Текст книги "Без имени (СИ)"
Автор книги: Виталина Кулишева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 7.
Мужчина отпускает меня. Он дает время отдышаться.
– Развяжи ее, – говорит он, обращаясь к Мятежнику.
Парень удивленно выпучивает глаза, но свои опасения оставляет при себе. Он кидает девушке рассеянный взгляд, а затем подходит ко мне и освобождает руки. Мятежник напряжен и осторожен, видимо думает, что я могу в любой момент кинуться на него.
– Кто вы? – я обращаюсь к мужчине.
Он, безусловно, лидер, я делаю такой вывод не потому, что ему подчиняются другие. Власть чувствуется в его голосе и манерах. Мужчина поворачивается ко мне лицом, наши глаза встречаются. Мы смотрим друг на друга продолжительное время. Он пытается, что-то вынести из моего взгляда, понять, являюсь ли я шпионкой Совета или пришла, чтобы помочь расправиться с ними.
Я нервничаю, стараюсь совладать с эмоциями и не показать страха. Дышу размеренно, терплю боль от веревок на запястьях и отодвигаю все переживания о Безлицем в сторону. Я убеждаю себя, что Дмитрий в безопасности. Он должен быть в порядке. Не понимаю, почему меня это вообще волнует, но ничего не могу с этим поделать.
– Кто тебя убил? – мужчина игнорирует мой вопрос.
Внутри меня вскипает злость, когда я вспоминаю все, что сделали с моими близкими.
– Моя мать, – я сжимаю руки в кулаки, – глава Совета Безлицых.
Это сборище сопротивления могут помочь мне расквитаться с врагами раз и навсегда. Я решаю, что должна быть предельно честна с ними. К сожалению, не могу залезть в голову к этому Мятежнику и прочитать его мысли, кто знает, что он задумал. Они такие же опасные, как и Совет, сидя в стуле в окружении людей, которые готовы в любой момент сорваться с места и убить меня, я решаю, что максимально говорить правду – неплохая затея. Не хочу, чтобы меня уличили во лжи.
– Зачем ты искала нас?
– Хочу отомстить, – ответ не заставляет себя ждать.
Мужчина медленно кивает, в его взгляде я читаю понимание. Он протягивает руку для рукопожатия.
– Джеминг, лидер движения.
– Евгения, состою в Совете.
Джеминг отпускает меня, он поворачивается ко мне спиной и кидает через плечо:
– Идем, нужно обсудить план действий.
Я поднимаюсь со стула и следую за ним. С его появлением в комнате воцарилась неестественная тишина. Я осматриваюсь и понимаю, что на нас уставилось больше десятка пар глаз. Люди осторожно изучают меня, наверняка не доверяют, и правильно делают, я тоже не намереваюсь никому верить.
Отворачиваюсь, стараясь смотреть прямо перед собой, чтобы не показывать, как меня пугает предстоящее общение с Джеминг. По бокам ко мне пристраиваются девушка и Мятежник.
– Если думаете, что я убегу, можете расслабиться, – говорю я, глядя в спину, впереди идущему мужчине.
– Всего лишь меры предосторожности, – мы покидаем комнату, оставляя позади озадаченных Мятежников. Думаю, сейчас они обмениваются мнениями по поводу произошедшего.
Джеминг ведет нас по коридору. Здесь темно, но чисто, нет никаких неприятных запахов, что несказанно радует. Он открывает дверь ключом, пропускает нас вперед, а затем закрывает ее изнутри. Эта комната непохожа на предыдущую по нескольким причинам. Во-первых, освещение. Прошлую было практически не разглядеть из-за волнения и того, что там было довольно темно по сравнению с этой. Во-вторых, мебель. Посередине стоит большой стол, заваленный бумагами и макетом города. На стене висит деревянная доска, а над ней лампочка. Я подхожу ближе. Сердце уходит в пятки, когда я вижу фотографии всех членов Совета. Под каждой фотографией имя и краткая информация.
Моя мать.
