Текст книги "Гранитное сердце (СИ)"

Автор книги: Виорика Громова

Соавторы: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

17 глава. Неожиданные способности

– Жители Шортса обязаны соблюдать установленные нами правила, – с едва уловимым акцентом непонятного происхождения говорил один из ликаев, выйдя чуть вперед по левую руку от мерзкой ликайки. – Вам было известно наказание, которое положено за их нарушение. Но, тем не менее, некоторые из вас думают, что мы не настолько последовательны в своих решениях, чтобы привести их в действие. Это не так. Да будет сегодняшняя казнь наукой всем, кто не желает признавать нашу власть! Ваш князь болен и слаб. Ваша армия практически уничтожена нами. Вы умрете все, если не будете служить нам! А пока пусть будут преданы смерти те, кто заслуживает наказания! Да будет так.

Он махнул рукой своему соплеменнику, стоящему рядом с помостом для казни, одетому в, видимо, традиционный для них серый длинный плащ с капюшоном. Тот, в свою очередь, сделал отмашку мужчине в черной маске. Последний начал медленно подниматься по деревянным ступенькам помоста.

Женщина на нем отчаянно зарыдала, падая на колени в ноги палачу. Детишки испуганно закричали. Мужчина, которого мы с Брендоном видели в оружейной комнате, видимо, их отец рванулся в сторону детей, но был остановлен ударом палача в живот кулаком.

Я обвела взглядом толпу, которую, похоже, согнали для устрашения, чтобы поняли, как не нужно делать и боялись расправы. Большинство людей, стоявших в ней, отводили глаза. Кто-то плакал. А некоторые мужчины с ненавистью смотрели в сторону завоевателей.

На крепостных стенах стояли воины. Среди них были и ликаи, и обычные мужчины, и орки. Но все они, как один, направляли свои луки в сторону толпы, что могло означать только одно – в случае каких-либо беспорядков, начнется стрельба на поражение.

Тем временем несчастных выстроили в ряд и палач начал привязывать каждому на шею веревку.

Смотреть на то, как это делается, у меня не было никаких сил – сердце рвалось от жалости!

Господи, ну, дети-то, дети, разве виноваты? Ну, их-то за что?

Когда палач накидывал веревку на шею самому маленькому – золотоволосому мальчику, одетому в откровенное рванье и, несмотря на по-осеннему холодную погоду, босому, из моих глаз полились слезы! Я подумала, что нужно не смотреть на это, отвести взгляд и закрыть уши!

Глаза сами нашли Брендона возле сараев. Отломав от тачки длинную ручку, он решительно направился в сторону помоста. По его виду, по яростно сверкавшему взору, по тому, как напряглись тренированные в боях плечи и руки, я сразу же поняла, что он будет пытаться спасти несчастных! Просто вот пойдет один против всех!

Я была уверена, что эта попытка просто обречена на провал! Невозможна! Невероятна! Быстрый взгляд на ликаев, уверил меня в собственной правоте. Они синхронно повернулись в сторону Брендона и словно даже вперед подались – так напряженно вглядывались в него.

Здравый смысл подсказывал мне, что нужно просто стоять на своем месте и никуда не лезть.

Разум шептал, что я ничем ни красавчику, ни несчастной семье помочь не в состоянии!

Но...

Меня словно в спину толкнул кто-то, и я, не обращая внимания на пытающегося схватить за руку Лукаса, ловко лавируя в толпе, понеслась к помосту.

И взобралась туда, кажется, за секунду до того, как палач повернул специальный рычаг, который открывал отверстия в полу, лишая приговоренных к смерти опоры под ногами.

– Стойте! Немедленно остановитесь!

Видит Бог, даже произнося эти слова, я не знала, что именно скажу дальше! Потому что мне просто нечего было сказать! Умолять ликаев помиловать обреченных на смерть людей? Логика подсказывала, что в этом случае нужно что-то обещать им, сдавать какие-то позиции, вносить какую-то плату. Но что могла пообещать или дать я? Я даже ситуацию, сложившуюся в этом княжестве, толком-то не понимала!

