Текст книги "Башни Латераны 6 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Они сейчас подойдут! – паникует кто-то из девчонок сзади.

– Нет. – говорит сержант, который возвращается к Хельге: – это не демоны. Пока что. Беженцы.

– Хоть у кого-то ума хватает отсюда бежать. – ворчит женщина себе под нос.

– Беженцев пропустить. – распоряжается Хельга: – вообще всех, кто оттуда бежит – пропускать.

– Я бы так не делала. – заметила магистр.

– Почему?

– Это Прорыв, Зеленая Ножка. Демоны могут маскироваться под людей. Ты не знала? У вас нет ни времени, ни специалистов чтобы проверить этих людей. – женщина смотрит на приближающихся беженцев. Несколько телег, люди за ними – женщины, дети, старики. Кто-то едет в телеге. Рядом с телегой шагают мужчины с вилами и топорами в руках. У одного – старый арбалет с наложенным болтом.

Хельга тоже смотрит на этих людей, они идут вперед и конечно же видят щиты с гербом Арнульфа. Видят пики и стальные латы. На их лицах – надежда. Подумать только, еще вчера если бы они увидели этот герб – они бы испугались и побежали прочь. Но сегодня – они рады нас видеть, мы для них – последняя надежда. Потому что мы – люди.

– Пропускаем всех. – приказывает Хельга: – сержант!

– Так точно, баттеримейстер. Пропускаем всех. – он отходит в сторону, распоряжаясь. Магистр смотрит на нее в упор и у нее в глазах что-то мелькает.

– А ты изменилась, Зеленая Ножка. – говорит она: – что же… все мы изменились… – она зябко передернула плечами: – но я рада что ты стала такой сильной. Теперь тебя уже не запрешь в шкафчике, да и юбку на голову никто не натянет… сама кому угодно натянешь. – она вздыхает и поворачивается лицом на юго-запад, туда, где небо разрезает пополам алая нить Прорыва.

– Скажи, чтобы на мой круг никто не наступал. – говорит она после паузы: – ноги обожгут.

Хельга кивает. Старый сержант не дурак и уже распорядился, никто не встанет на руны Гранде Игнис магистра Элеоноры Шварц, которая когда-то преподавала ей в Академии, которая когда-то стояла на поле под Кресси, о которой она слышала только, что магистр бросила Столицу и переехала в Вардосу и все. Если человек уезжал из Столицы, то о нем забывали. Говорили, что была какая-то неприятная история, связанная с пропажами молодых и привлекательных девушек и это расследовала и Тайная Канцелярия и даже Инквизиция прислала Сестер Дознания, но что именно и как – толком никто не знал. Говорили, что это для того, чтобы честь и достоинство неких благородных девиц из высшего света не пострадала, а негодяя, кто такое творил – нашли и покарали. Много чего говорили. В Столице всегда много говорят.

Но вот она тут – магистр Элеонора Шварц и только по тому, как она выглядит Хельга может многое сказать. Когда она училась в академии магистр Шварц была примером для них всех и не только потому, что она была самой молодой магессой что взяла Третий Круг. И даже не потому, что к двадцати годам она уже написала два трактата о теории магии. Нет, магистр Шварц всегда была примером для подражания и восхищения, потому что она всегда была блистательна. Лучшие наряды, выверенные до ниточки, никакой безвкусицы, все точно в русле самой современной моды, прически, ожерелья, перчатки, туфли – все было безупречно. Наклон головы, легкая улыбка, аромат духов и естественный шарм делали дейну Элеонору Шварц кумиром и идолом университетской молодежи.

И вот она сейчас – спрыгнула с коня, ехала по-простому, по-мужицки на седле, на ней – грязная хламида, которую прежняя Элеонора Шварц не надела бы и под пытками, предпочла бы голой ходить наверное… у нее – грязные и спутанные волосы, а когда стоишь совсем рядом, то чувствуешь запах давно немытого тела.

Прежняя Элеонора скорее бы умерла, чем показалась в таком виде. И она не может об этом не знать – как именно она сейчас выглядит со стороны. А это значит, что и магистр изменилась. Сильно изменилась.

– Магистр? – тихо сказала Хельга, но та услышала.

– Да? – она повернулась к ней: – чего тебе, Зеленая Ножка?

