой, с Безымянной Дейной? Я же ее знаю! Что с ней случилось? Как она тут оказалась?

– Инквизиция с ней случилась. На Цепь ее посадили… ну да ничего. Теперь, когда она освободилась… – наемник оскаливается: – уж она развернется. На месте инквизиторов я бы из страны убрался как можно подальше. Но они же тупые… земля пухом.

Глава 16

Глава 16

Магистр Элеонора фон Шварц

Твари – давили на строй обгоревших мертвецов внизу, но те – держали строй, исправно перемалывая демонов в фарш. Машинально она отметила, что твари облегчают мертвецам работу, не обращая на них внимания, а пытаясь прорваться через строй… она сглотнула.

Твари – чуют живых. Они не замечают мертвых. И прямо сейчас они изо всех сил рвутся прямо к ним – к этой скальной площадке на склоне ущелья, туда, где остались последние живые люди.

Мелкая каменная крошка посыпалась сверху, застучала по наплечникам стоящих рядом. Элеонора вскинула голову, уловив краем глаза то, чего там быть не должно.

На отвесной стене ущелья появились несколько тварей, которые почему-то выбрали не легкую дорогу – напрямую, а пошли в обход. Видимо их было слишком много, мелькнуло у нее в голове, слишком много, вот часть и выдавили вверх, а там они пошли по хребту, по горной тропинке и вышли вот тут…

Но эти мысли проносились у нее в голове как будто в стороне, где-то далеко, потому что тело – привычно среагировало на угрозу, наполнились каналы, проводя жгучую, кипящую энергию Огня через тело и магический круг, вытатуированный на коже живота, прямо перед ней в воздухе – вспыхнула яркая точка фокуса и она – развела руки в стороны, выбирая между большим Гранде, который наверняка накроет всех атакующих поверху тварей, но будет долгим, а твари уже близко… или малым, что будет быстрым, но оставит половину в живых и они – растерзают оставшихся… и тут она вдруг понимает что энергии больше нет. Не хватит даже на малый Игнис. Вот и все, думает она, закончилась магистр фон Шварц, как же смешно все вышло, только освободилась от Цепи… а ведь я даже горячую ванную принять не успела…

– Магистр! – сбоку встает Хельга Зеленая Ножка, подумать только, полковник, баттеримейстер и боевой маг. Оставшийся с ними десяток пехоты – ощетинивается пиками, вперед выходят Рудольф и Густав с молодым Ференцом, обнажая свои палаши.

Твари тем временем – вздергивают головы вверх, тянут воздух, чуя живых, в их глазах вспыхивает кровожадный огонь, они – разворачиваются мордами вниз. Среди мелких видны фигуры крупных тварей – больше похожие на быков, которые встали на задние ноги, а вместо передних отрастили лапы с серповидными когтями.

Энергии почти не осталось, думает она, я же сейчас пережгу каналы к такой-то матери, пережгу каналы и потом не смогу даже огонька зажечь недели две не меньше… а с другой стороны – какие к черту две недели? Скорее всего они тут все следующий рассвет не увидят.

– Тц. – в наступившей тишине неожиданно громко звучит короткий звук: – опять они. Правда тут они мелковаты, по сравнению с теми, что ночью… Лео, я твой ножик сломала.

Элеонора поворачивает голову. Эта странная девица, что пришла с Лео – взвешивает в руке обломок пехотного «крысодера», сталь клинка – блестит на изломе. С какой силой нужно бить, чтобы сломать такой широченный и толстый клинок?

– Погоди, дорогая. Эй, Кусок! Брось свой «крысодер» даме!

– У меня только один и есть, Виконт!

– Он тебе не пригодится.

– Черт. Ну смотри, с возвратом! – один из пехотинцев вынимает из-за пояса короткий и широкий меч и подкидывает его в воздух, назад, видимо желая воткнуть в землю, но на пути траектории падения – вспыхивает что-то белое. Волосы! Белые волосы этой странной девушки! Она уже стоит там, перехватив меч за рукоять и пробует заточку большим пальцем.

