Текст книги "Мятежник (СИ)"
Автор книги: Вита Марли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 38
Семьдесят седьмая засечка на куске пергамента.
Эолис скрупулёзно отмечал дни зимы. По его заверениям там, наверху, землю сковало морозом, а снега намело так много, что никогда раньше Вольмонд не знал подобного обилия «белой и твёрдой воды».
– Природа благоволит нам, – успокаивал он меня, а заодно и себя самого. – В таких условиях нас вряд ли атакуют. Если зима затянется, мы завершим все приготовления и сможем полным составом покинуть город. Весной в нём больше не будет надобности.
Он говорил так, словно никогда не собирался меня отпускать. Как будто я стала частью банды, но на самом деле моё место оставалось где-то посредине. Планы командира оставались скрыты от моих глаз и ушей, но быт мы делили на равных. И постель наша становилась горнилом. Мы высекали икры, занимаясь любовью, и ночь за ночью ковали историю нашей связи.
Я – трусливо плыла по течению.
Бездействовала осознанно, избегала обязательств. Шла туда, куда вели и будь, что будет. Маялась от неизвестности и в то же время, боялась её развеять. Ни разу больше не заикнулась о возвращении домой, не спрашивала о будущем, не говорила с любимым о нас. Всё было ясно без слов – меня учили, чтобы опустить, но отпускать не хотели. И я сама не желала быть отпущенной…
С недавних пор Юан стал приносить на наши уроки магии настой из галлюциногенных грибов. Это снадобье вызывало видения. Один и тот же фантом возникал перед глазами: мой муж, Альверон, брал меня за руки и блуждал по воспоминаниям. Всякий раз я старалась сопротивляться. Училась искажать, обманывать, менять, путать.
И каждый раз терпела неудачу.
– Нет ни одного вида магии, который можно возвести в абсолют. – Говорил мне Юан. – Огню противодействует вода, земле воздух, свету тень, а менталисту – иллюзионист.
На словах всё казалось просто, на деле – пытка. Альверон в моих видениях был живым и реальным, каждая встреча с ним отзывалась острой неприязнью. Даже фантомный супруг находил брешь в броне и выводил меня на чистую воду.
Мне начинало казаться, словно я могла бы пожертвовать светом, солнцем, ветром, шелестом листвы и хрустом снега ради жизни с Эолисом. Не видеть больше мужа – пусть считает меня мёртвой, – не объясняться с ним, не обманывать иллюзией. Просто остаться здесь. Вступить в ряды мятежников и забыть путь назад. Жить, словно птица в распахнутой клетке, но оставаться внутри.
Вот так просто. Не объясняться с мужем, не противостоять его магии, не отвечать на вопросы канцлера, не расставаться с любимым. Принести свою жертву и плыть по течению.
В этой мысли было здравое зерно; чтобы стать вольмондским мятежником, воевать не обязательно. Я могла бы помогать Йохану, работать на кухне или присматривать за детьми. Здесь так много детей! Я всегда мечтала иметь детей и раз высшие силы не послали их мне, быть может маленькие мальчики-дроу стали бы утешением?
Но река течёт в обе стороны, иной раз размышления меняли русло.
Страх сковывал сильнее мороза. Примкнув к мятежникам я, в случае поимки, окажусь на эшафоте в ожидании казни. А ещё… Мой лёд был тонок. В любви Эолиса не приходилось сомневаться, но своё дело он любил больше. Мысль отрезвляла.
– Поверь в иллюзию и в неё поверят другие, – твердил Юан мне одно и то же, – Твоя легенда тщательно продумана, тебе лишь нужно впустить её, сделать частью себя самой.
И снова безупречно красиво лицо. Альверон тянет ко мне свои руки, берёт мои ладони в свои и фрагменты жизни в подземелье сменяют один другой. Часть из них я исказила, часть – отпустила в свободный полёт. Управлять собственными мыслями оказалось непомерно тяжёлым бременем.
После занятия магией я устало опустилась на скамью и уставилась в потрескавшийся потолок подземелья, считая выступы и неровности. Семьдесят седьмая засечка на пергаменте – семьдесят семь дней зимы. И с каждым днем, проведённом здесь, моя связь с прошлой жизнью истончалась, как старая паутина. Небом стал мне сизый потолок, деревьями – опоры, а свет заменили флуоресцентные огни. На поверхности властвовал февраль, сугробы, по словам разведчиков, доходили до колен. Здесь не менялся ни пейзаж, ни климат. Хорошо, что атак ожидать не приходи…
Бом-бом-бом!
