Текст книги "Башни Латераны 6 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– С раной? С какой раной? Его ранили демоны?

– Если бы… – вздыхает Лео: – неважно. В общем у него глаза одного нет. А мне нужно чтобы он мог до Башни доковылять.

– До Башни… – она бросает взгляд в долину, туда, где небо разрезано пополам красной нитью Прорыва. Если напрячь зрение, то там же, неподалеку – возвышается Башня, игла цвета слоновой кости, пронзающая небеса: – но там же демоны!

– Наш проповедник считает, что в Башне ключ к Прорыву. И не только к этому, но вообще. Он много чего считает… а Беатриче с чего-то решила что хочет этих демонов всех поубивать. Не то, чтобы я был против, чума на оба дома, она ли их, они ли ее… но она сказала, что снова меня закопает если я ей помогать не буду.

– Она – и закопает? – Элеонора снова посмотрела на девушку с белыми волосами, но уже совсем другим взглядом. Сказано было вскользь, но она достаточно давно знает Лео, чтобы понимать, когда он не шутит. Поэтому она снова осмотрела эту Беатриче с ног до головы. Белые волосы, спокойное лицо, слишком спокойное для обычной девушки, а ведь в каки-то двухста футах дальше по ущелью сейчас мертвые пехотинцы сражаются с демонами и для обычной девушки хватило бы просто увидеть, что тех, что других чтобы в обморок упасть. А это – спокойна и держит себя уверенно. Что там Ференц про нее говорил? «Ослепительная» Беатриче Гримани. Ослепительная, потому что… она совсем по-другому взглянула на то, что осталось от гордого Квестора Прима Примус Томаззо Верди, на это жалкое существо с повязкой на лице… значит она – вырезает своим жертвам глаза? Иногда – еще живым, так сказал Ференц. А иногда… иногда видимо – оставляя их в живых.

Глаза у нее расширились от внезапного понимания. Квестор Верди был магом Огня Четвертого Круга, настоящим боевым магом и она сама не видела в его защите уязвимостей, что было нужно сделать для того, чтобы превратить одного из лучших боевых магов Инквизиии в… это? Эта Беатриче Гримани – опасна! Очень опасна!

Она сглотнула и невольно сделала шаг назад, подняв руку и прикоснувшись к магическому кругу, вытатуированному у нее на животе. Легис Гранде Фламме Лэнс! Заклинание последнего шанса, Огненное Копье! Ее пальцы вспыхивают пламенем и…

– О. А ты интересная, магистр Шварц… – тихий шепот и горячее дыхание прямо в ухо! Она вздрагивает и взмахивает рукой, вернее – пытается! Руку словно зажали в тиски, словно она опять – лежит, распятая на пыточном станке в том самом подвале…

– Тихо, тихо… твое пламя не подействует на меня, магистр… – Элеонора пытается вырваться, но все ее попытки – бесполезны! Как эта девица оказалась рядом так быстро? Да еще и за ее спиной⁈

– Стоять! – рявкает Леонард, увидев, что Рудольф потянулся за своим клинком, а Густав перехватил свой топорик поудобнее: – всем – стоять! Беа! О чем мы договорились⁈ Ты – исполнишь свою часть соглашения, я – свою… так кажется?

– Тск… – тихое шипение с явно выраженной досадой и все еще горячее дыхание в ее ухо! Потом она чувствует, как ее отпускают и давление на спину – исчезает. Пропадает и горячее дыхание. Она выпрямляется, разминая предплечье в том месте, где ее схватила эта странная девица… как она и думала – та очень опасна. Такая скорость перемещения и атаки… да человек ли она?

Она смотрит на Лео и наклоняет голову. Неужели тот повторил свой опыт с Алисией и поднял эту Беатриче из мертвых, и она теперь – новый голем, новая Безымянная Дейна?

– Ты это сделал? – спрашивает она у него и тот – качает головой.

– К сожалению я тут не при чем, магистр. Она сама по себе и…

– Это неправда, Леонард. Это ты меня создал, забыл? – улыбается эта девица с белыми волосами и вот сейчас магистр ни за какие коврижки не назвала ее бы привлекательной. Она все еще молодая, у нее все еще правильные черты лица и белоснежная кожа, но то как она – улыбнулась сейчас… и то какими стали ее глаза…

Эта девушка – чудовище, поняла она, самое настоящее чудовище. Если Алисия была чудом, то это – монстр. Леонард Штилл продолжает удивлять своим талантом, но если ранее он создал Защитницу, то теперь – Чудовище. Нельзя ее провоцировать, подумала она, нельзя ее раздражать, она же может всех нас тут…

– Эй! А что это за девушка рядом с тобой, Альвизе Конте⁈ Ты уже себе где-то девку завел⁈ – уперла руки в бока стоящая тут же эта рыжая Кристина, которая видимо ничего не поняла из предыдущей мизансцены.

