Текст книги "Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Не полный.

Только король, председатель, Маэр, Ариан и несколько членов комиссии.

Леонара привели под охраной.

Он увидел матрицу.

И впервые с начала расследования полностью потерял спокойствие.

Не надолго.

Но я заметила.

Его взгляд задержался на металле.

Потом на Олдене.

Потом на мне.

– Где нашли? – спросил он.

Маэр не ответила.

– В Зале Короны, – сказала я.

Леонар посмотрел на меня.

– Тогда Гарен оказался еще глупее, чем я считал.

Ариан резко поднял голову.

Маэр тоже.

Это была еще одна фраза, которую канцлер не должен был произносить настолько легко.

– Вы знали, что матрица там? – спросила Маэр.

Леонар понял.

Поздно.

– Все старые матрицы хранятся там.

– Но вы сразу поняли, о какой именно мы говорим.

– Передо мной лежит предмет.

– Не лежал, когда вы спросили, где нашли.

Он замолчал.

Я не стала давить.

У нас уже было лучше.

Олден изложил сравнение.

Леонар слушал.

Потом сказал:

– Эта матрица должна была быть уничтожена девять лет назад. Если этого не сделали, ответственность лежит на мастерской.

Маэр положила перед ним реестр.

– Вы подтверждали акт уничтожения.

– Административно. Я не стоял возле печи.

– Но после этого именно документы с дефектом этой матрицы начали появляться в государственной системе.

– Совпадение дат.

– Девять лет совпадений? – спросил Ариан.

Леонар посмотрел на него.

– Если хотите суда, научитесь не заменять доказательства гневом.

Ариан встал.

Я коснулась его рукава.

Не удерживала.

Просто напомнила.

Он посмотрел на мою руку.

Сел обратно.

Леонар заметил.

Ничего не сказал.

Маэр продолжила:

– Сегодня люди, связанные с вашей канцелярией, захватили принцессу Элину и пытались попасть в Зал Короны.

– Я уже был задержан.

– Поэтому вы хотите сказать, что не могли отдать приказ.

– Именно.

– Гарен Лот утверждает обратное.

Теперь Леонар впервые усмехнулся.

– Гарен скажет все, что спасет ему жизнь.

– Его показание нам не нужно для матрицы.

– Тогда зачем упоминать?

– Потому что человек, задержанный возле этой матрицы, получил приказ уничтожить ее.

– От Гарена.

– Который действовал по заранее оставленному распоряжению.

– Моему?

– Это еще устанавливается.

Я смотрела на Леонара.

Он снова восстановил контроль.

Даже теперь.

С матрицей.

С приказом Дарену.

С Тирном.

С ключом.

С окном времени.

Он все еще искал возможность разбить доказательства по отдельности.

И по отдельности почти каждое действительно можно было оспаривать.

Я решила не спорить о девяти годах.

Вернулась к одному вечеру.

– Леонар.

Он посмотрел.

– В ночь смерти Кассиана вы вошли в его кабинет через служебный проход после того, как Тирн сообщил, что Лиара пришла.

– Нет.

– Кассиан уже выпил отравленное вино.

– Ваше предположение.

– Медицинский факт, что яд был в его бокале.

– Но не факт, что его подал я.

– Верно.

Я говорила спокойно.

– Лиара к этому моменту тоже выпила из своего бокала. Сонный корень начал действовать. Она потеряла сознание у письменного стола.

Леонар ничего не сказал.

– Вы нашли Кассиана уже на полу возле кресла.

– Я там не был.

– Ударили кинжалом после смерти.

– Нет.

– Перенесли кровь на платье Лиары.

– Нет.

– Вложили кинжал в ее правую руку.

– Нет.

– Забрали зеленую папку со стола.

Леонар усмехнулся.

– Она лежала не на столе.

Тишина была мгновенной.

Я не двигалась.

Никто не двигался.

Даже Ариан.

Леонар понял сразу.

Очень медленно закрыл рот.

Маэр спросила:

– Где она лежала?

Он не ответил.

Я смотрела на него.

– Мы никогда не знали, где именно Кассиан оставил зеленую папку после того, как Лиара вошла.

Леонар молчал.

– В протоколе ее нет. Ее не нашли. Ивар видел папку у Лиары перед уходом. Ремис видел ее в коридоре. Где она оказалась внутри кабинета, мог знать только человек, который видел ее там до исчезновения.

