355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вирджиния Спайс » Любовь не предает » Текст книги (страница 7)
Любовь не предает
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:52

Текст книги "Любовь не предает"


Автор книги: Вирджиния Спайс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Я… я все вам расскажу… милорд граф, – запинаясь, пробормотала она.

Уже светало, когда Катрин закончила свой рассказ. Сломленная допросом, она не утаила от Джейсона ничего. За эту ужасную бессонную ночь девушка настолько обессилела, что уже не чувствовала ни холода, ни страха. Впрочем, Джейсон заставил ее надеть теплый халат и накрыл шерстяным пледом. Кроме того, за последний час он неоднократно наполнял бокал Катрин красным вином, от которого становилось теплее и понемногу уходила боль.

Наконец рассказывать было уже нечего. Вытянувшись в кресле, Катрин потерла уставшие глаза и выжидающе взглянула на хозяина дворца. За последние полчаса он не произнес ни слова, полностью погрузившись в свои мысли. Но вот он потянулся, расправив затекшие плечи, отодвинул кресло и внимательно посмотрел на Катрин, слегка покусывая губы.

– Эта ночь была слишком тяжелой для вас, Катрин, – неожиданно мягко сказал он. – Вряд ли вы сможете быстро оправиться от пережитого потрясения. Постарайтесь хотя бы на время забыть обо всем и ложитесь спать. Я отдам распоряжение горничной, чтобы она позаботилась о вас, когда вы проснетесь. Потом, когда эти чертовы гости уберутся восвояси, я отвезу нас в Лондон.

Столь неожиданная перемена в поведении графа Стенфилда настолько поразила Катрин, что она не смогла скрыть изумления.

– Ради всего святого! Милорд граф, не держите меня в неведении, – взмолилась она. – Что вы собираетесь предпринять? Как вы решили поступить со мной?

Катрин удивилась еще больше, когда Джейсон подошел к ней и медленно, словно в раздумье, провел кончиками пальцев по ее осунувшемуся лицу.

– Вам следовало с самого начала довериться мне, моя взбалмошная французская леди, – сказал он, а во взгляде его синих глаз было столько горечи, что сердце Катрин невольно дрогнуло. – Тогда все произошло бы совсем иначе… Но кое-что, возможно, не поздно исправить и сейчас.

* * *

Вернувшись в свою комнату, Джейсон первым делом вызвал камердинера и велел приготовить себе крепкого кофе, чтобы немного взбодриться и снять накопившуюся усталость. Самым лучшим сейчас было бы улечься в постель, но спать, однако, совершенно не хотелось. Раздвинув голубые занавеси, граф распахнул окно, впуская в комнату утренний свет. Со стороны парка не доносилось ни звука, он был погружен в такую же тишину, как и весь дом, в котором давно закончился маскарад. Что ж, самое время подвести итоги этого напряженного и непростого месяца.

Итак, его более чем короткий роман с Катрин де Шатовье закончился. Романтическая история оборвалась так неожиданно и бесславно, как он даже и не предполагал. Невинная очаровательная девушка, сумевшая завоевать его сердце, оказалась шпионкой. Все его терзания, сомнения и борьба с самим собой были ни к чему. Катрин никогда не испытывала к нему нежных чувств. Во всех ее поступках был холодный расчет. Нет, пожалуй, не расчет, а страх за жизнь отца. Это несколько меняет дело, хотя и не оправдывает ее. И все же это обстоятельство обязывает его к некоторой снисходительности.

Гневно стукнув кулаком по столу, Джейсон резко поднялся с кресла и заходил из угла в угол. Снисходительность? Черта с два! Катрин не должна была играть с ним и делать из него последнего болвана. Почему она не доверилась ему, разве он не доказал, что вполне заслуживает этого? Но нет, она продолжала вести недостойную игру и пошла даже на то, чтобы лечь с ним в постель. О Боже! Согласиться на близость, чтобы полностью завоевать его доверие и проникнуть в Мелверн-парк! А что же она собиралась делать потом, если бы ей удалось выкрасть эти проклятые письма? Бесследно исчезнув из его жизни?

