Текст книги "Башни Латераны 6 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Каша оказалась пшённой – густой, разваренной, жёлтой как масло, хотя масла в ней не было. Пахла дымом и чем-то мясным – видно варили на бульоне, или просто жир от жарки стёк в котёл. Солдат с черпаком набрал, плеснул ему в миску – тяжело, с хлюпом. Горячая. Пар поднимался, щекотал лицо. Второй, с ножом, шлёпнул сверху кусок свинины – тёмный снаружи, розовый на срезе, жир блестел.

– Следующий!

Фриц отошёл в сторону. Сел на прежнее место, на щит. Миска обжигала пальцы через тонкое железо, он переложил её на колено, подождал секунду. Не выдержал. Зачерпнул ложкой – полную, с горкой, каша ещё дымилась. Подул. Сунул в рот.

Обжёгся. Нёбо ошпарило, он втянул воздух через зубы, но не выплюнул. Проглотил. Горячее прокатилось по горлу, ухнуло в пустой желудок, и тот сжался, принимая, не веря. Второй глоток. Третий. Он ел быстро, не жуя, обжигаясь, зная, что нельзя так, что нужно медленно, но не мог остановиться. Тело просило. Требовало. Каша была пресной – без соли, без масла, без ничего – и это было лучшее, что он ел в жизни.

Мясо он оставил на потом. Лежало сверху, горячее, с корочкой по краю. Откусил – жёсткое, жилистое, недожаренное внутри, пальцы заблестели от жира. Жевал долго, основательно, закрыв глаза. Жир стекал по подбородку. Не вытирал.

Рядом Лудо ел молча, сосредоточенно, ложку за ложкой, как работу делал. Йохан – шумно, причмокивая, по-деревенски, в перерывах между глотками бормотал что-то про то, что «у нас такую кашу маслицем да лучком», но без настоящей претензии, просто по привычке. Новенький проглотил свою порцию в минуту, вылизал миску, посмотрел в сторону котлов – и Лудо, перехватив его взгляд, покачал головой. Одна порция. На всех.

Фриц доел. Выскреб миску ложкой, подобрав последние крупинки каши с остатками жира. Облизал ложку, сунул обратно за ремень. Вытер рот. Потом – руки о штанины. Потом вспомнил и наклонился, набрал горсть пыли с обочины, растёр между ладонями. Пыль впитала жир, пальцы стали шершавыми, сухими. Пику скользкими руками не удержишь.

Лудо посмотрел на это. Молча сделал то же самое.

В животе было тепло. Тяжело и тепло. Впервые за три дня – что-то внутри, что-то горячее и настоящее. Фриц прикрыл глаза. Солнце грело лицо, доспех нагрелся, рубаха под кирасой взмокла и липла к спине, но сейчас – было хорошо. Вот прямо сейчас. Ещё минуту. Ещё пять.

Откуда-то слева доносился мерный лязг – кто-то точил клинок, вжик-вжик-вжик, как считал. Справа негромко переговаривались, не разобрать слов. У котлов уже стояла третья рота – такая же нестройная змейка, такие же серые лица, такие же пустые миски в руках.

Фриц поправил шлем. Тот съехал, как всегда, на правый глаз. Великоват. Был бы Ганс жив…

Он не додумал. Поправил шлем и открыл глаза.

Глава 7

Глава 7

– Мяса не дали, пива не налили, лишь приказали нам насмерть стоять… – напела она, приложив руку ко лбу и вглядываясь вдаль: – три дня на марше мы пыль глотали, чтобы вам было кем брешь затыкать…

– Всегда была романтичной натурой, Зеленая Ножка. – откликается магистр Элеонора Шварц, которая сидит под невысоким деревцем неподалеку, прикрыв глаза. Хельга метнула на нее взгляд. Бывалая, подумала она, магистр воевала еще тогда, когда она, Хельга де Маркетти, пешком под стол ходила, по ней сразу видно, что она силы не тратит попусту, есть время и возможность отдохнуть – отдыхает. В отличие от ее молодых, которые трястись начинают уже сейчас… первое время всегда так.

– Это пехотная песня. – зачем-то объясняет Хельга: – магистр, вы слышали о концепции мобильной магической артиллерии?