Угрожать им? Сказать, что смерти невинных будут отомщены? Это было бы верным шагом к гибели этих людей. Да и, вероятно, это привело бы меня саму в темницу снова, если не на их место...

Я подняла глаза к небу.

Сколько сотен раз в своих командировках в разные уголки России, я видела небо? Сколько раз замирала, любуясь белым кружевом облаков и синью небосклона, огоньками бесчисленных звезд и узорами созвездий, полетами разнообразных птиц и танцем снежинок? Не сосчитать... А небо здесь было точно такое же, как и у меня дома. И облака, и небосклон, и кружащийся высоко-высоко орел...

И я заговорила. Просто произносила то, что шептало мне сердце:

– Дорого ли стоит жизнь человеческая? Какова цена каждому прожитому нами дню? Можно ли обозначить стоимость слезинки ребенка? Или все-таки есть вещи бесценные, важные настолько, что любому существу в мире понятны и важны? – указательным пальцем я ткнула в сторону ликаев, которые обескураженно переглядывались, но ничего не делали, чтобы меня утихомирить и не дать договорить. – У вашего народа есть дети? Думаю, есть. Думаю, и вам понятна цена жизни ребенка. Мой народ уже завоеван! Уже поставлен на колени. Мой народ уже понес страшные потери. Так, может, вам стоит теперь, когда мы порабощены, убрать на время кнут? Иначе ведь ярость может вспыхнуть неожиданно и спалить не только нас дотла, но и вас заодно!

Ликаи, словно что-то решив, покивали друг другу и вперед вышла их женщина.

Пока она молча стояла, видимо, собираясь с мыслями, я обвела взглядом людей, стоявших у помоста.

Они все смотрели на меня! Причем, смотрели как-то по-особенному, так, словно увидели божество, нечто неземное, вдруг оказавшееся среди них! Какая-то старушка медленно опустилась на колени и, подняв вверх открытые ладони, зашептала что-то горячечным, лихорадочным шепотом. У молодых женщин по лицам бежали слезы. Мужчины вслед за старухой вслух повторяли обрывки слов. До меня доносилось что-то непонятное, похожее на гул прибоя: "пророчица"... "знак небес"... "спасение"...

– Мы услышали тебя, Луиза, дочь Эдварда. Мы не желаем уничтожать ваш народ под корень. Он еще послужит ликаям. А потому отдаем эту семью на твои поруки, Луиза. Но предупреждаем каждого, кто решит, что теперь любое непоуслушание будет сходить с рук. В следующий раз ничто не заставит нас убрать кнут.

Спустя полчаса, в течение которых я была вынуждена выслушивать благодарности от спасенных, успокаивать льнущих к моим ногам детишек, убеждать, что мне вовсе не нужны "готовые на все рабы", я с огромным трудом была вытащена из толпы Брендоном.

– Это что сейчас было, м? – прошептал он мне на ухо, уводя в сторону конюшен.

– Я просто попросила их... – начала я.

– Да нет, дорогая кузина Луиза, дочь Эдварда, – предразнил он ликайку, а потом и вовсе уткнувшись губами в мое ухо, зашептал. – Ты говорила так, что тебе верили. Все. Даже ликаи. И были готовы на всё. На подобное способны только маги-пророки, способные ходить между мирами и сражаться словом.

Я настороженно покосилась в его сторону, начиная сомневаться в том, что Брендон находится в своем уме и едва сдерживая смех. А потом все-таки не выдержала и расхохоталась.

– Я – маг, да еще и пророк? Здорово! Предлагаю прямо сейчас на тебе проверить мою неимоверную силу!

