Текст книги "Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

– Вместе с контрольным листом.

– У нас есть второй идентичный экземпляр и полный протокол вложения.

– Я не о бумаге.

Он говорил о доказательстве.

Если уничтожение произойдет полностью, останется только свидетельское наблюдение.

Я сказала:

– Пусть сжигает.

Ариан посмотрел на меня.

– Почему?

– Нам важно не содержание. Важно, что человек получил конкретное место от Леонара, забрал конверт и понес уничтожать.

– Дарен может сказать, что действует сам.

– Может.

– Леонар – что ничего не просил.

– Может.

– Тогда прямой связи все равно нет.

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета канцлера в конце коридора.

– Пока.

Через несколько минут раздался шум.

Не крик.

Скорее резкий приказ.

Потом шаги.

Дверь нашего кабинета открылась.

Офицер держал в руках металлический цилиндр.

– Васс задержан.

– После чего? – спросила Маэр.

– Он открыл печь для уничтожения служебных бумаг, достал конверт и собирался бросить внутрь. Мы остановили до того, как огонь его коснулся.

Я выдохнула.

– Сам конверт цел?

– Да.

– Что еще было при нем?

Офицер положил на стол цилиндр.

– Вот это.

Маэр открыла.

Внутри находился сложенный лист.

Она не касалась руками.

Олден, которого вызвали заранее и держали в соседней части здания, вошел почти сразу.

Развернул документ на чистой поверхности.

Я прочитала.

«Дарену Вассу.

Изъять без регистрации материал из архивного тома срочных поставок, переданный по устному распоряжению комиссии. Передать мне лично. После проверки уничтожить как незарегистрированную копию.

Л. Грейс».

Ниже стояла личная печать канцлера.

Я перечитала.

Потом еще раз.

Ариан ничего не сказал.

Маэр спросила:

– Где нашли?

Офицер ответил:

– Во внутреннем кармане Васса. Он попытался достать лист после задержания. Возможно, хотел порвать.

– Кто видел?

– Я и второй офицер.

– Сам Васс что говорит?

– Требует разговора с канцлером.

Я посмотрела на формулировку.

«Изъять без регистрации».

«После проверки уничтожить».

Если Леонар считал конверт обычной незарегистрированной копией, приказ мог иметь административное объяснение.

Но проблема была в другом.

Маэр сообщила ему, что внутри якобы находится оригинал документа, имеющий отношение к убийству и незаконной выдаче зеркальной соли.

Он не мог считать его простой копией.

И приказ был выдан после разговора.

– Когда написан? – спросила я.

Олден осматривал чернила.

– Свежий.

– Подпись?

– Предварительно его.

– Печать?

– Похожа на личную.

– Не говорим «подтверждено» до анализа.

– Я знаю.

Ариан стоял очень тихо.

– Это он.

Я повернулась.

– Это прямое доказательство попытки уничтожить именно нашу приманку.

– Вера.

– Не убийства Кассиана.

Он сжал челюсть.

– Вы опять.

– Да. Потому что сейчас это особенно важно.

Маэр кивнула.

– Она права.

Ариан отвернулся.

Я понимала его.

Впервые появился документ, не девятилетней давности.

Не прошедший через десятки рук.

Не связанный с должностью абстрактно.

Свежий приказ.

После нашего разговора с Леонаром.

По месту, которое сообщили только ему.

С прямым указанием изъять без регистрации и уничтожить.

Это был первый настоящий шаг самого канцлера.

Но даже он пока доказывал только то, что Леонар пытался тайно получить и уничтожить документ, который считал опасным.

Почему?

Из-за собственного участия в убийстве?

Из-за страха политического скандала?

Из-за другого преступления, связанного с канцелярией?

Нужно было спросить.

Но не сейчас.

– Леонар знает, что Дарена задержали? – спросила Маэр.

Офицер покачал головой.

– Пока нет.

– Хорошо.

Ариан резко повернулся.

– Вы собираетесь оставить его в кабинете?

– Да.

– После этого?

– Да.

– Он может уничтожить остальные документы.

– Канцелярия уже под внешним контролем.

– Скрытые проходы.

– Закрыты людьми Совета.

– Он дракон.

Маэр посмотрела на него.

– И вы тоже. Это не дает вам права ворваться и задержать канцлера без формального решения.

– У вас есть его приказ.