– Я рада что вы с нами.

Глава 5

Глава 5

Они показались внезапно, из-за поворота дороги и будь его люди хоть немного в форме, если бы они не вели в поводу своих лошадей третий день, если бы они не клевали носом в седлах – они бы никогда такого не допустили… никто не может застать унгарнских драгунов атамана Житко врасплох.

И если бы эта встреча все же произошла бы раньше – она бы прошла на его условиях… а не так, когда на повороте дороги друг на друга выскочили… и времени нет за арбалетом тянуться, разве что за саблей… он положил руку на эфес и мысленно пожалел, что не взвел арбалет заранее…

– Спокойно! – предводитель вражеской кавалерии вскинул руку, останавливая свою лошадь: – мы не враги вам. По крайней мере… – он бросил через плечо взгляд на алый разрез в небе: – пока эта штуковина тут. У нас нет времени рубить вас в капусту… хотя мы могли бы… Ференц!

– Здесь, герр лейтенант! – из общего строя выезжает молодой всадник. Житко смеривает его взглядом.

Молодой, лет двадцати пяти, не больше. Худощавый, жилистый, из тех, кого ветром качает, но попробуй такого свали – сто потов прольешь, а то и кровью умоешься. Лицо узкое, скуластое, бритое до синевы, только над верхней губой – тонкая полоска усов, которые он явно отращивал с тщательностью и гордостью человека, у которого это первые в жизни усы. Глаза – быстрые, цепкие, перебегают с предмета на предмет, оценивая, считая, запоминая. Такие глаза бывают у хороших картёжников и хороших убийц, а разница между первыми и вторыми зачастую так незаметна что едва лезвие кинжала всунешь.

На нём – лёгкий кожаный доспех с нашитыми стальными пластинами, видавший виды, но ухоженный, ни одна пластина не болтается, ни один ремень не перетёрт. Сапоги – кавалерийские, с высоким голенищем, потёртые до белизны на внутренней стороне от постоянного трения о бока лошади. В руках – лёгкий кавалерийский арбалет, взведённый, болт с широким «кровостоком» уложен в желоб. Житко отметил это и мысленно себя обругал ещё раз – у мальчишки арбалет взведён, а у него нет.

На поясе – не сабля, а кавалерийский прямой палаш, что удобны и в седле, и на земле. Перевязь потёртая, но палаш сидит в ножнах плотно, рукоять обмотана свежей кожей – недавно перематывал, следит за оружием. И конь под ним – неказистый, мелкий, но поджарый, сухоногий, из тех степных полукровок, что идут весь день и не запалятся. Не красавец, но Житко знал цену таким лошадям – они стоили дороже иного породистого жеребца, потому что на них можно было положиться.

Мальчишка, подумал Житко, но мальчишка опасный. Из тех, кто молчит, слушает, запоминает и делает ровно то, что прикажут – быстро, точно, без лишних вопросов. Таких ценят командиры. Таких первыми убивают враги, если хватает ума разглядеть. Надо сделать себе заметку и пустить кровь первым именно ему… или вон тому, седому с моравским легким топориком.

– Скажи ему, Ференц. – командует предводитель, наклоняясь чуть вперед и опираясь локтями на луку седла: – скажи ему. Он же не дурак, этот Житко… ты же Житко, да?

– А вы – «Алые Клинки». – говорит Житко прищуриваясь. Рука лежит на эфесе сабли, но… бесполезно. Арбалеты в руках у «Алых» взведены, а уж направить их в цель – дело секунды. Сытые, отдохнувшие кони, внимательные, серьезные глаза всадников… а у него за спиной едва ли десяток вымотавшихся и уставших людей на еле живых лошадках. Они не вывезут этот бой. Вот если бы раньше их встретить…

– Вас восемь, нас – пять десятков. – говорит молодой Ференц: – вы – уставшие от перехода через лес, ваши лошади непоеные и не выдержат темпа в бою. Ваши люди устали и валятся с седел. Сдавайтесь и…