Король поднялся.

– Где была папка?

Леонар посмотрел на него.

Впервые не как канцлер на короля.

Как человек, у которого закончились хорошие ответы.

– Под креслом, – сказал он наконец.

Ариан закрыл глаза.

Леонар продолжил:

– Кассиан сбил ее ногой, когда начал терять координацию.

Никто не спрашивал дальше.

Это уже не было случайным словом.

Он дал деталь, которой не существовало ни в одном отчете.

Потому что самого предмета мы не нашли.

– Что было в папке? – спросила я.

Леонар посмотрел на меня.

– Пять копий распоряжений. Выписка по зеркальной соли. И заметка о статье двенадцать.

Ивар действительно говорил о пяти копиях.

Но не о том, что именно Лиара успела положить рядом с ними перед уходом.

Леонар знал.

– Вы забрали ее, – сказала я.

– Да.

Первое прямое признание.

Ариан встал.

На этот раз я не касалась его.

Он не пошел к Леонару.

Просто стоял.

– Кассиан понимал, что вы сделали?

Леонар долго молчал.

– В конце – да.

– Он видел вас?

– Да.

– И вы все равно оставили его умирать.

Леонар посмотрел на Ариана.

– Если бы я оставил его живым, к утру он уничтожил бы все, что я строил девять лет.

– Деньги?

– Систему.

– Какую систему?

– Государство, которое работает не потому, что двадцать стариков спорят в Совете, а потому, что кто-то заранее решает, куда должны идти ресурсы.

Король сказал:

– Вы воровали у собственного государства.

– Я управлял им.

– Вы покупали чиновников.

– Я создавал людей, которые зависели от решений, а значит, исполняли их.

– Вы убили моего сына.

На этот раз Леонар не ответил.

Не отрицал.

– И Рейда? – спросила Маэр.

– Рейд решил стать честным слишком поздно.

– Вы приказали убить?

– Да.

– Покушение на Веру?

Он посмотрел на меня.

– После того как она воспроизвела перенос остаточного следа, оставлять ее было слишком опасно.

Я почувствовала, как Ариан рядом напрягся.

Леонар заметил.

– Не беспокойтесь. Второй раз я уже не успел.

– Кровь Ариана? – спросила я.

– Ее взяли заранее.

– До смерти Кассиана?

– Да.

– Значит, вы с самого начала собирались обвинить обоих братьев.

– Если Кассиан не отступит.

– Он не отступил.

– Нет.

В голосе Леонара впервые появилось что-то похожее на усталость.

– Он был очень похож на отца в худших чертах.

Король не ответил.

Маэр закончила официальное задержание.

Теперь уже без формулировки «по подозрению».

Леонара увели как обвиняемого.

Он не сопротивлялся.

На этот раз действительно было поздно.

Следующие недели оказались намного менее красивыми, чем разоблачение.

И намного важнее.

Нужно было доказать каждое преступление отдельно.

Не только потому, что Леонар признал часть.

Признание могло измениться.

Человек мог отказаться от слов.

Поэтому расследование продолжилось.

Матрица связала его с многолетними фальшивыми распоряжениями.

Черновой реестр Тирна – с конкретными движениями документов.

Показания Ивара – с незаконными исправлениями.

Мартен Грил подтвердил вывод зеркальной соли.

Медицинские журналы и показания Рейда, восстановленные по его бумагам, показали путь к информации о лекарстве Кассиана.

Дарен подтвердил выдачу ключа.

Тирн – наблюдение за Лиарой и передачу сведений Леонару.

Олден документально доказал искусственное формирование следов Лиары и Ариана.

Эван – истинные причины смерти Кассиана и Рейда.

Даже покушение с каретой удалось связать с человеком Гарена, который признал, что получил приказ через внутреннюю службу канцелярии.

Не одна идеальная улика.

Система фактов.

Теперь уже настоящая.

Суд длился почти два месяца.

Леонар пытался оспаривать каждую связь.

Иногда успешно.

Несколько эпизодов финансовых нарушений ему не смогли вменить напрямую.

По двум старым распоряжениям не осталось достаточно документов.

Но в главном доказательств хватило.

Убийство Кассиана.

Организация убийства Рейда.

Покушение на меня.

Подготовка ложного обвинения против Ариана.