– После экспертизы будет.

– Маэр.

Я вмешалась:

– Если мы пойдем к нему сейчас, он поймет только то, что Дарен не справился.

Ариан посмотрел на меня.

– Он и так поймет.

– Не сразу. Дайте несколько минут.

– Для чего?

– Посмотреть, что он сделает после того, как поймет, что документ не принесли.

Маэр поддержала:

– Верно.

Мы не успели.

Через две минуты в коридоре появился секретарь Леонара.

Не Тирн.

Другой молодой мужчина.

– Леди Маэр.

Она вышла к нему.

– Что?

– Канцлер просит вас немедленно прийти.

– По какой причине?

– Не сказал. Только попросил передать, что вопрос касается архивного документа, о котором вы говорили вечером.

Я почувствовала холод.

– Он понял.

Ариан ничего не сказал.

Маэр спросила секретаря:

– Господин Грейс в кабинете?

– Да.

– Один?

– Да.

– Передайте, что я приду через десять минут.

Секретарь ушел.

Я посмотрела на часы.

Дарен отсутствовал слишком долго.

Леонар, вероятно, уже понял, что что-то произошло.

Но откуда он знал о ловушке?

Возможно, с самого начала.

Возможно, приказ уничтожить конверт был не паникой, а проверкой нас.

Я посмотрела на документ снова.

Формулировка была очень осторожной.

«Незарегистрированная копия».

Он заранее оставил себе объяснение.

Даже уничтожение опасного документа оформил так, чтобы потом можно было сказать: считал его неофициальной копией, которая не имеет силы.

Только мы могли доказать, что Маэр прямо назвала его оригиналом.

Маэр спросила:

– Вера, идете со мной?

– Да.

Ариан сразу сказал:

– И я.

– Нет.

– Маэр.

– Вы наследник и заинтересованное лицо. Сейчас мне не нужен разговор, который превратится в семейно-политический конфликт.

– Он пытался уничтожить доказательство убийства моего брата.

– Предполагаемое доказательство.

Ариан посмотрел на меня.

Я понимала, что он хочет услышать поддержку.

Не дала.

– Она права.

– Конечно.

– Не начинайте.

Он отвернулся.

Я подошла ближе.

– Если Леонар действительно понял ловушку, ему сейчас нужен повод сказать, что комиссия действует вместе с вами против канцлера ради наследования.

Ариан медленно выдохнул.

– Хорошо.

– Это не защита его.

– Знаю.

– Подождите здесь.

– Это приказ?

Я посмотрела на него.

– Просьба.

Он задержал взгляд на мне.

– Тогда подожду.

Маэр взяла с собой двух офицеров.

Не в кабинет.

Они остались снаружи.

Мы вошли вдвоем.

Леонар стоял у окна.

На столе перед ним не было ни документов, ни вина, ни чего-либо еще.

Только закрытая чернильница.

Он повернулся.

– Леди Маэр. Госпожа Ланская.

– Вы хотели говорить, – сказала Маэр.

– Да.

Он посмотрел на меня.

– Вашей зеленой папки никогда не было в том архивном томе.

Ни вопроса.

Ни попытки скрыть.

– Почему вы так решили? – спросила я.

– Потому что если бы Лиара Морвен действительно получила оригинал дополнительного распоряжения, она не стала бы прятать его в фонде, который регулярно проверяет моя канцелярия.

– Почему?

– Она была умнее.

– Но вы все-таки отправили за ним Дарена Васса.

Леонар почти улыбнулся.

– Значит, вы его задержали.

Маэр не ответила.

– Вы дали ему письменное распоряжение уничтожить документ.

– Незарегистрированную копию.

– Я прямо сказала вам, что считаю его оригиналом, имеющим отношение к убийству Кассиана.

Леонар посмотрел на нее.

– Вы сказали, что он может быть оригиналом.

Маэр молчала.

Я вспомнила разговор.

Нет.

Она сказала «оригинал».

Определенно.

– Нет, – сказала я. – Вы сейчас пытаетесь изменить формулировку.

Леонар перевел взгляд на меня.

– Уверены?

– Да.

– Хорошая память?

– Нет. Маэр ведет собственные записи сразу после каждого разговора.

Это было правдой.

Не протокол.

Личные рабочие заметки с формулировками.

Леонар слегка кивнул.

