Текст книги "Мятежник (СИ)"

Автор книги: Вита Марли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Эолис

– Поедем на лошадях, – командир передал поводья Юану. – прибудем в Третий, оставим животных, дальше отправимся на своих двух. Оассис, – кивнул на товарища, – остаёшься за главного. Лагерь на тебе и за гостьей из Ливенора присматривай.

– Добро, – махнул Оассис. – Возвращайтесь. Живыми и с реактивами.

– Как пойдёт, – взобравшись на лошадь, Эолис оглянулся.

Гвилисс молча провожала его. Стояла у порога жилища, кутаясь в шаль, и робко махала рукой. От этого жеста сердце защемила тоска. Наверное, раньше она точно так же каждый день провожала своего ливенорского мужа.

Вот ведь счастливчик!

Дроу кивнул эльфийке на прощание и, едва часовые открыли ворота, покинул подземный город.

Путешествие по сети тоннелей повергало Эолиса в уныние. Сплошные шахты, подпорки, иногда пещеры и тропы, выдолбленные в скале, но по большей части один и тот же пейзаж. Этот способ передвижения был относительно безопасным: ни браконьерш, ни королевского патруля, ни ищеек канцлера. Зато ядовитые пауки, рыщущие по тропам в поисках добычи. Эолис, опытный следопыт, замечал их издалека и обходил стороной места гнездования.

– Ты хочешь привести их в лагерь? – имея ввиду грядущее рандеву с дриадами, спросил командира Юан.

– Нет, упаси Богиня, – отозвался эльф. – Встреча назначена у старого храма.

– Они – наёмницы, – Юан недоверчиво помотал головой. – Им могли заплатить за твою голову, а ты идёшь на поверхность без охраны.

– Я еду с тобой, мой друг, – командир слабо улыбнулся. – И мы отправились в Третий. Он находится под забытым Полнолунием поселением, местные жители лояльны к нам, лагерь оснащён слабо. Если почувствуем подвох – отступаем. В крайнем случае эти дамочки будут погребены под руинами.

Лошади шли ровно, под копытами перекатывались камни, звук шагов отражался от стен и потолка. Мыслями эльф возвращался к Гвилисс. «Сможешь вернуться к своему послу-менталисту, когда будешь готова» – слова жгли язык горьким привкусом. Он выдал себя, обнажил уязвимость. Разозлился на неё, на несправедливый мир, собственную беспомощность и бездумно ляпнул.

Она хотела домой и это было естественно!

Это он, дурак, упивался красотой ливенорки, с жадностью слушал истории, которыми она делалась. Она же – считала дни до возвращения на волю. Эолиса терзала ревность. Он представлял, как Гвилисс, освобожденная от мрачного плена, смоет с алебастровой кожи остатки воспоминаний, сожжёт старую одежду, вновь окунется в светлую жизнь Ливенора и позволит истосковавшемуся мужу зализать её раны.

Сжав зубы, командир нервно втянул воздух.

До пункта назначения они добрались к полудню. Третьим назывался маленький городок, служащий в качестве перевалочного пункта. Все лагеря тёмные эльфы именовали согласно очерёдности их создания. Первый находился аккурат под столицей и был построен ещё мятежным кланом «Отшельников», Третий – основал сам Эолис несколько лет назад.

Всего таких городов было десять, одиннадцатый строился близко к столице и в случае осады, должен был играть роль временного бункера. Полное оснащение, включая подземные огороды, получали лишь крупные лагеря с большим количеством проживающих в них дроу.

– Приветствую, – у ворот Третьего эльфы спешились и передали часовому поводья. – Должны вернуться к полуночи, – предупредил Эолис здешнего руководителя. – Если не явимся, отправляй разведку, лошадей гони обратно в Первый.

– Понял, – кивнул товарищ. – Сделаем.

