Текст книги "Мятежник (СИ)"

Автор книги: Вита Марли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4

Деревянная конструкция высилась над площадью, словно зловещий алтарь. За ней – острые шпили храма Богини Полнолуния, светящиеся на вершинах магическими огнями.

Тревога, повисшая в воздухе, сгущалась, как грозовая туча, но само небо оставалось ясным и звёздным, подёрнутым колдовской дымкой.

Справа к помосту подошла телега с лошадью. Вероятно для перевозки тел, чтобы после «представления» не портить добропорядочным эльфам настроение, а с ним и аппетит. Повозкой управляла эльфийка стальная и собранная, походившая на мертвеца под стать ремеслу. Она смотрела в одну точку, не моргая, и её серая кожа в свете фонарей отливала бледностью.

Ахнув, я машинально закрыла рот рукой. Махнула рукавом, выпачканном чернилами, и, кажется, размазала пятно ещё больше.

Вокруг плотным частоколом торчали макушки синих покрывал. Жутко одинаковых и жутко безликих. Один из истуканов, – ростом выше всех присутствующих, – повернулся ко мне, чтобы что-то сказать. Я видела, как колыхалось покрывало от его дыхания, но слов не расслышала. Лишь с ужасом глазела на окошко с сеткой, обращённое ко мне, и на всякий случай утвердительно кивнула.

Что бы он там ни сказал, моё дело кивать да помалкивать. Прикидывать в голове пути отступления назад к уютному креслу и чашке крепкого чая.

В мгновение мне стало дурно.

Страшно.

Страшно за то, что произойдет, и страшно оттого, что я – часть этой любопытной до чужого горя массы. Подобно змее, по коже пополз липкий, отвратительный страх и я попыталась протиснуться назад, повернуть домой, чтобы больше никогда не совершать безрассудств. Но толпа держала крепко, как в тисках.

На эшафот вывели пятерых мужчин. Больных, избитых, одетых в лохмотья мятежников. Двое из них не могли ходить, их волокли за ноги, как кусок свинины в погреба. Тех, кто ещё держался на ногах, вынудили упасть на колени, остальных так и оставили лежать.

Бедные.

Что бы они не сделали, мне было жаль их. В душе я взывала к милосердию. Желала им если не помилования, то только не такой унизительной смерти.

В это время лица зрителей пылали предвкушением. Эльфийки выкрикивали проклятья, уничижительные слова и ругательства.

– Казнить ублюдков!

– Уроды! Недоноски!

– Не жалейте их!

Эльфы-мужчины участливо поддакивали. Гудели, сложив ладони рупором, издавали звуки отвращения. Запах мёда и выпечки, что продолжала источать ярмарка, стал вдруг тошнотворным. Противным. Похожим на аперитив к кровавому пиру, на котором я отчаянно не хотела угощаться.

Медленно и грузно на помост поднялась палач и, усевшись на пень, принялась точить секиру.

Швах, швах, швах.

За ней судья в чёрной сутане с серебряной вышивкой взошла на "сцену", чтобы зачитать приговор. С их появлением площадь затихла, словно по волшебству, в наступившей тишине слышно было только слабое дыхание приговоренных и треск факелов, освещавших эшафот.

– Эти мужчины возомнили себя хозяевами, – усмехаясь, судья пнула одного из бедолаг, и он издал не то хрип, не то стон. – Решили, что способны разрушить традиции, формировавшиеся веками. Вообразили, будто бесполезные носители семени могут быть равны нам, высшим созданиям, способным воспроизводить жизнь.

Швах, швах, швах.

Палач со злым упоением точила своё оружие.

– Смотрите и запоминайте, – крикнула чиновница. – Пусть эта казнь станет назиданием для тех, кто имеет намерение примкнуть к мятежу. Знайте, мы поймаем мятежников всех до одного. И всех до единого – казним.

Швах, швах, швах.

Противный звук стоял в ушах, больно врезался, как писк комара.