Последняя мысль привела Джейсона в такое бешенство, что он с трудом подавил желание броситься в ту комнату, где сейчас спала Катрин. Ему хотелось разбудить ее и вытрясти признание любым способом. Но, чуть поостыв, Стенфилд заставил себя успокоиться и не делать этого. Он и так достаточно измучил ее за эту ночь, к чему причинять ей новые страдания? В любом случае, нужно думать о другом – как вытащить графа де Шатовье из французской тюрьмы и благополучно переправить его в Англию.

Приняв окончательное решение, Джейсон почувствовал себя немного лучше. Да, сейчас ему необходимо забыть о предательстве Катрин и сосредоточить все усилия на выполнении задуманного. А для этого нужна ясная голова.

Закурив, Джейсон принялся обдумывать план действий. Часа через три Катрин проснется. Еще два часа понадобится, чтобы отвезти ее в Лондон. При таком раскладе он уже к вечеру сможет оказаться в Брайтоне. Наверняка лорд Тилни и Сен-Реми еще будут там. Поддельные документы у него есть, отчаянные головы найдутся. А там пусть уж Сен-Реми хорошенько подумает, как проникнуть в Консьержери, ведь у него в Париже полно своих тайных агентов. В конце концов, дело хоть и крайне опасное, но не из числа из ряда вон выходящих. Вряд ли графа де Шатовье охраняют лучше, чем тех людей, которых им уже приходилось выручать из подобных ситуаций.

Позвонив, Джейсон снова вызвал камердинера и с ходу продиктовал ему короткую записку, которую приказал немедленно отправить в Брайтон.

– Как я понимаю, милорд, вы не будете заезжать в Мелверн-парк из Лондона, – уточнил привычный к таким делам слуга. – Мне подготовить все необходимые вещи, как и в прошлых случаях?

– Да, Бакстер, пожалуйста, сделай все что нужно, ты ведь сам знаешь… – Граф постарался изобразить беспечную улыбку, заметив тревогу в глазах преданного слуги. – Не стоит беспокоиться, все должно закончиться благополучно. Но в Мелверн-парк я действительно вернусь не скоро.

Он хотел добавить «если вообще вернусь», но побоялся искушать судьбу. Глупо разыгрывать из себя бесстрашного смельчака, когда предприятие предстоит и в самом деле опасней некуда.

Глава 13

Последующие за роковой ночью несколько дней Катрин прожила словно в тумане. Никогда еще время не тянулось для нее так невыносимо медленно, даже когда она с отцом находилась в Консьержери. Доставив юную леди в особняк Кемпбеллов, граф Мелвернский исчез из ее жизни. Выезжая вместе с сестрой в свет, Катрин надеялась встретить Джейсона на каком-нибудь балу или в театре, но, по-видимому, его не было в Лондоне, а расспрашивать о его местонахождении Вирджинию девушка не решалась. Больше всего она страдала оттого, что не могла ни с кем поделиться своими мыслями, тревогой за судьбу отца. Иногда Катрин мучительно хотелось рассказать сестре о событиях в Мелверн-парке, выплакаться на ее груди и, хотя бы на короткое время, найти успокоение. Но ведь в таком случае пришлось бы выложить Вирджинии всю правду о цели своего приезда в Англию. А если после этого сестра с презрением отвернется от нее, не сможет простить, что она сразу не доверилась ни ей, ни маркизу Энтони? Была у Катрин и другая боль, которая день ото дня все сильнее терзала ее душу, – боль от сознания того, что она отдала свою честь человеку, который считает ее низким, жалким существом. Со стыдом вспоминая произошедшее, Катрин корила себя за легкомысленность. Ведь даже если бы Джейсон и не узнал о ее истинных намерениях, то все равно после той ночи наверняка перестал бы уважать. Хотя и сам Стенфилд вел себя весьма неподобающим образом: под предлогом заботы о ее репутации он заманил ее в спальню и соблазнил. А она? Поддалась так быстро, что графу даже не пришлось ее уговаривать.

«Ну почему, почему я сделала это?» – много раз Катрин задавала себе этот мучительный вопрос. И не находила на него ответа, потому что в ее сердце не было сейчас и десятой доли того чувства к графу Стенфилду, что она испытывала до той кошмарной ночи. Казалось просто немыслимым, что она могла влюбиться в этого ужасного человека. Теперь, зная, насколько Стенфилд может быть жесток, Катрин не могла избавиться от страха, который поселился в ее душе. В руках графа сейчас находилась судьба отца, да и ее собственная. Как он распорядится ее тайной? Катрин убеждала себя, что из уважения к ее отцу Джейсон не станет доносить на дочь. И все же каждое утро с замиранием сердца ждала, что за ней придут, чтобы отвести в тюрьму как шпионку враждебной Франции.

