Текст книги "Башни Латераны 6 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Мы же вроде выпили все?

– Не. Никогда нельзя все выпивать, настоящий кавалерист всегда заначку держит. Потому как всадник легкой кавалерии всегда должен быть до синевы выбрит и слегка пьян. Или наоборот?

– Если наоборот, то ты как раз под определение подходишь, Рудольф.

– Ха! Слегка выбрит? Надо бы клинок наточить и пройтись… – командир наемников вынимает палаш из ножен, подносит к лицу и разглядывает себя в отражении от полосы металла. Видит в отражении Фрица. Оборачивается назад.

– Пехтура! – говорит он: – чего тебе надобно? Поди сюда!

– Да я так… – отзывается Фриц: – позицию осматриваю.

– Ему любопытно, герр лейтенант. – говорит молодчик Ференц: – он в десятке человека, которого вы называете «малыш Штилл» служил.

– Да? Иди сюда, десятник. Как тебя звать-то?

– Фриц. Фриц Грубер я. Десятником Старый Мартен был, да его ранили. Он в монастыре…

– Святой Агнессы, знаю. Сам его туда отвозил. – хмурится командир наемников: – что ты о Штилле сказать можешь? Как служил малыш?

– Мы… я его знаю как Альвизе де Маркетти. Младшего двоюродного брата дейны де Маркетти. Никогда не слышал, что он «малыш Штилл».

– Леонард. – подала голос магистр: – его звали Леонард Штилл. И я могу покляться что он никакой не виконт и к роду де Маркетти раньше не принадлежал. Эй, Зеленая Ножка!

– Магистр… – к ним подошла сама Хельга де Маркетти в своих легких доспехах и темном плаще на плечах: – Элеонора?

– Пока мы ждем следующей волны тварей… скажи-ка мне, с чего ты взяла что Лео Штилл – твой кузен? Я знала его как сына плотника и бесталанного ученика в Академии Магии Вардосы.

– А я знал его как оруженосца Безымянной Дейны, героини что спасла весь город от захвата. – добавляет Рудольф: – а потом… потом у малыша Штилла вышли неприятности с Тайной Канцелярией…

– С Тайной Канцелярией⁈

– Эээ… – Рудольф смущенно чешет затылок: – это все Максимиллиан затеял, молодой был и горячий. Неприятная история, чего уж… но теперь мы все на одной стороне так что… в общем вышли мы на них ночью… Максимиллиан – он же как Ференц был – наблюдательный и цепкий. Не может, говорит быть, чтобы беженцы, одна телега, колеса глубоко в грязь проваливаются, значит тяжелая, а мимо проезжали – горшки битые да корзины, зачем кому-то такое везли? И… ну пятеро мужиков, все в грязных плащах, крепкие и злобные такие… а вы ж беженцев видели. Там завсегда бабы, дети сопливые и мужичонка что соплей перешибить… ну пару стариков вдогонку. А тут… – он развел руками: – понятно что либо дезертиры, либо лазутчики. И везут что-то ценное.

– Значит и Лео с вами был… – кивает магистр: – помню. Вот черт меня дернул Мессера попросить его до Тарга сопроводить.

– Ага. Мы то все равно на разведку шли, и его взяли. Ну, понятное дело еще зеленый был… там, когда один в костер лицом упал и так лежал, так его чуть не вывернуло, но все равно с нами был.

– Меня сейчас точно стошнит.

– Так я о чем! Точно лазутчики оказались, да только не ваши… – он ткнул пальцем в Фрица и Хельгу де Маркетти: – а наши собственные. А кто знал? Как бы мы узнали, что наши⁈ Ну вот… нас потом Тайная переловила… Мессер в бега подался, малыш Штилл с ним вместе. Макса поймали… руку на допросе повредили. Он сейчас в Вардосе, женился на той самой белошвейке, если выживем сегодня – обязательно навещу его. Расскажу, что и как. Нас со старым хреном Густавом – оправдали. Потому как мы наемники и у нас свой суд, а еще – приказы командира выполняли. Так что все на Мессера и повесили… вот так.