Внезапно послышался стук, а за ним громкий хруст и трещина в потолке пустила прожилки. На мою голову посыпались мелкие камешки, эльфы-дроу напряжённо застыли, замолчали, прислушиваясь.
Бом-бом-бом!
Звук шёл откуда-то извне, как будто кто-то очень настойчиво стучался сверху.
– Осада! – закричали мятежники и это слово застало меня врасплох.
Зазвонил тревожный колокол. В едином порыве все обитатели подземелья сорвались с мест.
– Вы слышите? – крикнул Оассис, самый рьяный среди воинов и самый радикальный среди мятежников. – Звук со стороны западного тоннеля. Эти стервы пожертвовали кварталом бедняков, чтобы добраться до нас. Отправили на мороз невинные души!
Кто-то скривился, кто-то сплюнул, кто-то отпустил ругательство на родном языке, наверняка, безбожно матерное.
Эльфы похватали оружие, впопыхах принялись облачаться в броню, поспешили занять позиции. К воротам и тоннелям отправились маги трансформации, за ними воины с оружием, а прикрывать пути отступления полагалось самым слабым и бесполезным в подземном бою – иллюзионистам.
– Гвилисс, чего сидишь? – вернувшись, Юан схватил меня за шкирку и встряхнул. В панике я принялась искать глазами Эолиса. – К выходам быстро!
Мой возлюбленный не раз инструктировал меня, что делать при нападении; возле нашего жилища всегда была наготове тревожная сумка. Он объяснил, как найти безопасный маршрут, указал на тех, кому можно довериться, если придется бежать. Но я надеялась (и весьма наивно), что самый главный его приказ не придётся исполнять.
Схватив плащ с дорожной сумкой, я побежала вслед за Юаном. Сверху сыпались камни, опоры трещали, маги трансформации держали остов. Среди них был Эолис. Он был далеко, чтобы окрикнуть и слишком поглощён грядущей битвой, чтобы заметить меня. Мы не успели обменяться ни словом, ни ласковым взглядом, ни прощальным поцелуем.
– А… все остальные? – схватив учителя за рукав, встревоженно спросила я. – Они же не останутся здесь?
– Кто-то останется, – сухо ответил Юан. – Кто-то нет. Под землёй боевая нагрузка падает на магов земли. Битвы без потерь не бывает.
По спине побежал холодок. Горло сковало спазмом. Не знавшей ужасов войны, мне трудно было поверить в подлинность происходящего.
– Залезай! – Юан указал на лошадь, суетливо помог забраться и следом забрался сам. Затем пришпорив, поспешил к арьергарду иллюзионистов, отступавшему вглубь подземелья.
Я бросила взгляд на любимого. Он был напряжён, встревожен. Крикнул что-то товарищам и те по его команде внесли Леона, раненого дроу, что навсегда утратил возможность ходить. В руки ему вручили фиалы с жидкостью яркой как огонь и, подняв над землёй, понесли прямо в плетёном кресле в сердце восточного тоннеля. Туда, откуда доносились звуки.
Его несли как короля. Как вождя в паланкине и он ликовал. Радовался. Смеялся истеричным смехом. В его глазах искрилось безумное пламя, а я…
Закрыв рот ладонью, поняла почему Леон до сих пор не покинул лагерь.
Глава 39
Леон – живая бомба. Жертва, призванная сдержать врага ценой собственной жизни, и Эолис хладнокровно отправлял товарища на гибель.
От осознания происходящего стало плохо. Вот с чем связана жизнь в подземелье – со страхом. С постоянным волнообразным ужасом, ощущением тревоги, зыбкой топи под ногами вместо крепкой опоры.
Мы неслись по извилистым коридорам, лошадь тяжело дышала, в голове звенело от грохота и криков, доносившихся из западного тоннеля. Впереди маячили спины других иллюзионистов, тоже в спешке покидающих опасную зону. Юан молчал, сосредоточенно управляя лошадью. Моего состояния он не видел.
Добравшись до развилки, дроу резко свернул в боковой проход. Так сделали все мятежники и все, пришпорив скакунов, помчались ещё ретивее. Стук копыт, фырканье лошадей, короткие команды и шорох дорожных сумок сопровождались гулким эхом.
И не было видно ни зги. Кругом черным черно.
Тёмные эльфы не нуждались в кристаллах и факелах, они отлично видели в темноте, я – нет. О том, что мы снова свернули я поняла лишь по натянутым Юаном поводьям.
И вдруг… яркая вспышка озарила тоннель. Оглушительный взрыв потряс воздух, камни посыпались с потолка, лошадь взвилась на дыбы, едва не сбросив нас на землю. За нашими спинами обрушился проход. Тяжёлые валуны сложились друг на друга и камни, не нашедшие места, покатились по земле.