Однажды, возвращаясь с Вирджинией с прогулки по Сент-Джеймскому парку, Катрин увидела перед особняком Кемпбеллов незнакомый экипаж. По торжественным лицам слуг было понятно, что случилось нечто особенное. Сперва она испугалась, но, увидев, как лицо дворецкого расплылось при их приближении в добродушной улыбке, успокоилась.

Войдя в гостиную, сестры так и замерли на пороге: в кресле перед большим мраморным камином сидел, потягивая бренди и беседуя с маркизом Энтони, их отец, граф Анри де Шатовье. Живой и невредимый. Он почти не изменился, только несколько новых морщинок пролегло на его благородном лице.

* * *

Целую неделю Катрин чувствовала себя самой счастливой на свете. Ее любимый отец снова был рядом, в безопасности, а его бунтарский дух не сломило даже пребывание в тюрьме Консьержери. Вирджиния радовалась не меньше сестры – ведь она уже и не надеялась когда-нибудь снова увидеть свою семью в полном составе. Светские балы и приемы пока что оказались забыты. Все свое время сестры посвящали заботам об отце, бесконечным разговорам и воспоминаниям о былых временах.

В один из вечеров Кемпбеллы должны были отправиться на прием в резиденцию принца Карлстон-хауз, от которого нельзя было отказаться. Вирджиния собиралась взять с собой и Катрин, чтобы представить ее влиятельным особам. Но накануне раута граф де Шатовье задержал младшую дочь после обеда, как-то странно посмотрел на нее и ласково попросил:

– Пожалуйста, дорогая моя, не уезжай сегодня никуда с сестрой. Нам с тобой нужно серьезно поговорить, а откладывать этот разговор больше нельзя.

Катрин кивнула, потому что просьбы отца всегда звучали для нее приказом. Анри де Шатовье принадлежал к тем людям, с которыми трудно было не согласиться, если они на чем-то настаивают. Но внутренне она вся сжалась. Неужели отец все-таки узнал о ее предательстве? Он пока еще ни разу не обмолвился о том, что ему что-то известно, и все же… Такие стойкие роялисты, как граф де Шатовье, были готовы скорее умереть, чем пойти на сговор с врагами короля. Найдется ли в его любящем сердце оправдание для дочери, едва не опозорившей честное имя семьи ради того, чтобы спасти ему жизнь?

Катрин так нервничала, что не смогла скрыть волнение от отца. Усадив ее рядом с собой на диван, Анри де Шатовье приобнял девушку, слегка взъерошил ее аккуратно завитые локоны и с понимающей улыбкой сказал:

– Не нужно так волноваться, доченька, ведь я не собираюсь за что-то тебя ругать. Нам нужно обсудить один очень интересный вопрос.

– Что обсудить, папа? – с тревогой спросила Катрин. – Разве мы еще не обо всем переговорили за то время, что ты находишься в кругу семьи?

– Нет, не обо всем. – Граф де Шатовье улыбнулся странной улыбкой, невольно насторожившей Катрин. – Самой важной темы мы еще даже не коснулись. И, надеюсь, что самой приятной.

У Катрин отлегло от сердца. Значит, отец все-таки ни о чем не догадывается, а все остальное не важно. Но тут граф задал ей вопрос, от которого девушке чуть не стало плохо:

– Почему за всю неделю ты ни разу не упомянула про графа Стенфилда?

– Что? – У Катрин пересохло во рту. – Как… как ты сказал, папа?

– Мне следовало спросить об этом намного раньше, но я ждал, что ты сама мне обо всем расскажешь, – с легким упреком произнес он. – Неужели ты разучилась доверять мне, Катрин?

– Ты познакомился с графом Стенфилдом! – Катрин в ужасе всплеснула руками. – Но, Боже мой, когда и как это случилось?

– Это известие привело тебя в смятение, да? Что ж, понимаю. Граф Стенфилд рассказал мне, что, перед тем как он отправился во Францию, вы немного повздорили…

– По… повздорили?! Это он так тебе сказал?