– А кто такая Безымянная Дейна? – задает вопрос Фриц.

– Безымянная Дейна… – говорит магистр Элеонора и на миг черты ее лица смягчились: – она и есть истинная героиня что не дала войскам Арнульфа захватить город.

– Вы… вы же понимаете, что говорите это сейчас солдатам этого войска, магистр? – осторожно задает вопрос Хельга.

– Да ну тебя к черту, Зеленая Ножка, – отмахивается женщина: – сейчас мы с вами на одной стороне. Я сражалась на стенах Вардосы… и хорошо, что тебя не было, с другой стороны. С той стороны была Изольда, архимаг и советница Арнульфа.

– Я ее хорошо знаю… – прищуривается Хельга: – стерва и выскочка.

– О. Ну в чем-то мы на одной стороне, Зеленая Ножка. Помнишь ту осаду, Густав?

– Как не помнить. Помню. – отзывается ветеран, опирающийся на свой топорик: – вы же меня первым в себя привели после «Поцелуя Мораны». Как сейчас все помню… стоим мы с вами на стене совсем одни, а на нас все войско Арнульфа наступает, а впереди – «Черные Кабаны» герцога с развернутыми знаменами…

– Ну… справедливости ради надо отметить, что вы стояли не совсем одни. – усмехается Рудольф: – вас было трое. Если бы Арнульф знал что вас трое – то бежал бы сверкая пятками…

– Да. Еще стояла Безымянная Дейна. Я знала ее… прежде. Ее звали Алисия. Такая светлая девочка, обучалась на факультете целительной магии, второкурсница. – магистр улыбнулась своим воспоминаниям.

– То есть у Безымянной Дейны было имя… – отмечает Фриц.

– Она… она предпочла остаться безымянной. – отвечает магистр.

– Видели бы вы как она сражалась. – качает головой Густав: – как сражалась. Никогда прежде и никогда после я такого не видел. Она стояла на мосту одна, и никто не прошел, никто. Клянусь в какой-то момент я подумал, что она сейчас пробьет себе дорогу к шатру Арнульфа!

– Пресвятая Триада!

– Именно.

Ветер качнул пепел над долиной. Прорыв тлел в небе – всё так же, никуда не делся. Фриц побарабанил пальцами по рукояти своего «крысодера» и наконец решился задать вопрос.

– А… почему вы зовете баттеримейстера Хельгу – Зеленой Ножкой?

– Ну… это довольно забавная история. Когда я еще преподавала в Столице, а она была моей студенткой и как-то раз из дома ей прислали зеленые чулки…

– Магистр! Замолчите! Я… я приказываю!

– Как скажешь… Зеленая Ножка.

Глава 11

Глава 11

Во рту стоял металлический привкус, в ушах все еще звенел тонкий, комариный писк, как всегда, когда она приближалась к своему лимиту. «Большой Метеоритный Удар» и «Дыра в Небе» – не имели граничных условий и могли поглотить всю энергию магии – сколько бы она не вложила в заклинание. Увеличилась бы сила, количество и площадь… и только.

– … а помните, как Мессер вам цветы с голубыми лепестками принес? Целая история с этими цветами получилась. Наш десяток на вылазку из города как раз собрался, а разведчики Арнульфа обложили плавни секретами, ух и ушлые! Так пока мы в плавнях мокли Мессер эти цветы увидал… нарезал и охапку с собой приволок… – журчит рядом голос Рудольфа. Она кивает, в ушах у нее все еще стоит тонкий звон, голова кружится, но она держит спину прямо, сидя на этом походном стуле. Боже, ей так хотелось откинуться на спинку, расслабиться… а то и лечь – прямо в темную пыль у ее ног, прямо на выжженый в земле магический круг. Лечь и закрыть глаза и ни о чем не думать.