Оставив животных на попечение местных, Эолис и Юан двинулись дальше, к поверхности. Здесь воздух становился мягче, в нем чувствовались едва уловимые запахи пожухлой травы и осеннего ветра. Ещё тёплого и ласкового. Почти позабытого. Дроу накинули капюшоны, скрывающие лица, под плащами держали руку близко к оружию.

В небе над Вольмондом властвовало солнце. Синяя дымка, окружавшая королевство, смягчала его свет, заставляла лучи преломляться и терять смертоносные свойства. Под влиянием колдовства в Вольмонде всегда царили сумерки, но даже при таком освещении двум эльфам потребовалось время, чтобы привыкнуть. В тени высокого дерева они сделали привал, разломив лепёшки с козьим сыром и запивая водой.

Первым тишину нарушил Юан.

– Ты знаком с ней?

– С кем? – рассеянно спросил командир, всё ещё мыслями облизывая Гвилисс.

– С наёмницей.

– Ах, – Эолис протёр глаза, – да. Конечно. Все дела я веду только с ней, с главой клана. Я знаю о чём ты думаешь, Юан, но за все годы сотрудничества они ещё ни разу не обманули нас.

Товарищ кивнул, не удовлетворившись, однако, ответом.

– Прости, командир, что читаю нотации, но мне будет спокойнее, если я произнесу это – не доверяй им. Наёмник всегда выбирает того, кто больше заплатит.

Эолис вздохнул. Истина ясная, как полдень! Он знал о подозрениях Юана, разделял их, но отгонял прочь. Без помощи наёмниц мятежный клан уже давно бы зачах. Ни реактивов, ни лекарств, ни ядов – никто другой не поставлял всё это в подземные города.

– У нас нет выбора, Юан, – поднявшись, командир отряхнул плащ от пыли. – Ты и сам это знаешь. Поднимайся.

Старый храм возвышался впереди, как каменный призрак ушедшей эпохи. Серый, неказистый, потерявший все четыре шпиля при частичном обрушении. Власть над стенами, испещренными трещинами, захватил дикий плющ напополам с седым мхом. Кое-где пожелтевшая трава была притоптана, у стены с восточной стороны темнело пятно старого костровища. Излюбленное место контрабандистов. Некогда раньше богатый приход Богини Полнолуния пришёл в запустение и отныне служил убежищем для тайных встреч персон вне закона.

Юан остался снаружи, Эолис шагнул в темноту заросшего сорняком прохода. К мраку глаза привыкали быстро, видели хорошо и остро. Командиру понадобилась секунда, чтобы узнать очертания Азалии, главы лесных дриад.

Наёмница стояла, прислонившись к стене, и вальяжно вертела на пальце метательную звезду.

– Ах, Эолис, какая встреча! – голос её был низким и хриплым. – Счастлива знать, что твоя шея всё ещё обходится без пенькового галстука.

Глава 21

Эолис

Азалия давно возглавляла клан. Её возраст не поддавался оценке, однако тонкие побеги и извилистые корни, вплетавшиеся в причёску, намекали на то, что она была немолода. Глаза дриады – два осколка обсидиана, голос хриплый, как шепот ветра в сухих листьях. Она носила глухой плащ, позволяющий скрыться в лесу, и одежду, удобную для боя. И только Полнолунию было известно, как много метательных игл пряталось в её рукавах.

– Хитрый ты койот, Эолис, – наёмница отлипла от стены и, покачивая бёдрами, приблизилась к командиру мятежников.

Она ступала тихо. Под её ногами не хрустели ветки, не перекатывались камни, не проминался мох.

– Не замечал за собой такого, – глядя на шпионку сверху вниз, дроу скрестил руки на груди. – Все условия по нашему договору выполнены. За поставку реактивов я выделил парней для защиты дриадского леса. Хороших бойцов.

– Бойцов – это истина, – наёмница провела пальцем командиру по груди. Эолиса покоробило. Он терпеть не мог этот фривольный жест. – Только все твои парни оказались почему-то… несговорчивыми.