Элеонора вздохнула. Наверное, они все-таки все умрут здесь сегодня.

Глава 14

Глава 14

– Что мы будем дальше делать? Преподобная Мать? – раздается тихий голос за спиной. Сестра Клара, одна из лучших дознавателей, владеющая техникой Тайного Слова, умеющая вытянуть из человека все его подноготную раньше, чем догорит половина свечи в допросной, молодая, но амбициозная. Если бы не это происшествие она могла бы покляться что Сестра Клара обязательно получит титул Квестора или Преподобной Матери в течении ближайших десяти лет. Но сейчас…

Она приподнимается в седле и разворачивается всем телом назад, туда, где в темно-синем небе алеет нить Прорыва. Неестественное, непривычное зрелище, выбивающееся из всех законов природы вещей. Разрез в небе…

– … ну же! Нет времени собирать ваших клятых коз! – кричит на какого-то мужичка в холщовой рубахе и соломенной шляпе Сестра Бенедикта: – вы что не видите, что Прорыв⁈ Вас всех тут сожрут вместе с козами и коровами вашими!

– Да как я их брошу, святая дева-воительница⁈ У меня все что осталось – эти три козы! Филиппа, Тристания и Лизаветта! – возражает ей мужичок, в то время как его жена с перевязью через плечо в которой надрывается кричащий ребенок – собирает вещи и укладывает их в телегу: – как мы жить-то будем? Я сейчас, мигом, они же тут, за околицей!

– Это последнее село в долине… – снова звучит тихий голос Сестры Клары: – что будем делать потом?

Преподобная Мать молча окинула взглядом узкую грунтовую улицу. Густая серая пыль висела в воздухе тяжелым пологом, забиваясь в ноздри и скрипя на зубах. Узкая деревенская дорога превратилась в редкий ручеек из людей, телег и перепуганного скота.

Крестьяне тащили на спинах бесформенные узлы из одеял, в панике бросали в повозки всё подряд – от мешков с ценным зерном до старых медных тазов, которые со звоном вываливались обратно в грязь. Никто не останавливался, чтобы их поднять. Колеса несмазанных телег надсадно скрипели, оси стонали, проседая под весом нажитого добра. Сестры безжалостно пресекали попытки прихватить с собой все на свете, уговаривали, угрожали, порой обращались за помощью к гельвицийским пикинерам в тяжелой броне, которые в дискуссии не вступали, попросту применяя силу. Вот один из них взмахнул рукой и по пыльной земле покатился очередной бедолага, который пытался задержать эвакуацию чтобы «собрать репу, урожай выдался в этом году хорошим, не пропадать же добру.»

Мимо, едва не задев круп ее жеребца, прогромыхала тяжело груженая повозка. Возница с безумными глазами исступленно хлестал пегого мерина обрывком вожжей, а за задний борт телеги, спотыкаясь и задыхаясь в пыли, цеплялась какая-то женщина. Чьи-то сильные руки схватили ее прямо за ворот платья и рывком втащили наверх, кинув на груду соломенных тюфяков.

Над улицей стоял невообразимый, давящий гвалт. Истошно, на одной ноте, надрывались плачущие дети, примотанные к спинам бегущих матерей. Им вторил хриплый лай цепных псов, которых в суматохе забыли отвязать, и тревожное ржание бьющихся в постромках лошадей. Люди бежали.

– Почему они не бежали сразу же? – задается вопросом кто-то рядом, какая-то из молоденьких Сестер Дознания: – они же видели эту красную нить в небе, не могли не видеть!

– Потому что никто не смотрит в небо. – отвечает она, подбирая поводья и отъезжая чуть в сторону от дороги: – а если и смотрят, то считают это неважным.