– Конечно помню. – вслух говорит она. Просто чтобы что-то сказать. На самом деле она не помнит. Приносил ли Мессер ей голубые цветы или нет – она не помнит. Потому что после Мессера, осады Вардосы и Безымянной – у нее были подвалы Инквизиции, холодные пальцы дознавателя и позорный протокол допроса. Приговор на двадцать пять лет «цепного мага», а потом… потом – ошейник. И Хозяева. Она сглотнула и выпрямила спину, сев еще более прямо. Она не помнила голубые цветы в Вардосе и глаза Мессера. Она помнила липкие руки Хозяев и то, что происходило с ней, когда она отказывалась подчиняться. Все, что у нее осталось тогда – это прямая спина. И она не позволит себе согнуться. Ни тогда, ни сейчас.

– Еще вина, магистр? – Рудольф услужливо протягивает ей флягу и она – отпивает из нее. Закашливается, моргает. Вытирает рот и рассматривает флягу на вытянутой руке. Аква вита⁈

– Крепковато? С непривычки бывает. – кивает командир «Алых Клинков»: – но для обогрева самое то. Как вы себя чувствуете, магистр? Не пора ли нам… – он одними глазами указывает на выход из ущелья.

– Нет. – говорит она: – у меня еще есть силы.

– Магистр… – он прищуривается и качает головой: – когда я увижу, что – все… я вас спрашивать не буду. Пожалуйста не надо доводить до такого. Вы же знаете как я к вам отношусь… вам и так досталось… – он не стал продолжать, но она знала куда именно он посмотрел. На ее грязные, спутанные волосы. На ее одежду. На кожу. И конечно же – на шею. Она закуталась, обернула шею платком, но и она и он знали, что там, под шелковым платком, который подарила ей Зеленая Ножка – была тонкая полоска белой кожи, след от снятого ошейника.

– Надо уходить. – говорит Рудольф, оглянувшись и понизив голос: – вторую волну эти ребята не выдержат, они в первую едва устояли, им строй в трех местах прорвали. Слава Триаде, твари кончились, но сейчас же снова все начнется. Времени у нас мало, магистр, на равнине твари могут и догнать… лучше прямо сейчас уходить.

– Наверное. – говорит она: – ты уходи, Рудольф. И своих забирай, они парни хорошие… молодые. Особенно твой любимчик Ференц. Чего им зазря гибнуть-то? А я… – она пожимает плечами: – ошейник с меня сняли, но я же все равно Цепная. Приговор не отменен. Я – беглая преступница, меня каждый встречный инквизитор обязан обратно в подземелья упечь. – она поворачивает голову и смотрит в долину, туда, где в небе над пепельными пустошами – алеет нить Прорыва. Пехотинцы из десятка Мартена – устанавливают щиты перед магическим кругом, чего-то там копают, тащат бревно и даже вбивают колья. Дальше и внизу стоит строй Третьего Пехотного, пики аккуратно уложены на землю, люди уселись кто куда, некоторые прямо на землю. Кто-то уже спит, подложив под голову свернутый плащ или сложенные вместе руки… а то и бок соседа. Пехота использует любое время для того, чтобы отдохнуть, если дать солдату время и возможность упасть – он упадет и уснет и будет счастлив как червяк в яблоке…

– Элеонора… – голос Рудольфа меняется и она – отрывается от созерцания пейзажа. Поворачивает голову к нему. Смотрит ему в лицо. Глаза – серьезные, наверное, в первый раз за все время их знакомства она видит… хотя нет, не в первый. В первый раз такие глаза она увидела тот раз у таверны, когда он увидел ошейник на ее шее. Когда увидел – какой она стала. Наверное, если бы это было два года назад – ей было бы стыдно. За свой внешний вид, за грязные волосы, за одежду, за… за то, что с ней было. И как все это было. Но год на цепи лишил ее этой роскоши – стыдиться. Она привыкла. И, наверное, это было самым страшным.

