Текст книги "Гранитное сердце (СИ)"

Автор книги: Виорика Громова

Соавторы: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

49 глава. Любимые люди

Возможно, нужно было промолчать.

Но я просто не могла им соврать! Да и зная, что подобное способно случиться, я опасалась (хотя нет, не опасалась, конечно, а надеялась на это!), что снова могу переместиться в тот мир, а Луиза обратно в мое тело. Кто его знает, чем подобные перемещения обусловлены! Поэтому родители должны были быть готовы к подобному.

– Мама, папа, я понимаю, как это прозвучит. Понимаю, что вам будет трудно поверить. Я и сама была шокирована, когда со мной такое случилось. Но...

Набрав в грудь побольше воздуха, я заявила:

– Однажды я проснулась в другом мире, в другом теле, в другом времени. Оказалась на поле боя в стране, где живут рядом люди и зеленые орки, похожие на Шрека из мультика.

Помедлив и просканировав потрясение, ясно отражавшееся в глазах у обоих, я продолжила рассказывать. Не вдаваясь в подробности, изложила им всё, что происходило со мной, лишь пару раз упомянув Брендона.

Отец, давно бросивший курить, полез на табуретку, чтобы достать с кухонного шкафчика припрятанные там сто лет назад сигареты. И, приоткрыв окно, начал курить прямо на кухне, боясь, видимо, пропустить хоть одно слово из моего рассказа.

Мама слушала, открыв рот, то и дело качая головой и ахая.

– Мам, пап, я не сошла с ума! Я понимаю, как это звучит...

– Дочка, – мама накрыла ладонью мою руку. – Ты хочешь вернуться туда?

Нет, я не смогла ответить утвердительно. Но она, наверное, всё поняла по глазам.

– Ты там встретила кого-то, да? – прошептала еле слышно.

Сердце мое разрывалось от боли. Потому что, да! Я хотела вернуться! Я хотела найти способ это сделать! Но при этом меня мучила мысль, что их, маму и отца, я буду вынуждена оставить одних без поддержки и помощи.

Правда, разве от меня что-то зависело?

И вот тут-то меня осенила мысль!

Ведь там, в каменоломне, я не просто так переместилась! Там это со мной произошло, когда я дотронулась до камня! А что если это камень такой волшебный? Впрочем, возможно, такой камень есть в Шортсе, но его вполне может не быть в России. Все-таки там волшебство существует, а здесь?

Может быть, прикоснувшись к этому камню в тот первый раз, Луиза поменялась со мной телами, а теперь, когда его коснулась я, произошел обратный процесс?

Но если даже Луиза догадается, поймет то же самое, что только что поняла я, вряд ли она захочет вернуться сюда, в мир, где для нее всё непонятно и чуждо. Поэтому поменяться снова у меня, скорее всего, нет ни единого шанса!

И это при том, что я узнала о своем неродстве с Брендоном...

Как несправедливо устроена жизнь.

Но в мозгу засела и не желала оттуда удаляться мысль... Ведь я – геолог, ведь имею отношение к камню. Ведь неспроста же именно я туда переместилась, а не какая-то другая женщина!

Да и отчетливо вспоминался тот самый вечер, последний мой вечер перед перемещением. Ведь мы с Маринкой и Жориком рассматривали камни, образцы породы, привезенные мною из последней экспедиции.

Маринка занималась изготовлением украшений из камней, и я ей частенько отдавала красивые камешки. Конечно, драгоценные никто бы мне не разрешил с разработок брать, но даже обычные она использовала – антураж для фотосессий своих поделок, подставочки какие-то из мастерила.

И вот в тот вечер Жорик смотрел футбольный матч на моей кухне. А мы с Мариной в спальне пили вино, болтали и рассматривали камешки.

И, кстати, среди тех камней был гранит!

У меня появилось ощущение, будто в моем мозгу случился взрыв! А что если... Что если это всё как-то взаимосвязано?

Ведь мы смотрели. Я трогала камни. А потом... бац, и я уже лежу на поле боя! Я не помню толком, как спать ложилась даже – так какие-то смутные разговоры о том, что устала и нужно уже ложиться... И всё было, как у тумане и словно не со мной. Я еще тогда подумала, что перебрала вина...