Алекс.
Марго.
Дмитрий.
Я ищу свою фотографию, но по стрелке, ведущей от Дмитрия, нахожу только пустой черный квадрат с надписью "Евгения Гриневская?".
– Теперь все стало на свои места, – я слышу голос Джеминг из-за спины. – Мы проверили все источники, но так и не нашли хоть что-то подлинное о существовании девушки по имени Евгения Гриневская.
Я смотрю еще раз на фотографии, Джеминг подходит ко мне и показывает пальцем на мою мать.
– Я долго думал и не мог понять, кто ты. Начал поднимать старую документацию, о ее прошлом нам удалось найти очень мало полезной информации, но мы узнали кое-что, о чем не подозревали, – Джеминг переводит взгляд на меня. – У Элеоноры было две дочери, и они погибли в Чистилище.
Мое сердце начинает безумно колотиться, дыхание учащается. Я сжимаю руки в кулаки, сдерживая дрожь.
– Которая ты из сестер?
– Младшая.
– А где вторая?
Я делаю глубокий вдох, мой голос сипнет.
– Ее убили, когда мы были в Содержательном доме два года назад.
Джеминг кивает, обдумывая полученную информацию.
– Никита, дай ее папку, – мужчина обращается к молодому человеку.
Тот подбирает что-то со стола и подает Джеминг.
– У нас есть для тебя работенка, – говорит Джеминг, листая бумаги. – Если я правильно понимаю, ты сейчас считаешься чьей-то женой?
– Невестой, – поправляю его и киваю на фотографию Дмитрия. – Он мой жених.
Джеминг поджимает губы.
– Какие отношения между вами?
В голове проносятся воспоминания двухлетней давности. Мои щеки покрываются краской, когда я думаю о Содержательном доме и ночи, проведенной с Дмитрием. Кажется, будто все это было лишь сном. Тогда я ненавидела Дмитрия, но сейчас я понимаю, что не испытываю к нему того, что чувствую к Алексу, Марго или собственной матери. Дмитрий не притягивает меня, как это было с Алексом, но и не отталкивает, как Марго.
– Непростые, но и небезнадежные, – отвечаю я, вспоминая, как оставила его раненного, укол вины не заставляет себя ждать.
– Она тащила его на себе в безопасное место, – за спиной раздается сдавленный смешок.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с Никитой взглядом. Он, молча, кидает мне вызов, который я отказываюсь принимать. Недовольная гримаса напоминает мне Марго, она смотрит на меня с таким же выражением лица.
– Ты заработала несколько очков доверия в свою пользу в его глазах, – он выплевывает слова, осуждающе.
– Это только сыграет нам на руку, – подает голос Джеминг, – продолжай действовать в том же духе. Заставь его довериться тебе, так он станет посвящать тебя во все планы. Можешь, поиграть с ним в любовь, только не сильно увлекайся.
– Между нами нет никаких романтических отношений, – я не готова входить в одну и ту же реку дважды, у меня нет сил заново влюбляться.
– Значит, они должны появиться, – настаивает мужчина. – Лги, притворяйся, делай все, что может оказаться полезным.
Я перевожу взгляд на фотографию Дмитрия. Он здесь переходит улицу, на нем военная форма, волосы в полнейшем беспорядке, он выглядит так, будто спал всего два часа в сутки, уставший и измотанный, но, несмотря на это, на его губах мелькает ухмылка.
– Боишься, что не справишься? Ты говорила, что жила в Содержательном доме, может, я ошибся, решив, что у тебя должен присутствовать навык соблазнения? – Джеминг приподнимает бровь.
Я обдумываю предложение. Это именно то, что я собиралась сделать самостоятельно. Втереться в доверие, стать частью Совета, но полагала, что Мятежники найдут для меня работу посложнее, что-то более существенное.
– Они ничего не говорят мне, не выдают особо важной информации, все планы я узнаю за час или полтора до начала их реализации, – произнеся это вслух, я понимаю, что на самом деле являюсь бесполезной.