Рудольф, второй лейтенант Мессера – всегда был веселым и, казалось, ничего и никогда не воспринимал серьезно. Но в тот раз она увидела у него в глаза звенящую ненависть к тем людям, что держали ее на цепи и испугалась. Не за себя… за него. Сотня гельвецийских пикинеров в тяжелой броне, усиленных заклинаниями Инквизиции, во главе с Томаззо Верди, магом Четвертого Круга, вкупе с Сестрами Дознания и Матерью Агнессой – у него не было шансов.

Потому она покачала головой в тот раз. Не надо. Теперь же ей нужно снова покачать головой. Не стоит умирать из-за меня, Рудольф. Ни тебе, ни твоим парням из «Алых Клинков», вы и правда, как мои младшие братья – всегда шебутные, непоседливые и самую чуточку – головорезы. Вы опасные и легкомысленные, всегда готовы в огонь и в воду и именно поэтому – не стоит. А она… она заслуживает того, что с ней станет. Остальные тут – может и не заслуживают. Не заслуживает этот простой деревенский парень Фриц, временный десятник. Этот болтун Йохан, который успел рассказать, что у них в деревне все совсем по-другому было. Конечно же не заслуживает этого и Хельга де Маркетти, когда-то бывшая скромной студенткой первого курса по прозвищу Зеленая Ножка. Эта рыжая девчонка Кристина фон Райзен, которая в первый раз побывала в передряге и конечно же перепутала свои чувства от спасения и сладости жизни – с романтическими. Этот молодой стиляга Ференц, слишком серьезный и слишком ответственный для свои лет. Старый ворчун Густав, который стоял рядом с ней на крепостной стене Вардосы. Никто этого не заслуживает. Только она.

– Элеонора. – повторяет Рудольф: – давай уйдем. Мы отвезем тебя в город. Оттуда – в Тарг, а там – морем на юг. Туда, где никакая Инквизиция тебя не достанет. Дальше на юг, туда, за Стеклянные Пустоши, где живут кочевники пустыни. Может на восток, туда, где язычники не знают Триады и молятся своим идолам. Там никто тебя не тронет и не будет искать. Там теплое море, гранатовое вино, инжир, изюм и сладкие финики. Говорят, в Констансе самые большие термы во всем мире! Представляешь – бассейны с горячей водой, теплые мраморные плиты, тихие разговоры и умелые руки банных девочек и мальчиков… мы будем пить вино и разговаривать о звездах и магии… уверен, что Мессер рано или поздно тоже там появится… мы напишем ему письмо. И… этот твой непоседливый ученик, малыш Штилл – тоже вернется и…

– Он мертв.

– Что? Но…

– Я бросила его. Уже второй раз. – Элеонора встает с парусинового стула и выпрямляет спину. Расправляет плечи: – я – не та, кем ты меня считаешь, Рудольф. Прежней Элеоноры фон Шварц нет… а может никогда и не было.

– Что вы такое говорите, магистр…

– Это я выдала его Инвизиции, Рудолльф. Я. Пытки? Да меня почти и не пытали… я все рассказала. Думала, что получу прощение и индульгенцию. Получила двадцать пять лет на Цепи… глупо, да? – она взглянула вдаль, на алую нить Прорыва. Помолчала.

– Двадцать пять лет на Цепи. Если бы я знала… – она покачала головой: – Рудольф, ты хороший… Не стоит думать обо мне как о… человеке. Я недостойна этого. Если бы ты знал кто я такая… я не стою того, чтобы ты меня спасал. Чтобы Лео Штилл меня спасал. И… я же хотела ускакать. Он – остался там, в ловушке квестора Инквизиции Томаззо Верди, а я – была приманкой в этой ловушке. И он пришел. Всегда был идиотом. Был и остался. Знаешь что я сделала, Рудольф? Ничего. Я просто ушла. Мне сказали – все, ты свободна, ты сыграла свою роль, ты – выманила Лео, иди. Ты больше не нужна. И я – ушла. Я не стала спорить, не стала отстаивать его, не стала защищать… я ушла. А Лео… он сказал где спрятал в лесу свою лошадь с припасами. На первое время мне бы хватило. Лошадь, еда, два десятка золотых. Я уже уезжала отсюда, Рудольф, когда вот это… – она указала на алую нить разреза в небе: – вот это случилось. И я решила вернуться. Лео больше нет, Рудольф. Он отдал себя взамен, а я… – она пожимает плечами: – я не нужна. И недостойна. Забирай своих людей, Руди. Уезжайте отсюда. Я не стою того, чтобы меня спасать.