– Идиоты. Не понимают, что мы им жизнь спасаем… – ворчит Сестра. Преподобная Мать Агнесса – ничего не отвечает ей. Потому что на самом деле они не спасали им жизнь. Мужичок в соломенной шляпе был прав – без имущества и этих его трех коз его семья скорее всего обречена на голодную смерть. Может было бы милосерднее дать им умереть быстро – в когтях и пастях демонов. Эвакуация ближайших деревень и сел имело под собой совсем другие основания. Не гуманность и не милосердие. Демоны не могут отходить от места Прорыва дальше, чем на определенное расстояние… однако, чем больше они убивают – тем больше их становится. А чем больше их становится – тем больше становится это расстояние.

Задача инквизиции на данный момент – сделать так, чтобы в этой долине не осталось ни одного человеческого существа, потому что в противном случае демоны смогут дойти до ближайшего города, а уж если они туда доберутся… она помотала головой, изгоняя оттуда такие мысли.

– Три козы! Они тутачки, за околицей, коли преподобная сестра разрешит, так я мигом обернусь… – умоляющий голос мужика в соломенной шляпе, короткая команда Сестры Бенедикты, которая уже устала его упрашивать, зуботычина от угрюмого сержанта пикинеров в черной броне. Мужичок затыкается, катится по земле, вскрикивает его женщина, плачет ребенок, в пыли остается кровавый плевок и выбитый зуб. Семья споро грузится в телегу и без дальнейших споров – уезжает.

– Эти – последние. – обращается к ней сержант: – мои ребята сейчас дома обойдут, проверят. Потом… дадим огня.

– Хорошо. – кивает она. Сжигать свои же села и деревни – ужасно, но необходимо. Если этого не сделать, то половина людей завтра же попытается вернуться, авось пронесло, и демоны ушли, за всеми не уследишь. Вернувшиеся люди – лишний корм для демонов. Так что она говорит «хорошо» и кивает головой, а пехотинцы в черной, гельвецийской броне – закинут факелы на соломенные крыши крестьянских домишек и через пару часов от деревеньки останется только пепелище.

– Ладно. – говорит она и поворачивается к Сестре Кларе, которая сидит верхом на своей гнедой совсем рядом. Смотрит на нее. Сестра Клара спрашивает, что мы будем делать дальше… если бы ее старый друг и товарищ Квестор Томаззо Верди сейчас был бы рядом с ней, все было бы куда как легче. Но Квестор устроил засаду-ловушку на Истинное Дитя, устроил засаду прошлой ночью и исчез. Вместе с ним исчезло два десятка бойцов из Черной Сотни гельвицийцев. Как и что именно произошло – никто не знает, только Квестор и бойцы пропали и в иных обстоятельствах она бы бросилась на поиски, отослала гонца за подкреплением, объявила бы всю местность территорией охоты на некроманта Штилла и Истинное Дитя, но с утра в небе появилась алая нить. И все изменилось.

Прорыв Демонов – отменял все войны и любые конфликты. Люди должны были объединяться перед лицом такой опасности – все. Враждующие короли, ненавидящие друг дружку бароны, наемники, священники и еретики, крестьяне и сборщики налогов… тем неприятнее было то, что рота легкой кавалерии «Алые Клинки» отказалась подчиняться ультимативному Праву Церкви на мобилизацию всех сил в регионе, а их командир и вовсе угрожал нападением! И все только из-за какой-то еретички! Магистр Элеонора Шварц – не сломалась на Цепи, Преподобная Мать повидала всякого и могла сказать сразу что эта Шварц – осталась опасной и непредсказуемой, что она не изменилась, а потому и сути претензий Рудольфа, командира «Алых» – она не понимала. В конце концов не она выносила приговор этой Шварц, не она заставляла ту якшаться с некромантом, веди себя пристойно, соблюдай законы людские и божеские и никогда тебя ни Церковь, ни Инквизиция не осудит. Томаззо пошел ей навстречу, обеспечил лучшие условия, перестал запирать ее в клетку и даже пообещал возможность пересмотра приговора – если она будет сотрудничать. И она и Квестор – обращались с этой Элеонорой хорошо… но все равно командир наемников на нее зверем посмотрел. Некоторые люди не понимают, где добро, а где зло. Не понимают, что Инквизиция – это Щит Архангела над всеми смертными, не понимают, что они – защищают самое главное в людях – их души. Ведь душа важнее тела и даже если тело страдает во искупление грехов – душа возрадуется, ибо обретет спасение. Посадив магистра на Цепь Церковь дала ее душе возможность спасения… да, она страдала. Но страдала лишь телом, а что означает миг телесных неудобств по сравнению с вечными муками ада на том свете? Ведь Демоны прорываются в наш мир как раз оттуда – с изнанки мира, из Преисподней. Вечность страдать, будучи разрываемой демоническими тварями на части – это слишком много. Но на то и существуют защитники веры, Инквизиторы – чтобы спасать всех людей, даже если те, по глупости своей этого не понимают… впрочем это все лишь пустые мысли.