– Твоя помощница что-то такое говорила… – Элеонора открыла один глаз: – это «девчонки на тележках»?

– Что⁈ Нет! Чертова Клара! Это мобильная магическая артиллерийская платформа!

– Да шучу… – магистр открыла и второй глаз, уставилась на нее, наклонилась чуть вперед: – если честно, то прекрасная идея. Простая и в то же время замечательная. Это изменит рисунок всех битв на континенте.

– Правда? – хмурится Хельга.

– Конечно. И почему никто раньше не додумался магов на мобильные платформы поставить? Инерция мышления… мы привыкли что маг сам себе круг чертит, что нужно с собой мел и уголь носить и лопатку, а лучше двоих подмастерьев… в то же время небольшие круги на мантии давно в обиход вошли. Эх… нам бы такие тележки под Кресси… – Элеонора мрачнеет лицом.

– Вот как… я и не думала что настолько, – говорит Хельга: – в смысле, конечно удобно что не нужно каждый раз площадку под круг ровнять и…

– Король Арнульф в очередной раз поменял правила игры. Военный гений. Это страшно. С этого момента время тяжелой кавалерии и панцирной пехоты уходит в прошлое. – отвечает ей Элеонора: – запомни это время, Зеленая Ножка, это конец войны такой какой мы ее знали. Останется легкая кавалерия и охрана летучих подразделений магов. Раньше маги были уязвимы к атаке конницы, но теперь… теперь мобильная батарея может появиться, разложить борта, напитать энергией круги и дать залп… за сколько? За какое время ты и твои девчонки могли по врагу ударить? Если считать с момента как ваши телеги на место прибыли? – магистр пытливо смотрит на нее. Хельга прикидывает в голове.

– Минут двадцать. – говорит она: – если считать, что пока борта откинем, пока нужную парусину натянем, пока энергией напитаем…

– А раньше надо было заранее площадку ровнять и круг рисовать. Раньше подготовка полдня занимала. – кивает Элеонора: – знаешь ли ты, что будет дальше, Зеленая Ножка? Нет? Появятся новые телеги – скоростные, быстрые, удобные. Такие, которые не качает на ходу и где нет необходимости откидывать борта на осадный круг… такие, где маг сможет накачивать энергию прямо во время поездки! С бронированными бортами, которым не страшны арбалетные стрелы и атаки конных рыцарей, настоящие мобильные крепости! Быстрые, смертоносные, неуловимые! Следующий этап – несколько магов в команде, при этом маги Земли смогут перемещать эту мобильную крепость… – она качает головой: – нет, мы определенно на пороге чего-то нового. Мир изменится, Зеленая Ножка, изменится из-за твоих «девчонок на тележках»… и если ты переживешь этот день, то может еще и увидишь к чему это приведет. А теперь – отстань от меня, Зеленая Ножка и дай отдохнуть… – магистр откидывается назад, спиной на небольшое деревце и снова закрывает глаза. Хельга смотрит на нее и думает, что даже в этой хламиде, даже со спутанными и грязными волосами магистр Шварц по-прежнему внушает.

Она вздохнула. Ее наставница из столичной академии тут, черте-где в провинции, в Бутылочном Горлышке, готовится отражать атаку демонов… никогда бы не подумала, что Элеонора Шварц променяет столицу на что-либо еще…

Она повернулась. Посмотрела на то, что осталось от Третьего Пехотного.

– Эй! Сержант!

– Да, баттеримейстер? – рыжий детина с повязкой через плечо – остановился, повернулся к ней, отдал кому-то свою миску с ложкой и одернул ремень.

– Почему твои люди так редко стоят? – задает она вопрос, чувствуя, как к ней понемногу возвращаются силы, в конце концов она наконец нормально поела, выпила разбавленного вина и даже поговорила с наставницей.

– Редко? – он оборачивается на строй: – ну так не с людьми будет воевать, баттеримейстер, а с тварями. Поперву мелкие попрут, оно конечно… но потом и побольше подтянутся. Это ж не люди, они строем наваливаться не будут, буром попрут. Первые на пики насадятся, нужно будет отталкивать их и работать из третьего и четвертого рядов, в четвертом ряду – пятками пик, сталкивать назад и вниз. Тут тесный строй больше мешать будет, почитай через построение четыре пики идет… а еще менять парней нужно.