– Черта с два. – холодный голос Рудольфа стал неожиданностью для нее. Она обернулась и снова увидела серьезные глаза – совсем близко. Так близко, что у нее перехватило дыхание. Она невольно вздрогнула и прижала руки к груди… так близко…

– Черта с два я тебя брошу, магистр. – говорит Рудольф: – и это ты идиотка, Элеонора. А еще ученая… ты же ни черта не понимаешь. Ни черта. Чему вас в ваших академиях только учат. Малыш Штилл – идиот? Да он пришел ко мне вечером, в темноте, он спрашивал у меня насчет караулов пикинеров, у него все было запланировано. Ты бы видела как он в темноте двигается, Элеонора! Малыш возмужал, он стал мужчиной. И он пришел как мужчина – спасти тебя. Он все знал, он и хотел чтобы ты – ускакала в закат на его лошади, пока он – разбирается с проблемами на месте. Это, черт возьми, мужская черта характера – разбираться с проблемами.

– Это не проблемы! Это – Святая Инквизиция! Сотня тяжелой пехоты! Квестор Верди! Сестры Дознания!

– Хреново ты малыша знаешь, магистр. Вечная проблема всех матерей… ты не заметила, как он вырос. – Рудольф хмыкнул и закрутил ус: – малыш давно вырос. Оброс союзниками и партнерами. Сделал себе имя. Да чего я… Ференц!

– … я тут, герр лейтенант!

– А ну тащись сюда. Вот ты, Ференц – ты же малыша Штилла лично не знал до первой встречи, у тебя взгляд незамутненный. А ну-ка скажи нашему магистру как ты его оценил?

– Я? – быстрый взгляд на Элеонору, затем молодой человек выпрямляется и кладет руку на эфес своего палаша: – благородная дейна фон Шварц, прошу меня простить, но я с первого взгляда понял, что Леонард Штилл очень опасен.

– Поняла? А это Ференц говорит… он и сам не подарочек. Самый заядлый рубака у меня в сотне, разве что Густаву уступит.

– Но…

– А скажи-ка мне Ференц на чем основывается это твое мнение? – снова спрашивает Рудольф.

– Глаза, герр лейтенант. Холодные, оценивающие. Такой убьет и не поморщится. Ударит в спину и пройдет мимо. Руки – привычные к короткому клинку, мозоли от хвата рукояти. Движения – двигается мягко, нарочито медленно, по этим движениям сразу ясно что может двигаться очень быстро. Когда ходит – никогда не шумит, не наступает на сухие веточки, не шуршит одеждой, в темноте его нипочем не услышишь. Если бы такой рядом с лагерем был, я бы, герр лейтенант, посоветовал караулы удвоить и спать вполглаза. И еще… – Элеонора видит, что кавалерист колеблется.

– Ну? Давай, выкладывай, у меня тайн от магистра нет.

– Среди людей Арнульфа он известен как Альвизе Конте, урожденный де Маркетти. Вы его знаете как Леонардо Штилла. Однако я порасспрашивал тут… в Тарге его знали по прозвищу. Его и эту девушку, что идет за ним по пятам.

– Да… он же сбежал в Тарг, чтобы Инквизиция его не поймала… и какое прозвище ему там дали? – спрашивает Элеонора, ожидая чего-то странного, а может быть и забавного, как та же «Зеленая Ножка» Хельга.