Отряд остановился.
Их предводитель, Оассис, приказал достать флуоресцентные кристаллы и подземный путь, наконец, обрёл очертания. Он был уныл и безлик. Непроглядный мрак царил здесь и в воздухе отдавало сыростью. Тишина аккомпанировала звону падающих капель. Ни звуков битвы, ни криков, ни лязга оружия: обвал отрезал нас от основного войска.
– Идём медленно до перевалочного пункта, – озвучил Оассис план мятежников. – Расчищаем путь от пауков. Как доберёмся, ждём остальных три дня. Если они не догонят нас, посылаем разведку на помощь. Возражения есть?
В ответ лишь чья-то лошадь издала короткий всфырк.
– Прекрасно, – хмыкнул Оассис. – Тогда всем припудрить носы и надухманиться. Поедем медленно, высматривайте паучьи гнёзда.
Мятежники выстроились в две шеренги и медленной рысью двинулись вглубь подземного коридора. Юан полез в сумку, достал флакон и сунул мне под нос.
– Три капли на запястье, разотри и столько же на волосы. – протянутая жидкость смердела как компост. – Ещё можно за ушами. Пахнет отвратно, но отпугивает пауков.
– Юан, скажи, – взяв флакон, послушно принялась растирать вонючее снадобье, от растерянности мой голос дрожал и звучал особенно хрипло. – Они же… выберутся оттуда? Эолис и остальные.
Дроу молчал. Я сидела спиной к нему и не могла заглянуть в глаза, в нервном нетерпении мне хотелось получить ответ немедля.
– Юан?..
– Должны, – коротко ответил эльф. – Магам трансформации не страшен обвал.
– А взрыв?
– И взрыв не страшен, если вовремя укрыться.
– А что? – о, высшие силы, как же тяжело тянуть с него слова. – Что страшно?
– Клинок, яд, чужеродная магия, смертельная рана, – флегматично перечислил Юан, словно речь шла о списке покупок.
От столь расплывчатого ответа мне захотелось выть.
Впереди замаячили первые признаки паучьей обители – тонкие нити паутины, переливающиеся в призрачном свете кристаллов. Лошади занервничали, захрапели, некоторые попятились. Оассис поднял руку, призывая к тишине, по его команде несколько дроу спешились, выхватили мечи и осторожно двинулись вперед, рассекая паутину.
Мы стали продвигаться ещё медленнее.
Паучья вуаль липла к волосам и одежде, оседала на коже, лезла в рот и нос. В попытках избавиться от неё, я, растерев руками, скатывала в комок, а затем снимала с лица и ладоней. Воздух стал спертым, в душе снова поднималась паника.
– Развилка, – Оассис велел отряду остановиться. – Паутины много, на стенах мелкие коконы. Гнездо где-то рядом.
– Что делать будем? – поинтересовался один из мятежников. – Разделимся?
– Разделимся – быстрее сожрут, – спокойно заметил Юан.
– Сделаем вот как, – предводитель достал клинок и махнул, как указкой, на темнеющие входы. – Отправим приманку сюда, – указал направо, – сами пойдём другим путём, – указал налево. – Дальше оба тоннеля соединяются общим коридором. Задача приманки – пауков завлечь и до коридора добежать. Там мы встретимся, товарища заберём, а паучьих тварей традиционно… – Оассис сделал паузу. – Взорвём.
Все замерли, ожидая, кто же станет «счастливчиком». Тишина стояла такая, что было слышно, как бьется мое сердце. Для дроу это всего лишь тактический ход, просчитанный риск, но в моем понимании это было очередное жертвоприношение.
Оассис выдержал паузу, обводя взглядом лица мятежников.
– А ещё, согласно традиции… – его взгляд остановился на мне. Глаза прожигали, пугали, вызывали оцепенение. Это был взгляд мятежника, презирающего женщин. – Согласно традиции приманкой отправляется самый бесполезный из нас. И, боюсь, в нынешнем положении таковой является она.
За моей спиной прокатилась волна шёпота. Эльфы робко негодовали, колебались, проявляли нерешительность. Кто-то сомневался в моей живучести, кто-то опасался гнева командира, кто-то полагал, что бесчестно отправлять в паучье логово персону, не владеющую оружием.
– А зачем оружие? – Оассис вскинул пепельные брови. – Огонь, репеллент и быстрые ноги – вот и всё, что ей потребуется. Элементарная задача для любого, живущего в подземелье.
