Текст книги "Мятежник (СИ)"
Автор книги: Вита Марли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
Мы встретились в комнате только после отбоя. Я молниеносно приняла душ, мой сосед наводил чистоту дольше.
Мы так же молча улеглись, укрылись каждый своим одеялом и Эолис, – благодаря оговорке Йохана я теперь знала имя командира, – накинул тряпицу на магический кристалл, чтобы погасить свет.
Дроу был угрюм и мрачен, мы оба выглядели уставшими и перекинулись только парой слов. Я полагала, что больше он ничего не скажет мне, но эльф вдруг произнёс:
– Мы проверили твои одежды, завтра ты сможешь их забрать.
– Спасибо, – вежливо отозвалась я, боясь лишним словом навлечь его гнев.
– Магических артефактов мы не обнаружили, вот только… – Эолис сделал паузу, как будто что-то обдумывал. – Вместе с одеждой ты сдала украшение. Хрустальный кулон на цепочке, внутри которого – капля какого-то снадобья. Что это?
Мои плечи передёрнулись. Этот кулон, подарок родителей на свадьбу, который я всегда носила на шее. Когда командир велел сдать одежду, я сняла всё. В тот момент меня больше тревожило обстоятельство проверки панталон, нежели досада по расставанию с драгоценностью.
– Это яд арахны, – поспешно пояснила я. – В Ливеноре престижно иметь такое при себе. Яд арахны очень ценный и редкий, достать его тяжело.
– То есть светлые эльфы носят на себе отраву? – Эолис хмыкнул скептически. – Подвеску ты сдала добровольно, я не обвиняю тебя в попытке использовать против нас.
– Эльфа этим средством можно только парализовать и то ненадолго, – я покачала головой. Сложно объяснять иностранцу очевидные вещи. – В моём кулоне всего одна капля. Яд арахны нейтрализует действие любых других ядов, даже самых смертоносных, но вреда не несёт. Поэтому он так ценен в наших землях.
– Ты так богата, что можешь позволить себе купить его? – командир сделал собственные выводы.
– Кулон – подарок на свадьбу.
Зашелестел ворс, зашуршала солома, Эолис повернулся ко мне лицом.
– К престижной безделушке престижный муж? – прозвучало так, будто Альверон достался мне, как трофей. Как редкий антиквариат, который ставят в доме на видное место и хвастают гостям.
Я стиснула зубы, чтобы не выдать раздражения.
– Скорее наоборот, – повернув голову, встретилась с парой фиалковых глаз. – Безделушка к фарфоровой кукле, врученной моему супругу с ярким подарочным бантом.
Эолис не нашёл, что ответить. Лежал и молча изучал моё лицо, возможно, искал признаки обмана. В этом молчании сквозило какое-то новое, сложноуловимое настроение. Словно сквозь броню его презрения пробился слабый росток любопытства. Свет от кристалла, прикрытого тканью, был слишком тусклым, чтобы рассмотреть детали, но я видела, как напряжены его скулы, как сдвинуты брови.
– Фарфоровая кукла? – наконец, произнес он, словно пробуя это выражение на вкус. В его голосе уже не было прежней язвительности, лишь тень легкого недоумения.
Что происходило у него в голове? Как сильно перевёрнут мир в его сознании?
– Это значит, что мой муж получил меня в качестве выгодной партии, – сказала я, стараясь говорить как можно проще. – У меня благородная семья, хорошее образование и безупречные манеры. Рядом с ним я достойно выгляжу на всех приёмах и раутах. Он этим гордится… вернее, гордился.
Эолис смотрел пристально. Я чувствовала, мои слова задели его, заставили задуматься. Возможно, он увидел в моей ситуации что-то близкое, знакомое по собственному опыту. А может быть, просто осознал, что за фасадом светлой эльфийской красоты и благополучия скрывается немало неприглядных нюансов.
– Я правильно понял, что в вашей стране… кхм… мужчина озвучивает свои намерения? Или… как это происходит?
– Это сложный вопрос, – ответила я, стараясь держаться нейтрального тона. – Обычно, сватовство осуществляется через родителей. Мужчина может выразить свою заинтересованность, девушка имеет право согласиться или отказать ему, но последнее слово всегда остается за главой семьи невесты.
Эолис кивнул, будто принимая к сведению новую информацию о чужом мире. В тишине комнаты отчетливо слышалось его ровное дыхание. Казалось, он переваривает мои слова, сравнивая их со своими собственными представлениями о браке и отношениях.