– Яночка, дочка, что случилось? – всполошились родители. Видимо, у меня на лице отражались все последние мысли.

И мне бы остаться, мне бы побыть с ними, но беспокойное сердце не дало даже на стуле посидеть – оно звало, терзало, заставляло что-то предпринимать, что-то делать для того, чтобы... вернуться. Чтобы хотя бы попытаться это сделать.

– Мам, пап, а что если я снова туда вернусь, – сказала я и затаила дыхание.

Они переглянулись. Но, как обычно, начала мама, глядя на меня тревожно, но с любовью.

– Для нас с отцом главное, чтобы тебе было хорошо.

К горлу подкатил горький комок, и я разрыдалась.

Мне казалось, нет на земле, ни в этом мире, ни в том, ни единого человека, кто был бы более несчастнет, чем я! Ведь я хотела просто жить рядом с теми, кого люблю. Ни больше, ни меньше. Но любимые мною люди жили в разных мирах. И что делать с этим, я не знала...

50 глава. Друг Луизы

Мне снились камни. Камни падали с неба, стремясь попасть в мою голову. А я уворачивалась, убегала, искала укрытие, и не находила его.

Я знала, что помощи ждать неоткуда, но все равно звала его. Того единственного, кто мог мне помочь, кто помогал, чья помощь была мне нужна не только для спасения, а еще и потому, что ее требовала неумолкаемая боль в сердце.

Открывая глаза, я так надеялась, что снова окажусь там, в Шортсе. Да, пусть не рядом с Бреноном, но хотя бы имея маленький шанс когда-нибудь увидеться, встретиться снова.

Проснулась и уставилась в белый натяжной потолок.

Эх...

В дверь позвонили. Видимо, предыдущий звонок и разбудил меня.

Я даже не оделась. Так и пошла к двери в футболке и шортах , уверенная, что это приехали родители.

Открыла дверь и обомлела.

За дверью стоял Иван Сергеевич, мой сосед сверху, профессор какого-то там университета, задумчивый, жутко увлеченный своими исследованиями человек. Настолько увлеченный, что он даже здоровался через раз, порой проходя мимо в своих мыслях и не замечая соседей.

– Доброе утро, Луиза, – сказал он и прошел мимо меня в мою квартиру.

И я сначала, видимо, спросонья, не поняла, что именно меня так сильно напрягло в его поведении! Списала свое удивление на то, что он позволил себе войти без приглашения и так, словно это – его дом, или он здесь бывает чуть ли не каждый день.

Стоп! Луиза?

– Иван Сергеевич! – я побежала следом за ним, обогнала и уставилась, как на невиданную зверушку. – Вы знаете правду?

– Какую правду? – Иван Сергеевич обошел меня по кругу и, подойдя к журнальному столику в гостиной, начал раскладывать на нем какие-то книги, конспекты, тетрадки, чертежи.

– Обо мне и Луизе... – уже с меньшим энтузиазмом проговорила я, с подозрением посматривая на него.

– О том, что моя соседка – человек, в разуме которого живут две личности? Да, это я уже знаю. Это – ничем не примечательный факт. Примечательным его делает то, что вторая личность – это барышня, жившая не в наше время, а в средневековье! Я бы даже сказал, в неком фэнтезийном мире, где существуют орки, ликаи, маги. Такого в моей богатой практике еще не встречалось.

Ну, вот! Час от часу не легче!

То есть, получается, он втерся в доверие к Луизе, проник в мой дом и... что он тут с нею, беспомощной, растерянной, явно боящейся каждого шороха, делал? Опяты ставил?

– И чем же вы тут занимались с этой "средневековой барышней"? Позвольте спросить!

– А-а-а-а! – он замер, пораженно всматриваясь в меня. Потом медленно, выставив перед собой открытые ладони, чтобы, видимо, показать, что не имеет плохих намерений, подошел. Обошел вокруг, внимательно разглядывая. – Я так понимаю, сейчас разум Яны Долгих возобладал? О! Чудесно! Я очень хотел услышать и вашу точку зрения!