Юан не шелохнулся. В его молчании чувствовалась отстраненность, происходящее совершенно не касалось его. Он выполнял поручение Эолиса ровно настолько, насколько обещал. Ни больше, ни меньше.
Вольмонд – царство дроу. Здесь не знали слабости и презирали трусость. Оассис не оставлял мне выбора. Справлюсь – заслужу уважение. Погибну… значит погибну. Тут и думать нечего.
– Х… хорошо, – отозвалась я надтреснутым голосом. От ужаса меня затошнило, все звуки доносились словно через толщу воды. – От меня действительно нет никакой пользы, значит мне и надлежит идти. Только… подскажите, что делать надо.
Мне показалось или нет – Оассис смягчился. Коротко кивнул в знак уважения, поднял руку, и дроу расступились, открывая проход в правый тоннель. Черная дыра зияла передо мной, расчерченная гобеленами паутины.
– Довольно! Вместе пойдём, – спешившись, сообщил Юан. Его оружие громко лязгнуло, чиркнув о стену. Он подал мне руку, помогая спуститься на землю, и передал поводья товарищу.
– Хреновая приманка получается, – цокнул Оасис неодобрительно.
– Нормальная, – отрезал эльф и принял облик невысокой худой девушки. – Две потерявшихся дамы гуляют по тоннелю. У пауков нет логики.
Юан, в обличье женщины-дроу, криво улыбнулся. С волос посыпалась пыль, глаза опасно блеснули в полумраке. Теперь нас было две «бесполезных» особы, идущих на заклание, но рядом с ним я почувствовала облегчение. Даже отвага поднялась из недр души и зажглась решимость.
Мы сняли плащи, утяжеляющие шаг, избавились от лишних кошелей и сумок, вооружились огнём, клинком и репеллентом. Взяв в левую руку пылающий факел, Юан сосредоточился и молча потянул меня за собой в паучий мрак.
Глава 40
Юан двигался уверенно. Шёл, рассекая липкие нити клинком, и вёл меня за собой. Каждый шорох отдавался в голове набатом, каждый звук заставлял меня вздрагивать и озираться. Факел потрескивал, отбрасывая зловещие тени и в этих тенях мерещились огромные паучьи лапы, мохнатые тела и острые жала.
Жестом дроу указал на потолок: там, в густой паутине, хаотично покачиваясь, висели коконы. Белые каплевидные переплетения, внутри которых шевелилась неведомая мне мерзость. Я попыталась разглядеть её. Поднесла факел ближе и внезапно услышала щелкающие звуки, словно толпища мелких паучков, разбегаясь, перебирали своими лапками.
Ох, ну и гадость!
Вздрогнув от омерзения, последовала дальше вглубь тоннеля. Огонь выхватывал из темноты десятки паучьих куколок. Эти «украшения» свисали гроздьями со стен и потолка и не было им числа. Именно об этом говорил Оассис – здесь всюду гнездились восьмилапые монстры.
Каков размер этих тварей? Ядовиты ли они? Все особи разные или одной масти?
– Логово шепчущего ткача, – словно прочитав мои мысли, объяснил Юан. Несмотря на новый облик, голос его остался неизменным, низкий мужской бас скрывался под тихим шёпотом. – Ты слышишь что-нибудь?
Звук падающих капель. Бег мелких паучьих лап. Наше дыхание и треск факела.
– Ничего, – ответила я. – В этом тоннеле звуки те же, как и во всех предыдущих.
Две тонких дуги – почему-то Юан, обратившись в женщину, изобразил свои брови неестественно тонкими, – поднялись вверх, пухлые губы поджались.
– Ничего? – переспросил он. – Ни голосов? Ни песен? Ни плача?
– Ничего, – подтвердила я.
Дроу хмыкнул. Достал из котомки две восковые пробки и заткнул ими собственные уши.
– Знаешь, почему ткача называют шепчущим? Его детёныши играют на нитях паутины, словно на арфе. От этих звуков рождается шёпот и каждому он напоминает что-то своё. Прямо сейчас я слышу зов погибшего брата. Он мерещится мне всякий раз, когда шепчущий ткач близко, но ты не слышишь ничего. На тебя не действует паучья магия. Это… любопытно.
Юан опустился на одно колено и капнул из пузырька жидкость, приманивающую пауков. Он делал это осторожно, чтобы не выпачкаться, три капли упали на землю, расползлись и мгновенно впитались.
– Говорят, нечто подобное использует канцлер, – через некоторое время добавил он. Речь шла по-прежнему о магии шепчущего ткача. – Я слышал, будто она изобрела инструмент, где вместо струн вставлены паучьи нити. Играя мелодию, музыкант манипулирует слушателем. Вызывает видения и обращает их себе на пользу.