– За покушение на жизнь канцлера, – развернув свиток, судья принялась читать приговор, – за подстрекательство к мятежу, за государственную измену приговор может быть только один… – она сделала многозначительную паузу прежде чем озвучить очевидное, – смерть!

Толпа ликующе загудела, заскандировала хором последнее слово:

– Смерть! Смерть! Смерть!

От ужаса я едва не потеряла сознание. Звуки и запахи душили меня, как будто вокруг шеи затянулся шёлковый шнур. От чувства бессилия я дрожала и беззвучно плакала.

Швах-швах-швах. Смерть-смерть-смерть.

Мир закружился. Я зажмурилась, чтобы ничего не видеть, но не могла отделаться от окружавшей меня какофонии. От тяжёлых, словно молоты, шагов, от шороха сутаны, от стонов приговорённых, от треска факелов, от ужасного аромата выпечки…

Внезапно, кто-то схватил меня за руку. Вздрогнув, я обернулась. За мной стоял тот самый эльф в синем покрывале. Он приложил палец к губам, призывая к тишине, и кивком указал в сторону, где стояла телега для перевозки мертвецов.

«Да отцепись ты!» – горько отмахнулась, поскольку он явно принял меня за своего женатого товарища. И вдруг…

Бабах!

Вдалеке прогремел взрыв, отвлекший толпу.

Бабах!

Громыхнул ещё один у стен самого собора, частично обрушив облицовку восточной стены.

Мой таинственный сосед достал из широких рукавов фиалы с какой-то жидкостью и бросил их. Один в толпу, другой – к самому помосту.

Повсюду заклубился чёрный дым. В образовавшемся хаосе, кашляя и задыхаясь, толпа запаниковала. Синие покрывала смешались в бесформенную массу, эльфы и эльфийки, спотыкаясь друг о друга, пытались выбраться из зоны задымления. Началась страшная давка. Ни палача, ни судьи, ни приговорённых во всеобщей суматохе было не разобрать.

Мой сосед, синий истукан, ловко уклоняясь от локтей и каблуков, потянул меня за собой.

– Чего встал? – рявкнул он, перекрывая шум взрывов и криков. – Жить надоело? Быстро в телегу и валим отсюда!

Мы пробирались сквозь толпу, как рыбы через густые водоросли. Черный дым щипал глаза, резал горло, но мы бежали, не оглядываясь.

– Прыгай ты уже, – мой провожатый подхватил меня на руки и бросил в повозку, словно пыльный мешок. Кажется, я приземлилась сверху на кого-то, поскольку фигура подо мной застонала и заёрзала.

– Илай, клянусь Полнолунием, ещё одна подобная выходка и я всыплю тебе за неповиновение, – приняв меня за какого-то Илая, «спаситель» одним прыжком забрался в тронувшуюся с места телегу. – Гони давай! – крикнул он эльфийке-извозчице.

О, нет, не эльфийке.

Её внешность начала стремительно меняться, растворялась, как морок. Искажались черты, становясь грубее, и вот уже лошадью управлял плечистый серокожий… мужик.

– Пошла! – хлестанул он лошадь и повозка стремительно понеслась прочь из дымного хаоса.

Прочь от ужаса, от крови, от боли и запаха приближающейся смерти.

В неизвестность.

Глава 5

Телега неслась по улицам, подпрыгивая на каждой кочке. Крики, звон разбивающихся стекол, топот бегущих ног – все сливалось в единый гул паники. Я попыталась приподняться, чтобы рассмотреть тех, с кем делила этот импровизированный катафалк.

Пёстрая компания.

Несколько «синих покрывал», участников операции, возничий-иллюзионист и пятёрка заключённых, увезённых с площади.

Под моим весом кто-то хрипел и стонал. Присмотревшись, я узнала одного из приговоренных: еле живой дроу с разбитым лицом и в лохмотьях. Рядом, сжавшись в комок, лежал еще один.

– О, Полнолуние, сдристни ты уже с моих коленей, – из последних сил раненый пленник спихнул меня и я спешно отползла в сторону. Сжалась в углу повозки и сидела тихо, как мышка.