– Все он правильно делает. – вмешивается в разговор командир этих головорезов из «Алых»: – вон видишь, щитоносцы в первых рядах свои щиты в землю упорами воткнули… когда настанет время – они их придерживать ступней и коленом будут. Стена щитов нужна только внизу, мелкие разведчики обычно так и атакуют людей – вцепляются в колено. Снизу – щиты, сверху – пики. С людьми, с пехотой или конницей – нельзя щиты на землю ставить. И…. эй! Ференц!

– Да, герр лейтенант! – рядом появился молодчик с щеголеватыми усиками и кавалерийским палашом на боку. Хельга про себя отметила, что оружие не производит впечатления парадного, металлические части эфеса стерты до блеска, сама рукоять обмотана новеньким кожаным шнуром… это рабочий инструмент, который часто пользовались и за которым тщательно ухаживали. Интересно, подумала она, убивал ли этот молодой человек ее людей? Людей атамана Житко? Вот этим самым кавалерийским палашом?

– Скажи-ка благородней дейне почему сержант этот все верно делает.

– А? Так точно, герр лейтенант! – козырнул молодчик с палашом и повернулся к Хельге: – благородная дейна де Маркетти! У вас полк тяжелой панцирной пехоты, длинные пики, арбалеты и ростовые павезы. Демоны не сражаются как люди, демоны вовсе не сражаются. Они… жрут. Человек может думать о тактике или стратегии, может зайти с фланга или сесть в засаду. А демоны… – он качает головой: – как только демон видит человека – он устремляется к нему по прямой и пытается сожрать. Вот и все. Тактика для работы с демонами проста, благородная дейна – щиты-павезы защищают солдат первой шеренги по пояс, чуть выше – торчат пики второй шеренги, так чтобы те твари что побольше – сами на них насаживались. Третья шеренга – работает возвратно-поступательными движениями по команде. Четвертая и дальше – резерв для замены и отхода. Плюс арбалетчики. Чаще всего сменять первых придется, там много работы топорами и мечами.

– Во! – улыбается командир головорезов: – пехота у вас хорошая… – он прищуривается на рыжего сержанта: – я бы на такую в жизнь в атаку не пошел… разве что с тыла, пока развернуться не успеете… или в угол построения.

– Хрен бы у тебя вышло. – откликнулся сержант, в свою очередь смерив того взглядом: – кровушкой умылись бы… скакуны.

– Ну… не попробуешь – не узнаешь… – командир наемников скалит зубы, глядя сержанту прямо в глаза: – кабы не Прорыв, так через пару дней что там осталось бы от вашего пехотного…

– Отставить! – командует она: – лейтенант! Сержант! Сейчас мы – на одной стороне. И вы… – она поворачивается к командиру наемников: – конница нам тут не нужна. Будете в пешем строю работать, лейтенант. Командуйте своим людям спешится и по флангам прикрывать, чтобы не обошли нас… склоны тут довольно отвесные, но мало ли…

– Ну нет. – качает головой этот несносный наемник: – мы не армия, нас Призыв Королей не касается, мы наемничья рота. Мы вообще мимо проезжали… и проехали бы, кабы не магистр Элеонора… и чтобы свинина не пропала. Я ж понимаю, что у вас животы к хребтам прилипли после третьего дня как вы без обоза да через лес поперлись…

– … что? Как ты… как ты обращаешься к вышестоящему офицеру, лейтенант! – вскипает Хельга.

– Так мы с вами враги. – весело прищуривается наемник: – если бы не Прорыв, так мои ребята вас уже в плен бы собирали, вдоль дороги валялись бы… ну хорошо, не прямо сейчас, но через день-другой. Понятно, что вы дейна благородного роду и никто ничего лишнего бы себе не позволил, но и миндальничать сильно тоже не стали бы. Война… – он наклоняется вперед и подмигивает: – а то вон, Ференц у нас тоже благородного роду-племени, а у парня до сих пор подружки нет!

– Рудольф! Прекрати мою ученицу запугивать… – раздается голос сзади, и командир наемников выпрямляется и поворачивается. Сверкает улыбкой.