Многолетняя фальсификация государственных распоряжений.

Незаконный вывод материалов.

Захват Элины.

Попытка уничтожить доказательства.

Леонара лишили должности, титула и всех государственных прав.

Суд приговорил его к пожизненному заключению в королевской крепости.

Король отказался от предложения провести закрытый процесс.

Все основные доказательства были объявлены публично.

Это оказалось важно не только для государства.

Для Лиары тоже.

В день, когда суд вынес приговор, меня снова вызвали в зал Совета.

Но на этот раз не как подозреваемую.

Король стоял у окна.

Ариан находился рядом.

Маэр сидела за столом с папкой.

Я посмотрела на нее.

– Еще один допрос?

– Последний вопрос вашего старого дела.

Она открыла документ.

– Официальное обвинение против Лиары Морвен снято полностью.

Я знала, что это произойдет.

И все равно несколько секунд не могла ответить.

Маэр продолжила:

– Установлено, что Лиара Морвен сотрудничала с наследным принцем Кассианом Вейром при расследовании незаконного изменения государственных распоряжений. В ночь его смерти она прибыла к нему с документами, которые считала доказательствами преступной схемы. Она была отравлена, использована для инсценировки убийства и не совершала действий, повлекших смерть принца.

Король подошел ближе.

– Ее имя будет восстановлено публично.

Я посмотрела на него.

– Спасибо.

– Не мне.

Он говорил тихо.

– Моему сыну следовало сказать о ее работе раньше. Возможно, тогда мы смогли бы защитить обоих.

Я не стала говорить, что он не мог знать.

Это было бы слишком легко.

– Лиара сделала то, что считала правильным.

Король кивнул.

– Именно это будет записано.

Я посмотрела на документ.

– А что будет со мной?

Вопрос, который я откладывала с первого дня.

Маэр закрыла папку.

– Это сложнее.

– Разумеется.

Ариан почти улыбнулся.

Король сказал:

– Закон Арделии не знает, как зарегистрировать женщину из другого мира, которая живет в теле умершей подданной.

– Очень предусмотрительно со стороны закона.

Маэр посмотрела на меня.

– Не начинайте.

– Я молчу.

Король впервые с начала разговора чуть улыбнулся.

– Поэтому мы не будем пытаться притвориться, что обычное правило подходит.

Я слушала.

– Лиара Морвен юридически признается погибшей в ночь смерти Кассиана как жертва того же преступления.

Я почувствовала холод.

Не от страха.

От правильности этих слов.

Лиара не исчезала в бумагах только потому, что ее тело продолжало ходить по дворцу.

Она получала свою смерть.

Свою историю.

Свое имя.

– Ее имущество перейдет законным наследникам, – продолжил король. – Личные вещи, которые семья пожелает оставить вам, могут быть переданы отдельно.

– Я не претендую на ее имущество.

– Я знаю.

– Инес...

– Сможет сама выбрать, хочет ли продолжать работать с вами.

Я почти рассмеялась.

– Думаю, она уже выбрала.

Ариан тихо сказал:

– Боюсь, у вас там не было права голоса.

– Похоже.

Король продолжил:

– Что касается вас, создается отдельная запись. Вера Ланская. Подданная короны по особому решению Совета. Возраст и происхождение – с ваших слов и под подтверждением комиссии.

– Про другой мир тоже напишете?

Маэр ответила:

– В закрытом приложении.

– Отлично. Не хочу объяснять каждому чиновнику самолеты.

Король не понял.

Ариан понял и отвернулся, скрывая улыбку.

– Вы сможете жить под собственным именем, – сказал король.

Вот это оказалось самым важным.

Не титул.

Не деньги.

Не освобождение от обвинения.

Имя.

Мое.

Я выдохнула.

– Спасибо.

– Теперь уже можете мне.

Я улыбнулась.

На выходе Маэр задержала меня.

– И еще одно.

– Что?

– Ваш статус консультанта комиссии заканчивается сегодня.

Я посмотрела на нее.

– Меня увольняют?

– Формально вы никогда не были наняты.

– Еще хуже.

– Поэтому следующий разговор проведет Ариан.

Я повернулась к нему.

Он выглядел слишком довольным.

– Что вы сделали?

– Ничего.

– Не верю.

Маэр собрала бумаги.