– Несговорчивыми? – изобразил удивление. – Неужели дерзнули ослушаться твоего приказа?

– О, нет-нет, не беспокойся, – Азалия хищно улыбнулась. – Мои поручения они выполняют. Нам удалось отбить атаки Тхаэля, дриадский лес в безопасности. Пока в безопасности.

Наёмница перешла на шёпот. Низкий, хриплый, полу-интимный.

– Твои парни боеспособны, верно. Но совершенно равнодушны к моим девочкам.

Командир хмыкнул.

Естественно равнодушны. Эолис отправил отрабатывать контракт исключительно тех, кто больше не мог по тем или иным причинам предаваться страсти. В клан лесных дриад – исключительно женский – снарядились покалеченные, оскоплённые своими предыдущими жёнами мятежники. Они сами вызвались на это задание. Понимали ценность общего дела, знали, что иным способом взрывчатые вещества, зелья, яды и простейшие лекарства им не раздобыть.

С ними не случится запретной любви, не взойдут брошенные семена. Их не смогут шантажировать детьми.

– Мне не ясны твои притязания, – Эолис выгнул бровь. – Вам требовались бойцы, вы их получили. Я же не жалуюсь, что субстанции, которыми ты щедро снабдила нас, не источают аромат роз.

На лице наёмницы – маска. Невозможно понять, что она думает. Злится, раздражена или спокойна в своём чувстве превосходства.

– Ты думаешь, вольмондец, что я – дитя леса, живу лишь травами да лунным светом? – Азалия обвела взглядом сумрачное помещение. – Я торгую, Эолис. Жизнями, смертями, и, если потребуется, – чувствами. Твои «несговорчивые» воины – как пересохшие колодцы. А мои девочки… жаждут. Жаждут жизни, приключений, новых побегов, в конце концов! И знаешь, что случается с заброшенным садом? Он увядает.

Неужели дела у дриад шли так плохо, что «новых всходов» они пытались добиться с собственными союзниками?

Наёмница подошла к Эолису вплотную, ее взгляд – как лезвие, скользнул по его лицу.

– Чего ты хочешь, Азалия? – спросил командир, чувствуя, как в голосе появляется предательская нотка неуверенности. – Я думал твоя цель – защита клана. Наше сотрудничество взаимовыгодно, разве не так?

– Выгода… Это слово отдает затхлостью подземелий, – пропела шпионка. – Дриады – не просто племя, что прячется за корой старых деревьев. Мы – сок жизни, пульсирующий в сердце этого мира. И этот сок должен струиться свободно, питая новые ростки, а не уныло застаиваться в болоте.

– Твоими песнями впору слагать баллады и продавать в трактирах менестрелям, – дроу устало потёр глаза. – Срок нашего контракта истёк. Либо мы договариваемся о новом, либо бесполезно сотрясаем воздух, не придя к согласию. Чего ты хочешь? Чётко, ясно, без ветвистых метафор. Не надо обвивать меня словами, как плющ.

Тон наёмницы в миг сделался серьёзным, с её лица сползла глумливая улыбка.

– Пятьдесят нормальных, – она подчеркнула это слово особой интонацией, – нормальных бойцов вместо этих калек. И наши поставки вырастут вдвое.

Осень плаксива. Несколько крупных капель упали эльфу на лицо. Заброшенный храм не имел крыши, здесь невозможно было укрыться от дождя.

– Странное дело, – дроу инстинктивно сделал шаг назад. – Не для того мы ушли от жизни, где не принадлежали сами себе. Воевать за деньги мы умеем, ублажать – нет.

– Опрометчиво, – лицо дриады исказилось не то в оскале, не то в улыбке. – Не боишься ли ты, что без нашей помощи вся твоя революция пойдёт прахом? Чем ты будешь воевать, вольмондец? Дерьмом и палками?