– Магистр! – говорит он: – я телеги с девчонками отправил, пусть мили наберут между ними и тварями… остались только те у кого кони свежие. Как вы по магии просядете – так я вас назад увезу. В город.

– Рудольф…

– И вот хоть что мне говорите… – поднимает он руки перед собой: – вы нам как родная, магистр. Вы нас всех в Вардосе спасли, да и с Мессером… кхм. В общем увезу я вас как вы выдохнетесь… сами посудите, какой с вас толк будет как вы отстреляетесь? Это с энергией вы – Огненный Маг и Выжигающая Словом, а ну как закончится? Да любой доходяга с заточенной железкой вас проткнет! Любая тварь с собаку размером сожрет… Нее, я вас тут не оставлю. И малыш меня потом не простит, а у него за это время такой взгляд тяжелый стал… мне аж не по себе стало. Оно мне надо – малыша Штилла против себя настраивать? Утром проснешься, а в боку – ножик! – он довольно хохотнул.

– В самом деле… – Хельга напрягает себя, чтобы согласиться с этим несносным наемником: – магистр Шварц. Если бой затянется, и вы «досуха» выжметесь, то… лучше будет если вы уедете в тыл. Вы все же лицо гражданское, а потерять мага Четвёртого Круга королевство не может себе позволить.

– Но…

– А я, магистр Элеонора, не спрашиваю. Это я вас в известность ставлю. – весело скалит зубы Рудольф: – что так и сделаю. Вы, конечно, можете сопротивляться… но это будет глупо.

– Между прочим, если ты думаешь, что легко со мной справишься, Рудольф, – прищуривается Элеонора: – то ты сильно недооцениваешь боевых магов…

– Кто, я? Упаси боже, я стоял на стенах Вардосы вместе с вами и этим старым хреном Густавом, я-то знаю на что вы способны! Я же сказал – «как только у вас магия закончится»! Я подожду как вы не будете в силах сопротивляться! – он еще раз оскаливается, придает бодрости своему коню шпорами и гарцует в сторону все еще горящих костров, на которых продолжают что-то готовить.

– Вот мерзавец… – процедила сквозь зубы Хельга, глядя ему вслед: – бандит и разбойник! И… вы и правда вместе воевали, наставница?

– «Наставница». Мы не в Академии, Зеленая Ножка. И я больше не твоя наставница. Ты – баттеримейстер, командир батареи мобильной артиллерии, а прямо сейчас – старшая по званию среди твоих людей. Фактически – полковник. С ума сойти, Зеленая Ножка – полковник. – Элеонора качает головой: – лучше скажи мне, ты в своих уверена? В девчонках? Насколько? Имей в виду, сопляка я в круг не возьму…

– Гюнтер… да. – вздыхает Хельга: – он… у него травма. Да и в целом он звезд не хватал с неба. Вы же знаете как с мужчинами-магами, магистр… Там либо гений уровня Ардо и Велецкого, либо серединка на половинку. Но Кристина фон Райзен и Натаниэла Сфорцен – не подведут. Можно выжать до семидесяти процентов от оптимальной мощности заклинания… я уверена!

– Уверена? Это потоковое заклинание… они выдержат поток? Если нет – сразу скажи, будем бить каждая сама по себе, это лучше чем все запороть… – Элеонора испытующе смотрит на нее и на секунду Хельга де Маркетти забывает о том, что магистр вообще тут власти не имеет, так гражданское лицо, да еще и в какой-то грязной хламиде и на короткой ноге с наемниками, что это она – Хельга де Маркетти тут главная и вообще всех тут может арестовать именем короля Арнульфа, и что под ее командованием все эти сотни людей готовых убивать и умирать. На какую-то секунду она снова стала стеснительной девочкой, которую дразнили в Академии, а напротив нее – стояла строгая наставница…

Она моргнула. Наваждение прошло и тяжесть ответственности навалилась ей на плечи. Наставница права, она больше не в Академии и это – не просто вопрос, не просто задачка со звездочкой, за которую тебе могут понизить балл и потом будут дразнить одноклассницы.

Если она ошибается, то за эту ошибку заплатят ее люди. Своими жизнями. Она обернулась, взглянула в сторону костров, туда, где стояли две девушки, все что осталось от батареи мобильной магической артиллерии.