– Значит, окончательный выбор не всегда остается за женщиной, – констатировал он, скорее, для себя, чем для меня. – Интересно.
В этом коротком «интересно» я услышала целый спектр эмоций: удивление, любопытство, легкое недоумение и даже, возможно, нотку сочувствия. Сочувствия к фарфоровой кукле, врученной мужу в качестве выгодного приобретения.
Но всё не так плохо на самом деле.
Альверон целый год приходил в наш дом в качестве гостя и мы подолгу обсуждали с ним историю, музыку, литературу, искусство и даже немного – политику. Он задавал вопросы и, пригубив чай, принесённый служанкой, с интересом слушал мои измышления. Наши вечера были наполнены шёпотом страниц, отблесками огня в камине и тихим цоканьем чашки о блюдце. Мысль о том, что однажды он придёт просить моей руки витала в воздухе сама собой. Это было что-то очевидное, естественное. Как снег в декабре или октябрьский листопад.
– Есть разные семьи и разные истории, – тихо проговорила я, не зная, зачем оправдываюсь перед этим дроу. – В Ливеноре очень строгие законы, эльфам запрещено вступать в брак с представителями другой расы или другого государства. Чистота репутации в эльфийском обществе играет важную роль как для девушки, так и для юноши. И всё равно в разные времена встречались удивительные запретные союзы, которые по своей крепости давали фору самым благородным семьям.
Командир лёг на спину и уставился в потолок. Думал о чём-то своём, переводил мои слова на свой лад.
– Как я уже сказал тебе… – дроу резко перевёл тему. – Одежду завтра вернут. Украшение – нет, его я пока оставлю.
Беседа исчерпала себя, оставив странное послевкусие. Словно мы оба прикоснулись к чему-то личному, к чему-то хрупкому и болезненному, и теперь спешили отстраниться, боясь разрушить эту тонкую нить незримого понимания.
Я отвернулась к стене, в своих мечтах возвращаясь назад в сытость и безопасность. Туда, где всё привычно и понятно, где я могла бы вздохнуть свободно и смахнуть рукавом остатки кошмарных воспоминаний.
Туда, где нет свирепых бандитов, тёмных шахт и мрачного подземелья.
Мысли ворочались в голове, как змеи в корзине. Я пыталась представить Альверона, вспомнить его лицо и улыбку. Но вместо этого в памяти всплывали воспоминания о званых вечерах, безупречном камзоле и холодной вежливости в глазах.
Супруга я пока исключила из своих грёз о счастливом и, судя по всему, невозможном будущем.
Глава 12
Сегодня дремота одолевала меня за монотонной работой. Йохан велел отделять ботву от клубней и складывать в отдельный мешок.
– Ботву козам, – пояснил он. – Мы лишнего ничего не растим, всё на дело пускаем.
– Козам? – удивилась я. – Вы в подземелье держите коз?
– А откуда по-твоему нам брать молоко? – приподнял дроу пепельную бровь. – Коров здесь не прокормить, а вот кур и коз – вполне. Хотя, скажу тебе по секрету, один камрад пытался доказать нам, будто молоко подземных слизней вполне пригодно для питья. – Глядя, как исказилось моё лицо, Йохан рассмеялся. – Но я этого не проверял. Поверим ему на слово.
– Какая гадость! – покачав головой, в ответ хохотнула я.
Задорно подмигнув, эльф нахлобучил шляпу, как будто искусственное солнце могло напечь ему голову, и вернулся к своей особо ювелирной работе: он собственноручно опылял цветы, поскольку насекомых в его теплице не водилось.
За прозрачными стенами виднелась школа и тренировочные поля. Я принялась рассматривать учеников, наблюдая за эльфятами-школярами. Маленький шкодливый дроу скатал земляной шарик и метнул в макушку своего товарища, сидящего спереди. Малыш заплакал, класс засмеялся, а учитель велел забияке выйти и отправил выдраивать нужник.
Я усмехнулась. Школьники везде одинаковы, даже под землёй.
Как бы то ни было, они были очаровательны в своей непосредственности. Тянули руку, когда учитель задавал вопрос, и отвечали наперебой. Не знаю, где были матери этих мальчишек, но мне почему-то хотелось обнять каждого из них. Прочитать им на ночь сказку, поцеловать в лоб и сурово погрозить пальцем, когда вместо сна их одолеет баловство.