– Ты переоцениваешь свою роль, Азалия. У меня есть другие союзники. Не такие… капризные.

Солгал.

Эолис солгал и наёмница знала об этом. Тем временем дождь настырно набирал силу.

– Неужели в дриадском лесу царит полный швах, раз твои условия приобрели такой… пикантный окрас? – вопреки всему командир продолжил нападение. Пытался давить на уязвимое место. Пробить броню, нащупать слабость.

Только у него это никак не выходило.

– Мои дела идут куда лучше твоих, – наёмница усмехнулась и лучики морщин слились с тонкими прожилками ветвей в её волосах. – А вот у вас, боюсь, из союзников останутся лишь пауки да крысы.

Невовремя. Как же невовремя вздумалось дриадам изменить условия. Как будто сама Богиня отвернулась от Эолиса и дело всей его жизни летело в тартарары. Без помощи наёмниц будет трудно. Почти невозможно без реактивов, ядов и лекарств. К тому же парни, которых отправил командир, всё ещё находились в дриадском лесу. Один приказ – и им всем перережут глотки.

– Нет, не могу, – упавшим голосом заключил дроу. – И всё же, Азалия, я дорожу нашей давней дружбой. Если возможно сделать что-то ещё, будь уверена, я это сделаю. – не успела наёмница открыть рот, командир уточнил. – Что-то кроме насилия над, поверь мне, и без того израненными парнями.

Азалия была умной женщиной. Умной и опытной. Переговоры вела играючи и, разумеется, делала это куда лучше Эолиса.

– Есть кое-что, вольмондец, – промурлыкала она. – То, что ты запросил у меня говорит о какой-то масштабной заварушке. Вы готовите крупное предприятие, не правда ли? Давай так, мой сладкий, я дам тебе всё, что ты попросишь и даже добавлю презент от себя. – Азалия достала из кармана пузырёк с редким ядом древолаза и взболтала перед носом эльфа оранжевую жидкость. – А ты добьёшься от королевы указа о нашем помиловании и сделаешь нас полноправными гражданами Вольмонда.

Ах, вот в чём дело! Дриадам надоело жить вне закона, надоело прятаться от всего мира и подвергаться атакам. Они искали место, где могли начать новую жизнь. Азалии не нужны были его парни. Она знала Эолиса, как облупленного, и искусно подвела к этому решению…

Ситуация патовая.

Заставить королеву расширить права мужчин, взять курс на равноправие это одно, другое – позволить дриадам, веками промышлявших разбоем, стать частью законного общества. Такое провернуть едва ли получится.

Но помощь была необходима…

Дождь побежал с неистовой силой. Волосы намокли, одеяние стало тяжёлым и липло к телу.

– Условия старые? – ответ командира прозвучал скрипуче. – Магический контракт и в случае невыполнения – смерть?

– Всё, как всегда, – наёмница хищно улыбнулась. – Работаем с гарантией.

Эолис протянул ладонь для рукопожатия.

– Я согласен. Но вести диалог с Её Величеством не рискну раньше весны, – хмыкнув, съязвил. – Грядут холода. Говорят, зимой во дворце прескверно.

Старая метка магического контракта давно погасла. Скоро на её месте появится новая. Для Эолиса – последняя.

– Идёт, – когтистая ладонь коснулась его руки, готовясь провести ритуал. – Да будет успешным новое соглашение.

Глава 22

– Мыслями ты где-то витаешь, – ворчал на меня Аякс после дюжины попыток сотворить иллюзию. – Закончим, нужен перерыв.

– Нет, учитель, пожалуйста, я не хочу прерывать занятия, – услышав его замечание, я тут же очнулась от хандры. – Может, ещё немного?

– Хватит, не тревожься. Иногда полезно взять день отдыха.