Мне никто не доверяет ни среди Безлицых, ни со стороны Мятежников. Я не самый лучший союзник.
– Ты должна завоевать их доверие. Я не прошу тебя стать среди них своей, но если ты найдешь правильный подход к Дмитрию, он может стать твоим оружием, – Джеминг протягивает руку. – Заключим сделку, поскольку ты входишь в состав Совета, тебя считают нашим врагом, но если ты поможешь нам, я дам тебе уйти после того, как мы покончим с ними.
Он словно читает мои мысли, поскольку я планировала уничтожить Совет, а затем исчезнуть. Я протягиваю руку, но прежде чем пожать его, останавливаюсь.
– Вы не рассказали, что именно собираетесь с ними сделать.
– Это не твоя забота, – его властный тон, дружелюбная улыбка и пристальный взгляд говорят мне о том, что я играю в опасную игру.
– Вы такой же, как она, – мужчина вопросительно приподнимает бровь, – моя мать.
Он терпеливо ждет, что я продолжу осуждать его, но это было бы ошибкой. С такими людьми нужно всегда быть начеку. Я еще раз обдумываю наш разговор и принимаю решение, о котором, возможно, пожалею в будущем.
– Можете делать с членами Совета все, что хотите, я помогу вам добиться их полного поражения, но вы должны гарантировать мне безопасность. Власть интересует меня в последнюю очередь, единственное, что я прошу, это собственную свободу. Вы и ваши люди позволите мне скрыться после того, как я выполню вашу просьбу.
– Теперь ты должна сделать все, что в твоих силах, – мы скрепляем наш уговор рукопожатием.
В течение следующего получаса Джеминг и Никита посвящают меня в планы Мятежников. Они не вдаются в детали, но у меня складывается приблизительная картина действий. Мятежники хотят напасть на членов Совета, когда те будут в сборе, но они не знают, когда это случится и где. Так же на макете они показывают расположения мест, в которых с ними можно связаться, чтобы передать информацию или получить задание.
– Ты все поняла?
– Сблизиться с Дмитрием, что тут может быть непонятного, – отвечаю я, думая о выполнении плана.
Мне придется притвориться его другом, а, возможно, даже влюбить в себя. Джеминг говорит, что такая связь гораздо крепче, а проделать этот трюк с Дмитрием не составит труда. Невольно я сравниваю себя с Алексом, кто два года назад сделал то же самое со мной. Он завоевал мое доверие, не приложив особых усилий. Если быть честной, то я и не сопротивлялась. Люди склоны к вере в лучшее, надежда живет в нас до самого конца, и именно благодаря ей, мы не рассыпаемся на части, когда теряем все, включая собственное сердце.
– Готова вернуться? – спрашивает Никита, на что я киваю. Я надеюсь, что возращение в Зимний дворец будет безболезненным, но внутреннее чутье подсказывает, что я заблуждаюсь.
– Я должен тебя вырубить, поскольку тебе нужно алиби. Мы отвезем тебя обратно, оставим неподалеку от того места, где забрали.
– А если меня не найдут?
– Наши люди присмотрят за тобой, до тех пор, пока тебя не обнаружат, – Никита подходит ко мне ближе, ее глаза блестят, уверена, что ему доставит неописуемое удовольствие взять на до мной реванш за нашу стычку во время рейда комиссаров.
Я делаю глубокий вдох и зажмуриваюсь, готовясь к удару.
– Еще увидимся, – Никита издает короткий смешок, а затем я чувствую внезапную боль, словно моё лицо разбили на части.
Я просыпаюсь от необузданной жажды, не сомневаюсь, что могла бы осушить озеро. Я пытаюсь открыть глаза, но поддается только один, второй отек от удара. Виски пульсируют от боли. Все тело ноет, а голова раскалывается, кажется будто по мне проехался танк. Вокруг тёмно, и я не сразу понимаю, где нахожусь. В нос ударяют запахи стирального порошка и свежести, ноги путаются в шелковых простынях. Я вожу ладонями по ним, чувствуя каждую царапину от падения.