– Тогда у вас есть основание считать мой приказ подозрительным.

– Именно.

– Но не доказательство убийства.

– Нет.

Его взгляд стал внимательнее.

– Вы снова не торопитесь.

– Один раз уже поторопилась с вами.

– Я помню.

– Мне тоже помогло.

Маэр спросила:

– Почему вы отправили Васса?

Леонар отошел от окна.

– Потому что хотел увидеть документ до комиссии.

– Зачем?

– Чтобы понять, что именно Лиара успела найти.

– И уничтожить.

– Если это незарегистрированный лист, который мог быть подложен для политического обвинения против канцелярии, да.

– Ночью. Без комиссии.

– Я не доверяю полностью вашей комиссии.

Маэр не изменилась в лице.

– Почему?

– Потому что информация из расследования уже несколько раз утекала.

– Из канцелярии.

– Вы это предполагаете.

– Теперь мы знаем, что Тирн незаконно менял записи.

– Тирн не вся канцелярия.

– Вы знали?

Вот теперь наступила важная пауза.

Леонар ответил:

– Не обо всем.

– О чем знали?

– О том, что он иногда решал технические проблемы неофициально.

– Через шантаж архивиста?

– Нет.

– Через изменение государственных журналов?

– Нет.

– Через вывод зеркальной соли?

– Нет.

– Тогда что значит «не обо всем»?

Леонар посмотрел на меня.

Потом снова на Маэр.

– Я знал, что в системе есть незаконные исправления.

Комната стала очень тихой.

– Когда узнали? – спросила Маэр.

– Около года назад.

– И не сообщили Совету?

– Начал внутреннюю проверку.

– Почему тайно?

– Потому что не знал масштаба и не хотел предупредить людей внутри собственной службы.

– Кассиан знал?

– Частично.

Я почувствовала, как меняется одна из старых связей.

– Поэтому он расследовал документы?

– В том числе.

– Вы работали вместе?

– Иногда.

– Тогда почему он привлек Лиару отдельно?

– Потому что перестал доверять моим людям.

– Вам?

Леонар не ответил сразу.

– Возможно, и мне.

Это могло объяснять многое.

И одновременно могло быть ложью, придуманной после того, как его поймали.

– Почему вы вчера не рассказали об этой внутренней проверке? – спросила я.

– Потому что не хотел раскрывать все человеку, которого еще недавно обвиняли в убийстве Кассиана.

– Маэр?

– Она могла получить позднее, когда появилось бы основание.

Маэр холодно сказала:

– Основание появилось в тот момент, когда наследника убили.

– Возможно.

Я почти рассмеялась от того, что он использовал мое слово.

Не стала.

– Где материалы вашей проверки? – спросила Маэр.

– В личном архиве канцелярии.

– Они будут переданы комиссии сейчас.

– Да.

Слишком легко.

– И все?

– Все.

Маэр посмотрела на меня.

Я понимала вопрос.

Верим ли?

Не знаю.

Леонар продолжил:

– Но прежде чем вы решите, что поймали меня на попытке уничтожить доказательство, подумайте об одной вещи.

– Какой? – спросила я.

– Я знал, что информация может быть ловушкой с момента, когда вы ее сообщили.

– И все равно отправили Дарена.

– Да.

– Почему?

– Потому что если это ловушка, вы получите действие, которое интерпретируете против меня. Если это настоящий документ, я узнаю, что именно нашел Кассиан.

– Вы сознательно выбрали риск?

– Да.

– И приказали уничтожить.

– Если документ окажется незарегистрированной копией.

– После того как Маэр назвала оригиналом.

– Это мы уже обсудили.

Я смотрела на него.

– Вы знали, что Васса могут задержать.

– Допускал.

– Тогда ваш приказ составлен так осторожно специально.

– Разумеется.

Не отрицал.

Вот это было хуже.

– Вы сейчас признаете, что заранее оставили себе юридическое объяснение.

– Я канцлер. Я почти двадцать лет пишу распоряжения так, чтобы они выдерживали чужое толкование.

Маэр спросила:

– Господин Грейс, вы понимаете, что после сегодняшней ночи я обязана представить этот приказ Совету?

– Понимаю.

– И запросить официальное ограничение ваших полномочий до проверки.

– Понимаю.

– Вы не возражаете?

Леонар чуть улыбнулся.

– Возражаю. Но понимаю.