18 глава. Глупость, ревность и прочие неприятности

Коне-е-ечно! Конечно, мне было жутко обидно, когда мой очередной подкат (так ведь ЭТО называется в моем мире?), Брендон проигнорировал. Короткий, подозрительный взгляд в мою сторону подсказал, что красавчик меня все-таки услышал. Но на моё легкомысленно-игривое предложение проверить новые способности на нем, он ничего не ответил. Наоборот, намеренно перевел тему:

– Скажи ликаям, что лучшие залежи нужных им руд находятся на границе со Смарагдом. И им будет выгодно на всякий случай послать и меня на поиски, всё-таки никто лучше не может знать тех мест!

– Лукас сказал мне, что на поиски отправимся я, он и пара зеленых орков.

– А ты настаивай, чтобы взяли и меня тоже, – настойчиво проговорил Брендон, берясь за тачку и пытаясь приладить отломанную им же самим ручку обратно. – Мне как-то совсем не хочется возить лошадиный навоз целый день. А, между прочим, работы эти мне назчаны в наказание за твои необдуманные поступки!

– Это за какие же? – его заявление буквально вывело меня из себя! Я так разъярилась, что забыла, где нахожусь и что на нас смотрят сотни глаз, остановилась, уперла руки в бока и посмотрела на него самым злым взглядом, на который только была способна. – Из-за путешествия по коридору в стене? Так я тебя не заставляла идти! Сидел бы в комнате, ждал ликайку, кроватку для ваших постельных утех грел! Нужен ты мне больно! Я и сама справлюсь! Тем более, что руды здесь залягают буквально повсюду, и нет нужны ехать так далеко!

– Ох, ну, и глупа же ты! – прошипел он, глазами показывая на людей, проходящих мимо нас, но внимательно прислушивающихся к разговору. – Неужто думаешь, что я буду руды для врагов искать? Да пусть меня лучше в кандалы закуют! Да пусть мне лучше руку отрубят! Да пусть я...

– Пусть ты лучше будешь чистить навоз, а? – хмыкнула я , довольная своей шуткой, гордо задрав вверх подбородок, отправилась навстречу шагающему ко мне Лукасу.

Огненный взгляд красавчика буквально прожигал дыры в моей спине, но мне всё было ни по чем! Пусть работает, ему полезно!

Тот факт, что с моей помощью Брендон явно надеялся сбежать, дошел до моего сознания много, много позже... Осознав его, я, действительно, почувствовала себя глупой дурочкой, потому что вполне могла бы ему помочь – а вдруг, ускакав в свой замок, он бы привел какое-то войско на помощь местным жителям?

Но... Где-то в глубине души мне вдруг стало обидно за то, что он готов вот так запросто бросить меня здесь, с этими жуткими ликаями! И даже мои так неожиданно открывшиеся чудесные способности в глазах Брендона не сделали меня для него особенной...

Кони неторопливо шагали по чуть тронутой инеем пожухлой траве вдоль разбитой повозками грунтовой дороги. Я думала о своем, при этом не забывая вглядываться в особенности окружающего рельефа и наметанным глазом пытаясь определить, где могут залегать именно железные руды, необходимые для создания стали.

На расстоянии видимости, за небольшим перелеском, состоящим из хвойных деревьев, виднелись каменистые холмы. Конечно, наверняка с такого расстояния было сложно сказать, но мне показалось, что над этими возвышениями в нескольких местах поднимался характерный вулканический дымок. Будь я дома, где-нибудь за Уралом или в Восточных Саянах, я бы, конечно, и подумать не могла, что вот так посередине равнины могут вдруг очутиться вулканы! Но здесь всё было устроено иначе, и земля была другой, и природа, а интуиция подсказывала, что нужно идти именно туда, к этим горам!

Задумавшись, я намерянно не обращала внимания на Лукаса. Меньше всего мне хотелось сейчас общаться с ним. Да, естественно, разобраться, кто прав, а кто виноват в новом неизведанном для меня мире, было непросто, но опять же интуиция (а может, какое-то другое чувство) подсказывала, что Лука больший враг мне, нежели Брендон... Хотя ведь ничего плохого на данный момент первый мне и не сделал, в отличие от второго!