– Тпру! – поднимает руку предводитель: – куда ты зачастил, Ференц! Погоди… я же сказал, что мы больше не враги. «Алые Клинки» подписали контракт с герцогом Освальдом, генералом армии Гартмана, и мы исполняем контракт. Ровно до момента… – он еще раз бросает взгляд на алую нить в небе: – до момента форс-мажора. Прорыв Демонов в наш мир отменяет все войны, согласно Уложению Патриарха. Так что… – он разводит руками: – коли нужно проехать – проезжайте. Чинить препятствия не будем. Только скажи своим молодцам чтобы сабельки в ножнах держали, а то у меня народ нервный, сам видишь…

Житко прищуривается. Осматривает всадников напротив. Наемник прав, у его людей нет шансов… да и не стали бы они биться. У них за спиной – остатки Третьего Пехотного, у них нет воды и припасов, а нужно стоять. Они – рука Третьего Пехотного, им нужно хоть что-то привезти парням, чтобы те – могли попить. Поесть. Пополнить силы, хоть немного.

– Не думал, что мы так встретимся… – сказал Житко, выпрямляясь в седле: – это же ваши десяток Иштвана вздернули?

– По моему приказу. – спокойно отвечает предводитель: – крепкие были ребята, наделали нам делов, едва поймали.

– Даже жаль, что Прорыв случился…

– Очень. – соглашается с ним предводитель: – меня зовут Рудольф, я сотник «Алых Клинков» и если после всего этого у тебя останется счет ко мне – ты знаешь кому его предъявить.

– Я – атаман Житко, командир сотни легкой кавалерии. Иштван был моим двоюродным братом.

– Он был неплох. На дороге – сверните налево.

– Почему?

– Прямо никого нет. Деревня пустая, все в бега подались… вода там может и есть, но еды точно не осталось. Или спрятали. Чертовы крестьяне так ловко научились припасы прятать…

– С чего ты взял…

– Это несложно было. Вы из лесу вышли, видно, что не жрамши и кони непоеные… лучше к реке скачите, налево, можно рыбы наловить… вам хватит.

– Это не для нас. – с сожалением отказывается Житко. Если бы речь шла только о них – он бы так и сделал… восемь человек накормить не сложно, а река – значит и коней можно напоить. Вот только ему нужны припасы для всех тех, кто сейчас держит Бутылочное Горлышко, сдерживая демонов в долине. Сколько всего людей от Третьего Пехотного осталось? Около трех сотен…

– Атаман не для себя припасы ищет. – делает вывод Ференц: – полк Арнульфа остался в ущелье, сдерживать демонов.

– Серьезно? – бровь на лице у наемника вздернулась чуть вверх: – вы что – самоубийцы?

– Я – нет. Но наша командир наверняка. Отчаянная женщина. – признает Житко: – и потом… это единственный шанс задержать их. Бутылочное Горлышко – там можно встать и стоять. Больше – нигде. Если они вырвутся… – он качает головой: – на месте Семи Королевств останется пустыня.

– Ференц?

– Он прав, герр лейтенант. Уникальный рельеф долины, выход только через дорогу, через ущелье.

– А святоши с Матерью Агнессой куда поперлись? Они же раньше вышли…

– Не могу знать, герр лейтенант. Видимо решили ударить в центр Прорыва, туда и ушли…

– Тоже идиоты. Но этих хотя бы не жалко. – предводитель поворачивает голову к Житко: – вас сколько там осталось? Три сотни? Четыре? Ты им сейчас сырой воды в телегах привезешь, и они через пару часов с животами свалятся все… показывай дорогу. У нас совершенно случайно вино есть… если с водой разбавить, то хотя бы животами маяться не будут. Да и для боевого духа полезнее вина хлебнуть чем так…

– Вино? – не понимает Житко.

– И мясо. Свиней в таверне всех подчистую забили… а времени коптить и солить все равно нету, думал выбросим, чтобы демонам не досталось, а оно вона как… хоть ребят накормим. Показывай куда ехать…

* * *

– И-извините, магистр… – тихий шепот за спиной. Она обернулась. Изучила собеседницу. Молодая девушка в дорогом платье, пышные юбки, ожерелье, заколотая сбоку вуалетка, такие были в моде лет пять назад. Провинциалка, но состоятельная – машинально отметила она, никто уже так не носит вуалетки, да и платье на ней сидит не очень. Молодая, рыжие волосы, зеленые глаза, гладкая кожа – едва ли изнутри не светится. В отличие от всех остальных – свежая, отдохнувшая, как будто и не шагала через лес три дня без еды и воды… выносливая? Или же…