Вдруг моё внимание привлекло необычное оживление на тренировочном поле. К центру ринулись несколько юношей, окружая двух сражающихся. Один из них, ловкий и быстрый, в котором я без труда узнала Илая, орудовал клинками с яростью, достойной опытного бойца. Второй, крупный и мощный, отбивал удары щитом, стараясь найти брешь в обороне противника. И хотя было видно, что сила на стороне верзилы, он явно проигрывал в скорости и маневренности. Толпа взревела, когда клинок пробил защиту и царапнул щеку здоровяка.
– Ремня бы им дать, неслухам! – Йохан вставил ремарку. Как оказалось, не я одна наблюдала за боем. – Устроили спарринг без наставника. Смотри, сейчас им влетит.
Действительно, через мгновение показался тренер, схватил обоих за уши и велел им стоять в планке. Оба вначале фыркнули, дескать «легкотня», но они так и остались в этом положении до конца занятия. Я всё ждала, когда же наставник одарит их милостью, но вот мешок с ботвой был полон, клубни аккуратно разложены по ящикам, а эти двое, дрожа и трясясь от напряжения, продолжали отбывать наказание.
– Дети! – прошмыгнув мимо меня, небрежно добавил Йохан.
– Эти не такие уж и дети, – возразила я, намекая на малышей-школяров. – А, кстати, где их матери? Или вы даёте кров сиротам?
– Сложные ты вопросы задаёшь, – дроу водрузил мешок на телегу, которую в будущем переправят к хлеву. – Сирот среди них немного, чаще мальчики живут вместе со своими отцами, пока не достигнут возраста совершеннолетия. То есть у многих детей здесь есть родитель. Однако, понимаешь, мальчик в семье дроу – лишняя головная боль. Ему же приданое надо, невесту найти, из дому сбагрить. То ли дело девочка! Наследница. А с парня какой толк? Поэтому в Вольмонде мальчиков не учат. Ни грамоте, ни письму, ни каким-либо другим наукам, кроме семейных и гаремных. Образование они получают только здесь, если попадают к нам, разумеется.
Что за странность? Зачем лишать вольмондских детей образования?
– С отцами тоже не всё не так однозначно, – Йохан взял второй мешок и пристроил его тоже. – Дети из небогатых семей чаще всего доподлинно знают своих папаш. У богачек – гаремы. В таких семьях, кто мальчика полюбил, тот и отец.
Сказав это, дроу снял шляпу и промокнул лоб платком.
Я перевела взгляд на двух бедолаг, стоящих в планке. Тренер наконец-то разрешил им отдых и парни легли на землю в блаженном облегчении.
– А Илай? – кивнула я на сына командира.
– Что Илай? – похлопав глазами, Йохан посмотрел на меня непонимающе. – Неслух и оболтус. Пытается доказать, что уже взрослый и готов выходить на задания. Но, знаешь, кровь в нём слишком бурлит, молодость шальная. Ума нет, а на подвиги тянет. Он несколько раз проникал на задания, на которые его не приглашали. Эолис и бранил, и наказывал, а толку? Когда шило в одном месте.
Мой вопрос был о другом, дроу это понял, но намеренно прикинулся дураком. Тактичной эльфийке не пристало задавать вопрос дважды. Особенно личный. Моё воспитание не позволяло донимать Йохана расспросами и сплетничать о командире.
Но, Высшие силы, мне было любопытно! Так интригующе, что я отважилась спросить напрямую.
– Илай – родной сын Эолиса?
Дроу обернулся, его лицо растянулось в лукавой улыбке. Он посмотрел на меня так ехидно, что я устыдилась своих слов. И покраснела ярче свеклы.
– Хитрая маленькая лисичка, – шутливо пожурил меня эльф. – Но я не скажу тебе. Нет, пожалуй, командир даст мне по башке, начни я судачить о его жизни. Так что, Гвилисс, – Йохан похлопал меня по плечу, – спроси-ка ты у него сама. Глядишь, и расскажет.
Я проглотила смятение и почувствовала, как щеки снова заливаются краской. Негодяй Йохан! Подразнил и оставил в неведении. Любопытство сгубило кошку.
– Гвилисс, ты сегодня молодец, – заметив моё состояние, тхаэлец резко сменил тему. – Работаешь быстро и аккуратно. За это я угощу тебя вечером отличным грибным супом. У нас как раз созрел новый урожай шампиньонов. Только тссс… – дроу приложил палец к губам. – Никому не говори. Этот пир только для работников теплицы. Ну и тебе будет полезно с парнями пообщаться. Вы уже несколько дней бок о бок работаете.
Я обрадовалась, как ребенок. Грибной суп от Йохана вместо одинокого прозябания в ожидании командира – это всё равно, что поездка на фестиваль. Яркое событие в монохромной рутине. И сама мысль о стряпне тхаэльца интриговала.