Кристина фон Райзен сидела на перевёрнутом ведре, выпрямив спину, сложив руки на коленях – как на экзамене в Академии. Рыжие волосы убраны в тугой узел, ни одной выбившейся пряди, подбородок чуть приподнят. Уверенная в себе, серьезная, дерзкая. Как-то сошлась с ее «кузеном» этим Альвизе де Конте, которого магистр знала как «малыша Штилла». Если они выживут… если они выживут здесь, если этот чертов кузен тоже выживет – она обязательно притащит его в родовое поместье, потому что бастард-герой войны это одно, но бастард, который помолвлен с фон Райзенами – это совсем другое. Привезти в поместье обласканного героя войны, бастарда и готового наследника рода – уже весело, это как ткнуть засохшей веткой дядюшке прямо в глаз… но – сожрут. Это было бы веселым хулиганством, но не более, никто не дал бы бастарду стать первым наследником, слишком много на этом завязано, слишком много интересов, соглашений и взаимных сдержек. Однако Кристина как-то слишком удачно сошлась с этим Альвиз-Лео… и если она серьезна, то и Хельга не против. Фон Райзены может не самый богатый род, но боевой. И обижать свою дочку старый барон Райзен не даст. И если вовремя подсуетиться, скажем оформить помолвку и полевое венчание прямо тут… то потом никто ничего уже не сделает. Вуаля – бастард рода уже помолвлен, а то и женат на Кристине фон Райзен… а такого уже не задвинешь, да и «несчастный случай» легко исполнить не удастся, со старым Райзеном лучше не ссориться. Ох и весело же будет… дядя с ума сойдет.

Она остудила сама себя – если они выживут. И если этот Штилл выживет… хорошо, что он наставницу освободил, но сам куда делся? Что это за «убийственная девчонка», за которой он ушел? Если этот несносный наемник говорит, что «девчонка убийственная»… ай, да какое ей дело! Мало ли с кем молодой бастард мог в Тарге связаться?

Она перевела взгляд на другую подчиненную. Натаниэла Сфорцен. Дальняя родственница того самого Сфорцена, незаконнорожденная дочка какого-то троюродного дяди или брата.

Глядя на нее, можно было подумать, что она на светском рауте во дворце находится, а не посреди пыльной дороги в грязной одежде и с повязкой на руке – шальная стрела все же задела ее там, на холме. Натаниэла, заноза в ее боку, в отличие от этой рыжей Кристины, – исполнительна до одури, всегда спокойна, как будто бы даже равнодушна. Хотя – не ветеран, это ее первая кампания, но держится так как будто повидала… Учитывая из какой она семьи – вполне вероятно что повидала. А может сама по себе такая – холодная как рыба. Она раздражает. Но в той бойне на холме показала себя с лучшей стороны, не паниковала, не суетилась, не дергалась. Она и Кристина фон Райзен – ее лучшие маги. Как хорошо что эти двое до сих пор в строю.

– Я уверена. – наконец сказала Хельга: – мы выдержим, магистр. Выложитесь по полной. Всегда хотела увидеть именно это заклинание… во всей его силе. Небеса Латераны не видели этого заклинания вот уже сколько? Десять лет?

– Демоны! Показались! – прокатился крик. Солдаты вставали с земли, подбирали пики, нахлобучивали шлемы.

Хельга посмотрела вдаль. Так и есть – пылевое облако идет по долине, приближается…

– Зеленая Ножка! Рыжая! И ты… Сфорцен! В круг! – короткая команда магистра бьет по нервам как кнут. Хельга де Маркетти, баттеримейстер и старший офицер Третьего Пехотного – занимает свое место в магическом конструкте, готовясь подать энергию и слегка обидевшись что эта Натаниэла – единственная удостоилась того, чтобы ее назвали по фамилии!

– Выдавать энергию потоком! Инициация через алеф! Никакой самодеятельности! Рыжая – в синхрон работай, у тебя уровень высоковат! Сфорцен! Ты наоборот – поддай чуток. За дыханием следим! Как поток откроется – уменьшайте подачу на треть! И… Зеленая Ножка – молодец, так держать!