– Чего тебе, девочка? – спрашивает она сухо. Круг начерчен, энергия струится в воздухе, она готова к бою, так что можно и отдохнуть. Сесть в сторонке, закрыть глаза и помечтать о чем-нибудь… например о горячей ванной и мускулистом банщике с крепкими руками и жесткой мочалкой, о кувшине нагретого вина и большом, сочном куске жареного мяса. А эта рыжая к ней с расспросами лезет. Молодая, что с нее взять. Наверняка услышала про битву под Кресси и сейчас приставать начнет «магистр, а как там было?» или «а вы видели самого архимага Коэна и его подвиг своими глазами?».

Она приготовилась отвечать как обычно всем своим поклонницам в Академии… боже как же давно это было. Когда на переменках ее ловила стайка вот таких вот восторженных девиц с искрами в глазах и заваливали вопросами, пока она не начинала на них сердиться и не разгоняла их огненными искрами по углам. Да, была, да видела, да архимаг Коэн – величайший из магов столетия, но нет, она толком ничего не помнит и рассказать не может. Не рассказывать же им как она стояла там бледная и трясущаяся от страха, когда тяжелая рыцарская конница прорвала ряды пехоты и рванула к ним на холм, когда земля тряслась под ногами, а она видела острые концы кавалерийских ланцев, и ей казалось, что все они – направлены ей в грудь. Не говорить же о том, что она выжила лишь чудом и только потому, что упала раньше, чем ее проткнули, ноги отказали… и что ей повезло что не стоптали и что граф Райнхард со своими «Крылатыми» как раз успел ударить во флаг противнику и рыцарям стало не до нее и не до магов на холме…

– Вы же знаете виконта Альвизе де Маркетти? – задает рыжая девушка неожиданный вопрос.

– Нет. – отвечает Элеонора без тени сомнения: – никогда не слышала.

– Ну… вы можете его знать как… Леонарда Штилла. «Малыш Штилл» – так его «Алые Клинки» называли…

– Лео⁈ – Элеонора оборачивается: – ты его знаешь?

– Я… я его невеста. – признается рыжая.

– Ты⁈ – Элеонора делает шаг назад и изучает рыжую с ног до головы: – серьезно?

– Мы… ну мы пока никому не говорили, но… – девушка краснеет.

– … подумать только, малыш Штилл кого-то себе завел… – бормочет Элеонора, разглядывая рыжую с ног до головы: – и ничего вроде такая… а я думала он так и останется бобылем со своей Алисией…

– Магистр? – задает вопрос подошедшая Хельга: – вы о чем? Контуры подняты, я энергию в точках замкнула как вы и сказали. Запасную позицию вот там оборудовали… выше. Если у вас все в порядке с энергией, можно там тоже сразу круг выжечь… а то мне скажите, я начерчу.

– Как тебя зовут? – не обращает на Хельгу внимания Элеонора, продолжая смотреть на рыжую.

– Кристина фон Райзен! – вздергивает голову девушка.

– И род нормальный. Фон Райзены… скажи, Кристина, а ты… ты не видела рядом с ним… с Лео другой девушки? Такой,… – Элеонора делает неопределённый жест пальцами в воздухе: – блондинки? Бледной? Как будто уже слегка… мертвой?

– Какой еще девушки? У него еще девушка есть⁈

– Да нет… она ему вроде как… сестра, что ли…

– Магистр! – выпрямляется рыжая девушка: – я вам говорю, потому что вы кажетесь мне примером благородной дейны! Баттеримейстер Маркетти высоко отзывалась о ваших качествах! И я уверена, что вы никогда не решитесь на что-то… низкое!

– Как бы я хотела сама быть в этом уверенной… – бормочет себе под нос Элеонора: – жаль что у вас тут вина нет… я бы выпила.

– … например не станете разлучать жениха и невесту, вставая между ними и… Ой! Ай! Баттеримейстер⁈ Ай! Отпустите!

– Я тебе дам сейчас! А ну пошла отсюда, дура! Ты боевой маг или институтка на выгуле⁈ Невеста она!! Ты боевая единица, фон Райзен! Нашла с чем к магистру приставать!!

– … – Элеонора наблюдает за экзекуцией с поднятой бровью. Качает головой.