– Тц. – говорит она и кривит рот: – только у тебя клинок с нормальной заточкой был…

– Ну так. Позаботься о своем оружии и однажды оно позаботиться о тебе. – отзывается Леонард, и она находит этот разговор нелепым и неуместным. Еще чуть-чуть и учуявшие кровь и плоть демоны – рванут к ним по прямой, а у них и защиты толком нету, десяток пехоты и пятеро людей Рудольфа не в счет… она переводит взгляд вверх. Твари уже учуяли их, подобрались, вот-вот рванут. Их слишком много, а энергии у нее не хватит даже на Игнис Гранде, девочки Хельги и вовсе высушены, даже огонька не зажгут, видимо придется сражаться врукопашную… но даже так, маг ее уровня в состоянии постоять за себя! Легис Гранде Фламме Лэнс! И ее ладони вспыхивают огненными копьями! Заклинание последнего шанса… а тем временем твари – заверещали и рванули к ним!

– Кажется я сказала, чтобы вы не беспокоились, магистр… – звучат насмешливые слова, а потом эта девица с белыми волосами – исчезает, превратившись в смазанную полосу!

Элеонора успела только вдохнуть. Воздух вокруг дернулся, сжался в тугой виток. Глазу не угнаться, белая вспышка там, где только что стояла девица с мечом. За ней хлестнул порыв ветра, воздух ударил в лицо, мелкой пылью, заставив задержать дыхание, зажмуриться…

Вдали – резко прервался истошный вой-визг, что подняли твари, почуявшие плоть и кровь. Вот только что они верещали, покрывая расстояние длинными прыжками и вот уже – тишина. Как будто невидимой рукой набросили плотное одеяло, заткнув всех тварей. И это невидимое одеяло – врезалось в эту кучу тварей, мгновенно превратив их в темные брызги и ошметки, взлетевшие в стороны… и все.

Некоторое время все стояли молча, глядя туда, где только что бежали к ним несколько десятков демонических тварей – от небольших и до огромных. Только что бежали, а теперь – нет. Остались лишь брызги темной жидкости, куски тел, начинающие тлеть алым, превращаясь в пепел и стоящая посреди всего этого девушка с белыми волосами и обломком меча в правой руке.

– … что это было? – наконец спросил кто-то тихим голосом, осеняя себя святым знамением: – пресвятая Триада, да кто она такая?

– Какая быстрая… – сглотнула Элеонора, чувствуя, как у нее пересохло в глотке: – невероятно быстрая. Это… это благословение? Она – паладин? Слово Ускорения?

– Я видел паладинов в бою. Они так не умеют. – выпрямляется Рудольф, вкладывая палаш в ножны. Ему приходится опустить голову вниз, потому что он никак не может поймать клинком устье ножен, он хмурится и кусает свой ус.

Элеонора смотрит вперед. Оттуда к ним идет эта странная девушка… полно, да девушка ли это? Ни один живой организм не способен двигаться так быстро… но способен ли мертвый? Значит она все же – мертвячка? Но даже Безымянная Дейна во время осады Вардосы не двигалась так быстро.

– Я опять сломала твой ножик! – весело говорит это существо, подходя к ним. Стоящие в позиции пехотинцы при ее приближении – дрогнули и расступились в стороны.

– Это не ножик, это «крысодер». Короткий и тяжелый клинок для ближнего боя в плотном строю. – отвечает ей Леонард: – и как ты умудряешься их ломать? Это же закаленная сталь, да еще и толстая. Я понимаю твои метательные ножи, но «крысодер»… эй, Кусок! Боюсь эта прекрасная леди сломала твой меч!