На лице появляется глупая улыбка, когда я припоминаю, в результате чего получила удар по лицу, мне удалось договориться с Мятежниками. Я провожу рукой по волосам и облегченно вздыхаю, с трудом верится, что я смогла добиться встречи с ними.
Звук шагов заставляет меня забыть обо всем. Я напрягаюсь, дыхание учащается, сердце бьётся чаще. Я прислушиваюсь, в темноте невидно лица, но в стороне мелькает силуэт. Я не двигаюсь, человек приближается.
Не теряя времени даром, потихоньку приподнимаю простынь до уровня груди. Шаги тяжелые и, судя по силуэту, это мужчина. Не хочу думать о том, что это может быть Дмитрий. Он бы не стал подкрадываться. Тревожное чувство растекается по телу, как кровь по венам.
Прежде чем мужчина успевает подойти слишком близко, я накидываю на него простыни, и это сбивает его с толку. У меня нет сил на борьбу, поэтому я просто отталкиваю его и перекатываюсь на другую сторону кровати. Встаю, хватая с тумбочки пистолет, и направляю прямо на него.
– Не двигайся! – я практически ничего не вижу, но мой голос, к удивлению, звучит очень уверенно.
– Почему ты всегда лезешь в драку? – подает голос Алекс.
Я немного успокаиваюсь и опускаю оружие, но не убираю его.
– Что ты здесь делаешь? – говорю резче, чем мне бы хотелось.
Алекс отбрасывает простыни и хлопает в ладоши. Загорается один из светильников. Из-за света, ударившего в лицо, я стону и зажмуриваюсь единственным целым глазом до тех пор, пока не привыкаю к освещению.
Безлицый стоит, скрестив руки на груди. На нем серые спальные штаны и футболка, волосы в беспорядке, а под глазами тёмные круги. Я смотрю на него, и сердце в груди больно сжимается. Прошло так много времени с тех пор, как мы находились так близко друг к другу наедине при свете луны. В голове проносятся воспоминания. Мне кажется, будто не было предательства и смертей. Словно сейчас мы находимся в Содержательном доме, и между нами все по-прежнему. Я верю, что на его лице вот-вот появится улыбка, а голубые глаза будут смотреть на меня так, будто я что-то значу для него. Я удивляюсь сама себе, когда понимаю, что помню, какие мягкие на ощупь его волосы, сладкие на вкус губы и болезненные на вид шрамы.
– Хотел узнать все ли с тобой хорошо, – голос Алекса звучит неуверенно, будто он сомневается, можно ли ему находиться здесь и дозволено ли разговаривать со мной. Его ответ заставляет моё дыхание участиться. Я кладу пистолет на тумбочку, в страхе, что от дрожи в теле смогу случайно нажать на курок.
– С каких пор тебя заботит мое состояние? Если я не ошибаюсь, вы с Марго хотели, чтобы Элеонора отправила меня куда-нибудь подальше.
Алекс не удивлён, что Дмитрий рассказал мне о просьбе поддержать их затею и избавиться от меня.
– Я повторю свой вопрос, – обхожу угол кровати, Алекс двигается мне навстречу. Мы останавливаемся напротив друг друга. Я смотрю на него снизу вверх, но при этом не чувствую себя неловко. – Что ты здесь делаешь?
Алекс сверлит меня взглядом, не могу с точностью сказать, о чем он думает, но напряженные скулы и играющие желваки не предвещают ничего хорошего. Безлицый молчит минуту или две или больше, но когда он открывает рот, чтобы заговорить, я перестаю дышать.
– Я хочу, чтобы ты уехала, – не могу сказать, что удивлена его заявлению, меня скорее терзают догадки. Я не совсем понимаю, почему они так отчаянно желают, чтобы я оставила Столицу.
