Текст книги "Гранитное сердце (СИ)"

Автор книги: Виорика Громова

Соавторы: Ксюша Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

5 глава. Подготовка к операции

Оказывается, неплохо держаться в седле, это – такое себе, относительное достоинство. Главное, уметь держаться в седле долго. Часов у меня, конечно, не было. А уж телефона тем более. Но каким-то шестым чувством я понимала, что скакали мы не менее часа! И по ощущениям, все ноги и... другие части тела у меня уже покрылись синяками, а, возможно, даже еще и мозолями!

Но истекающий кровью красавчик всё также держался впереди, как ни в чем ни бывало! И при этом стрела все также торчала из его плеча!

Уже начинало темнеть, когда он, наконец, решил, что пора остановиться.

Возле большого дуба, раскинувшего свои почти голые ветки широко вокруг, Брендон практически свалился на землю.

В медицине я, конечно, сильна не была. Но постоянные поездки в разные уголки России и кочевая жизнь некоторый опыт дали. Бывали случаи, когда во время экспедиций мои друзья получали ранения. Например, года три назад руководитель экспедиции по поиску залежей гранита неподалеку от Норильска упал животом на ветку поваленного дерева. И наша Саша, специально окончившая медицинские курсы, оказывала ему помощь. А я была на подхвате.

Бедный красавчик был бледен. Он прислонился спиной к дубу и, тяжело дыша, так и сидел, явно пытаясь набраться сил, чтобы просто подняться.

– Давай, я тебе помогу, – предложила я, не очень-то хорошо понимая на самом деле, как без каких-либо средств и инструментов буду ему помогать.

– Помоги, – кривясь, он открыл один глаз и посмотрел на меня. И от того, как недоверчиво и даже, кажется, немного испуганно, он смотрел, мне захотелось нервно засмеяться. Я едва сдержалась.

А потом было уже не до смеха. Потому что стрела застряла в его плече! В живой плоти живого человека! И вытащить ее было просто невозможно – я потянула, он застонал и потерял сознание. А стрела осталась там же...

А если не вытаскивать, то даже доспехи не снять – она, зараза, вошла между двумя частями железных пластин, которые прикрывали, плечо и нижнюю часть корпуса.

Посмотрев в его бледное красивое лицо, я тяжело вздохнула, и подумала о том, что в какой-то серии "Склифосовского" сто лет назад видела, как из тела пострадавшего доставали металлический штырь. Там его прямо на операционном столе отпилили болгаркой. Какое счастье, что здесь у нас всего-то какая-то там стрела! Бывает же и хуже!

Чем отпилить? Осмотрев притороченные к седлам лошадей многочисленные сумки и мешочки, ничего подходящего я не нашла. Зато нашла немало удивительных вещей, над которыми было бы нужно подумать. Это и странная на вид еда, и кожаные бурдюки с водой, и удивительные по покрою рубашки со штанами, и, в одном из мешочков – окровавленные металлические зубы! Ну, или что-то напоминающее окровавленные зубы!

Потом, когда покончу с красавчиком, подумаю, что это и зачем оно... Решив так, я догадалась, что можно же, наверное, взять меч! А что? Он, наверное, острый!

Обхватив его за талию, я попыталась чуть приподнять, чтобы вытащить меч, засунутый в ножны, привязанные к поясу. Даже не приходя в сознание, он пытался отбиться и не отдать меч!

– Да успокойся ты! Лежи смирно! – уворачиваясь от его бестолковых взмахов руками, я с огромным трудом все-таки вытащила меч.

Но он был таким тяжелым, что, покрутив в руках, я отложила его в сторону.

В голову пришла идея – в фильмах опять же часто показывали, что солдаты, типа красавчика, обязательно носили не только мечи с собой, но и ножи, чтобы в случае, если лишился меча, вытащить нож и...

Где у этого красавчика его большой нож?