– Я ухожу, пока вы не начали.

Она действительно ушла.

Король тоже.

Мы остались вдвоем в почти пустом зале.

Я посмотрела на Ариана.

– Ну?

– Что?

– Следующий разговор.

– Могли бы хотя бы сделать вид, что вам интересно.

– Мне интересно. Поэтому спрашиваю.

Он достал папку.

Я сразу насторожилась.

– Это что?

– Предложение о работе.

– Уже лучше.

– Королевское следственное управление создает небольшое экспертное отделение.

Я взяла документ.

Несколько должностей.

Помещение.

Бюджет.

Право работать с местами преступлений, медициной, документами и физическими следами.

Отдельный журнал доступа к уликам.

Обязательная фиксация положения предметов до перемещения.

Раздельная упаковка.

Контрольные образцы.

Все то, чего я требовала с первого дня.

Не современная лаборатория.

Не революция.

Просто маленькое подразделение, которое должно было делать базовые вещи правильно.

– Кто это написал?

– Мы с Маэр.

– Маэр согласилась?

– Она внесла половину требований.

– Тогда подразделение будет страшным.

– Именно на это рассчитываем.

Я перевернула страницу.

Руководитель:

Вера Ланская.

– Вы уже вписали имя.

– Можно вычеркнуть.

– Не хочу.

Ариан посмотрел на меня.

– Тогда принимаете?

– Принимаю.

– Хорошо.

Я закрыла папку.

– Теперь вопрос.

– Какой?

– Эта работа существует потому, что вы хотите, чтобы я осталась рядом?

Он не отвел взгляд.

– Нет.

Ответ был быстрым.

И правильным.

– Она существует потому, что ваше дело показало слабость нашей системы. Даже если завтра вы решите, что не хотите больше видеть меня, предложение останется.

Я кивнула.

– Хорошо.

– А теперь можно задать другой вопрос?

– Можно.

– Вы хотите остаться рядом?

Вот здесь стало сложнее.

Я посмотрела на пустой зал.

Несколько месяцев назад у меня была Москва.

Работа.

Квартира.

Жизнь, которую я не выбирала заканчивать.

Я все еще иногда просыпалась с ощущением, что сейчас услышу привычный шум улицы за окном.

Я не перестала скучать.

И не собиралась делать вид, будто этот мир автоматически заменил прежний только потому, что здесь появился мужчина.

Но возвращаться я не умела.

А жить чужой жизнью больше не должна была.

Теперь у меня было собственное имя.

Собственная работа.

И право сделать следующий выбор самой.

– Хочу, – сказала я.

Ариан подошел ближе.

– Это ответ на какой вопрос?

– На ваш.

– Мне нужно уточнение. Профессиональная деформация.

– Очень смешно.

– Я серьезно.

– Я хочу остаться рядом с вами.

Он молчал.

Я продолжила прежде, чем он успел превратить это в слишком красивый момент.

– Но не как благодарная женщина, которую вы спасли. Не потому, что мне некуда идти. Не потому, что у вас корона где-то в будущем.

– Это скорее плохая сторона предложения.

– Согласна.

Он улыбнулся.

– А почему тогда?

Я подумала.

– Потому что вы мне нравитесь. Потому что я вам доверяю. Потому что рядом с вами мне интересно даже тогда, когда мы не ищем убийцу. И потому что после нашего первого поцелуя я хотела второго еще до того, как появился новый анализ зеркальной соли.

– Очень романтичное признание.

– Я старалась.

– Плохо.

– Тогда говорите лучше.

Он подошел совсем близко.

– Я хочу быть с вами. Не с Лиарой. Не с женщиной, которую должен защищать из-за расследования. С Верой Ланской.

Вот теперь спорить было не с чем.

– Намного лучше.

– Спасибо.

– Но есть условия.

– Разумеется.

– Вы не контролируете мое подразделение.

– Оно подчиняется управлению через отдельного руководителя, не мне лично.

– Не решаете, какие дела мне брать.

– Если дело не связано с прямой угрозой короне.

– Не распоряжаетесь моей охраной без причины.

– После кареты я оставляю за собой право спорить.

– Спорить можно.

– И вы не скрываете опасность ради того, чтобы я не беспокоился.

Я помолчала.

– Это уже ваше условие.

– Да.

– Принимается.

– Еще одно.

– Что?