Усталость даёт о себе знать, по моему лицу расплывается улыбка, я привстаю на носочки, ровняясь с ним ростом. Алекс напрягается, но не двигается, пришла его очередь затаить дыхание.
– Нет, – шепчу ему в губы, – я больше никогда не позволю тебе или Марго испортить мою жизнь, – мои руки упираются в его грудь, чуть отталкиваю его от себя. – Уходи.
Алекс награждает меня многозначительным взглядом, затем поворачивается спиной и покидает комнату, не сказав не слова. Я стою, глядя ему вслед, даже после того, как он ушел. Может, мои воспоминания живы, но голова все ещё на плечах. Я больше никогда не сделаю то, о чем просит Алекс. Старые раны можно залечить, но на это требуется много времени, мои часы все ещё тикают.
Глава 8.
После ухода Алекса, я не могу сомкнуть глаз. Все происходит слишком быстро. Я столько времени прибываю в Столице, но до сих пор не нашла того, к кому можно втереться в доверие. Очевидно, теперь это Дмитрий. Несмотря на то, что я воспринимала его как врага, сейчас понимаю, что он может помочь мне в осуществлении плана.
К восходу солнца в голове появляется идея, я решаю не терять время и привести себя в порядок. Встаю с кровати, иду в ванную, включаю воду и раздеваюсь. Прежде чем залезть под горячую струю воды, набираюсь смелости и смотрю в зеркало. У меня перехватывает дыхание, с таким разукрашенным лицом вряд ли получится соблазнить Дмитрия. Несмотря на то, что опухоль спала, яркий синяк все же украшает щеку, на лбу и носу царапины после падения, а так же разбита губа. Придется сильно постараться, чтобы выглядеть привлекательно.
Я вытаскиваю из волос куски засохшей грязи, аккуратно умываю лицо, избавляясь от следов крови, а затем принимаю душ. На меня наваливается ужасная усталость, несколько минут просто стою, позволяя воде смыть с себя грязь, пот и кровь, все то, что олицетворяет образ моей нечистой совести. Использовать людей для достижения собственных целей это именно то, что сделали со мной, то, что намереваюсь сделать я.
После душа я сушу и укладываю волосы. Сажусь перед зеркалом, глядя в свое отражение. Я практически не пользовалась косметикой с тех пор, как покинула Содержательный дом. Не уверена, что смогу накрасить ресницы, не выколов при этом глаз. Странное чувство, я умею обращаться с холодным и огнестрельным оружием, но быть обычной девушкой у меня совсем не выходит. Я достаю из тумбочки тональный крем, пудру и блеск для губ. Перед использованием проверяю косметику на наличие осколков стекла или еще чего-нибудь, что может нанести вред. Все же в какой-то степени благодарна Марго за ее многочисленные попытки убить и покалечить меня, я получила ни с чем несравнимый жизненный опыт и еще поняла кое-что важное, без боли причиненной другими людьми, ты не станешь сильнее. Если бы со мной ничего подобного не произошло, я бы доверяла тем, кому не следует.
Спустя тридцать минут мне удается сделать синяк менее заметным. Я достаю из шкафа чистые штаны и серую футболку. Не нужно, чтобы Дмитрий подумал, что я пытаюсь его соблазнить. Прежде чем покинуть Содержательный дом, он сказал, что не считает меня привлекательной, так что короткая юбка и обтягивающий топ мне вряд ли помогут. Сейчас я должна быть той, кому он сможет довериться. Стать девушкой не на ночь, а на всю жизнь.
Я покидаю комнату в надежде, что все пройдет гладко. В резиденции стоит мертвая тишина, лишь слышу собственное дыхание и шаги. Кажется, будто внезапно все пропали, эта мысль вызывает у меня улыбку. Когда дохожу до комнаты Дмитрия, моя решительность улетучивается, возможно, сейчас он спит и вряд ли хочет меня видеть, но прежде чем я успеваю передумать, тихо стучусь и открываю дверь.