Встав перед ним на колени, я сначала начала обшаривать его обувь, потом штаны, потом живот и бока.

Эх, совести у меня, конечно, не было от слова совсем... Потому что в голову вместо правильных – сочувствия и жалости, желания помочь и страха из-за того, что оказалась таким странным образом в таком странном месте – лезли мысли совсем неуместные...

Я старалась их не думать, но они думались! И о том, что его тело просто живая пружина – твердое, мускулистое, без такого привычного для современных мне мужчин небольшого количества жирка или перекачанных мускулов, которые просто делают красивый вид, но практического назначения не имеют. И о том, что мои замерзшие руки получают истинное наслаждение, касаясь горячей кожи, которая оставалась горячей даже сейчас! И еще о том, как бы было здорово сейчас губами прикоснуться к его щеке... На ней проступила золотистая щетина, которую и видно-то было только с такого близкого расстояния, на котором я сейчас находилась... Ну, это-то совсем неуместно было бы... Но! Он же все равно без сознания! И никто не узнает!

И, совершенно тронувшись умом, с бешено стучащим сердцем я потянулась губами к его щеке! А руки в это мгновение вдруг наткнулись на нож, засунутый в маленькие ножны, тоже закрепленные на поясе, только с противоположной стороны от меча. Нож был так искусно спрятан в складках длинной кожаной рубахи, что я его раньше и не видела!

Губы впечатались в его скулу в тот момент, когда пальцы обхватили рукоятку ножа и автоматически потянули из ножен. А глаза, на мгновение блаженно закрывшиеся, открылись и встретились с его пораженным взглядом!

– Ты что это делаешь! – закричал красавчик.

А мне ничего не оставалось, как только достать нож...

6 глава

– Ах, ты! – он попытался встать, но не смог. – Верни нож немедленно!

Фух, и ни слова о поцелуе! Не заметил? И хорошо...

– Слушай, глупый красавчик, – произнесла я как можно надменнее, притворяясь, что уязвлена его поведением. – Я ножом твоим хочу стрелу обрезать, чтобы доспехи снять, а не вот то всё, о чем ты подумал! А если бы мне захотелось перерезать тебе горло, я бы точно взяла меч!

– Прости, – подумав, пробормотал он и снова закатил глаза, видимо, собираясь отключиться.

– Я могу приступать к операции?

– К чему? – пораженно.

– К извлечению инородного предмета из твоей трапециевидной мышцы...

– К-какого предмета? Из к-какой.... Чего? – он пораженно хлопал глазами, явно передумав терять сознание.

– Во-от! – нарочно отвлекая, я готова была нести любую чушь. – Ты меня слушай, а я пока...

Примерившись, я попыталась отпилить тонкую стрелу ножом, но она была очень прочной, а красавчик так громко стонал, что пришлось даже посмотреть по сторонам – не слышат ли нас какие-нибудь враги.

– А ты – молодец, – отвлекала я его. – И держишься неплохо...

Взгляд мой упал на болтающийся на его крепкой шее амулет с красивым камешком, очень похожим на агат. Камень был огранен – ну, то есть практически не уступал по красоте современным драгоценностям с отполированными гранями. Он был вплетен в такое продолговатое крепление, напоминающее шкатулку из проволоки, только очень маленького размера.

– А какой у тебя красивый амулет. Просто глаз не отвести!

Красавчик грустно и с трудом улыбнулся и вдруг сказал:

– Его мне подарила любимая!

От неожиданности этой фразы я, видимо, сильнее нажала на стрелу, она, громко треснув, сломалась. Красавчик отключился. Из раны потекла кровь, заливая мои руки. А я очень сильно старалась не думать о том, что, конечно же, естественно, у такого красивого, такого молодого, такого воинственного и мускулистого... Ну, не может не быть девушки или жены!

И, короче, Яночка, как всегда... Даже в этом мире самые интересные мужчины не про твою честь!