– Спасибо, Йохан, – улыбнулась я, отряхиваясь от земли. – Обязательно приду.
– Командира не забудь предупредить, – подмигнул дроу. – А то решит, что сбежала.
Глава 13
Эолис
Когда Эльдар и Оассис вернулись с разведки, первое, что они хором сказали было «Не лжёт».
– Чужачка действительно жена посла, он не велел ей выходить из дома и вот, – Оассис протянул командиру листок с карандашным портретом Гвилисс, – её физиономия теперь на каждом переулке.
Эолис покрутил в руках листок. На рисунке лицо эльфийки было особенно печальным, глаза передали так точно, что даже сквозь угольные штрихи он видел знакомую ему тоску. Он знал это выражение, как знал отражение собственного лица в зеркале.
И всё же в жизни Гвилисс была лучше. Утончённей.
– Посол этот – неприятный тип, – добавил Оассис, развязывая платок с шеи. – Я слышал, как он говорил со своим сопровождением. В присутствии дроу он весь такой тактичный и шёлковый, а за глаза зовёт нас дикарями. Со светлокожими собратьями обсуждает, выражений не стесняясь.
Эолис нахмурился. Не то чтобы он питал иллюзии насчет доброго отношения светлых к дроу, но лицемерие всегда вызывало у него особенное отвращение.
– Что еще? – спросил он, убирая листок в карман.
– Город кишит стражей. Усиленные патрули, проверки, досмотры повозок. Стража задирает джуурху, снимает иллюзии, трёт тряпками лица. Может схватить посреди дороги кого угодно по своему желанию. Хватают всех подряд.
К этому командир отнёсся спокойно.
– Так всегда бывает после крупных… манипуляций с нашей стороны. Этого и следовало ожидать – Эолис развёл руками. – Исчезновение Гвилисс только добавило хлопот, но всё остальное мы нажили своими стараниями. За этот год мы круто подорвали влияние особо архаичных персон.
– А ещё, – мрачно понизив голос, добавил Оассис. – Я видел нашего дезертира. Клянусь, своими глазами видел эту крысу сытую, лощёную и довольную жизнью, но убить его я не смог. Патруль слишком пристальный, у крысёныша охрана.
– Где видел?
– Этот ублюдок теперь помогает правительству. Лижет высокопоставленным бабам задницу, а может и ещё чего, – Оассис брезгливо сплюнул. – Ходит, разодетый, как франт. Деньгами сорит и живёт припеваючи, сожги его солнце.
Эолис устало потёр лоб.
– Это объясняет, почему канцлер знала, что мы нападём. Теперь она в курсе наших методов и ухищрений. Нужно думать, изобретать что-то ещё…
– А почему мы не хотим сразу играть по-крупному? – отозвался Эльдар. – Взять штурмом дворец, перебить охрану и взять королеву под наш контроль.
– Потому что нас оттуда мигом выкурят. Ты хочешь погореть, как наши предшественники? Что сможем мы, воины без году неделя, против обученного дисциплинированного войска? Да нихрена не сможем. Нет, – тряхнул головой Эолис. – Мы уже поселили в умах мужчин сомнения, благодаря подрывам ослабили крупные Дома, осталась канцлер с её прихвостнями. Знаешь, до меня дошли слухи, что королева находится под её влиянием. Чары, зелья, я не знаю… Правда это или миф, но именно с приходом канцлера посыпались законы один другого ужаснее. Странное совпадение, не правда ли?
Эльдар фыркнул, всем своим видом выражая несогласие, но спорить не стал. Все знали, что Эолис был упрям, как мул, и если уж он что-то решил, переубедить его становилось почти невозможно. К тому же, командир был невероятно проницателен и часто его решения оказывались верными.
Эолис ещё раз взглянул на своих товарищей. Эльдар, молодой и горячий, с горящими глазами, готовый к немедленным действиям. Оассис, более рассудительный, но все еще жаждущий справедливости, а ещё – мести. Мятежники доверяли ему, и он не мог их подвести. Его задача привести их к победе не путем безрассудного штурма, а силами тщательного планирования и терпеливой работы.
– Разведка теперь роскошь для нас, – сказал, наконец, командир. – Пока затаимся, дальше видно будет. Можете быть свободны.
Едва парни направились к казармам, мыслями дроу вернулся к Гвилисс.