Сейчас ей нужно найти Квестора Верди, а чтобы найти Квестора – нужно найти этого некроманта Штилла, а чтобы найти его – нужно найти Цепную Элеонору фон Шварц. Какая жалость что времени ни на что из перечисленного у нее нет.

– Мы пойдем к Прорыву, – говорит она, отвечая на вопрос Сестры Клары: – это наш долг. Попытаемся запечатать его. Враг Человечества не должен заполучить выход в наш мир. – она произносит эти слова и тут же жалеет о них. Слишком пафосно, слишком пусто для того, чтобы описать что именно эти слова означают. Собраться и пройти маршем прямо к центру Прорыва… если пока они не видели демонических тварей, то ближе к самому Прорыву – неизбежно на них наткнуться. И чем ближе – тем больше. В конце концов им придется исполнить обряд экзорцизма прямо в самом центре, в самом Прорыве, под постоянными атаками тварей, исполнить литургию, прочесть все тексты заклинаний и молитву… с такими силами – это почти невозможно. Почти. Военные сказали бы невозможно, но она – монахиня. Ей можно верить в чудо. Вернее – в промысел божий.

– … запечатать Прорыв? С нашими силами? – Сестра Клара чуть поддает пятками в бока своей гнедой, подъезжая поближе: – Преподобная Мать, не подумайте, что я сомневаюсь в слове Архангела или ваших приказах… но насколько это мудро? Нам нельзя даровать Врагу Человечества легкую победу и позволить его тварям разжиться плотью человеческой, тем более лишая Церковь ее лучших воинов и вас, Преподобная Мать.

– У нас нет иного выхода, Клара. Весточка о происходящем нами уже отправлена в Альберрио и по местным приходам. Хотя… – она снова поднимает голову, глядя в небо: – наверное в этом и не было особой нужды, сейчас все вокруг на многие мили видят Прорыв. В ближайшее время подойдут другие отряды, установят Карантин.

– … и самое худшее что мы можем сделать – это подкармливать Демонов небольшими отрядами! Лучше уж собраться с силами и нанести один удар, от которого они не оправятся, а мы сможем запечатать Прорыв раз и навсегда! Преподобная Мать, если мы последуем туда… разве мы не сыграем на руку Врагу Человечества?

– Твоя ограниченность, Сестра Клара… – Агнесс не закончила предложение, так и оставшись с открытым ртом, глядя вдаль. Там, далеко на горизонте, у самого основания багровой нити Прорыва, беззвучно вспыхнуло второе солнце. Ослепительно-белый свет, совершенно невозможный для этого времени суток, мгновенно стер все тени в долине. Лошади, телеги, застывшие в ужасе крестьяне – всё на краткий миг стало плоским и залитым режущим, мертвенным сиянием. Агнесса инстинктивно прищурилась, но даже на таком расстоянии вспышка была настолько яркой, что на сетчатке отпечатались темные пятна.

Свет померк так же внезапно, как и появился.

Секунда. Вторая. Третья.

Ничего не происходило. Люди на дороге замерли, глядя на восток. Тишина стала тяжелой, неестественной.

А затем пришел звук.

Это был не грохот, а низкий, утробный гул, зародившийся где-то глубоко в земле. Он прокатился по долине тяжелым рокотом, от которого под подошвами сапог и в стременах возникла мелкая, зудящая вибрация. Вслед за звуком долетел ветер. Ударная волна преодолела лиги пути и превратилась лишь в сухой, обжигающе-горячий порыв. Он ударил в лицо, принеся с собой горький привкус пепла и резкий, щиплющий ноздри запах озона – запах грозы, раскаленной до предела. Порыв взметнул серую пыль на дороге, запутался в тяжелых плащах инквизиторов и затих.

Но небо изменилось.

Там, где только что бушевал свет, в темно-синем полотне небес и самой ткани Прорыва зияла чудовищная раскаленная дыра. Края этого гигантского провала в облаках пульсировали остывающим золотом и тяжелым вишневым жаром. Словно кто-то только что приложил к мирозданию исполинское кузнечное клеймо и прожег его насквозь.