Но отчего-то сердце сжималось так, словно оно уже, едва узнав, присвоило себе и этого красавчика, и этот странный мир...

Провозившись полчаса, не меньше, чтобы снять с него доспехи, я всё-таки добралась до раны, с одной стороны радуясь, что он без сознания, а значит, не испытывает боли, с другой, страшась – а что, если он умер? Что мне тогда тут делать? Куда одной идти? Но когда, разорвав рубаху, надетую под кожаную, расстегивающуюся на груди куртку, и вымыв руки в маленьком ручейке, обнаруженном лошадьми неподалеку от места нашего привала, осторожно вытащила из раны стрелу, Брендон открыл глаза.

– Запомни этот день! – сказала я тоном парней из "Безумного Макса", когда перед смертью они просили "запомни меня"... – Считай, второй раз родился сегодня. Если выживешь, конечно.

Он молча покосился на меня, словно бы говоря "совсем с ума сошла", и, оторвав от своей рубахи приличный кусок, начал достаточно ловко перевязываться.

Через пару часов мы оказались в настоящем замке, где Брендона встретили с радостью, а на меня косились, как на врага народа. Я же с огромным любопытством рассматривала и людей, и сам замок, и как всё у них тут устроено. Надо сказать, зеленые страшные с огромными клыками, торчащими из-под верхней губы, женщины и даже дети, тут встречались на каждом шагу. Но я уже немного привыкла к их угрожающему внешнему виду и не обращала внимания.

А потом красавчика раздели по пояс и уложили на стол... И я, к тому моменту немного успокоившаяся, вдруг увидела в руках одной из местных женщин огненное свечение, которое едва касаясь кожи Брендона, по всей видимости, каким-то образом лечило его раны.

– А ты кто такая? – спросила меня стоящая рядом зеленая.

– Он, – я кивнула в сторону красавчика. – Утверждает, что я – Луиза Шортс. До этого говорил, что я – чей-то там разведчик.

Лекарша и зеленая переглянулись.

– А ты? – спросил старик в длинном до пят черном плаще. – Что утверждаешь ты?

– Не знаю, что и думать, – честно ответила я, разводя руками. Хотела добавить еще, чтобы придумать объяснение для своего странного (а оно, судя по их взглядам, точно было странным!) поведения, но не успела!

Старик выхватил из-за пояса кинжал, а молодой однорукий воин целый меч! Врачиха, лечившая красавчика, резко развернулась ко мне и свечение у нее в руках превратилось в огромный, похожий на шаровую молнию, которую мне однажды приходилось видеть, шар. И шар этот так угрожающе потрескивал, когда она приблизилась ко мне, что, спасая свою жизнь, я невольно отступала назад, пока не уперлась спиной в стену замка и не сползла на пол.

...И вот теперь я сидела в темном, очень сыром и достаточно холодном подвале, куда меня привели по приказу красивой темноволосой женщины, которую я для себя определила, как хозяйку дома и по идее Брендона... кстати... А я-то его спасала! Я стрелу доставала, коней ловила! Неблагодарный...

Свет едва пробивался в маленькое окошко, закрытое железными прутьями и расположенное у самого потолка.

Я сидела на полу и ела горбушку хлеба...

Вот такое вот гостеприимство в этих местах.

И запивала ее водой, мысленно обещая самой себе, что обязательно отомщу красавчику!

7 глава. Геолог, как он есть

– Ну, и чего ты все время молчишь? – спросил красавчик на третьем часу пути.

Нет, ну, наглость, конечно, сверхъестественная, такое спрашивать!

– Ты-то, наверное, провел ночь в теплой пуховой постельке, – буркнула я. – А я на полу в темнице сырой... Вскормленный в неволе орёл... По твоему приказу! Поэтому и молчу.

– Погорячился. Прости, – без какого-либо сожаления в голосе "извинился" он.

Ничего-ничего представится мне еще случай отомстить! И я его не упущу!