Он посмотрел на меня.

– Теперь вы думаете, почему я не бегу.

Я ничего не ответила.

Он угадал.

– Потому что если я виновен, бегство будет признанием. Если невиновен, мне тем более некуда бежать.

– Очень логично.

– Вы цените логику.

– Когда она подтверждается фактами.

– Именно.

Маэр завершила разговор.

– До решения Совета вы остаетесь во дворце. Не покидаете канцелярию без сопровождения комиссии. Никаких документов из личного архива не перемещаете.

– Согласен.

– Доступ к служебным печатям временно передаете моему секретарю.

На этот раз Леонар помедлил.

– Это уже фактическое ограничение полномочий без решения Совета.

– На несколько часов.

– Хорошо.

Он снял с пояса небольшой ключ.

Положил на стол.

Потом кольцо с личной служебной печатью.

Маэр забрала их через ткань.

Мы вышли.

В коридоре я остановилась.

Мне нужно было несколько секунд.

– Что? – спросила Маэр.

– Он понял ловушку до действия.

– Да.

– И все равно сделал ход.

– Да.

– Почему?

– Вы верите его объяснению?

– Не знаю.

Маэр посмотрела на меня.

– Но теперь у нас есть то, чего не было утром.

Я посмотрела на металлический цилиндр с распоряжением, который нес офицер.

– Прямой приказ тайно изъять и уничтожить документ, который он считал связанным с расследованием.

– Да.

– И Дарен, который действовал по этому приказу.

– Да.

– Это еще не убийство.

– Нет.

– Но уже не должность, не мотив и не возможность.

– Именно.

Мы вернулись в комнату, где ждал Ариан.

Он встал сразу.

– И?

Маэр сказала:

– Завтра утром Совет рассмотрит ограничение полномочий канцлера.

Ариан посмотрел на меня.

– Значит, приказ настоящий.

– Предварительно да.

– Он признал?

– Признал, что отправил Дарена и распорядился уничтожить документ после проверки.

– Объяснение?

Я пересказала.

Ариан слушал.

Лицо становилось все жестче.

– Он знал, что это ловушка.

– Подозревал.

– И пошел на нее.

– Да.

– Значит, уверен, что мы не сможем доказать убийство.

Я посмотрела на дверь.

– Или уверен, что до Совета успеет изменить ситуацию.

Маэр сразу повернулась.

– Почему вы так думаете?

– Статья двенадцать больше не работает. Ариан восстановлен. Леонара могут ограничить утром. Если он действительно организатор, сегодня ночью у него последнее окно.

Ариан спросил:

– Для чего?

Я вспомнила полномочия.

Архивы.

Печати.

Склады.

Людей.

– Чтобы уничтожить то, что мы еще не нашли.

Маэр быстро распорядилась удвоить охрану архивов, канцелярских хранилищ, комнаты печатей и служебных проходов.

Я добавила:

– И королевской семьи.

Ариан посмотрел на меня.

– Почему?

– Потому что до сих пор преступник решал политическую задачу через документы и обвинения. Теперь этот путь почти закрыт.

Маэр поняла.

– Значит, может перейти к прямому действию.

– Если считает, что проигрывает.

Ариан уже направился к двери.

– Я проверю охрану отца и Элины.

– Не один, – сказала я.

Он обернулся.

– Не начинайте.

– Вы сами говорили мне то же самое.

– Я дракон.

– Это не делает вас неуязвимым.

Маэр вмешалась:

– Возьмите четырех гвардейцев. Это приказ комиссии в связи с угрозой наследнику.

Ариан посмотрел на нее.

Потом на меня.

– Вы обе невозможны.

– Зато живы, – сказала я.

Он хотел ответить.

Не стал.

Ушел.

Маэр тоже занялась распоряжениями.

Я осталась возле стола с приказом Леонара.

Ловушка сработала.

Не так чисто, как хотелось.

Не привела нас прямо к убийце с признанием в руках.

Но впервые человек, стоявший в центре всех наших версий, совершил новое действие после получения информации, известной только ему.

Он передал ее Дарену.

Отправил за конкретным конвертом.

Потребовал изъять его без регистрации.

И приказал уничтожить.

У нас был документ с его подписью.

С его личной печатью.

Два свидетеля задержания Дарена.

Люди, наблюдавшие его путь от архива к канцелярии.