– … прошу прощения, магистр… – выдыхает Хельга, восстанавливая дыхание: – эта фон Райзен… она обычно нормальная, но порой совершенно невыносима. Как маг – цены нет, но как связалась с моим кузеном, так…

– Твоим кузеном? – бровь вздергивается еще чуть-чуть.

– Альвизе де Маркетти. Бастард моего дяди. Тот, который вас выручать помчался. Кстати – приказ нарушил. Слышала, что он ваш ученик?

– Я знала его под именем «Лео Штилл», Зеленая Ножка. И никакой он не бастард… ну разве что я все неправильно поняла… – Элеонора напряглась, вспоминая. Лео был сыном плотника Штилла, тот работал на речных верфях Вардосы, делал речные торговые суда. Какой еще бастард рода Маркетти? Его усыновили? Или…

– Значит и меня он обманул. – констатирует Хельга: – оказывается он одаренный. Мог бы и показать свои способности, мне тут боевые маги ох как нужны…

– У него слабый дар. Даже на Первый Круг не тянет. – возражает ей Элеонора. Не может же она сказать, что Лео – некромант.

– Чему же тогда вы его учили? – задает резонный вопрос Хельга. Элеонора открывает было рот и снова закрывает его. Хмурится. Сказать, что Лео некромант она не может… а чему она могла его учить? И… так вот почему эта рыжая подбегала! Она думала, что Элеонора и этот Лео…

– … кто-то едет. – сказала она, глядя на дорогу и мысленно радуясь, что можно сменить тему. Подумать только, ее приняли за «сладенькую мамочку», которая обучает молодых юнцов премудростям любви! Да она и сама еще может… могла! Раньше!

– Это люди Житко. – говорит Хельга, прикладывая ладонь ко лбу: – но кто это с ними? И… телеги… и это…

– «Алые Клинки». – выдыхает Элеонора, глядя на такие знакомые вымпелы и гербы: – это свои. Скажи пехоте чтобы пики опустили…

– Свои⁈ Это наемники Освальда…

– Сейчас мы все – люди. – отзывается Элеонора, мельком взглянув на алую нить в небе: – а этих я знаю. Они в спину не ударят. Эй! Рудольф! Густав! – она повысила голос и помахала рукой.

– Магистр Элеонора! – радостно взревел предводитель «Алых Клинков»: – вот вы где! А я думал уже на югах, загораете и вино пьете!

– Если бы! – она ждет, пока тот подъедет и спешится, дает заключить себя в объятья и радостно – отвечает на них.

– Как я рад! – расплывается в улыбке Рудольф и она замечает, как его глаза на секунду фокусируются на ее шее – буквально на секунду. Он ищет ошейник, понимает она. Улыбка становится еще шире, он ничего не говорит, но она – понимает его. Пока ошейник был на ней – ее свобода была лишь призраком, но теперь… теперь она и вправду свободна.

Правда распорядиться своей свободой она решила именно так – встать на пыльной дороге вместе с сотнями других уставших людей с серыми лицами и дрожащими руками.

– … ну не знаю насчет солнца юга, но вина я вам привез. – серьезно говорит он: – и мяса покушать. Слышал я что вы, огненные маги, целиком свиные туши можете запекать чтобы поджаристей были и вот прямо мгновенно!

– Мгновенно не мгновенно, но пока я первый кувшин вина прикончу – уже все готово будет! – откликается она: – я тебя так люблю, Рудольф!

– А то! Меня все любят! – подкрутил свой ус лейтенант.

Глава 6

Глава 6

– Был раньше дом у меня да корова, нынче лишь пика, да и то не моя… – он напевает себе под нос, сидя на своем щите, что положил прямо на пыльную обочину дороги. Дороги, что проходит через ущелье из долины.

– На, держи. – Лудо передает ему флягу: – только не хлебай полными глотками, худо станет. Помаленечку.

– Не учи ученого, Кусок. – отвечает он и берет флягу. Отпивает глоток. Раздавленная добрым вином вода кажется живительным эликсиром. Он закрывает глаза, давая себе возможность насладиться этим первым глотком…

– Кто бы мог подумать… – тем временем говорит Лудо, садясь рядом и глядя в сторону и назад, туда, где над головами видны вымпелы с красными, скрещенными мечами: – кто бы мог подумать, что «Алые Клинки» нам помогут. Сколько времени мы шли, ожидая что они в спину нам ударят… а оно вона как вышло… эй, Йохан!