– Иногда мы ужинаем без трупов, документов и Маэр.

– Это вообще возможно в вашей семье?

– Попробуем.

Я улыбнулась.

– Хорошо.

Он поцеловал меня.

Спокойно.

Без спешки.

И на этот раз мне не пришлось думать, можно ли считать это ошибкой следствия.

Дело было закончено.

Леонар ожидал суда.

Имя Кассиана очистили от слухов о бессмысленной дворцовой ссоре.

Лиара больше не была убийцей или тайной любовницей наследника.

Она стала тем, кем была на самом деле в последние недели своей жизни: архивисткой, которая увидела несоответствие в бумагах и не смогла сделать вид, что не заметила.

А я наконец перестала быть женщиной, которой постоянно приходилось объяснять, кем она не является.

Через два дня мне дали ключ от трех пустых комнат в здании Королевского следственного управления.

В первой стояли два стола.

Во второй – шкафы.

В третьей пока не было ничего, кроме большого окна и раковины.

Олден пришел первым.

Осмотрел помещение и сказал:

– Мало.

– Начнем с этого.

Эван обещал выделить отдельное место для медицинских образцов.

Маэр прислала проект нового журнала учета улик.

Ивар, который ожидал решения суда по собственным нарушениям и сотрудничал со следствием, передал список архивных правил, которые стоило использовать при хранении документов.

Даже Инес появилась с коробкой чашек и заявила, что если я собираюсь работать здесь сутками, то хотя бы буду пить нормальный чай.

Я поставила на первый стол чистую тетрадь.

На обложке написала:

«Экспертное отделение. Журнал осмотра».

Ариан пришел вечером.

Без свиты.

Остановился в дверях.

– Уже работаете?

– Пока организую.

– Это отличается?

– Очень.

Он прошел по комнате.

– На сегодня закончили?

Я посмотрела на пустые шкафы.

Работы хватало.

Но впервые она могла подождать до утра.

– Да.

– Ужин?

– Это рабочая встреча?

– Нет.

– Тогда идем.

Я закрыла тетрадь.

Погасила лампу.

И вышла вместе с ним.

На этот раз мне не нужно было идти за расследованием, которое началось рядом с мертвым драконом.

Я просто закончила рабочий день.

И это оказалось хорошим началом следующей жизни.

Эпилог. Год спустя

Эпилог. Год спустя

Первое правило нашего экспертного отделения висело на стене напротив входа.

Не трогать до фиксации.

Второе появилось через неделю.

Если уже потрогал – не врать об этом эксперту.

Третье я не разрешила записывать официально, потому что его придумал Олден:

Если соврал эксперту, беги, пока Вера не узнала.

К сожалению, именно третье правило сотрудники запомнили лучше первых двух.

– Я ничего не трогал, – сообщил молодой следователь, стоя посреди лаборатории с таким выражением лица, будто заранее признавался в преступлении.

Я посмотрела на него.

Потом на бумажный пакет у него в руках.

– Вы держите улику.

– Через пакет.

– Пакет тоже является частью упаковки.

– Но я не открывал.

– Кто его запечатал?

– Я.

– Где подпись?

Он перевернул.

Подписи не было.

– Забыл.

Я молча протянула перо.

Следователь вздохнул и расписался.

– Теперь время.

Он написал.

– Место изъятия.

Еще одна запись.

– Кто присутствовал?

Он посмотрел на меня с тоской.

– Госпожа Ланская, я уже начинаю понимать, почему половина управления боится заходить сюда.

– Отлично. Значит, обучение работает.

За соседним столом Олден кашлянул.

Я даже не повернулась.

– Если вы смеетесь, я добавлю вам еще три журнала.

– Я молчу.

– Правильно.

Молодого следователя звали Кел Райн. В управление он пришел только месяц назад и пока искренне считал, что главная задача расследования заключается в поиске виновного.

Через несколько лет, возможно, поймет, что сначала нужно установить, что вообще произошло.

Я забрала пакет.

– Теперь рассказывайте.

– Кража из ювелирной лавки на Южной улице. Разбитое окно, след крови на стекле. Подозреваемого задержали в соседнем переулке. У него порезана ладонь и нашли два кольца из лавки.

– Владелец опознал?

– Да.

– Кровь сравнивали?

– Пока нет.

– Тогда зачем принесли мне пакет?