Какое-то странное облегчение охватило его. Как будто раньше на душе была червоточина, сомнение в правдивости её легенды, а теперь вдруг стало легче дышать. Он не понимал, почему для него так важно оказалось подтверждение ее слов. В конце концов, какая ему разница, жена она посла или дочь простолюдина? Нет, разница была. От шпионки пришлось бы избавиться, а она… Свет. Яркая звезда в низинах подземелья. Несчастная, обречённая на муки, не знавшая жестокости Астерия.
Он должен думать о деле, о дальнейшей стратегии, а не о личной жизни загадочной эльфийки. И всё же… сердце почему-то ликовало.
Не лжёт.
Командир достал из кармана листок и снова взглянул на её портрет. Эолис не мог отделаться от ощущения, что за этим подтверждением скрывается нечто большее, чем просто избавление от потенциальной угрозы. Он видел в Гвилисс отражение своей собственной боли, своей тоски по дому, по тому, что он потерял. И теперь, зная, что она не лжет, он чувствовал себя обязанным ей. Защитить, помочь, найти решение.
Как-то – он сам пока не знал каким образом – вернуть её назад к своим. К высокомерному послу, от которого Эолис был совершенно не в восторге, к привычной жизни, к удобству и роскоши.
Над этим всем нужно было подумать. Хорошенько, тщательно и взвешенно, рассчитав риски.
Командир отправился в своё жилище, подошёл к дому, отворил дверь и… никого не застал. На второй половине лежанки он нашёл рабочую одежду, которую Гвилисс выдали в подземелье. Короткая камиза, портки, жилет – всё оказалось педантично сложено в стопочку. Мужское одеяние тоже лежало на месте, отсутствовало только её длинное серебристое платье, которое она носила под ним.
Рядом на столе лежала записка, выведенная нежным каллиграфическим почерком «Прошу прощения, если поступила неправильно, но я не знала, как предупредить тебя. Йохан пригласил на суп из шампиньонов. Найти меня можно там».
Эолис прочел записку несколько раз, пытаясь понять, что именно его беспокоит больше – беспечность Гвилисс или щедрость Йохана. Не стоило ей одной гулять по подземелью после отбоя… Не все дроу так отзывчивы, как тхаэльский агроном. Хлопнув себя по колену, командир отправился за ней.
У дверей теплицы Эолиса встретил громкий смех и болтовня. Внутри, освещенные мягким светом флуоресцентных ламп, Гвилисс, Йохан и другие парни сидели на низких табуретах, а перед ними на куске брезента томились угощения. Эльфийка смеялась, парни наперебой выдавали шутки, Йохан бережливо разливал суп по глиняным мискам и – гляньте-ка! – выдал всем по маленькой стопке напитка из подземных дурман-грибов.
Командир невольно замер, наблюдая за этой сценой. Он никогда не видел Гвилисс такой беззаботной. В ее глазах не было ни тени той меланхолии, что он заметил на портрете. Она казалась живой, настоящей, словно на короткое время сбросила с себя бремя своей печали.
Эолис шагнул вперед, нарушив идиллию.
– Гвилисс, – позвал он, и эльфийка резко обернулась. Ее лицо мгновенно стало серьезным, в глазах мелькнула испуганная тень. Йохан тоже вскочил, вытерев руки о передник.
Эолис смерил взглядом компанию. Атмосфера веселья мгновенно испарилась, сменившись напряженным ожиданием.
– Командир, – произнесла Гвилисс, потупив взгляд. – Уже поздно? Я слишком задержалась? Простите. Ик.
Эльфийка неуклюже икнула, прикрыв рот ладошкой. От волнения снова перешла на "вы".
Пьяна.
Она была пьяна, хотя вряд ли в её чарке было много дурмана. С непривычки? Женщины-дроу хлестали и поболее и им хоть бы хны, а эта, выходя из-за стола, пошатнулась.
Эолис подставил своё плечо, Гвилисс, споткнувшись, почти на нём повисла.
– Йохан, – обратился он к агроному, стараясь сохранить ровный тон, – благодарю за угощение. Но, думаю, нашей гостье пора отдохнуть.
Невинно пожав плечами, тхаэлец принялся сворачивать импровизированный пикник.
– Впредь будь осторожнее, – добавил командир, в его голосе звучала сталь. – Подземелье – не лучшее место для увеселений. По крайней мере для тех, кто не знает его законов.
Агроном молча поклонился. Парни между собой таинственно переглянулись.
– Я сам ее провожу, – Эолис развернулся и направился домой, поддерживая Гвилисс за талию. – А вы – закругляйтесь. Отбой есть отбой. Исключений ни для кого не делаем.