– Чего тебе, Кусок? – откликается тот рядом. Фриц открывает глаза, отпивает еще пару глотков и передает флягу дальше.

– У вас в деревне такое было? – подначивает Лудо.

– Как не быть. Было. – пожимает плечами Йохан: – корчмарь Йозеф Блажек и старый Вебер между собой враждовали… почитай вот уж лет двадцать, наверное. С того самого дня как у Блажека сын родился, а Вебер раньше него бабку-повитуху к себе увез, потому как у него жинка тоже на сносях была. Вот только она у него только через день разродилась… а у Блажека при родах и померла. Сына выходили, кормилицу нашли, Владеком назвали, а у Вебера дочка родилась через день, ее Эльзой назвали в честь бабушки. Да вот только Блажек зло затаил, всем сказывал что кабы Вебер не увез повитуху к себе, так его Маржена живой бы осталась, тем более что цельный день впереди был, дочка у Вебера только назавтра родилась. Так что он пошел и рожу набил старому Веберу, да хорошо так прошелся, даже пару ребер сломал. А у Вебера братьев и дядек полно, они собрались и в ответ отходили корчмаря плетьми да так, что тот три дня потом провалялся в кровати, едва не представился. Староста сказал, чтобы прекратили, запретил им впредь драться да мести взыскивать, но кто ж за ними уследит? И пошло-поехало… то один другому в бочку с пивом помочиться и припасы раскидает по грязи, то второй его в переулке подкараулит…

– На вот, только заткнись. – ему суют флягу, он делает несколько глотков, действительно замолкает и смотрит вдаль. Утирается и отдает флягу назад, уже пустой.

– Сейчас еще принесу. – говорит один из новеньких: – там полно еще… «Алые» наливают. Скоро и мясо будет, вона жарят… маги огненные за дело взялись. Видали эту, которая прискакала на помощь? Говорят – Архимаг!

– Архимаги верхом не скачут. У них своя карета, эскорт, карета любовницы, карета повара любовницы, телега со сладостями, персональные слуги и флейрины… кто его знает, что еще… архимаг это брат, почти герцог…– говорит кто-то совсем рядом.

– Был бы у меня Дар, я бы тоже себе карету завел с девками гладкими и винища бочку за собой возил… – мечтательно говорит Лудо и чешет себе затылок: – а ты чего? Йохан?

– … так я и говорю. – откликается тот: – старый Вебер и корчмарь Блажек так лет двадцать враждовали. Едва-едва до смертоубийства не дошло, отец Бенедикт даже пару воскресных проповедей им посвятил, так мол и так, прощать надобно, а не лютовать и враждовать, а кто между собой враждует – тот елей на раны Врага Человечества льет, потому как когда тот видит что брат на брата идет войной – то ему через это дело блаженство везде лезет.

– Тебя бы самого в церковь воскресные проповеди читать. – откликается Лудо: – уж больно гладко у тебя выходит. Блаженство у тебя лезет… кто так говорит вообще? Вот Виконт так бы в жизнь не сказал…

– Наш Виконт в Академии учен. Оно и понятно. А я говорю, как умею. – не обижается Йохан: – а у тебя, Кусок, что не слово, то, как в колодец плюнешь. Ей-ей, забудем мы тебя на привале… в кустах.

– Ты лучше скажи, что там с Блажеком. – просит его новенький, сидя рядом.

– Так а чего рассказывать-то… у Блажека – сын, у старого Вебера – дочка. Встретились они как-то на ярмарке и все. Охота пуще неволи, а куды ты против своего отпрыска али доченьки? Эльза говорят даже утопиться грозилась, коли папенька не даст согласие на брак… а как не дать, коли девчонка на сносях уже? Блажек было возрадовался, дескать и чести Вебера урон и вообще наша взяла, да сын его ему же бока намял, когда тот попытался Эльзу дурным словом помянуть. Вот по весне и справили свадебку… большая была, да славная. Я там тоже был, с кривым кузнецом из Поговниц подрался, потому как сливовица была крепкая да чистая как девичья слеза, эх… не то что это разбавленное пойло.