Я захожу в комнату и вижу Дмитрия. Он задумчиво смотрит в окно, признаться, не то, что я ожидала увидеть. Несмотря на данное мне обещание, я полагала, что мой псевдо-жених возьмется за старое. Дмитрий из тех мужчин, что не пропускают ни одной юбки.
– С добрым утром, – шепчу я.
Он напрягается, когда слышит мой голос. Безлицый медленно поворачивается. В руках у него трость. Мне становится нехорошо, когда я вспоминаю о его ранении. Наши взгляды встречаются, я смотрю в его глубокие глаза, в которых читаю удивление со смесью отчаяния. Его губы сжаты в тонкую линию, нос разбит, на нем красуется пластырь. Дмитрий тяжело дышит.
– Почему ты убежала? – его голос режет слух.
Безлицый зол. Я чувствую, как напряжение вибрирует в воздухе. Под его пристальным взглядом ощущаю себя маленьким ребенком.
– Хотела остановить Мятежника, – говорю, делая несколько шагов вперед. – Мне очень жаль, что оставила тебя, но я должна была доказать, что могу быть полезной, – я удивляюсь сама себе, как искренне звучит мой голос.
Дмитрий хмурится, кажется, он вот-вот закричит.
– Кому ты пыталась что-то доказать? – Безлицый повышает голос. – Марго? Хотела стать лучше, чем она?
Его слова приводят меня в недоумение. Мои глаза расширяются, но Дмитрий не останавливается, он медленно подходит ко мне, прихрамывая.
– Или может быть ты хотела, чтобы Элеонора начала воспринимать тебя всерьез, а не считать грязью под своими ботинками? – злость вскипает во мне с новой силой.
Глаза Дмитрия метают молнии, мне кажется, будто в этот момент он по-настоящему ненавидит и презирает меня.
– Как же я не догадался, – я подхожу вплотную к Дмитрию, еле сдерживаясь, чтобы не закричать на него в ответ, – все дело в Александре. Ты надеялась, что он вновь обратит на тебя внимание?
Прежде чем я успеваю успокоиться, я заношу руку и даю ему пощечину. Голова Дмитрия откидывается в сторону. Воцаряется мертвая тишина. Он застывает в таком положении, мне кажется, будто проходит вечность, пока его дыхание из тяжелого переходит в размеренное. Я стою, еле сдерживаясь, мое сердце бьется так, словно я пробежала десятикилометровый кросс.
Безлицый медленно поворачивает голову и встречается со мной взглядом, сейчас мне не удается ничего прочитать в его глазах, будто у него столько предположений, что он и сам не в силах осмыслить произошедшее.
– Я хотела догнать его, чтобы он не смог навредить нам, – шепчу я.
После беготни, драк, замыслов, бессонной ночи у меня нет сил на крик. Я не хочу что-то доказывать Дмитрию, тем более, мне все равно приходится врать.
Я собираюсь развернуться и уйти, как вдруг Безлицый откидывает трость, с помощью которой передвигается, в сторону. От неожиданности я вздрагиваю.
Дмитрий хватает меня за талию и притягивает к себе. Его губы находят мои, лишая возможности дышать. В первое мгновение я стою, не шевелясь, но затем зарываюсь руками в его волосы и отвечаю на поцелуй. Кажется, будто я разучилась быть так близко к кому-то. Дмитрий, дразня, прикусывает мою нижнюю губу. В ответ из меня вырывается стон, ноги подкашиваются.
Безлицый хватает край моей футболки и начинает стягивать ее с меня, к удивлению, я не возражаю. Мы двигается к кровати. Дмитрий снимает свою рубашку, в чем я охотно ему помогаю. Я чувствую его гладкую кожу под своими пальцами, кажется, будто их покалывает током. Я вспоминаю, как когда-то поцелуи Дмитрия, его объятия были чем-то неприятным, но сейчас, чувствуя его дыхание на своих губах, глядя в темные, словно ночь, глаза, зарываясь пальцами в его волосы, я не могу понять, почему мне могло это не нравиться.