С некоторых пор я прислушивалась к главным воротам. Скрежет их механизма стал для меня чем-то вроде звона колокольчика на двери книжной лавки, возвещавшего о приходе посетителя. Когда створки отворялись, у меня замирало сердце, я высовывалась из жилища, разглядывая новоприбывших и, разочаровавшись, пряталась обратно в свою нору.

У иллюзионистов хорошее воображение, оттого картины в моей голове рождали панику и лишали сна. Я представляла Эолиса пленённого, беспомощного в кандалах на сыром полу темницы. Видела его в изорванной одежде с запёкшейся кровью и воспалёнными следами от железных оков. Воображала, как он, гордый и упрямый, поднимался по ступеням помоста под противные звуки заточки «швах-швах-швах».

Иногда фантазии вели меня совсем по иному пути.

Рисовали серую ладонь, сующую плату в дверях чёрного хода, фигуру в синем покрывале, что пригибаясь, скользила внутрь помещения. Туда, где тёмный эльф мог позволить себе отдых за кружкой хмеля и в обществе продажной любви.

Ночью я перекатывалась на соседнюю часть лежанки и, свернувшись клубочком, дышала его запахом. Наедине с собой мне не требовалось притворяться, я поняла, что никогда в жизни не волновалась за мужчину так сильно, как за него.

И никогда так жгуче не ревновала.

На сегодня Аякс отстранил меня от занятий и потому, маясь бездельем, я села на дальнюю скамью тренировочной площадки. Здесь, в этой части подземного города, парни ко мне привыкли. Погружённые в свои заботы, не замечали светлокожую эльфийку среди антрацитовых лиц. Я перестала быть экзотикой, на меня не глазели школяры, не оборачивались воины, не прекращали разговоры, когда проходила мимо.

Скрежет тренировочного оружия стал для меня унылой колыбельной. Металл врезался в дерево, свистел воздух от взмахов оружия, команды куратора разносились эхом по подземелью. Ничто не могло отвлечь от тягучих мыслей и, свернувшись калачиком, я уснула прямо на деревянной скамье.

Очнулась, когда кто-то потеребил меня по плечу.

– Тебе нехорошо? – услышала тихий вопрос. – Может, позвать лекаря?

Открыв глаза, я увидела перед собой Илая, сына Эолиса, в компании таких же молодых дроу. Они носили чёрные шальвары, в руках у товарищей был узкий барабан.

Воины завершили тренировку. Теперь площадку заняли танцоры.

– Нет, всё в порядке, – вскочив, я спешно отряхнулась, стараясь привести себя в приличный вид. – Прошу прощения, я просто уснула. Не беспокойтесь, я уже ухожу.

Жизнь в подземелье расслабила меня, покуда я так просто позволила себе задремать.

– Тебе пора? – спросил Илай, смущенно переминаясь с ноги на ногу. – Нам очень нужен взгляд со стороны и, возможно, ты могла бы… высказать мнение.

– Ох, если оно вам поможет… – проблеяла я невнятно.

– Ты видела когда-нибудь вольмондские танцы? – Илай нетерпеливо прервал меня.

– Видела. Один раз. На приёме у канцлера.

Парни переглянулись, в их глазах читалось воодушевление.

– О, это прекрасно! – эльф всплеснул руками. – Нужна правдивая оценка насколько наше исполнение хуже или лучше того, что ты видела. Но только честно, – грозно нахмурился дроу. – Нам нужна не лесть, а мнение. Искреннее.

Цвет радужки у парня был золотистым. Илай не унаследовал фиалковых глаз и не имел с Эолисом никакого сходства. Черты его лица были мягче, добрее. Ласковее. Как у котёнка.

– Х-хорошо, – я неуверенно пожала плечами, надеясь, что не получу нагоняй.

Илай и его товарищи расступились, освобождая пространство в центре площадки, развернулись лицом друг к другу, и тихий стук барабанов наполнил воздух.