– Мне известно также и то, что это он помог тебе бежать в Англию, а потом опекал тебя все это время. Разумеется, он не мог рассказать тебе, что едет в Париж, чтобы спасти твоего отца. Ты бы сошла с ума от беспокойства, если бы узнала об этом!

– Так это он помог тебе бежать из Консьержери? Почему же ты до сих пор не сказал об этом? Я до сегодняшнего дня была уверена, что тебе помогли друзья!

Граф де Шатовье посмотрел на дочь тем снисходительным взглядом, каким обычно смотрят на неразумного ребенка.

– Я намеренно молчал, надеясь, что ты догадаешься сама. Катрин, ну а кто же еще, по-твоему, мог это сделать? Разве много найдется смельчаков, готовых рискнуть жизнью ради абсолютно чужого человека? Однако смелый и благородный джентльмен способен совершить невозможное ради дамы своего сердца.

– Тогда речь идет явно не обо мне. – Катрин нервно закусила губу. – Граф Стенфилд ненавидит меня.

– Кто тебе сказал такую глупость?! – возмутился граф.

– Кто? Он сам мне об этом и сказал.

– Неужели? – в голосе отца послышалось раздражение. – Прости, дорогая, но ты несешь какую-то чушь. У меня сложилось на этот счет совсем иное мнение.

Граф де Шатовье бросил на дочь пытливый взгляд. Катрин густо покраснела и опустила глаза. Конечно, с усмешкой подумала она, ведь граф Стенфилд наверняка не стал рассказывать отцу о том, что на самом деле произошло в Мелверн-парке. А уж она сама не сделает этого и подавно. Но к чему весь этот разговор? Словно прочитав мысли дочери, граф де Шатовье взял Катрин за руку и торжественно объявил:

– Лорд Стенфилд сделал тебе предложение, Катрин, и, разумеется, я уже дал согласие. Ваша свадьба состоится ровно через месяц, в конце лондонского сезона.

– Ты так и сказала ему? Что никто не заставит тебя выйти за Стенфилда? И что же отец? Наверное, он просто рвал и метал! О, мне так давно не доводилось видеть его в гневе, но я отлично помню, что это такое!

– Можешь не сомневаться, его гнев был ужасен. Но это еще не самое страшное, Вирджиния. Хуже всего то, что когда отец успокоился, то категорично заявил, что выдаст меня за Стенфилда в любом случае, хочу я того или нет. И ты знаешь, что он сделал сразу после нашего разговора? Написал Стенфидду, чтобы тот готовился к свадьбе. А затем послал объявление в «Таймс» о помолвке. Вот, полюбуйся! Сегодня весь Лондон судачит о предстоящей свадьбе. Бедная, но отважная француженка-эмигрантка покорила сердце неприступного владельца Мелверн-парка!

Протянув сестре измятую газету, Катрин откинулась на подушки и поправила мокрое полотенце на лбу. Уже двое суток ее мучила сильная мигрень.

– Да, это и в самом деле самое неприятное, – подавленно заметила Вирджиния. – До этого проклятого объявления еще можно было надеяться, что тебе сделает предложение кто-нибудь из твоих лондонских поклонников и ты сможешь обвенчаться тайно. Отец был бы вне себя, но ему пришлось бы смириться с неизбежным. Но теперь все кончено. Ты помолвлена, а это значит, что в глазах светского общества ты уже являешься собственностью графа Мелвернского.

– Но что же мне делать, сестренка, что же делать? Ведь ты сама прекрасно понимаешь, что я не могу выйти замуж за этого ужасного человека! А между тем времени остается все меньше и меньше. До свадьбы осталось всего три недели! Отец сам заказал для меня подвенечное платье, оно вот-вот будет готово. Он ведет себя так, будто предстоящая свадьба – дело решенное и обсуждению не подлежит. Недалек день, когда папа прикажет мне одеваться и идти к алтарю. И тогда мне придется сказать «да» ненавистному графу Стенфилду!

– Нет, нет, только не это! – вскрикнула Вирджиния, нервно расхаживая по комнате. – Я не могу допустить, чтобы моя родная сестра попала в руки к этому зверю. Послушай, – вдруг быстро спросила она, – а ты не пыталась поговорить с самим Стенфилдом? Может, если он узнает, как ты его ненавидишь, то сам откажется жениться?