– Сейчас и такое за честь. – тихо говорит Фриц Грубер, поднимая голову: – у меня фляга вот уже день и ночь сухая как Стеклянные Пустоши на юге. Хоть попили перед тем, как… – он не закончил. Наступило молчание.

– Да ладно. – говорит Лужо с наигранной бодростью: – чего скисли? И не в таких передрягах бывали. Подумаешь демоны. Уж всяко не страшней чем «Крылатые» Освальда. И потом – вон даже «Алые» прискакали, вина и мяса привезли. И архимаг эта… слышали? Говорят, что наш Виконт с рыжей из магов закрутил!

– С Кристиной то? Тю… – тянет Йохан: – она же тоже из благородных. Оно и понятно, куда нам немытым… всяк сверчок знай свое место.

– Да ладно, вон герцог Сфорцен начинал простым наемником, солдатом. А потом – раз и герцог. Я тоже так могу. – откликается Лудо: – сейчас демонов поубиваем всех и нас наградят. Всех. Станем полководцами и военачальниками. А потом – я стану герцогом. А вас к себе на службу возьму, так и быть. Йохан моим шутом придворным будешь, чтобы я не скучал.

– Всех наградят… – хмыкает Фриц: – на всех не хватит. Награждают тогда, когда все уж в землю сырую легли… посмертно.

– Да ну тебя. – Лудо оглядывается еще раз: – вон смотри, «Алые» и не думают уходить. Вина и мяса привезли, можно было бы и ускакать. Конница демонов не сдержит, они только во фланг ударить могут, а демоны – это ж не люди, им бесполезно во флаг заходить. Но они – не уходят. Значит на что-то рассчитывают.

– Так и мы не уходим. – говорит новенький и поправляет стальной шлем, который ему явно не по размеру и норовит сползти на глаза: – мы же тоже стоим и стоять будем. Чтобы защитить…

– Салага ты еще. – снисходительно замечает Лудо: – это конница уйти может. Особливо – легкая коннница вон как у «Алых» или там унгарнские драгуны Житко. Пехом от демонов… – он качает головой: – даже не смешно. На марше застанут и пожрут. Здесь – наш единственный шанс. Тут они хоть обойти нас не смогут.

– Но это же Прорыв! Враг Человечества против всех нас! Всех людей!

– Сходи попей. – кивает головой Лудо: – да если бы у нас была бы возможность удрать – так мы бы и удрали. Это земли Гартмана, вот пусть и воюет.

– Кусок прав. – нехотя признает Фриц: – уходить без обоза и со скоростью черепахи – самоубийство. Нас на марше сожрут. Демонам нет разницы фланг или тыл, это для людей важно. Они же просто нападают и жрут… так что в ущелье у нас преимущество. Наверху там не дураки же…

– Наверху никого не осталось. Эрих, старший сержант да баттеримейстер Хельга, кузина нашего Виконта. Вот и все начальство…

Ветер переменился и потянуло дымом. Не тем горьким, едким, от которого слезятся глаза – а другим, правильным, от которого рот наполняется слюной и в животе начинает урчать так, что хоть стыдись. Пахло вкусно, так вкусно, что хотелось втянуть воздух ноздрями и проглотить, насыщаясь.

Где-то позади, ближе к позициям «Алых», жарили мясо – то ли на углях, то ли силами огненных магов, что умею прожарить тушу целиком, говорят лучшие повара – Одаренные, что умеют жаром управлять.

– Я сейчас слюной захлебнусь. – сообщает Лудо: – да сколько можно этих свиней жарить⁈

– Только начали же. – отзывается Йохан: – тушу прожарить целиком это не шуточки. Скажи спасибо что та магичка за дело взялась, быстро все сделают… да вон костры развели – значит каша тоже будет. Мясо без каши – через три часа голодный уже. А с хорошей кашей весь день потом сытый ходишь. Вот у нас в деревне… – Фриц не слушал Йохана, который рассказывал очередную байку про его деревню и ее обитателей, он сглотнул слюну чтобы не подавиться ею. Живот свело. Два дня на сухарях, потом – день вообще без ничего, он уже привык к этой тупой, ноющей пустоте внутри, перестал замечать её, а тут – запах. И пустота напомнила о себе, сжалась в кулак под рёбрами.