Сдристни. Слово то какое бранное. И как точно отражает мои стремления – сдристнуть незаметно. Исчезнуть, испариться, тайком выпасть из повозки, желательно, не свернув шею.

– Пологом невидимости сможешь нас укрыть? – спросил главный «синий» возничего. – Сил хватит?

– Не уверен.

– Меняйся с Юаном местами. Ты давай за поводья, а ты – маскируй нас.

Дроу-иллюзионист мог менять внешность, искажать реальность и, вероятно, временно делать товарищей невидимыми.

Редкий дар. Такие умельцы рождались только в Вольмонде.

Растолкав всех, иллюзионист уселся, приосанился, принял медитативную позу и закрыл глаза. Над нашей телегой тут же поползла сизая пелена. Выросла, как шатёр. Рискну предположить, что, что это он и был – полог невидимости, а неподвижная поза колдуна необходима для лучшей концентрации.

Едва чары накрыли нас, один из бандитов попытался избавиться от покрывала.

– Не снимай, – гаркнул на него главный. – Рано.

Голос командира – как лязг оружия. Тон приказной, страшно ослушаться.

– Ненавижу эту тряпку, – в ответ прорычал мятежник, но противиться приказу не посмел.

Внутри меня бесновалась паника. Наверное, нужно было заявить о себе, показать, кто я, но горло стянуло спазмом, что даже не пискнуть.

Внезапно телега резко затормозила, и нас всех бросило вперед. Полог невидимости задрожал, едва не рассыпавшись. Повозка свернула в бедные кварталы, где улицы сужались, движение затруднялось, справа и слева змеились проулки, ведущие к подворотням.

Здесь низко на верёвках сушилось бельё, кривые рамы домов напоминали перекошенные рты. В углу дремал эльф в одной набедренной повязке, укрытый куском тощего брезента. Возле него – пузатый сосуд с разбитым дном.

Мысль о побеге возобновилась снова.

Рано или поздно они остановятся, можно попытаться юркнуть в переулок, когда бандиты потащат своих товарищей…

– Ворота, – скомандовал главарь и двое эльфов, спрыгнув с телеги, побежали к обгоревшему амбару.

Отодвинув засов, они навалились на железные створки и, как только дверь распахнулась, готовясь поглотить нас, с ходу запрыгнули обратно в повозку.

Внутри амбара – пустота. Широкий тоннель, спуск в подземелье. Едва оказавшись внутри, главарь махнул рукой, обрушив вход, и стены амбра сложились бесформенной кучей. Пыль взметнулась, заполнив собой все пространство, и я закашлялась, прикрывая рот рукавом. В кромешной темноте, воцарившейся после обрушения, ориентироваться было невозможно. Слышно было лишь тяжелое дыхание да скрип колес, продолжающих свой путь вглубь тоннеля.

Стук, скрежет, визг. Повозка дергалась, скакала на неровной поверхности, мы бились плечами то друг об друга, то о стенки телеги. Я слышала как с облегчением вздохнул иллюзионист, выйдя из медитативного оцепенения, как оживились мятежники, загалдели и даже послышался смех.

Дроу видят в темноте. Вот, что я вспомнила о тёмных эльфах. Для них мрак подземелья всё равно, что мне тусклый свет лампы. Видно плохо, но им – достаточно.

Я нащупала стенку телеги и ухватилась за нее, чтобы хоть как-то удержаться. Кругом темно, хоть глаз выколи, и дышать становилось трудно. Пыль густым слоем оседала на лице.

Впереди слабый свет магических кристаллов вёл нас, как маяк. Расширялся с каждый ударом копыт, освящал всё больше пространства. Когда мы подошли ближе, я увидела ворота. Не хлипкие дверцы амбара, а тяжёлые многослойные крепостные.

Откинув капюшон, главарь ударил по двери кулаком и в смотровом окне мелькнули два жёлтых глаза.

– Кто? – спросили по ту сторону.