Мы ложимся на кровать, Дмитрий покрывает мою шею поцелуями, отчего я начинаю дрожать. Это явно не то, что я собиралась сделать сегодня, но если для достижения цели мне нужно будет заниматься тем, чем хочет он, я буду.
Наши ноги переплетаются, на мгновение Дмитрий замирает, он хмурится от боли, чтобы отвлечь его, я приподнимаюсь на локтях:
– Просто дыши, – шепчу ему в губы.
Безлицый наклоняет голову, наши лбы соприкасаются.
– Сложно, когда ты так близко, – Дмитрий целует меня.
Мне кажется, будто я погружаюсь в бездну. Голова кружится, если бы я сейчас не была в лежачем положении, то точно бы упала.
Звук бьющегося стекла отрывает нас друг от друга.
У двери с залитыми румянцем щеками стоит рыжеволосая девушка, та самая, которую я однажды видела с Дмитрием. Мой взгляд скользит вниз. Девушка уронила поднос с завтраком, она присаживается и начинает собирать осколки от разбитой посуды.
Я чувствую, как мои щеки пылают, отвожу взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на Дмитрия. Он не шевелится, похоже, Безлицый не собирается выпускать меня из объятий.
– Господин Волков, – девушка поднимает свернутый листок бумаги и кладет его на угол кровати, – это вам.
Она избегает его пристального взгляда. Меня вновь настигает чувство дежа вю, эта девушка напоминает меня два года назад. Прислуга поднимает поднос с осколками и удаляется. Я облегченно вздыхаю, когда девушка закрывает дверь с другой стороны. Дмитрий, лежащий на мне сверху, приподнимается и тянет меня за собой.
Мы сидим друг напротив друга, тяжело дыша. Медленно по его лицу расплывается довольная улыбка, а затем он начинает смеяться. Смех Дмитрия кажется мне таким заразительным, что я не в силах игнорировать его. Рука Безлицего скользит от моей груди к шее и выше, я чувствую, словно по телу проходят электрические разряды. Он заправляет прядь волос мне за ухо, а затем едва касается своими губами моих.
– Когда ты погналась за тем парнем, я подумал, что вижу тебя в последний раз, – шепчет Дмитрий.
Ком встает в горле, искренность в его голосе заставляет меня затаить дыхание.
– Я думала, что не нравлюсь тебе, – ухмыляюсь я.
– А кто сказал, что нравишься? – Дмитрий наклоняется и целует меня.
Совсем не то, что я ожидала от него, Безлицего словно подменили. Существует всего две стороны этого молодого мужчины: с одной – он отстраненный, жесткий и холодный, как лед, с другой – саркастичный. Дмитрий часто ухмыляется, когда говорит со мной или же подшучивает, отчего мои щеки розовеют, и я чувствую себя неловко. Если сравнивать его с Алексом, то можно понять насколько они разные, но их объединяет то, что ни того, ни другого я не знаю достаточно хорошо. Алекс идеален для человека, с которым можно прожить жизнь, а Дмитрий больше подходит под тот тип молодых людей, с которым можно остаться лишь на ночь. И сейчас, чувствуя мягкие губы Дмитрия на свои губах, мне кажется, словно я таю, как мороженое в летний зной, это пугает и удивляет меня одновременно.
Я отстраняюсь от Безлицего, улыбка невольно расплывается по лицу.
– Для меня это непривычно.
Дмитрий берет мои руки в свои и тяжело вздыхает.
– Есть вещи, которые я не в силах объяснить тебе, – он ловит мой взгляд, Дмитрий настроен решительно, – но после вчерашнего я еще раз убедился, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненужных людей.
– Что ты хочешь этим сказать?
Дмитрий не улыбается и не ухмыляется, как это обычно бывает, его губы сжаты в тонкую линию. От взгляда его темных глаз, внутри разрастается огромная пропасть, по коже проходят мурашки. Я так давно не чувствовала ничего подобного, мне кажется, будто меня разрывает на части.
– Ты нужна мне.