Кел замялся.

– Вы сказали приносить материалы до того, как решим, какие из них важны.

Я посмотрела на него.

– Хорошо.

Он сразу оживился.

– То есть я все сделал правильно?

– Не привыкайте.

Олден за соседним столом снова издал подозрительный звук.

Эта фраза тоже давно перестала принадлежать одной Маэр.

За год многое изменилось.

Три пустые комнаты превратились в шесть.

В первой теперь принимали и регистрировали материалы.

Во второй Олден проводил исследования следов и документов.

Третью Эван постепенно занял медицинскими образцами, хотя продолжал утверждать, что это временно и он вообще не собирается работать на наше отделение.

Говорил он так обычно два или три раза в неделю, когда приходил к нам после обеда.

Четвертую комнату отвели под хранение.

Пятую – под небольшую учебную аудиторию.

В шестой находился мой кабинет.

Он был самым маленьким.

Инес считала это личным оскорблением.

– Руководитель должен сидеть в хорошем помещении, – заявила она, когда увидела его впервые.

– Мне нужен стол, шкаф и окно.

– Еще вам нужен человек, который будет напоминать об обеде.

– У меня уже есть Ариан.

– Он тоже забывает есть.

– Тогда вы победили.

Инес действительно победила.

Теперь она заведовала моим домом, распоряжалась кухней и каким-то образом знала расписание экспертного отделения лучше секретаря.

Дом был уже не Лиары.

Старые комнаты вернули ее семье вместе с остальным имуществом.

Часть книг мать Лиары сама передала мне.

Не все.

И правильно.

Некоторые вещи должны были остаться в семье женщины, которой принадлежали.

С матерью Лиары мы встретились один раз.

Это был тяжелый разговор.

Наверное, самый тяжелый после суда.

Она долго смотрела на мое лицо.

Потом сказала:

– Вы очень похожи на мою дочь.

Я не знала, что ответить.

– Это ее лицо.

– Знаю.

Она плакала тихо.

Не обвиняла.

Не спрашивала, почему именно я получила то, что потеряла она.

Я была бы готова к обвинению больше, чем к этому спокойствию.

Перед уходом она дала мне две книги и серебряную шпильку.

– Это не наследство, – сказала она. – Просто вещи, которые Лиара любила. Мне кажется, она не хотела бы, чтобы все ее прошлое заперли в сундуке.

Шпильку я носила редко.

Книги стояли дома на отдельной полке.

Не как мои.

Как напоминание о человеке, благодаря которому у меня вообще появился шанс на эту жизнь.

Королевский архив тоже изменился.

Ивар вернулся туда после суда.

Не сразу.

За незаконное изменение записей он получил официальный запрет занимать руководящие должности на три года и обязанность участвовать в восстановлении поврежденных реестров.

Сам попросил именно такую работу.

Я иногда видела его за столом с десятком старых журналов.

Он стал намного молчаливее.

Но больше не прятал неприятные факты.

Его брат Дарен был полностью оправдан по старому делу о таможенных деньгах. Проверка установила, что нарушение, которым Тирн шантажировал Ивара, действительно было искусственно создано.

Тирн получил срок за участие в подделках, давление на государственных служащих и сокрытие преступлений. Его показания против Леонара суд учел, но ответственности не отменил.

Дарен Васс тоже лишился должности.

Гарен и люди, участвовавшие в захвате Элины, предстали перед судом отдельно.

Сам Леонар находился в королевской крепости.

Я не виделась с ним после процесса.

И не хотела.

Иногда его имя встречалось в новых делах, когда государственная проверка находила еще одну компанию или старый контракт, связанный с его системой.

Но это уже было не мое расследование.

Именно этому я училась весь год.

Одно дело должно когда-нибудь закончиться.

Иначе следователь начинает жить только внутри него.

– Вера.

Я подняла голову.

Кел все еще стоял перед столом.

– Что?

– Мне можно идти?

– Пока нет. Опишите задержанного.

– Мужчина, двадцать восемь лет. Работает грузчиком на рынке. Раньше дважды задерживался за драки. Утверждает, что нашел кольца возле разбитого окна и хотел отнести страже.

– Очень благородно.

– Я тоже не поверил.

– Я не спрашивала, верите ли вы.

Кел вздохнул.

– Понял.