Внутри, в моей душе, всё бурлило и возмущалось. Мне хотелось треснуть его хорошенько. За то, что так со мной поступил. За то, что при этом даже раскаяния не ощущает. А я, между прочим, ничего плохого ему не сделала. Наоборот, спасала его! Рану ему обрабатывала! Между прочим, он вообще, мог кровью истечь, если бы не я!

Но мысли всё больше и больше уносились в другую сторону.

Ну, вот прошла ночь... А всем известно, что если во сне вам кажется, будто вы ложитесь спать, то значит, в реале вы скоро проснетесь.

А я не проснулась!

Не проснулась... Наоборот, утром сон продолжился... Буквально с той точки, в которой остановился...

А это значить могло только одно. Всё, что со мной происходит сейчас, происходит на самом деле! Но КАК? КАК это возможно? И где я настоящая? Что случилось с моим телом? И куда делся разум из этого тела? Невероятно!

Руки уже привычно сжимали поводья, а наметанный глаз следил за местностью.

Надо сказать, местность начинала меняться. И... каменистые холмы, с недавних пор окружавшие тропу, по которой быстрым шагом передвигались наши с красавчиком лошади, наталкивали меня на профессиональные размышления.

В разломах горной породы на фоне серого, темно-серого, практически черного, цвета то и дело мелькали вкрапления других оттенков. И, что удивительно, не одного какого-то, а нескольких сразу! То вдруг я отчетливо видела вдалеке, в небольшом ущелье каменистой гряды, ярко-красные рудные тела, что могло означать, что там имеются руды железа, меди или даже мышьяка! То, буквально в паре десятков метров луч едва пробивающегося из-за хмурых туч солнца бликовал на антрацитово-черном разломе чего-то напоминающего хром или титан!

Да тут просто сокровищница редких залежей! И, похоже, всё практически у поверхности! И... Мне бы сюда инструменты, чтобы сделать анализ! А еще лучше мою команду! И карту, чтобы нанести... Эх, я могла бы стать известной! Я могла бы книжку написать...

В восхищении я разглядывала окрестности. Просто вот руки тряслись от желания поработать! Но, конечно, говорить красавчику ничего не стала. Да, казалось, после нашего короткого разговора, он совсем утратил ко мне интерес, и думал о чем-то неприятном, потому что то и дело хмурился и кривился, глядя ровно перед собой. Впрочем, возможно, его просто мучала рана...

А потом случилось нечто из ряда вон!

Небольшой, в пару ростов человека, каменный валун вдруг блеснул четкой линией кварца, что говорило о том, что вероятнее всего, здесь имеется целая друза! А чуть ниже... Нет, это, конечно, скорее всего, просто галлюцинации мои, но...

Я не удержалась и, остановив лошадь, спрыгнула на землю.

Не слыша, что именно там кричит вслед опешивший красавчик, я понеслась к заинтересовавшему месту. О, Боже! Так и есть! Под кварцем, в небольшом углублении была тоненькая жила золота!

С дороги ее было не разглядеть толком, это, скорее, интуитивно я поняла, что частый спутник простого стекла находится ровно под ним!

– Везучая же ты! Золото нашла, – удивленно произнес подошедший красавчик над моим ухом.

– Я не везучая. Просто хорошо знаю свое дело, – нахмурилась я.

– Во-он там, – махнула рукой назад. – Были залежи хрома. А чуть раньше мы проезжали разлом с содержанием меди или железа. Точнее сказала бы после анализа.

Не обращая внимания на застывшего столбом золотоволосого, я походила вокруг валуна и, конечно же, в траве нашла пару не крупинок даже, а вполне себе приличного размера золотых камешков. Протянула ему на ладони, безумно гордясь собой.

– Может, ты знаешь, как лечебные камни искать? – спросил он с издевкой.