– … да и пес с ним. – слабым голосом отзывается пехотинец: – как вернемся я себе другой выправлю. Не переживайте об этом, благородная дейна… ломайте что душе угодно. Ежели хотите, так я вам свою пику отдам… или вон у Йохана «крысодер» возьмите, он все одно им махать не умеет.

– У нас в деревне тоже такое было. – отзывается другой пехотинец, опираясь на ростовой щит: – точь-в-точь!

– Тоже благородная дейна в одиночку два десятка демонов зарубила за пару секунд?

– Ну почти. Старый Блажек как-то раз вздумал траву на заливных лугах выкосить для своих коров, а деревенские там траву никогда не косили, пастись загоняли, но не косили. Потому как общая земля. Ну он такой подумал – раз общая, значит ничья, встал спозаранку, сыновей своих кликнул, Янека и Криштофа, того, что с родинкой на половину лица. И принялись они траву косить. Да только за дело взялись, как Янек косу сломал. На камень напоролся. Блажек отругал его как следует и в деревню за новой косой послал. Тот побежал, а Блажек с младшим сыном продолжили косить. Да только и свечи сгореть не успело как Криштоф тоже себе косу сломал. Старый Блажек костерил его на чем свет стоит и в деревню за косой послал. Пока он их ждал – сам на камень напоролся. Уж и не рад, а все равно задело его за живое и продолжил он косить. Деревенские то чего тут не косили – да потому что там на каждом шагу каменные столбики стояли, то ли оградка раньше там была, то ли кладбище древнее, а может это грибы каменные. Так что накосить он, конечно, накосил, да только сена там было на серебряк, а кос он поломал на два десятка. Вот и весь сказ. – закончил пехотинец.

– Сена? – спросила девушка, подойдя ближе.

– Ага. – кивнул пехотинец.

– А сколько сена можно купить за серебряк? – спросила она.

– Это смотря в какой день и какого сена. – ответил тот, опираясь на свой щит: – ежели скажем хорошего сена с клевером в разнотравье, то один воз с горкой. А ежели обычного, а то и худого, с полынью – так и три, а то четыре повозки. По-разному. Опять-таки в ярмарку все дороже стоит, а в обычный день по домам пройтись да прикупить сразу после сенокоса – всяко дешевле выйдет. А благородной дейне зачем знать? Сена хотите купить? Так давайте помогу, как тут разберемся – так я с вами по домам пройдусь, покажу какое хорошее, чтобы вас не надули часом, мужики тут ушлые, в момент как липку обдерут!

– Ты дурак совсем? – интересуется у него сосед: – какое к черту сено благородной дейне⁈ Она просто интересоваться изволит! Потому что… наверное во дворце жила, вот!

– Сено едят лошади. – говорит девушка и смотрит на Лео: – про лошадей ты мне не так много рассказывал. Помнишь, когда мы плыли на корабле?

– Я не очень их люблю. – признается тот: – меня вон даже Ференц поймал что я ездить не умею, когда я себя за благородного пытался выдать.

– Ха. Это точно. – Рудольф выпрямился и посмотрел на эту девушку со странным выражением на лице: – малыш держаться в седле совсем не умеет. Скажите, уважаемая Беатриче… а вы к нам надолго?

Девушка повернулась к нему. Взвесила обломок короткого меча, покрутила его в руке, потом – отбросила в сторону. Металл глухо стукнул о камень.

– А это зависит. – сказала она: – зависит от этого Леонарда Штилла, который упрямится.

– Вот как. – протянул Рудольф. Он сделал шаг в сторону, загородив дорогу девушке в зеленом платье и покачал головой, глядя ей в глаза.

– Нет, я скажу. – возразила девушка: – я все ей скажу. Что она вообще себе позволяет?

– Кристина, дорогуша, ты же видела, что эта самая «она» с демонами сделала? После такого на может позволить себе что угодно. – сказал Рудольф: – и вообще, свет клином на этом конкретном молодом человеке не сошелся. Оно тебе надо вообще? Чего ты в нем нашла? Я тебе таких головорезов в любой таверне пучок за две серебрушки найду. О! У меня вон Ференц одинокий, а он знаешь какой удалой стервец?