– Я бы уже давно сделала это, но беда в том, что его нет сейчас в Лондоне. А поехать в Мелверн-парк я не могу. Ты же знаешь, что отец следит за каждым моим шагом.

– Действительно, папа словно сошел с ума. С того дня, как он объявил тебе о своих намерениях, ты даже ни разу не выезжала в свет. Но в таком случае остается только один выход. – Вирджиния поджала губы и внимательно посмотрела на сестру. – Тебе придется бежать. И я тебе в этом помогу.

Катрин в ужасе вскочила с кровати, потрясенно глядя на леди Кемпбелл.

– Как! Бежать, опозорив отца перед всем светом? Вирджиния, это совершенно невозможно! Нет, сестричка, я не могу так поступить с отцом, – повторила она. – Он никогда не простит мне этого, никогда. Спасибо, что стараешься мне помочь, но такой вариант просто немыслим.

– А по-моему, это единственный разумный выход! И рано или поздно отцу придется простить тебя, если он не хочет потерять обеих дочерей и остаться один. Потому что я всегда буду на твоей стороне. Понимаю, как нелегко тебе принять такое решение, Катрин, – маркиза пристально взглянула в глаза сестре, – но все же настоятельно рекомендую подумать над моими словами. У тебя есть еще целых три недели на раздумье. А вот потом действительно станет невозможно что-то исправить!

Глава 14

С этого дня время полетело для Катрин с ужасающей быстротой. Казалось, граф де Шатовье делал все возможное, чтобы не дать дочери опомниться до момента ненавистного ей бракосочетания. С утра до вечера в особняке маркиза Кемпбелла толпились французские эмигранты, многие из которых были старыми приятелями графа, и жаркие споры о дальнейшей судьбе Франции порой не смолкали до глубокой ночи. На этих обедах и ужинах Катрин приходилось играть роль хозяйки, потому что Вирджиния часто разъезжала по светским приемам. Эта новая обязанность сильно утомляла девушку, но отец был неумолим. И, разумеется, он решительно пресекал все ее попытки привести свои доводы насчет невозможности брака с графом Стенфилдом, считая дело решенным раз и навсегда.

Между тем приготовления к предстоящему торжеству велись полным ходом. Катрин наотрез отказалась в них участвовать, но, казалось, на это никто не обращал внимания. С помощью маркиза Энтони было наспех приготовлено необходимое приданое, разосланы приглашения на брачную церемонию и последующий бал в Мелверн-парке. В маленьком будуаре, примыкающем к спальне Катрин, дожидалось своего часа великолепное платье из белого атласа, расшитое жемчугом. И все же до самого последнего момента Катрин отказывалась верить, что чудовищное событие рано или поздно случится.

В этот вечер отец был с ней необычайно мягок. Он не отходил от Катрин ни на минуту, постоянно справлялся, как она себя чувствует, рассказывал всякие забавные истории и анекдоты, пытаясь поднять дочери настроение. С Вирджинией граф, наоборот, держался довольно холодно, и его строгий взгляд не раз заставлял маркизу опускать глаза. Но только Катрин могла заметить, что сестра делает это отнюдь не от смущения, а чтобы скрыть раздражение. Дело было в том, что, постоянно критикуя Стенфилда, леди Кемпбелл сильно испортила отношения с отцом, несмотря на столь долгую разлуку. А в разговорах с Катрин она именовала отца не иначе, как «старый самодур».

Дождавшись, пока последние гости покинут особняк, граф де Шатовье попросил Вирджинию оставить их с Катрин наедине. Маркиза неохотно подчинилась, поджав губы и выразительно посмотрев на сестру. «Смотри, не поддавайся ему!» – беззвучно шепнула она, а Катрин в ответ лишь обреченно покачала головой.

– Наконец-то их сиятельство соизволили оставить нас одних, – с усмешкой сказал граф, подсаживаясь ближе к младшей дочери. – А между тем мне просто необходимо кое-что сказать тебе напоследок.

Он наклонился, глаза их встретились, и Катрин, к своему удивлению, прочитала во взгляде отца такое понимание, что ей захотелось расплакаться.

– Ах папа! Ведь ты же любишь меня, ты всегда желал мне только добра. Зачем же ты заставляешь меня выходить за этого ужасного человека? Ты же знаешь, что я никогда не смогу его полюбить, никогда не буду с ним счастлива! – с отчаянием сопротивлялась дочь, закрыв лицо руками.