Баттеримейстер и старший офицер Третьего Пехотного вдруг почувствовала себя неожиданно хорошо. Наставница меня похвалила, подумала она, в первый раз за… за все время.

Глава 8

Глава 8

– Демоны! Показались! – прокатился крик и Фриц Грубер – встал, расправил затекшие плечи, с сожалением потянулся за пикой, поднял ее вертикально, чтобы было удобно стоять. Поправил шлем, оглянулся по сторонам. Узкое ущелье, между отвесными скальными стенами – тусклая полоса металла. Остатки Третьего Пехотного Полка Его Величества Короля Арнульфа. Перед ними, воткнутые в землю стальными упорами – стоят щиты. Над ними – колышется лес из пик. Теперь только сделать пару шагов вперед, приперев щиты ступней и коленом, поставив ступню боком, так чтобы придерживать щит все поверхностью голени… а потом – воткнуть нижний упор пики в землю. И как только враг приблизится – опуститься чуть ниже, направив острие пики вперед и вверх. За твоей спиной другие – выставят свои пики прямо. И любой, кто осмелится подойти ближе – будет наколот на острия пик Третьего Пехотного как бабочка на булавку.

Но пока… пока нужно было стоять и держать пики вертикально, так меньше устаешь. Направить их вперед и вверх – только по команде. Иначе в самый нужный момент руки ослабнут… нужно беречься. Тем более что в животе только-только стала согревать сытная каша и в сон клонит. Чертовы демоны, проклятое семя, не могли пару часов подождать?

– Сомкнуть строй! Пики вверх! – надрывается сержант: – стоять ровно!

Фриц стоял и смотрел.

Сперва – пыль. Бурая, тяжёлая, она поднималась над дальним концом ущелья как грозовое облако, только шла не сверху, а снизу, от земли, и росла, ширилась, заполняя пространство между скальными стенами. Солнце ещё пробивалось поверху, высвечивая верхний край пылевой стены – рыжий, почти золотой – но внизу, у земли, было уже темно. Как будто сумерки пришли раньше времени. Как будто кто-то задёрнул занавес.

Потом – звук.

Не сразу. Сперва – вибрация. Она шла через подошвы сапог, через кости голеней, через колени – и Фриц почувствовал, как задребезжал наконечник пики, мелко, едва заметно. Щит, воткнутый упором в землю, тоже подрагивал – он видел, как мелкие камешки рядом с упором шевелятся, перекатываются. Земля дрожала.

А потом дрожь стала звуком. Низким, утробным, на самой границе слышимости – как будто далеко-далеко, за горами, за горизонтом, кто-то бил в огромный барабан. Бум. Бум. Бум. Нет – не бум. Без пауз. Сплошной гул, и в нём – тысячи отдельных ударов, слившихся в один бесконечный рокот.

– Матерь Божья… – прошептал кто-то в строю. Тот же голос, что и всегда. Фриц не стал оборачиваться.

Пылевое облако приближалось. Ползло по ущелью, как наводнение – тяжело, неотвратимо. И в нём – шевелилось.

Фриц прищурился. Глаза слезились от пыли, которую ветер уже нёс им в лицо – сухой, горький, с привкусом чего-то кислого, чего-то неправильного. Он моргнул. Ещё раз.

Потом – увидел.

Первая волна вынырнула из пыли – низкие, приземистые тени, серые на сером. Бежали быстро, стелясь по земле, прижимаясь к камням. Размером с крупную собаку, может чуть больше, на четырёх лапах, и лап этих было слишком много – или ему казалось? Нет. Не казалось. У некоторых – шесть. У некоторых – что-то другое, не лапы, а… нет, лучше не смотреть.

Бежали молча. Не было слышно ни воя, ни визга. Только стук когтей по камню – частый, дробный, как будто кто-то сыпал горох на железный лист. Десятки. Сотни. Они заполняли дно ущелья от стены до стены, перетекая через камни, через рытвины, через всё.

Далеко, пока они были далеко – сотни шагов. Может пять, может шесть… едва можно различить отдельные тени, но всю массу… всю массу было видно очень хорошо.