Я совсем забыла, что танцы у вольмондцев наполнены эротизмом. Это часть их культуры – трясти поджарыми животами и плечами рисовать волны. Артисты даже не задумывались о том, насколько откровенно смотрелись их движения, они думали о танцевальных связках и изъяснялись своими терминами. Тряску, так впечатлившую меня ещё у канцлера, они называли «шиими».

Их шиими был везде. Сливался воедино с барабанной дробью и вибрировал в такт. В их танце читалась история, полная страсти и тоски, силы и уязвимости. Их гордость и их боль. Они превосходно владели телами, словно совсем не прилагая усилий.

Особенно старался Илай. Как будто ему по статусу было положено – стать лучшим среди мятежников.

Когда выступление подошло к концу, парни замерли и в напряженных позах ожидали моей оценки.

– Это было… прекрасно, – дипломатично подытожила я. – Вы вкладываете душу.

Илай облегченно выдохнул, на лицах его товарищей расцвели улыбки.

– Но, – окончательный вердикт был ещё не озвучен и парни снова напряглись, – на мой взгляд, у вас вышло не лучше и не хуже. Получилось – неотличимо. Если каждому из вас закрыть лицо маской, я не смогу понять, кто передо мной. Парни из лагеря или артисты канцлера.

– Досадно, – улыбки тут же увяли. – Нужно лучше. Ярче. Иначе – нет смысла.

Спрашивать «зачем» – бесполезно. Мятежникам танцы были необходимы, а для чего – это было не моё дело. Жизнь в подземелье учила меня не совать нос и не задавать лишних вопросов.

– Тогда можно добавить то, чего ни у кого нет, – предложила я. – Например, заткнуть за пояс тонкий шёлковый платок так, чтобы один конец его почти касался пола. При ударах бёдрами, он будет красиво подлетать. – Слушая меня, парни задумчиво кивали, как будто я была их учителем и высветляла недочёты. – Или взять в руки какой-нибудь атрибут. Совместить танец и умение держать оружие. На тренировках я видела, как воины вращали двумя мечами одновременно. Как на счёт этого трюка вместе с вашим шиими?

– Мечи, – сказал один из парней. – Идея хорошая, но, скорее всего, неосуществимая.

– А если без боевой заточки? – предложил другой.

– Всё равно, – покачал головой первый. – Рисково.

Илай не слушал их споров, погружённый в себя, о чём-то размышлял.

– Ты умеешь? – спросил он.

– Что? – удивилась я. – Мечом махать?

– Танцевать.

– В вольмондсвом искусстве я полный дилетант, – попыталась уклониться от ответа. – Но с малых лет обучалась ливенорской хореографии.

– Покажи, – золотистые глаза вспыхнули решимостью, – хотя бы пару движений.

Парни расступились, освобождая место. Пришлось встать в центр тренировочной площадки, и под взгляды молодых дроу, показать самое простое, что с годами репетиций выходило у меня само собой.

Я встала на полупальцы и, вспомнив основы ливенорских танцев, начала двигаться. Мелодию я сама мурлыкала себе под нос, движения выбирала плавные, текучие, делала акцент на грацию и гибкость. Никакой тряски животом, только мягкий перелив тела, словно вода, обтекающая камень. Руки рисовали в воздухе узоры, ноги едва касались земли. Мой танец говорил о красоте, о гармонии, о свободе. О том, чего мне так не хватало в этом подземелье.

Когда закончила, скромно развела руками, мол «вот так, ничего схожего», а, почувствовав на себе дюжину любопытных глаз, и вовсе сникла. Смутилась. На меня смотрели все в округе, даже Йохан, скрестив руки на груди, наблюдал сквозь прозрачное стекло теплицы.

– Это что-то совсем другое, – Илай первый нарушил воцарившуюся тишину. – Но выглядит… красиво. Очень красиво. Нам нужно попробовать. Смешать. Ты… поможешь?

– Помогу, – согласилась я, – если только мне за это потом не влетит.