Но Лукас первым прервал затянувшееся молчание:

– Я требую объясниться, Луиза! – вдруг заявил он. В голосе явно сквозили истеричные недовольные нотки. Я с удивлением уставилась на него. – Спешу напомнить тебе, что ты моя невеста! Почти... А позволяешь себе проводить время в компании этого... молодого Коннорса! Что недопустимо! И компрометирует меня перед...

– Ничего более компрометирующего тебя, чем служба на благо врагов своего народа, я считаю, не существует!

Но мое высопарное заявление вовсе не смутило Лукаса. А наоборот, он возмутился и посмотрел на меня взглядом, в котором явно читалось: "глупая-глупая женщина".

– Не ты ли вопрошала недавно о ценности человеческой жизни? Так вот я полагаю, ценность ее настолько велика, что каждый сам имеет право стараться сохранить свою жизнь, бороться за нее любыми возможными способами!

– А-а-аа! Теперь понятно, почему ты не попытался заступиться за несчастных детишек! Потому что, как говориться, своя рубашка ближе к телу! А этот, как ты выразился, молодой Коннорс, практически с голыми руками шел им на помощь!

– Негоже говорить комплименты другому мужчине в присутствии жениха, – поучающе произнес Лукас, глядя на меня строго и недовольно.

– О, Боже! – какой же он жуткий зануда! – Между прочим, ты сам сказал, что я тебе положительного ответа пока не дала! А он мне кузен. Так ведь? Получается, из-за кровного родства у нас могут быть только родственные отношения?

И да, до такого я додумалась сама! И да, на самом деле так ведь и было? Но додумавшись, и даже произнеся эту фразу, я вдруг осознала, что моя симпатия к Брендону, действительно, не имеет никакого права на существование! По сути-то, получается, он был моим двоюродным братом! Эх! Как обидно-то!

Впрочем, я ему, похоже, вовсе не нравилась...

"А может... А может, попытаться сбежать?" – с горьким сожалением подумалось мне. Ликаи далеко, Лукас – тюфяк какой-то, вполне возможно, что даже догнать меня не сумеет, а орки оторвались далеко вперед и, вяло переговарияваясь, маячили уже на границе хвойного леса.

Но буквально в то мгновение, когда в моей голове родилась такая мысль, на груди под рубахой у Лукаса что-то сверкнуло, и оттуда донеслось голосом мерзкой ликайки: "Напоминаю, что в случае побега Луизы Шортс десять произвольно выбранных подданных княжества будут казнены, а Брендон Коннорс принесен в жертву богине Ириде".

Вот тебе и сбежала!

Постойте! Они мысли мои читают, что ли?

19 глава. Во что веришь, то и есть...

Испугавшись неожиданного резкого звука, донесшегося из амулета на шее Лукаса, мой конь шарахнулся в сторону и поскакал, издавая утробное ржание на всю равнину! С трудом удержавшись от падения, я потеряла поводья и так вцепилась в гриву, что буквально рисковала выдрать из нее клок!

Огромный луг впереди пересекал достаточно широкий ручей с каменистыми берегами. Я нелепо замахала одной рукой, пытаясь нащупать поводья. Если лошадь решит перепрыгивать через ручей, то мне наверняка не удержаться верхом! А вероятность свалиться, ударившись головой о камень, была очень и очень велика!

– Стой! – кричал за моей спиной Лукас, как будто от меня хоть немного зависел этот момент, и я могла сама притормозить коня!

Он, кстати, так и остался на том же месте, и даже не попытался броситься мне на помощь.

Ручей неумолимо приближался, конь, казалось, только набирал скорость, я испугано кричала, мысленно прощаясь с жизнью.

И вдруг откуда-то сбоку на маленькой, как показалось мне, мохнатой лошаденке выскочил мальчишка, ринулся наперерез моей лошади, схватил ее под узцы в каком-то невиданном кульбите, и, потянув изо всех сил, остановил!