– А скажите, Иван Сергеевич, – прищурилась я. – Когда... хм... вы общались с Луизой, она вам что-нибудь о камнях рассказывала. Ну, может, о том, как она попала... хммм... в моё тело?

Звучало бредово, но профессор и ухом не повел – завивал согласно еще до того, как я закончила свой странный вопрос.

– Она говорила, что виной всему гранитные столбы, поставленные магами для создания порталов. И еще утверждала, что перемещение – процесс очень и очень сложный, зависящий от ряда совпадений, которые трудно подстроить друг под друга. Например, человек, отсюда, из этого мира, как утверждала она, должен в держать в руках проводник в тот же самый момент, когда там, в ее фэнтезийном мире, желающий переместиться, кладет руку на гранитный столб.

– А отсюда? Отсюда как туда попасть?

Я прямо-таки затрепетала от волнения, потому что у меня появилась, пусть робкая, но надежда!

– Боюсь, этого она мне не сказала, – он уселся на диван, открыл немалых размеров блокнот и взял в руки остро заточенный простой карандаш. – Ну, вы готовы отвечать на вопросы?

– Ну, что же, пожалуй, отвечу, – я уселась в кресло напротив. Возможно, мне и самой будет полезно послушать.

...Иван Сергеевич в процессе разговора поведал мне, как учил Луизу пользоваться всякими бытовыми приборами, как они готовили вместе пищу, как проводили за долгими беседами вечера. И мне даже показалось, что он разговаривал со мной с грустью, как если бы очень желал видеть другого человека на моем месте.

И, прощаясь, смотрел на меня с ожиданием, словно всё еще надеялся, что вот-вот всё может измениться, и я окажусь не я, а Луиза.

Ну, а я, к своему стыду, вздохнула с облегчением, когда за ним закрылась дверь.

Мне нужно было искать камни, те, которые в прошлый раз помогли мне переместиться.

Конечно, я с трудом представляла себе, что могло бы заставить Луизу захотеть вернуться в явно враждебный для нее мир. Но...

Вдруг! Вдруг?

Я должна была быть готовой.

Рюкзака с камнями, привезенными из экспедиции, в моей квартире не оказалось.

51 глава

– Марьян, да, я, да, привет! У меня тут дело к тебе, – не могу удержаться и перехожу к «делу» сразу же, как только за Иваном Сергеевичем закрывается дверь. – Ты не в курсе, куда мои камни из последней экспедиции делись? Ты забрала?

– Норма-а-а-ально, подруга, – обиженным тоном отвечает она. – Значит, три недели от тебя ни слуху, ни духу, на звонки не отвечаешь, сама не звонишь. И тут вдруг, как снег на голову! Забыла уже, какую истерику нам с Гришей закатила в тот день? Ох, я реально думала, что ты умом тронулась! Ты, кажется, нас не узнавала даже!

– Это долгий разговор, Марьяш. Я потом тебе всё объясню, правда! Ты прости, мне сейчас некогда рассказывать! Мне камни эти нужны очень. Прямо жизненно необходимы!

– Да-а-а, Яночка, что-то ты совсем... от нас отдалилась. Что-то там в твоей жизни происходит, а ты мне даже рассказать не хочешь! А я, между прочим, из гранита, который ты мне в прошлый раз подарила, такой кулон для тебя забабахала, что и не скажешь, что он именно из гранита! Красота получилась неописуемая! Хоть на выставку отправляй!

– Из какого гранита? – спросила я, только чтобы дать ей возможность говорить дальше, а себе самой – подумать.

Из того самого, который меня туда, в Шортс, перенес?

А что если камень трогать нельзя было? Что если Марьяна, не зная этого, всё испортила?

Меня пронзает ужасом и горло перехватывает от страха.

– Марьяша, а этот камень... Это не тот, который...

– Тот! С которым ты в тот вечер вырубилась! Я вообще охренела! Сидела-сидела такая, пиво пили, мужиков обсуждали, и тут ты бац! Говоришь: "Ой, что-то так спать хочется!" Глаза закрываешь, прям с куском гранита в обнимку укладываешься на диван и засыпаешь.