– Держать строй! Пики – вверх! – рявкнул сержант. Рявкнул без надобности, все и так стояли в строю, все и так держали пики вертикально, никто не позволил бы сейчас себе сесть или опустить пику. Потому что тяжелая панцирная пехота жива только до тех пор, пока держит строй. Но крик сержанта – успокаивал. Когда он рычал «Держать строй!» – на какое-то мгновение казалось, что все в порядке, все так как надо.

За мелкими бегущими тенями – появились средние. Крупнее. В холке – человеку по пояс, некоторые – по грудь. Эти бежали тяжелее, массивнее, и Фриц видел – или ему казалось, что видел – как под их серой шкурой ходят мышцы, толстые, тугие, перекатываются как канаты под мокрой тряпкой. Головы опущены. Пасти открыты. Что-то капало с нижних челюстей – тёмное, тягучее.

За средними – третья волна. Ещё в пыли. Ещё не видно. Но земля дрожала сильнее, и Фриц понял – там, в пыли, что-то большое. Что-то, от чего земля ходит ходуном.

Облако пыли и серые тени – все ближе.

Строй молчал. Фриц слышал дыхание – слева, справа, сзади. Частое, рваное. Кто-то скрипел зубами. Кто-то тихо, монотонно шептал молитву – быстро-быстро, глотая слова. Лудо стоял рядом и молчал – только побелевшие пальцы на древке пики выдавали. Йохан сопел. Новенький – за спиной, во второй линии – не издавал ни звука, затих так, что Фриц даже подумал, что тот задохнулся, задержал дыхание так что помер… не в силах терпеть – оглянулся. Нет, живой, стоит сзади, пучит глаза, на лбу – бисеринки пота, лицо бледное, ни кровинки. Ну… ничего. Живой и ладно.

Фриц повернулся назад и увидел их глаза. Мелкие, тусклые, как бусины, утопленные в складках серой плоти. Без зрачков. Без блеска. Без ничего. Он видел такие глаза у рыб, дохлых, на рыночном прилавке – плоские, мёртвые. Только эти рыбы бежали на него. Со скоростью лошади.

Ближе.

Запах. Он ударил как стена – кислый, тяжёлый, гнилостный, но не гниль, не падаль, а что-то другое, чему не было названия. От него скрутило желудок, и каша запросилась обратно. Фриц стиснул зубы. Сглотнул.

– Пики – товсь! – голос сержанта, и Фриц – на одном вдохе, не думая, руками, которые помнили сами – шагнул вперёд, прижал щит ступнёй и коленом, всей поверхностью голени, воткнул нижний упор пики в утоптанную землю и опустил наконечник – вперёд и вверх. Рядом – десятки таких же. Стальная щетина над стеной щитов. Перед противников вырос лес из острой стали. Хладное железно встало на защиту Бутылочного Горлышка.

Ближе.

Арбалетчики дали залп из-за спин. Сухой треск – тридцать, сорок арбалетов разом. Болты ушли в серую массу и пропали. Как иголки в подушку. Несколько мелких кувыркнулись, покатились – задние пробежали по ним не замедляясь. Не заметив.

Ближе.

Ну, где же там маги – промелькнуло в голове, сперва должны ударить маги, а не арбалетчики, демоны уже слишком близко…

Сто шагов. Может меньше. Фриц видел передних – видел, как мелкие прижимаются к земле, поджимают задние лапы, готовятся к прыжку. За ними – средние, с опущенными головами, с костяными наростами на лбах. Тараны. Живые тараны. Сейчас врежутся в щиты и…

Земля перед строем – треснула.

Не разверзлась – именно треснула, как корка на хлебе, как лёд на реке в первый весенний день. Трещина пробежала поперёк ущелья – от стены до стены – быстро, с сухим хрустом, и из неё повалил жар. Фриц почувствовал его лицом, как будто кто-то распахнул дверцу кузнечного горна прямо перед ним, в двадцати шагах.

Трещина засветилась. Сперва – тускло, тёмно-красным, как угли в костре. Потом – ярче.

И из неё – встала стена. Огонь поднялся вертикально – ровный, плотный, сплошной – как занавес, как парус, как крепостная стена, только из чистого пламени. От пола ущелья до… Фриц задрал голову. Огненная стена выросла на два, а то и на три человеческих роста. Языки пламени лизали скальные стены по бокам и камень шипел, темнел, покрывался сетью мелких трещин. Жар бил в лицо даже отсюда – с двадцати шагов. Волосы на руках встали дыбом и скрутились. Он отвернул лицо, прикрывшись латной перчаткой. Казалось, даже металл шлема нагрелся мгновенно – не обжигал ещё, но Фриц чувствовал тепло.