– Я, кстати, согласен. – говорит Лео, не сводя взгляда с лица Беатриче: – у меня куча недостатков, Беа. Ты вполне можешь себе Ференца выбрать в качестве… объекта обожания. А я пойду. Ножками. А?

– Даже не пытайся, Леонард Штилл. За тобой должок. – отвечает девушка с белыми волосами и подходит ближе к ней! Совсем близко! Элеонора переступает с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно рядом с… этим.

– А ведь я сюда за тобой пришла… – тихо говорит она и Элеонора пытается найти в себе страх. Холодный, липкий ужас. Она же только что видела, как эта девушка с белыми волосами в мгновение ока растерзала несколько десятков демонов, среди которых были и крупные. И самое главное – как она это сделала! Так быстро что и глазом моргнуть не успеть. И по-хорошему она. Магистр Элеонора фон Шварц – должна была похолодеть от услышанного, от того, что существо такой силы – пришло сюда за ней.

Но…

Она уже устала боятся. Сперва она боялась, что ее не отпустят с Цепи. Потом боялась, что догонят. Боялась возвращаться. Боялась принять этот бой против демонов. Боялась, что умрет, так и не приняв горячей ванной и не попробовав нагретого вина в последний раз. Боялась, что больше никогда не увидит рассвет. Но больше всего боялась – еще раз подвести своего ученика, который пришел спасти ее несмотря на то, что она в свое время – выдала его властям. У нее попросту не осталось больше сил боятся.

Поэтому она повернула голову и посмотрела на это существо. Белые волосы, гладкая кожа, внешность привлекательная, движения – человеческие. Ровно до той поры пока она не начинает двигаться быстро, очень быстро. Тогда она перестает быть похожей на человека, напоминая скорее насекомое, стремительное и безжалостное. Богомол?

– За мной? – эхом откликнулась она: – почему?

– Квестор Верди сказал, что ты – важна для этого Лео. Что он – твой драгоценный ученик, а ты – его любимая наставница. Это так? – звучит тихий голос. Элеонора усмехается. Так она и думала. Все уроки возвращаются на круги своя, ничто и никогда не остается без последствий в этой жизни. Если и есть бог в этой вселенной, то это не всемогущий Архангел как об этом учит Церковь, это скорее закон кармы и возмездия, предписывающий что каждый должен пройти свои уроки а если не сдал на «удовлетворительно», то будешь обречен повторять эти уроки – снова и снова. И с каждым разом – все болезненней. Один раз она уже выдала своего ученика. Какой счастье, что он все же сумел бежать из города. Она много раз задавала себе такой вопрос – а если бы не сумел? У него нет существенного дара, кроме некромантии, это она – нужна Инквизиции, а его бы пытали, а потом – сожгли бы на площади. И сперва ей казалось, что она смогла бы жить дальше с этим знанием, но с каждым днем ей становилось все хуже. Особенно сейчас, когда она увидела его лицо и поняла, что он – ни в чем ее не упрекает и по-прежнему обожает. А ведь я должна служить ему примером, подумала она горько.

– Я не знаю. – ответила она честно: – насколько я его драгоценная наставница. Но для меня он всегда был и остается моим любимым учеником. Зачем тебе это знание, Беатриче Гримани?

– Я хочу убить Леонарда Штилла. Нет, не так… – девушка задумалась: – я хочу сделать ему так больно, чтобы он наконец меня понял. Этот человек – предал меня и сделал мне так больно, как никто и никогда не сумел бы. Я хочу отомстить ему, а Квестор Верди считает, что сперва нужно на его глазах уничтожить все, что он любит. Его близких и друзей. Его дом, его город. Его проклятого кота, который всегда меня ненавидел. И конечно же, вас, магистр.