– Какие? Кроме чертова ни одного "лечебного" не существует, – рассмеялась я. Нет, ну, глупости ведь, правда, верить в то, что стоит надеть на шею бусы из какого-нибудь янтаря, и ты сразу вылечишь сердце, а если на тебе колечко из агата, то прям вот завтра тебе встретится принц на белом коне... У меня вот, кстати, кольцо из редкого камня адамита есть, а пока, кроме разочарования, оно мне ничего не приносило. – Но определить на местности места залегания полезных ископаемых я смогу, конечно. Между прочим, опыт имею.

– А чего же тогда Шортс ваш в упадке уже столько десятилетий? Чего ж ваши каменоломни заброшены, а в казне дыра? Лгунья! Если бы ты, наследница Эдварда, умела находить в земле камни, Шортс процветал бы!

Да-а?

Я так понимаю бессмысленно, говорить о том, что к Шортсу этому я никакого отношения (ну, может, кроме тела красавицы, в котором неожиданно очутилась) не имею?

8 глава. «Родные пенаты»

– Забавно. Прямо вот интересно, – красавчик крутил своей золотоволосой головой, внимательно рассматривая высокие стены, окружающие замок.

Мне забавно не было. Что забавного в том, что сверху на нас вполне себе с открытым намеком направляют свои луки многочисленные воины, стоящие на стене примерно через каждые пару десятков метров друг от друга?

Нас не окликали, ни о чем не спрашивали, просто внимательно наблюдали и намекали своими луками, что могут пристрелить, не сходя с места.

– Что забавного-то? – не выдержав, все-таки спросила его.

– Что тебя то ли не узнают твои же подданные, то ли просто тебе не рады.

– Может, это тебе не рады? – возмутилась я. – Может, догадываются, что ты захватил меня силой и чего-то там хочешь потребовать у главного?

– Забавно, – темно-русые, заметно выделяющиеся на фоне достаточно светлых волос, брови красавчика красиво изогнулись и поднялись высоко на лоб. И я едва сдержалась, чтобы не забыть напрочь все обиды на него, практически бессонную ночь в подвале, который он высокопарно именовал "темницей" и вообще всё на свете, и не улыбнуться ему в ответ! – Отца ты, получается, называешь "главным", а мать?

– А мать шеей, – хмыкнула я. – Глава и шея, которая им вертит, как хочет... Народная мудрость, знаешь ли...

Он хмыкнул в ответ и замолчал до самого нашего выезда на мост, ведущий к огромным деревянным, оббитым кованым железом воротам.

– Кто такие и зачем пожаловали? – не очень-то вежливо выкрикнул из-за ворот кто-то басом.

Я вопросительно посмотрела на красавчика, мол, может, ты сам нас как-то... представишь? А то ведь называться чьим-то именем, не будучи уверенной на сто процентов, что ты – это именно она, это как-то опрометчиво. Но он подарил мне не менее вопросительный взгляд. Типа, ну, ты ж – хозяйка, тебе и карты в руки!

Тяжело вздохнув, я сказала:

– Луиза Шортс, собственной персоной. Пожаловали домой.

Ворота открылись. Нас молча впустили внутрь.

В огромном дворе, который окружал замок не меньший по размерам, чем вчерашний, было абсолютно пусто – не бегали ребятишки, не сновали зеленые громилы, не ржали из конюшен кони, а воин, впустивший нас внутрь, молча запер ворота и также молча встал к ним спиной, глядя в одну точку, словно бы показывал нам всем своим видом, что спрашивать его о чем-либо бессмысленно.

Сбоку от ворот находилась длинная коновязь, к которой не было привязано ни одной лошади. Мы спешились и привязали своих.

Ко входу в замок вели высокие каменные ступени. Пока мы шли к ним, пока поднимались к дверям, меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Я косилась на Брендона, он хмурился и все также молчал. Но по тому, как он посматривал на стену и все также следящих с нее за нами лучников, я понимала, что у Брендона предчувствия не лучше моих.