– В переулках Тарга его узнавали по прозвищу «Нож». – отвечает Ференц: – Леонард «Нож» Штилл и Беатриче «Ослепительная» Гримани. Эти двое в свое время уничтожили банду «Тигров Тарга», три сотни человек умерли за одну ночь. До того, как я своими глазами увидел резню на поляне, я мог бы посчитать это байками, но после… – он покачал головой: – он опасен. А она – еще опасней. И сейчас они где-то там вдвоем… – Ференц прищурился в сторону лесистых холмов: – хорошо, что мы с ними не враги, герр лейтенант.

– «Зеленая Ножка» – полковник. Малыш Лео – «Нож»… – бормочет себе под нос Элеонора: – мир сошел с ума. Малыш Лео завел себе подружку по имени Беатриче… и она – «Ослепительная». Такая красивая?

– Это потому, что она своим жертвам глаза вырезает. Иногда – еще живым. – любезно поясняет Ференц.

Легкий ветерок треплет ее волосы, в воздухе носится серый пепел, где-то далеко в долине раздается трубные рев какого-то демона, а она… она вдруг чувствует, что ей стало легче. Как будто тяжесть упала с плеч, как будто она смогла снова дышать полной грудью. Ужасно, думает она я воспитывала в них что-то лучшее, светлое, я вкладывала в них гуманизм и стремление к знаниям. Я, наверное, провалилась как учитель и наставник… потому что пухлая девочка-первокурсница, скромно опускающая глаза и краснеющая при каждом обращении к ней – теперь баттеримейстер Хельга де Маркетти, командир мобильной батареи магов, выжигающей врагов сотнями. Как там сказала эта рыженькая девчонка, какой девиз у мобильной батареи? «После нас – лишь пепел»? А когда-то, во время первых уроков эта самая Хельга, выжигая траву заклинанием – случайно сожгла гнездо перепелки, спрятанное там и потом плакала три дня, не ела и не пила, и месяц к мясу не притрагивалась… а сейчас? «После нас – лишь пепел»…

Или Лео Штилл, сын плотника, застенчивый мальчик, боготворящий свою Алисию, робкий, но такой старательный. А теперь – «Нож». Чтобы заслужить такое прозвище в переулках Города-Перекрестка нужно быть… нужно сделать что-то вот такое – вырезать банду за ночь, например. И эта его подружка «Ослепительная». Ужасно, отвратительно. Неприемлемо.

Но она поймала себя на том, что улыбка растянула ее губы. Эти люди… ее ученики. Они не выросли замечательными людьми. Наверное, кто-то даже назовет их чудовищами. Но для того, чтобы выжить в этом мире – нужны как раз такие.

– Наш Ференц учился в семинарии. Отличные оценки, примерное поведение. Настоящий головорез. – горделиво говорит Рудольф: – так что прекрати тут себя терзать, Элеонора. Малыш Штилл мог бы ночью все секреты вырезать и тебя умыкнуть, и никто до утра не спохватился бы… так, Ференц?

– Не думаю, герр лейтенант. Скорее всего он бы выждал пока отряд инквизиции в путь не тронется. Зачем соваться в расставленную ловушку. Выждал бы и поймал их на привале. – пожимает плечами Ференц: – я не знаю его модус операнди, но скорей всего это скрытное нападение из тени. Если исходить из того, что неизвестная девушка и он – союзники, если все спланировать как следует, то… я бы поставил на то, что они выкрали бы магистра в течении недели. Плюс-минус пару дней.

– Слышала? – Рудольф снова протягивает ей фляжку: – на вот, взбодрись. Ты же умная, Элеонора. Понимаешь, что к чему. Как ты думаешь, почему он пришел прямо в ловушку и заставил инквизитора отпустить тебя?

– Потому что… потому что это было ровно то, чего он и хотел. – медленно говорит она.

– Вот. У малыша есть план? Или он просто всех там поубивает? Я не знаю. Но я доверяю его суждениям. Настало время и тебе начать доверять своим ученикам. Пей.

– Кха-кха-кха! Какая гадость! И как ты это пьешь…

– О. Ну так годы непрестанных тренировок, магистр.