– Свои, – ответил главный.

– Докажи, что не иллюзия.

– Ты спёр у Оассиса его пойло и в наказание я поставил тебя на дежурство.

С той стороны прокатилась усмешка, раздался лязг засова, и тяжелые ворота начали медленно отворяться, впуская нас внутрь. В тоннель хлынул тусклый, дрожащий свет факела.

Похоже, мы прибыли.

– Давай сразу к лазарету, – кивнул главный возничему и повозка снова затряслась по дорогам подземелья.

«Лазарету?» – нахмурилась я, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь сетку покрывала.

Город. Мы въехали в большой подземный город. С домами, улицами, конюшней, тренировочным полем и бог весть чем ещё. Здесь вместо дверей висели брезентовые пологи, строения оказались все сплошь низкие, свод подземелья держали деревянные сваи. Магические кристаллы с флуоресцентным светом были просто воткнуты в землю на манер фонарей.

И жители этого города – мужчины. Мятежники, о которых говорила торговка. Здесь их оказалось не десяток и не два – сотни.

Подземный город со своими порядками и правилами, населённый одними мужчинами. Тёмными эльфами Вольмонда.

Мысленно я попыталась вспомнить молитву. Скоро меня раскроют и убьют, а может совершат что-то куда хуже и омерзительнее…

– Раненых к лекарю, быстро! – послышалась команда и все начали спешно выбираться из повозки, толкаясь и ругаясь.

Слетели синие покрывала, бандиты засуетились, вытаскивая раненых. Один из них, споткнувшись, едва не уронил бессознательного товарища.

– Отец, ты вернулся, хвала Полнолунию! – к главарю подошёл молодой эльф, едва достигший совершеннолетия. Тонкий-звонкий изящный, но с голосом низким и бархатным.

– Илай? – пепельные брови командира поползли вверх.

Он посмотрел на юношу, затем перевёл взгляд на меня.

– Я думал ты ослушался приказа и отправился с нами, – всё ещё обращаясь к парню, ошеломлённый главарь двинулся в мою сторону. Медленной хищной походкой, как пантера перед прыжком.

Моё тело вибрировало от дрожи. От ужаса. Я онемела и оцепенела, словно мышь перед змеёй.

– Если ты, Илай, остался в лагере, то кто же тогда приехал с нами? – командир мятежников навис надо мной.

Он размял шею, – я слышала как хрустнул каждый позвонок, – и потянулся рукой к моему одеянию. Миг – и покрывало упало с моего лица.

Глава 6

Молния.

Во взгляде командира сверкнула молния. Главарь втянул воздух сквозь зубы, его ноздри затрепетали, в глазах плескалось потрясение, граничащее с паникой.

В фиалковых глазах.

Это, пожалуй, последнее, что я запомню в своей жизни: необычный цвет глаз моего убийцы. Он же, полагаю, не оставит меня в живых?

В подземном городе воцарилась тишина. Мятежники застыли в немом изумлении, сотни глаз впились в меня, не моргая. Даже раненые на миг перестали стонать.

– Какой, однако, лучезарный подсолнух пробился в глубинах нашего подземелья, – отмерев, заговорил командир. – Скажи мне, лучистое солнце, твоё шпионское сияние так же смертоносно для нас, а?

Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть меня. Хмурясь, пристально глядел в глаза.

– Пф! – дунул мне в лицо. – Надо же, не морок. Или ты слишком хороший иллюзионист, чтобы так качественно дурить меня.

Пульс барабанил в ушах, я зажмурилась, готовясь к неизбежному, слёзы настырно проложили путь, преодолев сомкнутые веки.

– Говори, – я почувствовала, как пальцы главаря грубо сжали мой подбородок, заставив поднять голову. Его фиалковые глаза, как раскаленные угли, прожигали меня насквозь. В них не было ни сочувствия, ни сожаления, лишь холодный, расчетливый интерес. И вместе с тем, в глубине этого ледяного взгляда мелькнула какая-то тень, мимолетное колебание, которое я не могла расшифровать.

– Я случайно попала сюда, – мой голос напоминал писк мыши в когтях у ястреба. – Я не хотела. Вы… вы… вы сами толкнули меня в повозку.

Теперь мятежники уставились на командира. Дроу скрипнул зубами. Скулы на его лице заострились особенно сильно.

– Ты стояла там, где стояли мы. На тебе – мужская джуурха́, на правом рукаве которой, – брезгливо потянул двумя пальцами за рукав, словно держал вонючую тряпку, – чёрное пятно. Знак, отличавший своих от чужих.

Чудовищное совпадение. Роковое настолько, что невозможно поверить в невмешательство Высших сил.

Я попыталась унять дрожь и вернуть самообладание. Вдох-выдох.

– Толпа вынесла меня к эшафоту… я не хотела смотреть на казнь… Пятно поставила торговка книгами: махнула рукой, разлила чернила прямо на мой рукав.

Мой рассказ звучал сбивчиво, я путалась в хронологии.

– Допустим, – командир отпустил мой подбородок, выпрямился и с высоты своего роста навис надо мной. – Но одежда… Почему на тебе мужская одежда?

– Чтобы не признали во мне иностранку. Я хотела увидеть город. Погулять и вернуться домой незамеченной. У меня не было злого умысла.

– Иностранка, значит, – протянул он, задумчиво поглаживая подбородок. Тень в его глазах снова мелькнула, будто он боролся с собой. – Очевидно, из Ливенора… Явилась в мужской одежде, с меткой мятежника, и утверждаешь, что просто хотела погулять.

За его спиной прокатился неуверенный смешок, к моим словам мятежники отнеслись с явным скептицизмом. Звучало действительно абсурдно.

Не поверит. Конечно, он мне не поверит. Я бы сама себе не поверила.

Покивав собственным мыслям, главарь обернулся к товарищам и коротко бросил:

– Женщину ко мне на допрос. Побеседуем в более… приватной обстановке. Остальным вернуться к работе.

Дроу засуетились, забегали, как пауки. Возобновился шёпот, топот, голоса, в лазарете послышались грубые команды лекаря.

Двое мятежников взяли меня под руки и повели вглубь подземелья к низкому деревянному дому.

На допрос.

Меня вели на допрос и правда в том, что больше смерти я боялась боли. Смерть это раз – и нет тебя, а вот боль… Она заставит невиновного признаться во всех грехах, а праведника – отречься от веры.

Меня втолкнули в небольшую, тёмную комнату. Единственным источником света служил бледно-жёлтый кристалл, закрепленный на стене. Вместо кровати – солома, укрытая шкурами животных. В центре стоял грубый деревянный стол и два стула, вокруг бумаги, карты и недопитая кружка с какой-то жижей.

Мятежники отпустили меня, и я рухнула на один из стульев, чувствуя, как дрожат колени. Дроу не связали меня, не заковали в цепи, не обездвижили магией – оставили сидеть так. Переглянувшись между собой, мятежники вышли, и заперли снаружи дверь на массивный засов.

Я осталась одна в ожидании.

От звуков шагов по ту сторону помещения всякий раз замирало сердце. Мне хотелось, как можно дольше оставаться одной и в тоже время – чтобы всё это поскорее закончилось.

Тук-тук-тук.

Грохотал набат в моей груди.

Два тяжёлых удара сапог, скрип засова и в комнату неторопливо вошёл командир. В руках он держал поднос с кувшином и глиняной кружкой, лицо его было непроницаемым. Он поставил поднос на стол, уселся напротив меня, не говоря ни слова, наполнил кружку и запах трав моментально наполнил комнату.

– Пей, – коротко приказал он, протягивая мне. – Поможет успокоиться. Тебя колотит так, что вибрирует пол.

Дрожащими пальцами я приняла напиток из его рук и сделала несколько глотков.

Стало легче. Немного. Ненадолго.

– Как тебя зовут? – спросил дроу. – Полное имя.