– А ты? – затаив дыхание, спрашиваю я.

– А что я? – смеется она. – Еле гранит этот несчастный у тебя вытащила, чтобы во сне себе лицо не расцарапала! Вцепилась так, что и не оторвешь! Сложила все камни в рюкзак, поставила у порога, чтобы не забыть забрать. А что, нельзя было? Ты же мне их и обещала... Потом легли с Жориком в гостиной – лень было такси до дома вызывать. А утром ты проснулась, как не в себе! Давай орать, по квартире носиться! Ох, еле ноги унесли. Я потом звонила сто раз, ты трубку не брала. Мы даже ездили к тебе. С родителями твоими встретились, поговорили... Ну, в общем, что я тебе рассказываю! Ты и сама в курсе.

Я пыталась подумать о камнях. Но Марьяна отвлекала болтовней.

И, уговорив ее привезти мне остатки гранита, а заодно и кулон, я предложила встретиться вечером.

Она, хоть и с опаской, что прошлая моя истерика может повториться, согласилась.

В волнении я металась по квартире! А что если получится? Что если я снова перемещусь?

По логике Ивана Сергеевича такое может случиться только если там, в Шортсе, Луиза или кто-нибудь другой, подходящий, тоже будет держаться за гранитный столб.

Но почему тогда я вернулась сюда, ничего не имея в руках! Луиза же должна была бы держать камень, типа, как проводник... А я когда проснулась, в руках ничего не было!

А хотя...

Точно!

Не дожидаясь гранита от Марьяны, я побежала в спальню, и начала искать. Разворошила всю постель, посмотрела на полу и под кроватью. И даже отогнула угол паласа.

И вот там-то, в самом уголочке, лежал, выделяясь на сером ламинате, небольшой серый камешек.

Взять его сразу в руки, я побоялась.

Смела веником на совок и водрузила на письменный стол.

Усевшись за него, достала несколько чертежных листов и начала писать.

Отдельно письмо маме и папе. Отдельно – Марьяне с Жориком. И целый роман для Луизы. Я не была уверена в том, что она сумеет прочитать, потому что не знала, в принципе, умеет ли она это делать. Поэтому закрепила листы с посланием для нее кнопками на стене, так чтобы видно было отовсюду. Я надеялась, что Иван Сергеевич прочтет ей и разъяснит смысл.

На последнем листе было написано: "Предлагаю каждое последнее воскресенье месяца меняться обратно. И писать друг другу обо всём произошедшем". А ниже была приписка: "И не обижай маму с папой".

Закрепив последний листок, я подошла к столу и взяла в руки камень.

52 глава

Но, наверное, это было бы слишком просто, если бы так запросто осуществилось.

Нет, я не перенеслась в ту же секунду в каменоломню, и не оказалась внезапно ни в замке Шортса, ни даже на каком-нибудь поле боя. Я так и стояла посередине комнаты в своей квартире с куском гранита в руках.

Надежда на то, что по какой-то там невиданной причине Луизе вдруг захочется вернуться сюда, в незнакомый и, наверное, как кажется ей, враждебный к ней мир, растаяла без следа. Зачем ей сюда? Конечно, она была рада без памяти, что удалось вернуться домой. И уж точно она ни за что не пожелает сюда переместиться снова.

Понимание этого, как ушат с холодной водой, окатило меня, полоснув по сердцу ужасом.

Неужели это так? Неужели всё, ни единого шанса вернуться и увидеть Брендона нет?

Упав на кровать, я рыдала до самого прихода Марьяны. Потом, уже когда подруга позвонила в дверь, наскоро умылась и, притворившись, что только что из душа, пошла открывать.

Стоило только впустить ее и запереть дверь, как в двери позвонили снова.

Выглянув в глазок, я увидела родителей и Ивана Сергеевича.

Ох, как же я пожалела, что даже не догадалась хоть немного привести себя в порядок и чуть замаскировать припухшие от слез глаза! Ну, хоть листки со стены успела снять и спрятать...

– Ты плакала? – тут же догадалась мама, только шагнув в прихожую.

– Что стряслось? – обеспокоенно посмотрел на меня Иван Сергеевич, опередив с этим вопросом отца.

И мне даже на долю секунды захотелось обнять этого, по сути, чужого мне человека. Ведь по тревоге в его глазах, по факту того, что он второй раз за день явился ко мне, да и просто интуитивно, я понимала, что он неравнодушен к Луизе! А значит, будет так же расстроен, как и я, когда узнает, что, скорее всего, никогда больше ее не увидит.

Проводив всех на кухню, где хозяйственная Марьяна, чувствовавшая себя у меня, как дома, уже поставила чайник и выкладывала на тарелку принесенные ею же пирожные, я, не сдержавшись, вернулась в комнату, где на журнальном столике уже лежали украшения из гранита и остатки камня, которые тоже Марианна принесла.

Нет, ну, а вдруг?

По очереди я потрогала каждый из них, снова и снова задыхаясь от бешено стучащего где-то в горле сердца.

Но, как и следовало ожидать, ничего не произошло.

Тяжело вздохнув, я повесила кулончик, сделанный Марьяной, на свою серебрянную цепочку и, взяв себя в руки, отправилась ко всем на кухню пить чай.

– Я смотрю, мое творение тебе пришлось по душе? – тут же заметила украшение на мне подруга.

Эх, может быть, как-нибудь я и Марьяне расскажу, что на самом деле со мной произошло и насколько близок моей душе этот кусочек гранита! Когда смогу говорить об этом без слез... Пусть знает. Но пока на это у меня не было сил – существовала опасность, что я элементарно при всех разрыдаюсь.

Сев на свободный стул, я просто сжала кулончик в ладони и кивнула ей.

Я успела заметить испуг в глаза мамы. И даже чувствовала, как чьи-то руки, то ли отца, то ли Ивана Сергеевича, подхватили меня, не дав упасть на пол.

А потом комната бешено закружилась перед моим глазами, сознание померкло, будто выключили свет. Я не успела ни испугаться, ни осознать в полной мере, что случилось.

Но зато когда я будто от толчка внезапно проснулась, а может, пришла в себя, я уже отлично понимала, где я и кто я.

Это удивительно, но в отличие от прошлого раза, когда я оказалась в другом мире полностью в чужих вещах, в этот раз на моей шее остался висеть кулон из гранита! Правда пальцы, его сжимающие не чувствовали звеньев серебряной цепочки, а ощущали обычный кожаный шнурок.

– Ну, наконец-то! – раздаля рядом радостный голос Бруны. Она каким-то чудом поняла, что я пришла в себя, хотя глаза мои пока еще не желали открываться.

Пальцы моей второй руки в то же мгновение кто-то ласково сжал. И я ответила таким же ласковым пожатием.

Наверное, это Бруна и Джек со мной находятся. Вряд ли они с Луизой далеко отъехали от каменоломни, раз уж снова случилось перемещение.

– Спасибо, Бруна. Спасибо Джек, – произнесла я, открывая глаза.

– Хм... – ответил мне до боли знакомый голос. – Быстро же ты меня на этого бабника Лардаса поменяла...

53 глава. Неверный...

И вот я снова находилась здесь. Казалось, бы разве не об этом мечтала? И солнышко не по-осеннему пригревало, и даже непевали невидимые глазу какие-то морозоустойчивые птички, и Бруна тактично ускакала вперед. А Джек, встречавший нас у выхода из каменоломни, наоборот, пришибленно держался позади, и иногда, оборачиваясь, я ловила его странные взгляды.

Видимо, это встреча с настоящей Луизой и понимание ситуации такое на него произвели впечатление.

И вот я снова находилась здесь! И даже Брендон был рядом! И я знала о том, что он не приходится кровным родственником Луизе! Правда, я также знала теперь, что Луиза, а то есть и я, не приходится родственницей, а точнее дочерью князю Шортса, а следовательно, как я понимала, не имеет права на престол, но...

Как обычно в ситуации полнейшего счастья всегда существовало это самое мерзкое "но"!

И заключалось оно в следующем.

Брендон ехал в Шортс, чтобы жениться!

Да только не на мне!

О чем он и оповестил меня буквально в самом начале нашей встречи.