– Катрин, – с мягким упреком убеждал граф, – неужели ты думаешь, что я стал бы настаивать на своем решении, если бы не был уверен в обратном? Ты думаешь, что я отдаю тебя за лорда Стенфилда из благодарности, потому что он организовал мой побег из Консьержери. Но все совсем не так.

– Тогда я действительно не понимаю твоего упрямства!

– Зато я прекрасно понимаю твое. Между тобой и Джейсоном произошло нечто такое, что ты не можешь простить ему. Но поверь, дорогая, нельзя из-за каких-то незначительных обид ставить под угрозу всю жизнь, отказываться от возможного счастья. Я не так много общался с графом Стенфилдом, чтобы хорошо узнать его, но даже нескольких часов хватило, чтобы понять, какой граф достойный человек. Он много пережил на своем коротком веку. Это сделало его замкнутым и недоверчивым. Но под его внешней холодностью и неприступностью скрывается отзывчивое и чувствительное сердце. Когда он откроет его, ты поймешь, как была не права. И тогда скажешь мне те слова благодарности, каких нет сейчас в твоем ожесточившемся сердце.

Какое-то время они молчали. Катрин отчаянно боролась с желанием рассказать отцу обо всем, что произошло в тот вечер в Мелверн-парке, но так и не решилась сделать это. Разве ее признание может теперь что-то изменить? Узнав, что его дочь уже утратила невинность, Анри де Шатовье придет в негодование и ужас и будет только рад, что ее позор так легко удастся скрыть. С тяжелым сердцем Катрин поднялась, пожелала отцу спокойной ночи и, не глядя на него больше, направилась к себе.

Она долго не могла уснуть. Просто неподвижно лежала, бездумно глядя в темноту ночи. Слез не было, и от этого становилось еще тяжелее. Тихий стук в дверь вывел ее из этого состояния.

– Это я, сестренка. – Бесшумно распахнув дверь, в комнату вошла Вирджиния в дорожном костюме, держа в руке свечу в медном подсвечнике. В ее голубых глазах была какая-то болезненная одержимость. Следом за маркизой в комнате появилась ее горничная с небольшим дамским саквояжем в руках. – Одевайся, сестренка, только тихо. В доме уже все уснули. Внизу нас ждет дорожная карета.

– Что все это значит, Вирджиния? – растерянно пробормотала Катрин, вскакивая с кровати. – Ты собираешься увезти меня отсюда?!

– Да, и без малейшего промедления. Уже светает, и скоро поднимутся слуги. Торопись же, дорогая, ради всего святого! Или ты хочешь, чтобы проклятый Стенфилд снова сделал с тобой то, что в ту проклятую ночь? Хорошо, что у тебя хватило мужества рассказать мне обо всем. Я просто обязана спасти тебя от этого чудовища.

Как только Катрин была готова, сестры торопливо спустились по черной лестнице и вышли из дома. В сопровождении горничной женщины пересекли небольшой садик и оказались у задних ворот особняка. Возле кареты уже нетерпеливо расхаживал кучер. Он помог им забраться в экипаж и пришпорил лошадей.

– Мы направляемся в имение моей подруги, баронессы Морланд, – довольно улыбаясь, сообщила Вирджиния. – Там мы пробудем до тех пор, пока скандал немного не утихнет. Представляю, как будет огорчен мой дражайший супруг! – вдруг прибавила она с истеричной веселостью. – Но, если честно, мне на это плевать. В конце концов, у него была возможность что-то предпринять, чтобы помешать этому браку. Например, вызвать Стенфилда на дуэль… Но, разумеется, Энтони такое оказалось не по силам. Когда-то они были друзьями с проклятым Джейсоном Стенфиддом, а для мужа чувство товарищества дороже всех остальных.

Прошло какое-то время, поднялось солнце. Выглянув в окно кареты, Катрин поняла, что город давно остался позади – они проезжали последние предместья. Вирджиния дремала, убаюканная стуком колес. Но, в отличие от сестры, Катрин даже и думать не могла о сне. Напротив, ее мысли внезапно прояснились, и она начала размышлять о своем поступке.