– Гвилисс Торальфин из Ливенора.

– Из Ливенора, – командир послюнявил палец и с нажимом потёр мне об щёку, словно всё ещё надеясь обнаружить грим на моём лице. – Ты по-прежнему лучезарна, как солнце. Не краска и не морок. Интересно…

Дроу откинулся на спинку стула, достал из-за пазухи кожаный чехол с ремнями, внутри которого – хирургические инструменты.

– Смотри, Гвилисс, я пока склонен не верить тебе, – вытащил острый предмет и демонстративно покрутил в руках. – Слишком складно говоришь, слишком невероятно звучит, не так ли?

Я молчала. Косилась на орудия пытки и молчала. Дрожь снова возвращалась ко мне, грош цена его пряному напитку.

– И всё же в некоторой степени я сам виноват, что ты оказалась здесь, – эльф изобразил учтивую улыбку и лучики морщин украсили его фиалковые глаза. – Поэтому предоставлю тебе выбор. Я могу допросить тебя с помощью вот этих приспособлений, – дроу покрутил в руках острый хирургический нож, – или же ты выпьешь зелье правды и ответишь на любые вопросы, которые я пожелаю задать тебе. Что скажешь?

Говорящему правду зелье не причинит вреда, лгуна – мучительно убьёт.

Мне скрывать было нечего, так что…

– Зелье, пожалуйста, – едва слышно выдохнула я. – Прошу вас… зелье.

Глава 7

Дроу кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Отложив инструменты обратно в чехол, он достал из кармана маленький пузырек с густой, чернильной жидкостью. Откупорил его и запах ударил в нос – горький, землистый и немного затхлый.

Напиток я приняла из его рук с нервным нетерпением и, не думая, залпом выпила содержимое.

– Давай ещё раз, – тон командира как будто бы стал мягче. – Кто, откуда, как попала в Вольмонд?

– Гвилисс Торальфин из Ливенора. Прибыла примерно три недели назад со своим супругом.

– Кто супруг, почему именно Вольмонд?

– Мой муж – ливенорский посол. Он был отправлен нашим чтимым владыкой для ведения переговоров и защиты интересов страны. Я отправилась следом за супругом поскольку мы не знали заранее длительности его миссии.

Возможно, не стоило раскрывать род деятельности Альверона. На мгновение я представила, как он вновь ругает меня за недальновидность и отсутствие дипломатии, его голос эхом пронёсся в моей голове.

Дипломатия должна быть у тебя в крови, я до сих пор не устаю поражаться величине твоего скудоумия.

Адвокатом моей совести стала мысль, что я нахожусь под действием зелья. Колдовство. Сейчас с меня – взятки гладки.

– Муж один? – почесав подбородок, спросил дроу.

– Один, – от странности вопроса я округлила глаза, но, вспомнив о традициях вольмондцев, поспешила уточнить. – В Ливеноре больше одного быть не может.

– Дети?

– Нет, – покачала головой я, вспомнив с досадой о неудачных попытках зачать.

Может оно и к лучшему?

Будь у меня ребёнок, он бы очень страдал от потери матери. А теперь в моей гибели не будет особой трагедии. Эльфийкой больше, эльфийкой меньше…

– То есть здесь у тебя есть только муж, – дроу словно подтвердил мои мысли, – у него хорошая должность и с голоду без тебя он не помрёт. Это радует.

Командир растёр лицо ладонями, когда вновь поднял на меня глаза, в них читалось не то усталость, не то отчаяние.

– Плохо то, что посол, – заключил эльф. – Всех на уши поднимет, чтобы тебя найти.

Интересно, будет ли страдать Альверон, когда я не вернусь домой? Когда пройдёт день-два-неделя-месяц, он станет скучать?

Дроу потарабанил ногтями по столу, что-то обдумывая, затем задал следующий вопрос.

– Магией владеешь?

– Не владею.

– Супруг?

– Ментальный маг.

– Ш-ш-шавасх’арин, – сжав зубы, дроу крепко выругался на своём языке. – Мысли читает? Видит прошлое?