Поднявшись на ступеньку, я занесла руку, чтобы постучать, но двери открылись сами.

Молчаливая служанка с опущенными в пол глазами впустила нас, поприветствовав только лишь кивком головы.

Огромное помещение, которое, по всей видимости, включало в себя весь первый этаж, и отапливалось большим камином, было пусто. Длинный стол в центре, заставленный лавками, явно накрывался к ужину. Служанки обносили его пустой посудой и кувшинами.

– Чего они тут у вас, как горем убитые ходят? – шепнул Брендон, когда по указанию открывшей нам дверь служанки мы направились направо к ведущему в другое помещение проходу.

– Если бы я знала, – вздохнула я.

– Тебе не кажется, что они тебя не узнают? – спросил он с явным подозрением в голосе.

– Я сама их не узнаю, – мне хотелось сказать что-то смешное, чтобы разрядить, так сказать, обстановку, но на самом деле я и сама чувствовала что-то такое... как будто в гнетущей тишине этого замка таилось что-то пугающее, что-то ждущее, что-то леденящее кровь.

– А почему ты оказалась там, на поле? Ты сбежала отсюда?

– Тебе не кажется этот вопрос слишком запоздалым? – покачала головой я. – Впрочем, даже если бы спросил раньше, у меня все равно не было бы ответа на него. Но если тут всегда так... жутко, то неудивительно, что сбежала! У вас там всяко повеселее было...

Он фыркнул и шепнул что-то себе под нос. Я была уверена, что что-то обидное для меня и, конечно, хотела уточнить... Но в эту минуту мы подошли к площадке следующего этажа, который имел не одну, как внизу, а множество комнат с деревянными дверями.

Стоило только занести ногу над последней ступенькой, как откуда-то (я, если честно, не успела уловить, откуда) к нам навстречу шагнул высокий мужчина в черном плаще, похожий на того, которого я вчера видела в замке Брендона, только на голове этого был скрывающий половину лица капюшон.

– Господин Эдвард ждёт вас, Луиза. И вас, Брендон Коннорс.

Это получается, они нас каким-то образом видели отсюда? Или им солдаты со стены донесли?

Я едва сдержалась, чтобы от необъяснимого страха и тревоги не ляпнуть снова какую-то несмешную даже мне самой глупость. Хотелось спросить, почему это папенька не встречает свою горячо любимую дочь. Но ответ напрашивался сам собой – не такая уж, видно, дочка была любимая, раз мало того, что сбежала, так еще и возвращению ее не обрадовался никто.

По всей видимости, ожидалось, что я знаю, где "господин Эдвард ждет вас". Но я, естественно, не знала! И наугад толкнула первую попавшуюся дверь. Успела увидеть странное, похожее на молельню помещение, освещенное множеством горящих свечей. Только вместо икон прямо напротив двери стояли какие-то каменные фигурки, отдаленно напоминающие наши садовые. Такие, кстати, каждую весну у моих родителей "украшают" сад – облезлые после снега и дождей. Потом отец их красит, придавая более живописный вид.

Толком рассмотреть ничего не успела, потому что Мистер Капюшон захлопнул перед моим носом дверь.

– Вы забыли, что покои вашего отца направо по коридору?

Да я даже не уверена, что из десяти мужчин сейчас смогу правильно выбрать самого отца! Хотя... Может, увижу его и ну... сердце подскажет? Не чужой этому телу все-таки человек...

Но оно ничего не подсказало.

Кроме того, что чем ближе я подходила к указанной Капюшоном двери, тем сильнее в мыслях билось таким паническим тоном: "Беги, Яночка! Беги!"

Кстати, красавчик, по всей видимости, думал примерно в том же направлении, потому что с силой сжимал рукоятку своего меча.

А когда дверь открылась, и мы шагнули внутрь, я увидела, действительно, страшное зрелище...