Жеребец под Агнессой тревожно всхрапнул, переступая копытами.

– Во имя Архангела… – выдохнула Сестра Клара. Голос дознавательницы дрогнул, она нервно стиснула поводья. – Что это? Никогда такого не видела… это – новый удар Врага?

Агнесса смотрела на остывающую в небесах рану. В груди разлился странный, сосущий холодок. Демоны не источали такой свет. Этот огонь не искажал реальность, он ее выжигал. Чистая, концентрированная, всепожирающая ярость. Это – магия. Но магия, вышедшая на совершенно другой уровень. Она видела магические удары, знала на что способны Огненные Маги, тот же Верди был магом Четвертого Круга, невероятно сильным по меркам любого королевства. Однако то, что она увидела сейчас…

– Вот я и нашла вас, магистр фон Шварц… – произнесла она вслух, приложив ладонь ко лбу, пытаясь избавиться от остатков яркого всполоха в глазах и глядя вдаль, туда, где в небесах разверзлась раскаленная дыра. – Не умеете вы скрываться от правосудия. Эй, Клара! Бенедикта! Люсия! Собираемся! Едем туда! Быстро!

– Это… это сделала Цепная? – Сестра Клара в свою очередь прикладывает ладонь ко лбу: – но в чем тогда замысел Архангела если еретики могут быть такими могущественными? Если Цепной маг может делать дыры в небесах – что мы делаем тут, на земле? Как можно противостоять… такому?

– Все происходит по воле Его. Хватит разговоров! За мной! – и Преподобная Мать пришпоривает своего жеребца. Она не собирается объяснять Кларе что хорошие маги могут собирать и фокусировать энергию сразу нескольких магов воедино, сплетать их энергетические каналы через расчерченный круг и направлять в цель, тогда-то и получаются такие вот чудовищные заклинания, уничтожающие все вокруг. Для этого нужна очень высокая степень владения магией, сила воли и люди, которым нечего терять. Скорее всего сейчас в магическом круге Цепной еретички фон Шварц – были выжаты досуха, а то и погибли от четырех до шестнадцати магов минимум Третьего Круга.

– Сержант! – команда Сестры Бенедикты: – прикажите вашим людям следовать за Преподобной Матерью! Уходим! Оставьте факелы, я сама сожгу оставшиеся дома!

– Слушаюсь!

– Мать Агнесса… насколько это дальновидно?

– Только что мы увидели, что там, в ущелье кто-то сражается с тварями, Клара. Поэтому мы тут, на равнине – не видели ни одной. Кто-то встал там и не пропускает демонов в долину. И, кажется, я знаю кто… – она прищуривается на раскаленную дыру прямо в темно-синей ткани небес. Про себя она думает, что если где-то нашлась эта Цепная еретичка, то и этот некромант где-то там рядом. А с ним рядом скорее всего и пропавший Квестор… и если она найдет его, то все вопросы отпадут. Она с радостью передаст ему командование отрядом и исполнит свой долг, а если нужно – то и встретит конец своего бренного существования в бою с молитвой на устах. Как и положено монахине-воительнице из ордена Сестер Дознания.

– Вы думаете, что этот некромант там с ней. – кивает Сестра Клара, поравнявшись с ней: – но… разве он не наш враг?

– Один раз мы уже объединились с ним против демонических созданий. Каким бы он ни был еретиком, он все же человек. – отзывается Преподобная Мать: – и ничто человеческое ему не чуждо. Враг Человечества коварен и хитроумен, но он сам и его слуги никогда не поставят благо другого существа выше собственного. Этот же… дважды рисковал своей жизнью ради других только на моей памяти.

– Помню один раз. – кивает Сестра Клара: – в тот раз, в Стеклянных Пустошах… я еще думала, что он просто жертва отца Северина, наивная я дурочка. Тогда он спас ту девушку с алтаря… а второй?

– Второй раз – прошлой ночью. Когда пришел за этой еретичкой фон Шварц. И он и она – еретики, некроманты и преступники против Церкви и законов божьих. Но в час когда демоны стучаться в нашу дверь – не время выбирать союзников, Клара. Они – люди и этого мне сейчас достаточно…

– Вот как…

– Может я все же походатайствую об отмене приговора этой фон Шварц… если мы выживем. Но! – она пришпорила своего жеребца. Вслед за ней – потянулся весь отряд. У них за спиной ярко пылали крестьянские дома и постройки…