Попытавшись представить, что произойдет, когда ее побег обнаружат, Катрин чуть не стало дурно. Как отреагирует отец? Хватит ли у него сил перенести такое унижение, выслушать нескромные вопросы, дать какие-то объяснения? Даже если граф де Шатовье и был в чем-то неправ, он не заслуживает такого обращения. И – что самое страшное – отцу придется как-то объяснить поступок дочери графу Стенфилду.

Джейсон… Произнеся про себя это имя, Катрин вздрогнула. Как могло случиться, что за все это время она ни разу не подумала о его чувствах? Все эти дни она почему-то думала о нем как о воплощении зла, забыв, что Джейсон – живой человек, умеющий чувствовать и страдать. Из-за увещеваний Вирджинии она только подогрела свою ненависть к графу, напрочь забыв, сколь ему обязана. Если бы не он, отец мог бы уже быть мертв. А сколько добра он сделал для нее самой! Джейсон рисковал свободой, чтобы переправить в Англию дочь незнакомого ему роялиста, не подозревая, что на самом деле она является шпионкой Барраса. А его щедрые подарки… Разве можно сомневаться, что Джейсон позаботился бы о ней, не окажись у нее родственников в Англии? «Не стоит воспринимать все так мрачно. Мне доверили вас опекать, и теперь я за вас отвечаю»… Эти слова, сказанные два с половиной месяца назад на борту «Маргариты», внезапно всплыли в памяти Катрин, заставив разволноваться.

Вот он бережно касается ее растрепавшихся волос в тот день, когда «Маргарита» получила пробоину. А потом – его переменившийся взгляд, короткий, но такой захватывающий поцелуй… А вот он подходит к ней на ее первом балу, и на его губах играет нежная, покровительственная улыбка. Или еще: они наедине в роскошной спальне Мелверн-парка, и Джейсон просит у нее прощения за то, что невольно причинил ей боль. «Милый мой котенок, ты даже не представляешь себе, как сильно изменится твоя жизнь после этой ночи»… Почему, почему он так сказал тогда? Неужели… он уже тогда принял решение жениться на ней? Джейсон был уверен в своих чувствах, уверен, что любит ее…

Кучер остановил карету, чтобы дать лошадям немного передохнуть, и Вирджиния проснулась.

– Где мы стоим? На почтовой станции? – спросила она, спросонья озираясь вокруг. – Нужно узнать, сколько сейчас времени.

– Мы едем часа три, – упавшим голосом ответила Катрин. – Значит, сейчас где-то около девяти.

– Около девяти? Отлично. Вероятно, наш побег уже обнаружили, и сейчас старый самодур сходит с ума. Что ж, поделом ему! Но мне доставило бы гораздо большее удовольствие посмотреть на лицо Стенфилда, когда он узнает, что его невеста сбежала. Представляешь: он будет стоять в церкви в присутствии нескольких сот приглашенных, а невесты все нет и нет! Сначала посыплются шуточки, затем разные предположения, а потом поползут слухи, все более и более похожие на чудовищную правду… Право же, я немного жалею, что отправилась в путешествие вместе с тобой и лишилась такого дивного развлечения! Сегодня с надменным владельцем Мелверн-парка будет покончено. Он станет посмешищем всего Лондона и больше никогда не сможет появляться в обществе, не рискуя услышать язвительные перешептывания за спиной.

– Прекрати, прекрати, Вирджиния! – закричала Катрин, зажимая уши руками. Ей стало душно, стены кареты давили на нее, словно тюремные решетки. Развязав плащ, она выскочила наружу.

Перед ее глазами отчетливо встала картина, описанная сестрой. Большая церковь, полная нарядных людей. Несколько скромно одетых друзей ее отца. И Джейсон, с волнением ожидающий невесту, которая не придет… Сердце Катрин сжалось от боли. Все станут смеяться над Джейсоном, злорадствовать и без конца обсуждать скандальную новость. Катрин попыталась представить его красивое, гордое лицо в тот момент, когда ему с притворным сочувствием сообщат ужасную новость. И не смогла этого сделать. Это было выше ее сил. Выше ее сил оказалось растоптать его гордость и сделать всеобщим посмешищем! После долгой, мучительной борьбы разум Катрин проиграл борьбу с сердцем.

– Я возвращаюсь назад! – крикнула она перепуганной маркизе. – Прикажи быстрей поворачивать обратно и гнать лошадей во весь опор. И не смей, не смей ничего мне говорить, иначе я возненавижу тебя, сестра.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю