Текст книги "Гранитное сердце (СИ)"

Автор книги: Виорика Громова

Соавторы: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

45 глава. Что такое одиночество

Вам когда-нибудь говорили, что невозможно быть одинокой до тех пор, пока о вас думает кто-то, кто дорог вашему сердцу?

Наверное, обо мне было некому думать. И я чувствовала себя бесконечно, невыносимо одинокой, глядя из маленького окошка в своей комнате на то, как Брендон неторопливо и обстоятельно седлал своего коня во дворе. Как затягивал подпругу, как крепил на его спине седло, как поправлял ремешки и долго-долго стоял, похлопывая вороного по гладкой шее и о чем-то беседуя с ним.

Мне хотелось, чтобы он уже поскорее уехал!

Потому что тогда я могла бы, наконец, порыдать, упав лицом в подушку на своей кровати под балдахином.

А сейчас я смотрела и смотрела, зачем-то старательно записывая на плёнку своей памяти каждое его движение, поворот головы, то, как ветер треплет золотые кудри на непокрытой голове.

Неужели это навсегда?

Вот так… Он уедет, а я зачем-то останусь здесь?

Может, так и задумано кем-то, кто направил меня в этот долбаный мир, не давший мне ничего, кроме болезненной щемящьей тоски в сердце?

Ну, естественно, трудно представить себе, что целью этого мага или творца (или кто там это всемогущее существо?) была наша встреча с Брендоном и дальнейшая счастливая семейная жизнь. Вероятнее всего, цель моего путешествия через времена и миры заключалась в чём-то ином – в каком-то влиянии на этот мир, в чём-то серьёзном, важном, от чего, возможно, зависели жизни людей, судьбы княжеств… Иначе зачем бы нужно было всё настолько усложнять?

Но меня-то никто не спросил, а хочу ли я решать судьбы княжеств и чужих, малознакомых, хоть и симпатичных мне людей! Думал ли вообще обо мне, как о живом, чувствующем человеке тот, кто смог совершить такое чудо – вложить мой разум в тело другой девушки? Или ему было безразлично то, что ощущаю я?

Когда Брендон уходил, я клялась себе, что ни за что не выйду его провожать! Долгие проводы, лишние слезы… а я не желала, чтобы он видел меня плачущей.

Но в тот момент, когда он медленно поднял голову и посмотрел в сторону моего окна… когда мы встретились взглядами через большой двор и всё то расстояние, что разделяло нас, я не смогла удержаться!

Резко развернулась и понеслась прочь из комнаты, вдоль по длинному коридору, врезаясь на поворотах то в служанку, то в мальчишку-поваренка.

Я не обращала внимания на то, что за мной несется, ругаясь на чем свет стоит неповоротливая Бруна.

Я просто молила Бога, чтобы успеть попрощаться…

А когда выскочила в непривычных туфельках и неудобном, путающемся в ногах платье, на крыльцо, он уже сел верхом и направил лошадь в сторону ворот, ведущих прочь с обширного двора замка Шортс.

– Брендон! – закричала я, не видя ни удивлённых лиц кучи мужчин и женщин, а также орков и детей, снующих по двору, ни своей так называемой матушки, застывшей изваянием на крыльце. Ни даже кого-то из свиты моих женихов, сладко сопящих в предоставленных им в этом замке покоях.

Главное, что занимало все мои мысли – хоть бы только ОН услышал меня, хоть бы остановился!

Он обернулся уже у распахнутых ворот.

Резко притормозил лошадь и спрыгнул на землю.

Мои тонкие тряпичные туфельки мгновенно промокли насквозь, облепленные прошедшим ночью снегом. Ноги скользили в них, но я даже не думала, что могу упасть! Наоборот, бежала ещё быстрее!

Так и влетела в его распахнутые объятья – едва дышащая от быстрого бега и уже в слезах.

– Луиза, – шептал он, обнимая меня. – Глупенькая моя, Луиза. О нас и так слухи ходят! Что же ты делаешь? Ты же испортишь себе жизнь…

Но руки его гладили меня по запорошенным снегом волосам так, словно говорил он совсем другое: “Люблю тебя, люблю тебя, люблю”.

А я и слышала только это “люблю”!

Сердцем слышала.

И мне хотелось, так хотелось просить его, да что там просить! Умолять хотелось, чтобы забрал с собой. Я не желала ни княжества, ни замка, ни власти, ни денег, я даже вернуться домой не желала.

Я с радостью жила бы в какой-либо заброшенной деревушке с десятком жителей, пекла хлеб на костре и стирала в реке одежду.

Только бы он был со мной.

Но ведь у Брендона могли быть совсем другие планы. И другие обязательства.

Неловко поцеловав его в щеку, я прошептала:

– Береги себя…

И, развернувшись, побежала обратно. Не видя из-за застилавших глаза слез ничего вокруг.

А потом, когда рыдала в комнате, заперевшись от вездесущей Бруны, я знала, была уверена, что он думает обо мне… но это вовсе не мешало ощущать щемящее, горькое, бесконечное одиночество.

46 глава. Местная звезда

– А не разрешите ли вы, дражайшая Луиза, сопроводить вас в каменоломни? – как Джек Лардас появился в конюшне я не слышала. А Бруна, видимо, то ли не заметила его появления, занятая подготовкой своей лошади, то ли решила не вмешиваться и пропустить.

– Мне не нужен сопровождающий. У меня он уже есть, – пробурчала я.

– В таком тяжелом пути никогда не помешает защита настоящего воина.

– У меня уже есть настоящий воин, – апатично промямлила я, имея в виду Бруну.

– Луиза, – он поднырнул под морду моей кобылы и оказался совсем рядом. – Я сюда приехал вовсе не для того, чтобы пировать и бездельничать в то время, как моя будущая невеста будет скакать по полям и лугам.

– Вы очень самоуверенны. Я еще не выбрала жениха, – я покосилась на его несомненно привлекательное, даже красивое лицо с хитроватым прищуром.

– А как же вы собираетесь выбирать, если не появляетесь ни на обедах, ни на ужинах, да и по вечерам во время балов далеко не каждый из женихов успевает разглядеть ваш нежный образ перед исчезновением из залы, – он флиртовал со знанием дела, строя глазки и пытаясь как бы нечаянно коснуться моей руки, в которой было зажата некое подобие щетки из дерева, которой я пыталась рассчесать гриву лошади.

Я вздохнула.

Мне были безразличны женихи.

Отец торопил. Говорил, что если я не успею выйти замуж до его смерти, то Миранда, которую даже мой язык не поворачивался назвать матерью, завладеет всем. Правда, сейчас у его постели днем и ночью дежурили многочисленные лекари, которых собрали во всему Шортсу по моему приказу. Поэтому я искренне надеялась, что он еще поживет, а у меня будет время...

Не знаю, для чего мне это время требовалось! Честно! Ну, даже с течением времени нельзя изменить сам факт нашего близкого родства с Брендоном... А значит, нет шансов увидеть его имя в списке женихов! Ну, нет их! И надо как-то смириться. Но пока у меня смириться не получалось. Вот и тянула время, в надежде, что сердце как-то успокоится, и я смогу думать о чем-то... о ком-то другом.

Пересиливая себя, я решила согласиться:

– Хорошо, – проговорила со вздохом. – Можете сопроводить меня.

Потом подумала и добавила:

– Джек.

– Луиза... – просиял, сверкая глазами мой возможный будущий муж.

– Госпожа, – недовольным голосом позвала из соседнего стойла Бруна, перебивая его. – Ну, мы скоро выезжаем уже? Хотелось бы до темноты вернуться обратно.

Я повесила щетку на специальный крючок, торчащий из стены, подхватила под уздцы лошадь и, не обращая внимания на восхищенные взгляды Джека, повела ее прочь из конюшни во двор.

...Ветер развевал полы плаща и пронизывал почти до костей, когда мы втроем скакали по бесконечному лугу в сторону маленькой деревушки у самых гор, на юге границы со Смарагдом, где располагались заброшенные каменоломни.

Чтобы не думать, что именно в этом направлении утром отправился в свой родной замок Брендон, я заставляла себя размышлять о том, насколько неудобен такой предмет гардероба, как этот самый пресловутый плащ.

Даже завязанный на все веревки, он не прилегал к телу плотно, а позволял ветру проникать между полами и добираться до самого тела. Скрепить его плотнее было невозможно – такова конструкция. А вот на шее порой веревка впивалась в кожу до боли.

Плаща, как объекта размышлений, надолго не хватало.

Мысли настырно разворачивались в сторону Смарагда.

Хотелось думать о Брендоне.

И от досады на себя саму, я решила заговорить с Джеком.

– Вам нравится в Шортсе, Джек? – мне казалось, этот нейтральный вопрос не должен вызвать подозрений, ведь о чем еще спрашивать гостя, как не о его мнении насчет местных красот?

Но Джек покосился на меня немного удивленно.

– Ну, вы, наверное, помните, что Шортс и Лардас очень похожи – и природой, и погодой. Оба наших княжества живут засчет камня. Только вы занимались добычей, а мы изготовлением оружия.

При произнесении последней фразы он даже подбоченился в седле – настолько был горд тем, что именно они делали оружие, а вот другие нет.

Хорошо. Княжества похожи.

– Вы – первый сын, наследник, – продолжала выяснять я. – Если вдруг я решу выбрать именно вас, где мы будем жить?

Джек бросил на меня быстрый взгляд, который ясно дал мне понять – он уже давно всё решил на этот счет, но решение это, вероятно, мне не понравится.

– Плавильни требуют постоянного присутствия князя. Ковка мечей, да и других важных предметов, тоже нелегкий процесс, а работники могут быть безответственны, – осторожно начал он.

– Добыча руд – тоже процесс нелегкий, – возразила я. – Не зря же до сих пор каменоломни в Шортсе находились в упадке.

Кстати, да. А почему?

До сих пор никто мне толком этого объяснить не мог.

Ну, допустим, там, на горе, где мы нашли железную руду, добывать ее местным запрещало некое поверие, легенда, которая, кстати, имела место реализоваться в жизни. То здесь что не так?

Джек снова недоверчиво покосился на меня. Как будто он знал что-то очевидное об этом мире, и, наверное, обо мне самой, а вот сейчас понял, что я сама этого не знаю.

– Что? – нахмурившись, спросила я, решив, что пора прекращать этот, раздражающий меня разговор.

– Мне сказали, что вы, Луиза, – человек, который слышит камень и способны призывать его. Значит, найдя то, что нужно в ваших богатых краях и настроив добычу, вы вполне можете оставить княжество на нашего управителя. И уехать со мной в Лардас.

Опа!

Я даже усмехнулась!

Ну, кем я только не стала в этом мире!

И красавица, и умница, и будущая правительница, и завидная невеста! А еще – маг-пророк, человек с даром убеждения, а вот теперь еще и, оказывается, умею "призывать камень"!

Просто местная звезда...

47 глава. Каменоломня

– Госпожа, наверное, нам не стоило бы входить внутрь! – беспокоилась Бруна, осматривая древние полусгнившие столбики, поддерживающие свод проходной залы и ее каменный потолок. – Своды рухнут. Нас завалет!

Деревянные подпорки, конечно, выглядели очень хлипко, особенно на фоне древних каменных сводов. Но как осмотреть камноломни, не входя внутрь? Какой смысл тогда было сюда ехать?

– Так. Бруна, Джек, вы остаетесь здесь, – кивнула им на небольшую площадку возле выхода. – Если нужна будет помощь, я вас позову. Я схожу аккуратненько внутрь, осмотрю все и вернусь.

– И речи не пойдет, – пробурчала Бруна. – Красавчик Коннорс обещал изрубить меня на куски, если с тобой, госпожа, что-то случится.

При одном звуке его имени в моем сердце что-то тревожно и болезненно сжалось. Брендон! Он волновался обо мне и просил Бруну защищать! С трудом проглотив горький комок слез, вставший в горле, я шагнула в сторону входа в каменоломни, краем глаз видя, что Бруна шагает следом.

Ну, что же, это ее выбор.

– Коннорс? – догнал меня уже внутри Джек. – А-а-а-а! Я, кажется, видел его в первый день после прибытия в Шортс. Вы с ним вроде бы кузены? Наверное, были близки в детстве. Удивляюсь, как вы, милая Луиза, можете дружить с таким... выскочкой, как ваш этот Брендон Коннорс. Он же считает, что лучше него воина в мире не существует, ну, может, кроме его братца.

Я согласно кивнула, конечно же, не собираясь в даваться в подробности наших отношений с Брендоном. А уж тем более, мне не интересно было мнение о нем Джека. У меня, к сожалению, давно сложилось свое. И на его основе все вот эти рассуждения малознакомого мне человека о Брендоне ничего, кроме желания кинуться на его защиту, не вызывали.

Но про себя отметила, что Джек смело вошел внутрь, хотя вовсе не был обязан этого делать.

В первой же покосившейся деревянной вагонетке, стоявшей на таких же покосившихся рельсах, Бруна обнаружила несколько старых пыльных факелов. Они представляли собой дубинки с намотанными с одного конца промасленными тряпками.

Конечно, в моей реальной жизни отправляясь в разведку, то есть на поиски полезных ископаемых, мы обязательно брали с собой множество новомодных приборов, очень облегчающих жизнь геолога – и это не только компас и молоток, но и каппаметр, служащий для определения магнитной восприимчивости руды, портативный рентгенофлуоресцентный анализатор, с помощью которого можно за считаные секунды определить в образце или даже в целом участке скалы полный спектр содержания химических элементов от бериллия до урана.

Здесь же у меня были только мои глаза и руки. Ну, еще сомнительная способность каким-то образом призывать камень. Но я все равно смело первой пошла внутрь.

Освещаемое тусклым светом зажженного Бруной факела пространство узкого туннеля вело вглубь горы.

Мне не раз приходилось бывать в современных шахтах. Они давно уже не выглядели настолько примитивно. В большинстве были лифты или даже электропоезда, которые доставляли рабочих к месту разработки руды. Но в целом, что здесь, что в современном мне мире, шахта – это всегда грязь, темнота, вода и опасность.

– Бесстрашная у меня будет жена! – шутил Джек, но я чувствовала исходящий от него страх, который усиливался с каждым нашим шагом в глубину шахты.

Я даже замечания ему делать не стала. Пусть считает меня будущей женой, если ему этого хочется. Мне нет смысла сейчас распинаться и объяснять, что выбор мне еще только предстоит сделать.

Ноги ступали по рыжей воде, и пальцы уже чувствовали неприятную сырость. Воздух из-за отсутствия обязательной вентиляции казался спертым.

Но сами своды туннеля, стены его, уже содержали видимые на глаз вкрапления руд. Причем разных. Причем в достаточно необычном соседстве.

Например, мягкие осадочные породы, которые здесь, в гористой местности встречаться не должны были бы, тем не менее кое-где попадались в неяркий круг света факела – то тут, то там в толще каменной стены я видела целые пласты известняка, а порой внизу, буквально под ногами блестели крупинки чего-то, очень уж похожего на калийную соль.

И при этом все чаще и чаще встречались породы магматические, которые формировались в результате затвердевания природного расплава магмы – базальт, вулканический туф, гранит. Эх, если бы такое мы нашли в современной России, можно было сто диссертаций написать!

Удивительным было еще и то, что при таком соседстве разных по способу образования и составу руд, своды каменоломни не обрушивались, что было бы логично...

Тоннель вел нас вниз, дышать становилось сложнее.

Огромная камера, внешне похожая на пещеру, открылась внезапно. Мы вывернули из-за поворота и вдруг оказались в подземной зале с высокими потолками. С потолков свисали сталактиты, в дальнем углу тек небольшой ручей подземных вод, а в центре стояли два высоких камня. Форма их привлекла мой взгляд. И я поспешила к ним.

– Госпожа! – взволнованно закричала Бруна.

Я обернулась.

Бруна и Джек почему-то остановились у самого входа в пещеру и не шли за мной, словно их что-то не пускало. Бруна подняля вверх факел, освещая сводчатые потолки.

Я осмотрелась.

Трудно объяснить мои ощущения, но здесь, в этом месте я чувствовала силу. Пусть я не видела пока руды и мест, где ее добывали, я была уверена, что это всё здесь есть. И если идти дальше в один из десятка коридоров-выходов, то обязательно выйдешь к местам разработки.

Более того, я была уверена, что кроме простых ремонтных работ, здесь особо-то ничего и не надо для добычи.

Положив руку на один из камней в центре, я погладила ровную, словно вытесанную поверхность.

Это несомненно был гранит. Только был он обработанный, с четкими углами, с ровными гладкими гранями. Огромная колонна камня уходила ввысь к самому потолку, срезаясь ступеньками и заканчиваясь тонким шпилем.

Пальцы ощутили рельефные изображения – рисунки или надписи – вытесанные каким-то великим мастером на поверхности. Удивительно! Имея вот такой уровень развития, эти люди могли работать с таким камнем практически голыми руками!

– Я думаю, – сказала я Бруне и Джеку, кивая в сторну коридоров. – Что по каждому направлению нас ждут разные породы. И нужно посчитать их количество и проверить сохранность пути. А затем починить вагонетки и рельсы. А потом формировать бригады и привозить сюда шахтеров. Не знаю, почему прекратили добычу руд, их здесь великое множество, просто лежат на поверхности...

– Просто однажды все важные камни ушли в землю. А вот сейчас, сегодня, они снова вышли на поверхность! – проговорила Бруна.

– Да это невозможно! – улыбнулась я. Что они, руды, живые что ли, чтобы по собственному желанию двигаться в скале? Это противоречило всем законам физики!

– О, богиня Исида! – вдруг пораженно воскликнул Джек. – Посмотрите, что это с камнем!

И так как указывал он на тот самый гранитный столб, которого я касалась рукой, я повернула голову и посмотрела...

48 глава. Возвращение

Мне казалось, что я сплю.

Перед закрытыми глазами проносились картинки и образы, обрывки слов и звуки чьего-то смеха. Это всё вызывало во мне отклик – сердце то сжималось от горя, от острого чувства потери, то вдруг неслось вскачь от радости и счастья.

Открывая глаза, я была готова увидеть всё, что угодно – каменные своды каменоломни или балдахин кровати в комнате Луизы Шортс в земке. Но... я увидела потолок спальни в моей маленькой квартирке, расположенной на окраине Москвы.

Очень долго я лежала без движения, не веря своим глазам.

Я помнила всё. Каждую секунду своего пребывания в ТОМ мире. И эти воспоминания казались мне такими реалистичными, что предположить, будто это просто приснилось, не получалось! Таких снов не бывает! Это невозможно!

Поднявшись с постели и выполняя по старой привычке обыденные дела – заправляя постель, одеваясь, умываясь и варя кофе, – я искала и находила признаки того, что в квартире жил ДРУГОЙ человек.

Я любила порядок и всегда всё складывала на свои места. А ОНА, видимо, привыкла, что уборку делают другие – вещи, которыми пользовались, были как попало разбросаны по всей квартире, в раковине толпились немытые тарелки, на столешнице красовались засохшие пятна пролитой еды.

Прибираясь, я долго, очень долго глушила в себе боль.

Я старалась думать о другом, о веселом. Предствлять себе девушку из того мира здесь, в современной российской квартире. Вот интересно, когда она увидела холодильник, что подумала? А как она научилась пользоваться плитой? Тут у меня вообще-то электроподжиг – мама, привыкшая к простой газовой, с первой попытки включить не смогла.

Мама!

Я бросилась искать телефон.

Как это ни странно, он лежал на тумбочке и был подключен к зарядке. А зарядка воткнута в сеть!

Ого! Прогресс, который люди развивали столетиями, в голове настоящей Луизы должен был случиться за... сколько я там пробыла-то? За несколько недель? Она с ума не сошла от того, что увидела здесь?

Мама ответила уже на втором гудке:

– Дочка! Яночка! – обеспокоенно проговорила в трубку. – Как твои дела?

– Нормально. Всё в порядке, мам. Я приеду к вам сейчас, ладно?

Мне казалось, что мама в ответ на мой вопрос тихонько всхлипнула. Но я не стала ждать ответа. Положила трубку и начала собираться. И уже через два часа на такси подъезжала к маленькому родительскому домику с белыми ставнями и черепичной крышей.

Мама ждала на крыльце. За ее спиной в проеме открытой входной двери маячил отец, который, как обычно, давал матери возможность выйти на первый план, но был где-то рядом и, конечно, переживал не меньше ее.

Едва не забыв расплатиться с таксистом, я выскочила из машины и бегом понеслась к дому и упала в объятья родителей.

... – Когда на третий день ты не ответила на звонок, – рассказывала мама. – А мы с отцом ведь знали, что ты не в командировке, что дома... Так вот я звонила Марине и ребятам из твоей команды, они сказали, что в офис ты не приезжаешь, двери никому не открываешь, но находишься в квартире. Мы собрались и поехали.

Она замолчала, подкладывая мне в тарелку котлету.

– И? – мне было очень интересно, как же себя вела и как выживала Луиза в этом мире, для средневековой девчонки еще более опасном, чем для меня ее родной Шортс.

– Ты говорила, что твою мать зовут Мирандой, а отца Эдвардом. Потом стала рассказывать, что сбежала из дому. Потом жутко рассмеялась, так, что мы окончательно решили, что сошла с ума и сказала, что недавно узнала, что Эдвард тебе вовсе не отец, что мать родила тебя от другого мужчины, но скрывала это ото всех, ведь иначе бы он не стал держать ее при дворе, а сослал в дальнюю деревушку доить коз.

– Ты говорила, – вставил отец. – Что тебя саму на самом деле зовут Луизой Шортс, что ты дочка правителя какого-то там княжества, что у вас там соседние земли воюют между собой и вот-вот втянут в эту войну и твоих... соплеменников.

– Дочка, как! Как такое возможно? Мы не понимаем! Мы с отцом привезли доктора. Очень хорошего. Он обещал разобраться и помочь тебе. Но ты больше двери не открыла. И уже говорила более разумные вещи. Что якобы очень устала на работе. Что у тебя отдых. Что никого видеть не желаешь. Что "приходите завтра". Отец вот каждый день ездил, проверял...

– Мы хотели полицию вызвать, – подхватил отец. – Но побоялись причинить тебе вред. В общем весь этот месяц наблюдали, приезжали каждый день, разговаривали с... тобой через дверь. И... с тобой находился какой-то человек внутри. Мы и решили, что этот мужчина задурил тебе голову, и вот такой случился результат.

Та-а-а-ак. И куда же делся этот человек?

Час от часу не легче.