Лудо уже жевал. Разумеется. Фриц даже не заметил, когда тот успел сгонять – только что сидел рядом, болтал про карету с девками, а потом – раз – и уже снова сидит, только в руке ломоть хлеба, а на хлебе – кусок мяса, тёмный, с жирной корочкой, и Лудо жуёт его не торопясь, основательно, с выражением полного довольства на немытой роже.

– Ты где взял? – спросил Фриц, борясь с пустотой в животе.

– Где взял, там уже нет. – Лудо откусил ещё, прожевал, проглотил. – Сейчас раздачу организуют, я слышал. Каша будет. Жди.

– Кусок, – сказал Йохан с укоризной, – ты хоть бы нам принёс.

– Я вам не обозная крыса, каждому таскать. Ноги есть – сходил бы сам. Там «Алые» котлы свои ставят, ихние повара с нашими обозными ругаются – кому дрова, кому котёл, кому черпак. Бардак. Но дело движется. – Лудо дожевал, облизал пальцы и вытер их о колено. – И вот ещё что. Эта, которая прискакала. Магичка. Не архимаг она.

– А кто? – спросил новенький.

– Магистр. Бывший магистр, если точно. Из Академии. – Лудо понизил голос, хотя рядом никого чужого не было, просто по привычке. – Говорят – она наставница нашего Виконта. Его учительница. Вот так вот. Приехала ученичка выручать.

– Откуда знаешь? – нахмурился Фриц.

– Оттуда. У котлов языки развязываются, Грубер. Ты не знал? Люди жрут и болтают, болтают и жрут. Только уши подставляй. Там ребята из свиты этой, Элеоноры, они с ней от самой столицы ехали. Магистр, говорят. Серьёзная тётка. Круги чертит – земля горит. Без мела, без ничего. Просто – глянула, и горит.

– Брешут. – сказал Йохан.

– Может и брешут. – пожал плечами Лудо. – А может и нет. Мне без разницы, лишь бы она демонов жгла, а не нас. Нам сейчас любой маг за благо, хучь даже такой…

Повисла пауза. Где-то у котлов загремели черпаком о медный край – раз, другой, третий. Сигнал.

– Первая рота! Строиться на раздачу! Миски, ложки, фляги при себе! Кто без миски – получить у обозных! Живо, живо, не на ярмарке!

Голос старшего сержанта – хриплый, надтреснутый, но такой привычный что ноги сами несут. Фриц поднялся, подхватил щит, сунул его за спину и похлопал по поясу – миска на месте, ложка засунута за ремень, фляга болтается на боку. Лудо уже встал, отряхивая зад от пыли. Йохан поднимался медленно, кряхтя, разминая затёкшую спину.

– Ну наконец-то. – выдохнул новенький и рванул было вперёд, но Лудо поймал его за ремень кирасы.

– Куда? По порядку. Сперва первая рота, потом вторая, потом третья. Мы – вторые. Жди.

– А если не хватит?

– Хватит. На то и раздача, чтобы хватило. Это не бардак же какой, а армия… вставай давай, шевелись, пехтура…

Первая рота уже выстраивалась – не ровно, не парадно, люди просто вставали друг за другом, длинной нестройной змейкой, что тянулась от обочины к трём большим котлам, что дымились чуть позади, на ровной площадке у подножия скалы. Котлы были чужие – «Алые» привезли, медные, походные, закопчённые до черноты, на треногах. Рядом с каждым стоял солдат с черпаком – длинным, деревянным, с почерневшей от варева ручкой. Черпал, наливал, черпал, наливал. Ровно. Одинаково. Каждому – полную миску, не больше, не меньше. Рядом – второй, с ножом, отрезал от туши куски и клал поверх каши. Мясо – неровными ломтями, где толще, где тоньше, но каждому – кусок.

Очередь двигалась быстро. Молча. Никто не лез вперёд, никто не толкался. Сержант стоял сбоку, сложив руки на груди, и одного его присутствия хватало.

– Вторая рота! На раздачу!

Фриц встал в очередь. Впереди – спина Лудо, широкая, в потёртой кирасе с вмятиной на левой лопатке, оставшейся ещё с холма. За ним – Йохан, который уже принюхивался, вытягивая шею, пытаясь разглядеть что в котлах. За Йоханом – новенький, притихший, сжимающий миску обеими руками.