– Нет. Пока не поняли. Давайте еще раз. Что мы знаем?

Он задумался.

На этот раз ответил лучше:

– В лавке разбито окно. Возле разбитого стекла есть кровь. Два кольца из лавки нашли у задержанного. У него свежий порез ладони. Владелец подтверждает, что кольца принадлежат магазину. Сам мужчина находился в соседнем переулке вскоре после происшествия.

– Вот теперь хорошо.

– И все равно он почти наверняка вор.

– Может быть.

Кел улыбнулся.

– Теперь я понимаю, почему Олден говорил, что это ваше любимое выражение.

– Олден слишком много разговаривает.

– Я все слышу, – сообщил тот.

– Прекрасно. Значит, не придется повторять.

Я сняла внешнюю упаковку и проверила внутренний контейнер.

Кровь со стекла находилась на чистой пластине.

Уже лучше.

– Возьмите контрольный образец крови задержанного через Эвана. И отдельно его одежду. Не складывайте все вместе.

– Хорошо.

– А потом вернитесь к лавке.

Кел удивился.

– Зачем?

– Посмотрите на направление разбитого стекла.

– Мы уже нашли преступника.

Я медленно подняла глаза.

Он тут же исправился:

– Подозреваемого.

– Лучше.

– Но зачем стекло?

– Если человек разбивал окно снаружи, большая часть осколков должна оказаться внутри. Если разбили изнутри – наоборот.

Кел задумался.

– А если смешано?

– Тогда смотрите на более крупные фрагменты, положение рамы и следы инструмента. И спросите владельца, почему две самые дорогие витрины вообще не тронуты.

– Он сказал, вор испугался.

– Может быть.

Кел закрыл глаза.

– Я начинаю ненавидеть это слово.

– Значит, обучение работает.

Он ушел.

Олден посмотрел на меня.

– Думаете, хозяин инсценировал?

– Не знаю.

– Но подозреваете.

– Кровь слишком удобно лежит именно на нижнем крае рамы, а задержанный порезал ладонь с внутренней стороны. При ударе по стеклу обычнее ожидать повреждения пальцев или наружной части кисти.

Олден кивнул.

– Значит, кольца ему могли подбросить.

– Или он действительно украл их другим способом.

– Вы неисправимы.

– Это комплимент?

– Уже нет.

Дверь открылась.

Эван вошел без стука.

За год он так и не научился.

В руках держал коробку с образцами.

– Кто опять отправляет ко мне людей без нормального направления?

Я посмотрела на Олдена.

Он сразу поднял руки.

– Не я.

– Кел.

– Новый?

– Да.

– Тогда один раз прощаю.

Он поставил коробку.

– И кстати, ваша система работает.

– Какая именно?

– Отдельная упаковка. Вчера мне принесли два образца из одного дела, и впервые никто не умудрился положить влажную ткань рядом с бумагой.

– Год потребовался.

– Для этого города неплохой срок.

Эван оглядел комнату.

– Где ваша главная проблема?

– Кто?

– Наследник.

– Если вы об Ариане, то на Совете.

– Он сказал, что зайдет к вам после.

– Откуда вы знаете?

– Потому что утром он заходил ко мне.

Я насторожилась.

– Зачем?

– Ничего серьезного.

– Эван.

– Господи, теперь я понимаю его.

– Что именно?

– Почему он иногда специально вам не договаривает.

Я встала.

– Он болен?

– Нет.

– Ранен?

– Нет.

– Тогда зачем приходил?

Эван улыбнулся.

Очень подозрительно.

– Проверить старую травму руки.

– Которая зажила год назад?

– Именно.

Я посмотрела на него.

Он выдержал секунды три.

Потом рассмеялся.

– Если хотите знать, спрашивайте у него.

– Ненавижу вас.

– Нет.

Я вздохнула.

Кажется, все вокруг решили окончательно присвоить наши с Арианом разговоры.

Эван ушел в свою комнату.

Я вернулась к документам.

Рабочий день продолжался.

Ближе к трем принесли результаты по делу ювелирной лавки.

Кровь задержанного не совпала с образцом со стекла по тем признакам, которые наши методы позволяли надежно сравнить.

Кел прибежал через несколько минут.

– Вы были правы.

– Это опасное начало.

– Стекло в основном лежит снаружи.

– Значит?

– Окно разбили изнутри.