Минут двадцать я не могла отдышаться от ужаса. Так и сидела на траве, дрожащими руками заплетая в косу растрепавшиеся волосы и повторяя что-то вроде: "Господи, ужас-то какой!" Только потом рассмотрела мальчишку. Это, несомненно, был один из детей, спасенных мною утром от казни! Похоже, самый старший. Он сидел на кочке рядом и смотрел на меня таким восхищенным, таким восторженным взглядом, что мои искаженные недавним прощанием с жизнью губы, то и дело порывались растянуться в улыбке.

– Как тебя зовут? – наконец, сумела спросить я.

– Фредди, – улыбнулся мальчик, застенчиво опуская глаза в землю.

– А как ты оказался здесь?

– Отец послал. Сказал, что наша семья теперь по гроб жизни у вас в долгу, и я должен помогать всем, что сумею! Хоть даже жизнь свою отдать, если потребуется!

– А если бы ты свалился коню под ноги? А? А если бы ты погиб? Я бы себе не простила!

– Да что вы, госпожа Луиза! Я самый ловкий во всем княжестве! И верхом на лошади держусь превосходно и, – чуть понизив голос, Фредди украдкой посмотрел в сторону Лукаса, набирающего воду из ручья в деревянную штуку, отдаленно похожую на солдатскую флягу. Поняв, что Лукас не может нас слышать, он добавил. – И мечом меня отец научил владеть. И даже луком...

Дальше он не договорил, потому что к нам направился Лукас. Подойдя, он протянул мне флягу.

Сделав пару глотков, я задумчиво задержала воду во рту, распробывая ее на вкус. Вода имела характерный металлический привкус.

Подскочив на ноги, я указала в сторону, откуда тек ручей, и сказала:

– Пойдем во-о-он туда! Я думаю, там нужное нам место.

... Теперь в присутствии Лукаса я старалась либо совсем молчать и ни о чем не думать, либо мысленно напевать какие-нибудь дурацкие детские песенки, типа "Крокодила Гены" или "В лесу родилась ёлочка". И как он ни пытался завести разговор, я молчала – потому что говорить с изменщиком, да еще и носящим на шее прослушку, желания не имела никакого!

И уж тем более не понимала, как вообще могло дойти до такого, что этот человек стал чуть ли не моим женихом! Ну, точнее, женихом этой самой Луизы, хозяйки прекрасного тела, в которое, теперь уж у меня в этом не было никаких сомнений, я попала чудесным образом!

Чем ближе мы подъезжали к огромному покрытому травой холму, из подножия которого брал свое начало ручей, тем сильнее нервничали и чаще оглядывались в мою сторону орки.

А когда я сказала, что копать и искать руду мы будем именно на этом холме, один из них отрицательно замахал руками, испуганно выпучивая и без того большие навыкате глаза.

– Нет-нет, госпожа Луиза! Здесь копать нельзя! Местные духи накажут всякого, кто захочет тронуть хоть пядь земли на Красном холме!

– Да, госпожа, – тут же поддакнул второй орк. – Моя бабушка рассказывала когда-то, что у подножия холма когда-то встретились два войска вражеских. Была страшная битва. И вот когда одно войско победило, а второе бежало с позором прочь, победители решили захоронить своих убитых на холме, оставив тела побежденных на корм хищным птицам и герольтам. Так вот ночью, когда тела были похоронены в могилах на вершине холма, воины вдруг увидели, как шевелится земля, и как мертвые восстают и идут с поднятыми руками, желая уничтожить живых! До утра они сражались, пытаясь спастись от своих же соплеменников, а когда взошло солнце, оказалось, что все, кто был на холме, исчезли, растворились, испарились! И только мечи их вошли в землю по самые рукоятки, да так и торчат на вершине до наших дней.

Я едва сдерживала снисходительную улыбку! За период не такой уж и долгой карьеры геолога столько всяких поверий было услышано, которые порой прямо запрещали приближаться к месторождению каких-либо полезных ископаемые, как правило, известных местным жителям издавна! На Урале, например, считалось, что золотую жилу можно обнаружить там, где клубятся змеи. Якобы они золото охраняют. Далеко не каждый старатель рискнет приближаться к такому клубку! И, видимо, далеко не каждый из тех, кто решался, сумел сохранить собственную жизнь.