Не на мне, а на Джанетте. Той самой, которая представляла на моих смотринах своего несчастного брата, получившего увечья. Так вот Джин Ярдл скоропостижно скончался. И, оказывается, Джанетта стала наследницей. И вот! Князь Смарагда, а по совместительству брат Брендона, решил, что именно эта Джанетта наиболее всего подходит брату!

Путь Брендона пролегал неподалеку от каменоломен. Он решил подъехать к ним и посмотреть, не начали ли мы работы по восстановлению. Оказался рядом, когда со мной случилось... ну, то, что случилось! Целый день провел с настоящей Луизой. Наслушался всяких интересных вещей о моем мире.

И вот он! Довольный жизнью, весело насвистывая, скачет себе рядышком.

А чему радуется? Чему? Предстоящей свадьбе?

Негодяй. Обманщик.

А я-то ради него! Я ради него вернулась сюда!

А он...

– Луиза! – окликнул сзади Джек. – Можно я поеду рядом с тобой?

От былой нагловатости и уверенности в себе этого парня ничего не осталось. Казалось, на него произвело впечатление то, что он увидел в каменоломне. Ну, что же, действительно, интересно, что он обо всем этом думает.

– Да, конечно, – выразительно посмотрев на Брендона, я взглядом заставила его чуть притормозить, пропуская на свое место на узкой грунтовой дороге Джека.

Мне очень хотелось, чтобы он ехал именно позади нас, чтобы иметь возможность видеть, как мы беседуем с Джеком.

– Луиза... – начал Джек, оказавшись рядом, потом осекся, немного помолчал и продолжил. – Или мне нужно как-то иначе к тебе обращаться?

– Обращайся, как хочешь. Я уже привыкла, – хоть у меня на душе и скреблись кошки, я очень сильно постаралась выдавить из себя милую улыбку. Я ни на секунду не забывала, что в паре шагов от нас, за нашими спинами, находится Брендон. Раз уж собрался жениться на какой-то там Джанетте, то я в долгу не останусь!

– Я думаю-думаю, но всё равно поверить не могу, что такое возможно! Что ты и настоящая Луиза смогли поменяться... Это чудо! Самое настоящее чудо! Она говорила про телеги без лошадей, про штуку, по которой слышно человека, находящегося за сотни миль! Она говорила про дома до небес, про похожий на гроб белый погреб в доме... Неужто всё так и будет? Неужто всё где-то в другом мире так и есть?

– Джек, я не знаю наверняка, где находится то место, в котором жила я. То ли это – другой мир, то ли другое время. Я даже не уверена на сто процентов, смогу ли еще раз туда вернуться. Но если тебе интересно, как у нас там всё устроено, я с удовольствием расскажу!

Он просиял, а глаза его загорелись искренним любопытством. Не похотью и жаждой обладания, как это было у него всего сутки назад, а именно любопытством. И мне это нравилось!

И практически всю дорогу от каменоломни до замка мы с Джеком мило беседовали. Я даже порой забывала о том, что где-то сзади плетется на своей лошади Брендон, просто с увлечением рассказывала Джеку о своем мире.

И уже у самых ворот, когда мы притормозили, поравнявшись с Бруной, Брендон подъехал и остановился слева от меня.

– Я смотрю, ты сделала свой выбор, – сказал он негромко, так, чтобы не было слышно остальным и смерил презрительным взглядом Джека. – На мой взгляд, самый отвратительный выбор из всех возможных.

– Ну, это мы пока не вытаскивали на белый свет грязное белье твоей будущей невесты. Мало ли, может она тоже – самый отвратительный выбор из всех возможных.

Его глаза вспыхнули яростью.

А потом вспыхнули повторно. Когда Джек спешился и, как галантный кавалер, подошел ко мне и помог слезть с лошади!

Получай!

Когда я входила в ворота, меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, я была счастлива – я вернулась, и Брендон рядом. С другой, мне отчего-то очень сильно хотелось, хоть как-нибудь насолить ему за то, что он выбрал другую, за то, что для него интересы какого-то там княжества важнее, чем я!

И мозг лихорадочно работал, придумывая самые невероятные козни!