– Касаясь ладони, может читать фрагменты памяти.

Стон разочарования вырвался из груди командира. Он провёл рукой по пепельным волосам, собранным в косу. С боков у него были выбриты виски, в этих местах щетинился короткий ёжик.

– Отлично. – покачал головой дроу. – Просто замечательно. Посол-менталист.

Командир поднялся со стула и принялся расхаживать по комнате. Его шаги были нервные, в глазах читался лихорадочный бег мысли.

– Теперь давай по порядку. Как ты так додумалась надеть джуурху, как умудрилась выйти на прогулку. Про чернила давай и всю эту историю от начала до конца.

– Длительное время мы с мужем были в ссоре, – нервозность главаря ещё сильнее пугала меня и, рассказывая, я принялась теребить одежду. – Супруг не велел мне выходить в город, но сидеть взаперти и видеть его стальное, как маска, лицо было мне невмоготу.

– Не велел? – переспросил эльф, странно изогнув бровь. – Своей жене?

– Ну… да, – пожала плечами я.

– Дальше.

– Я нашла в шкафу покрывало, которое носят женатые вольмондцы, и очень обрадовалась. Это дало мне шанс выйти незамеченной, не стать сенсацией. В тот день я отправилась на ярмарку, которую видела каждое утро из своего балкона. Город у вас очень красивый… Яркий такой… с кристаллами цветными. На площади обратила внимание на помост и решила, что будет театр… или музыка… или ещё что-то. А там спросила у торговки…

Командир внимательно слушал меня, мне даже почудилось сочувствие в его глазах, от этого взгляда хотелось откровенничать ещё больше. Выплеснуть накопившуюся боль, пусть он едва ли проникнется моей историей.

– Продавец записывала что-то на листе пергамента, когда я отвлекла её. Она неудачно махнула рукой и пролила чернила… Помню, – нервно хмыкнула я, – она очень ругалась и, приняв меня за юношу, грозилась всё рассказать моей «жене».

От этой ремарки дроу надменно фыркнул.

– Потом толпа резко двинулась к эшафоту, утянула меня за собой. Выбраться из сутолоки я не смогла, а дальше… А дальше вы знаете.

Когда эльф вернулся на свое место, он, казалось, принял какое-то решение. Взял со стола пузырек со спитым зельем и повертел его в руках, словно изучая.

– Что ж, Гвилисс Торальфин из Ливенора, супруга посла-менталиста, заварила ты кашу, – пробормотал он себе под нос. – А расхлёбывать её… мне.

Он отложил пузырек и, скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на меня.

– Отпустить не могу, – коротко заключил. – Допустим, под зельями и пытками ты толком ничего не выдашь, но маг-менталист увидит всё твоими глазами. Узнает наши лица.

Не отпустит, значит… Съёжившись, я ждала приговора.

– Однако, ты не ведёшь борьбу с нами, ты нам не враг, – добавил командир и уголёк надежды внутри меня слабо затрепетал. – Обещаю, что не причиню тебе вреда. Никто из нас не причинит.

На эти слова я ответила учтивым поклоном, полагая, что должна благодарить его за такую милость.

– Из жилых помещений у нас – казарма и лазарет. Парни у меня толковые, но среди них есть персоны… ммм… слишком радикальных взглядов. Вряд ли ты захочешь жить там, поэтому останешься здесь, – кивком он указал на лежанку из шкур и, усмехнувшись, добавил. – Будем соседями, Гвилисс Торальфин из Ливенора.

С ним. Мне придётся жить с ним. Что именно он вкладывал в это понятие – не ясно, но единственное приватное жилище здесь принадлежало командиру.

– Есть ещё кое-что, – дроу поднялся, забрал поднос со стола, прихватив кружку с недопитой жидкостью. – Как думаешь, у тебя есть с собой магические артефакты, отслеживающие местоположение?

– Н-нет.

– И всё же проверить будет не лишним. Свою одежду тебе придётся сдать…