– Ну, что ж, друзья мои, – со вздохом проговорила я и скомандовала на правах старшего в экпедиции. – Кто боится восстания зомби, тот копает у подножия, а кто смелый, того милости прошу следовать за мной!

После этого решительно зашагала к вершине холма, опираясь на снятую с седла небольшую кирку, чуть расплющенную с одной стороны и заостренную с другой. Кирка была так хитро устроена, что могла при необходимости играть роль лопаты, а при иной надобности легко становилась чем-то вроде ледоруба.

Поднимаясь, я косилась себе за плечо. Нет, мне не было страшно! Абсолютно! До сих пор ни одно из услышанных пророчест и поверий не сбылось в моей жизни. Было просто любопытно, кто из них готов следовать за мной, а кто... трус.

Без всяких сомнений, решительно закинув на плечо тяжеленную кирку, следом зашагал Фредди. Потом, опасливо оглядываясь и держась чуть позади, оба орка.

– Вы идите! А я лагерь разобью, – прокричал Лукас, когда я уже поднялась на приличное расстояние.

Оглянувшись с презрением на него, я увидела вдали, на дороге, по которой мы приехали сюда, черную точку, как если бы в нашу сторону двигался всадник, поднимая облако пыли...

20 глава. Суеверия – правда или ложь

Стемнело на удивление быстро.

Мне показалось, что мы даже толком покопать не успели – так на вершину поднялись, да поснимали дерн в нескольких выбранных мною точках, как на землю спустились сумерки.

За неимением бумаги и карандаша, чтобы начертить карту и отметить на ней точки раскопов, я обошла весь холм по периметру, внимательно приглядываясь к рельефу подножия и вершины, ища косвенные признаки залегания железной руды и, чего уж греха таить, немного любуясь окрестностями и прямо на земле, на выступе песка, нарисовала примерный план окрестностей.

Надо признать здесь было очень красиво! Не хуже, чем у нас на Алтае, или в горах Южного Урала, или на Дальнем Востоке. Да, мне немало приходилось путешествовать по работе, но где бы я ни находилась, душа все равно рвалась домой. Вот и сейчас тоской сжалось сердце. Дома меня ждали друзья, родители... Пусть с момента поутспления в институт не жила с ними, пусть видела отца с матерью нечастно, но по вечерам каждый день, если у меня была связь, созванивались, обменивались новостями, и просто узнавали, как дела, как жизнь, как сомочувствие друг друга... А теперь вот...

Как они там? Не разболелись ли отцовские суставы? Не подводит ли материнское сердце? И, вообще, не ищут ли они меня, пропавшую дочку? Впрочем, если я здесь, то где тогда Луиза? А что если Луиза сейчас у меня там, в моей маленькой квартирке, готовится к поездке в экспедицию? О, это будет невероятное приключение для нее!

– Госпожа, – один из орков смотрел на меня умоляющим взглядом. – Давайте спустимся вниз. Уже темнеет. Всё равно ничего не видно!

– Да и близок тот час, когда мертвые начнут подниматься из земли. Не хотел бы я их встретить прямо вот нос к носу! – пробурчал себе под нос второй мой зеленый помощник.

В суеверия я не верила, но, действительно, не было смысла продолжать работу по темноте. Поэтому позвав Фредди, мы начали спускаться с холма. Я неторопливо, запоминая тропу, чтобы завтра с рассветом побыстрее подняться и начать копать. А орки быстро, то и дело скатываясь по пожухлой траве. Здесь, на вершине холма было прохладно, внизу же – на пару градусов теплее, но в целом погода явно ухудшалась и напоминала середину нашей осени.

К лагерю мы пришли уже в темноте.

Увидев Лукаса, я вспомнила о его опасном амулете и стала старательно думать всякие-разные глупости, всё больше ругательного характера, о ликаях – пусть слушают, если слышат, какие они идиоты!