– И?

– Владелец признался.

– Уже?

– Не совсем. Сначала сказал, что вор мог залезть через дверь и разбить окно при выходе. Но в двери нет следов взлома, а два самых дорогих украшения он перед происшествием убрал в сейф.

– Почему?

– Утверждает, что случайно.

Я посмотрела на Кела.

Он вздохнул.

– Возможно.

– Молодец.

– Оказалось, лавка застрахована королевской торговой гильдией. Хозяин задолжал поставщикам и решил получить выплату.

– А задержанный?

– Нашел два кольца возле заднего входа. Хозяин выбросил их, чтобы позже сказать, что часть товара украдена. Наш грузчик действительно решил оставить себе.

– Значит, невиновным тоже не оказался.

– В краже со взломом – нет. В присвоении найденного – да.

– Вот почему сначала устанавливают факты.

Кел выглядел слишком довольным.

– Я понял.

– Не говорите это так уверенно после первого дела.

– Хорошо.

Он уже собирался уйти, потом остановился.

– Госпожа Ланская.

– Что?

– Это правда, что раньше следователи иногда сразу судили человека только по остаточному следу?

– Правда.

– А теперь нельзя.

– Теперь его можно использовать только вместе с другими данными и с учетом возможности искусственного переноса.

– Из-за дела принца Кассиана?

Я посмотрела на него.

– Из-за ошибок, которые мы нашли в деле принца Кассиана.

Кел кивнул.

– Понятно.

Он ушел.

Я посмотрела на настенные часы.

Половина шестого.

На сегодня хватит.

Эта мысль все еще иногда удивляла.

Раньше я могла работать до ночи просто потому, что дело существовало.

Теперь у меня были сотрудники.

Журналы.

Процедуры.

Люди, которые продолжат утром.

Я закрыла последнюю папку.

Олден поднял голову.

– Вы уходите до семи?

– Да.

– Все хорошо?

– Почему сразу подозрение?

– Просто непривычно.

– Сегодня обычный день.

– Вот это и подозрительно.

Я бросила в него чистым листом бумаги.

Он поймал.

– Завтра к девяти.

– Я знаю.

– И не берите домой документы.

– Это вы себе скажите.

Я вышла.

На улице было тепло.

Начало осени в Арделии оказалось похоже на московский сентябрь только цветом света.

Все остальное отличалось.

Запах камня после дождя.

Конные экипажи.

Голоса торговцев.

Колокола на башнях.

За год я перестала каждый раз сравнивать.

Иногда замечала разницу.

Но больше не просыпалась каждое утро с ощущением, что нахожусь в чужом месте.

Мой дом стоял примерно в двадцати минутах ходьбы от управления.

Небольшой.

Два этажа.

Кабинет.

Сад, в котором Инес пыталась выращивать лечебные травы, хотя Эван утверждал, что половина посажена неправильно.

Они спорили об этом почти каждую неделю.

Я дошла до площади и увидела Ариана.

Он стоял возле книжной лавки.

Один.

Без официального экипажа.

Без охраны на расстоянии двух шагов.

Охрана, конечно, была.

Я уже научилась замечать двух мужчин в обычной одежде по противоположным сторонам улицы.

Ариан утверждал, что это требование короля.

Я не спорила.

Он увидел меня и пошел навстречу.

– Вы вовремя.

– Для чего?

– Для обычного вечера.

Я остановилась.

– Вы что-то задумали.

– Почему сразу?

– Потому что сказали «обычного» слишком специально.

– Может быть, я просто хорошо помню наше соглашение.

– Вы год помните одно условие про ужины?

– Да.

– Подозрительно.

Он улыбнулся.

За год Ариан тоже изменился.

Не внешне.

Хотя работы у него стало больше.

После смерти Кассиана на него постепенно перешли почти все обязанности наследника.

Совет.

Дипломатические встречи.

Поездки.

Споры с королем.

Разбор того, что осталось после Леонара.

Иногда я не видела его несколько дней.

Иногда он возвращался из другого края страны поздно ночью и все равно приходил ко мне завтракать утром.

Мы не жили вместе постоянно.

Это было сознательное решение.

У него оставались покои во дворце.

У меня – дом и работа, которую я не собиралась превращать в продолжение королевской семьи.

Иногда он оставался у меня.

Иногда я ночевала во дворце.