Огонь ревел. И первая волна мелких тварей влетела в неё на полном ходу.

Затормозить они уже не могли – задние напирали, и те, что были впереди, просто вошли в огонь как в воду. И сразу же – вспыхнули. Мгновенно, разом, без крика – серые тела стали чёрными, потом – белыми, потом – рассыпались в белый пепел, тут же унесенный потоком воздуха, как в горнило.

Средние – затормозили. Фриц видел сквозь пламя – размыто, нечётко, как через закопчённое стекло – как крупные туши упёрлись лапами в землю, задрали головы, заметались. Давка. Напирающие сзади толкали передних в огонь, передние упирались, разворачивались, кусали задних. Визг – наконец-то визг, высокий, тонкий, пронзительный – пробился сквозь рёв пламени.

Строй выдохнул. Кто-то – нервно рассмеялся, кто-то выкрикнул что-то подбадривающее и явно непристойное в адрес магов.

– Тихо! – рявкнул сержант. – Стоять! Это не конец!

Стена огня бледнела – не гасла, а именно бледнела, как будто кто-то убавлял фитиль в лампе. Белый цвет ушёл, остался оранжевый, потом тёмно-рыжий, и пламя стало ниже – два роста, полтора, один. Демоны за стеной зашевелились, задвигались, некоторые уже перепрыгивали через угасающее пламя, обжигая лапы и шипя, но перепрыгивали – живые, злые, голодные.

А из пыли за ними выходила третья волна – крупные, те самые, от которых дрожала земля. Фриц увидел первого и горло сдавило. Размером с доброго быка, на шести толстых ногах, покрытый костяными пластинами – серыми, грязными, как старая черепица. Голова массивная, низко посаженная, без глаз, только пасть – широкая и плоская, а в ней ряды тупых костяных отростков, не клыки даже, а жернова. Такая тварь на пику насадится и по инерции ещё пару шагов пройдёт, прежде чем сдохнет. Если вообще сдохнет.

За первым – второй, третий, целый десяток. Шли тяжело и мерно, не торопясь, и земля вздрагивала под каждым их шагом.

Стена огня просела до колена. Средние уже перешагивали через неё, один из крупных двинулся вперёд прямо сквозь умирающее пламя – огонь облизал костяные пластины и погас, оставив только чёрные подпалины.

Фриц стиснул древко до боли в пальцах. Ну же, маги, давайте, ну!

Одна секунда, другая, третья – и ничего не происходило.

А потом он услышал голос.

Не крик и не команду – голос, женский, низкий и ровный, и шёл он не из-за спины, а отовсюду разом. Из воздуха, из камня, из земли под ногами. Одно-единственное слово на языке, которого Фриц не знал, но от которого что-то внутри, глубже мыслей и глубже страха, узнало и сжалось в тугой комок.

Он поднял голову.

Небо над ущельем открылось – как будто синева была тканью, и кто-то огромный и неспешный прожёг в ней дыру. Круглую, с оплавленными краями, которые светились багровым, как металл, только что вынутый из горна. Кольцо ширилось, пульсировало, дышало, и воздух вокруг него задрожал, заплыл маревом. Запахло озоном – резко, чисто, и после всей демонской вони этот запах показался почти приятным.

Из дыры в небе упал первый огненный шар – размером с тележное колесо, с дымным золотым хвостом, который тянулся за ним как шлейф свадебного платья. Летел он не быстро и не медленно, а как-то лениво, вальяжно даже, словно ему некуда было торопиться.

Он ударил в гущу тварей, туда, где средние и крупные сбились в давку за угасающей стеной – и земля вздрогнула от глухого тяжёлого удара, как будто великан саданул кулаком в подушку. Вспышка – оранжевая, с белым ядром, ослепительная – Фриц зажмурился слишком поздно, и перед глазами поплыли цветные пятна. Волна горячего воздуха толкнула в грудь, тёплая и плотная, как ладонь.