Лукас разжег костер и сварил в большом закопченом котелке какую-то похлебку, которая распространяла потрясающий запах на все окрестности и заставляла голодно поджиматься живот. Кроме того, в небольшом углублении холма, который образовывал такой природный затишок, укрытие, куда не было доступа ветру и сквозняку, он поставил нечто похожее на палатку. Вторая палатка, размером чуть побольше, находилась у костра.

И хоть к Лукасу я испытывала, мягко говоря, чувства достаточно презрительные, тем не менее, про себя отметила его талант в организации лагеря. В принципе, он оказался не совсем безнадежным и хоть какую-то пользу принес. Да ладно там пользу! Хоть не сбежал, и то ладно!

Лукас виновато косился в мою сторону, словно устройство на его груди и ему в том числе способно было передавать мои мысли, но, к счастью, молчал. А я чувствовала такую усталось, что совершенно не желала ругаться с кем бы то ни было.

Мой несостоявшийся жених разлил глиняной плошкой в такие же плошки, только размером побольше, похлебку, вручил каждому из моих новоявленных геологов по краюхе хлеба, а сам тактично удалился к ручью, чтобы, видимо, набрать воды.

Орки боязливо переговаривались – было заметно, что они верят всем сердцем в древние поверья своего народа и жутко боятся приближения ночи. Фредди клевал носом, чуть ли не утыкаясь им в похлебку. Я тоже чувствовала жуткую усталость – в темнице толком не выспишься, то мыши вокруг шныряют, то пол слишком твердый, то ноги замерзают. Но, кроме всего прочего, мне безумно хотелось помыться! Так хотелось, что казалось, всё тело зудит!

Только сменной одежды у меня не было... да и полотенца. Ну, и вода в ручье была ледяной.

В общем, оставив плащ у костра, к ручью я пошла, скорее, просто, чтобы просто умыться. Но оказавшись на берегу, вдруг поняла, что местечко в окружении достаточно густого, хоть и почти голого из-за опавших листьев кустарника, очень даже хорошо скрывало меня от любопытных глаза. Если, конечно, эти глаза умели видеть в темноте...

И я решилась! Нет, ну, хотя бы чуть ноги ополоснуть... и некоторые другие части тела!

Осмотревшись вокруг, я быстро стянула тонкие кожаные ботинки – не ботинки, скорее, тапочки, держашиеся на ступнях, благодаря длинным веревкам – завязкам. Потом развесила на кусте штаны... Вот удивительный факт – все виденные мною здесь женщины ходили исключительно в платьях, мне же даже в родном замке данный вид одежды предложен не был. И я щеголяла в мужских штанах из странного материала, напоминающего кожу.

Потом, немного подумав, стянула и куртку, отправив ее следом за штанами на ветки куста. Оставшись в тоненькой сорочке, едва доходившей мне до середины бедра, зябко ёжась, я спустилась к ручью. Потрогала пальчиками ноги воду. Сильно засомневалась, что смогу в ней даже умыться. Но всё-таки решилась, ступила на плоский камешек, подсвеченный выглянувшей странного вида и цвета луной. И начала мыться, задрав повыше рубашку.

По сравнению с температурой воздуха, вода оказалась достаточно теплой! И это был такой восторг для меня, что я даже присела прямо на камень, стянула рубашку. отбросила ее подальше на берег и, отфыркиваясь, начала мыть голову!

Странный посторонний звук за моей спиной заставил взрогнуть и замереть на месте, прямо в той позе, в которой я находилась – с засунутыми в ручей волосами, на коленях.

Я прислушалась, молясь про себя, чтобы это был кто-то из моих сопровождающих или, хотя бы на худой конец, какое-нибудь животное. А еще лучше, если бы мне этот треск просто послышался!

Я попыталась медленно развернуться к опасному месту луцом.

И вдруг услышала приглушенное рычание. Совсем рядом. Буквально в паре метров за спиной. У куста, где висели мои вещи...