– На приёме у неё я была всего раз. В тот день играли барабаны, хотя сама канцлер держала в руках серебряную лиру. Вряд ли это был легендарный инструмент. Иначе, воспользовавшись ею, она бы заставила посла подписать все выгодные ей сделки.
Юан остановился. Обернулся и внимательно посмотрел на меня.
– С этими штуковинами, – показал на восковые пробки в своих ушах, – я плоховато слышу, но ты, похоже, совсем не слушаешь меня. Магия шепчущего ткача не властна над тобой. Возможно, она не властна и над твоим мужем? Вы оба светлые. Вы оба чужестранцы. Вы – не дроу.
Стыд окрасил мои щёки. Я смутилась собственной недальновидности.
Внезапно тоннель содрогнулся от мерзкого, скрежещущего звука. Паутина заколебалась, и из темноты, словно из кошмарного сна, стали появляться они. Пауки. Огромные, жуткие, с выпуклым, как умбон, панцирем и длинными тонкими лапами, цокающими по камню.
Я представляла их огромными тарантулами, но эти походили на чёрную вдову, разве что без крестов на спинах.
Юан приготовил клинок.
– На третий счёт прими облик воина. Высокого и сильного, – не оборачиваясь, велел он мне. – Я сброшу иллюзию и мы попытаемся отпугнуть их. Они не глупы, вооружённого солдата опасаются. И не зря.
Я запаниковала. Никогда раньше мне не приходилось использовать иллюзию в бою. Принять облик воина… Какого воина? О, высшие силы, помогите мне. Мысли бежали лихорадочно, в голове не возникало ни единого образа, воображение гасил первобытный страх.
– Итак, раз…
Шелест нарастал. Пауки сползались отовсюду, две мелких твари побежали по моей ноге и я, шикнув, стряхнула их.
– Два…
Проклятая Бездна, пусть будет Эолис. Такой, каким я его помню. В конце концов он здесь – хозяин подземелья.
– Три…
Не знаю, вышло ли, но моя кожа приняла антрацитовый цвет. Рост изменился, улучшился обзор. Монстры отпрянули, попятились назад, клацая жалом.
– Медленно двигаемся вперёд, – командовал Юан. – Мелких пауков стряхивай, факел держи перед собой. Они не любят огонь.
Десятки круглых бусин горели в темноте. Шепчущие ткачи стекались из глубин тоннеля, наблюдали за нами, но нападать не спешили.
От напряжения по моему виску побежала капля пота. Начала кружиться голова, тошнота подступала к горлу, нарушалась координация. Иллюзия, сотворённая мною, отнимала все силы, но я держала её, как могла. Казалось, пауки чувствовали моё состояние. Они перестали отступать, напротив, начали надвигаться, окружая нас плотным кольцом.
– До нужного поворота осталось немного, – Юан одной рукой он сжал мою ладонь, в другой – держал клинок наготове. – Они поняли, что мы их дурим.
Иллюзия дрогнула. Кожа вернула былую бледность, уменьшился рост, а с ним растаяла уверенность. Пауки почуяли страх. Ощутили ужас. Издав не то скрежет, не то визг, они атаковали нас.
Меч засверкал в руках Юана. Паучьи лапы отлетали в стороны, монстры отступали, но их было слишком много. Я беспомощно озиралась, не зная, чем помочь. Яростно отмахивалась от назойливых тварей факелом, но огонь лишь раззадоривал их.
Дроу набрал в рот горючую жидкость, выхватил у меня огонь и выпрыснул вещество сквозь пламя. Загорелась паутина вместе с коконами. Визг стал истошным и пронзительным. Пауки расступились, образовав узкий проход.
– Бежим.
Эльф грубо потащил меня за собой. Я спотыкалась, задыхалась от дыма и гари, чувствовала, как пауки цепляются за одежду и волосы, как их лапы царапают кожу. Но Юан не останавливался, он бежал, рассекая пространство клинком, прокладывая нам путь сквозь паучью бездну.
Он сжал моё запястье со всей силы. Держал стальной безжалостной хваткой и тянул, замедляя собственный бег. Добравшись до нужного поворота, эльф втолкнул меня внутрь. Факел Юан выбросил, чтобы напугать тварей огнём. Следом – отправил «горящий фиал», так я называла сосуд с пламенной жидкостью.
Взрыв заложил уши. Снова завалило проход и покатились камни. Кажется, один из них попал мне по затылку, ибо дальше всё погрузилось в темноту.