И сам канцлер, признавший приказ.

Завтра это можно было предъявить Совету.

Но меня беспокоило другое.

Леонар не выглядел человеком, которого застали врасплох.

Он понял принцип ловушки.

Возможно, раньше, чем мы рассчитывали.

И все равно позволил нам получить первый прямой след.

Либо потому что действительно имел невинное объяснение, в которое верил.

Либо потому что больше не считал скрытность главным способом выиграть.

Я посмотрела на часы.

До утра оставалось несколько часов.

Глава расследования, в которой мы ждали чужой ошибки, закончилась.

Теперь Леонар знал, что мы больше не ходим вокруг его канцелярии.

Мы пришли прямо к нему.

И если он действительно стоял за смертью Кассиана, следующего спокойного утра он ждать не должен был.

Глава 19. Разоблачение

Глава 19. Разоблачение

Тирн попросил дать новые показания в пять утра.

Я узнала об этом через час, когда леди Маэр приехала за мной лично.

Она не вошла дальше кабинета. Положила на стол папку и сказала:

– Одевайтесь. Совет собирают через два часа.

Я посмотрела на нее.

– Что сказал Тирн?

– Достаточно, чтобы я не хотела пересказывать это дважды.

– Леонар знает?

– Пока нет.

– Где он?

– В своих покоях под охраной Совета. Его полномочия временно ограничены до утреннего заседания. Личная печать и ключи у комиссии.

Я закрыла тетрадь, которую читала почти до рассвета.

Спала я меньше трех часов.

Судя по лицу Маэр, она не спала вообще.

– Дарен Васс?

– Тоже дал показания после задержания.

– Они совпадают?

Маэр помолчала.

– В важных местах да.

Вот теперь сон исчез окончательно.

– Дайте мне десять минут.

– Пятнадцать. И поешьте.

– Вы с Арианом действительно сговорились.

– Не льстите себе. Просто голодный эксперт начинает раздражать быстрее обычного.

Через сорок минут мы уже ехали к главному дворцовому корпусу.

В карете Маэр передала мне копию показаний Тирна.

Я читала медленно.

Не потому что текст был сложным.

Потому что после каждой страницы приходилось возвращаться к тому, что мы знали раньше, и проверять, не пытается ли человек просто встроить себя в готовую картину.

Тирн признавал, что несколько лет выполнял незаконные распоряжения Леонара.

Не все.

Не сразу.

Сначала это действительно были «технические исправления».

Исправить дату.

Заменить неправильный номер.

Ускорить документ, который застрял между отделами.

Потом появились изменения, которые Тирн уже не мог считать обычной административной работой.

Завышенные суммы.

Документы, которых не было в решениях Совета.

Неофициальные поручения Ивару.

Использование чужих регистрационных кодов.

Тирн утверждал, что каждый раз получал указание лично от Леонара или через его личные рабочие пометки.

– Где эти пометки? – спросила я.

– Большинство уничтожались после исполнения, как обычные черновые распоряжения.

– Удобно.

– Да.

– Значит, его слова сами по себе не доказывают приказ канцлера.

– Нет.

Я продолжила читать.

Пять дней до смерти Кассиана Леонар потребовал от Тирна выяснить, почему архив запросил сведения по зеркальной соли и кто именно интересуется старой поставкой.

Тирн установил имя Лиары.

Сообщил канцлеру.

На следующий день получил указание проверить, с кем она работает.

Выяснил связь с Кассианом.

Еще через день Леонар попросил его получить сведения о лекарствах наследного принца.

Не медицинскую карту.

Только порядок доставки регулярных составов.

Тирн обратился к Рейду Олмару.

Рейд дал данные о вечернем шкафе, партии сорок первого состава и времени обычной доставки.

По словам Тирна, он думал, что канцлер ищет источник утечки внутри медицинского крыла.

Уже после смерти Кассиана понял, зачем информация была нужна на самом деле.

Я подняла глаза.

– Рейд знал, зачем Тирну данные?

– Тирн утверждает, что нет.

– Кто подменил флакон?

– Читайте дальше.

Я прочитала.

Тирн сам этого не делал.

Он передал Леонару сведения.

За день до убийства канцлер поручил ему вызвать Берна Каста в административное крыло якобы для сверки медицинских поставок. Берн отсутствовал на рабочем месте около сорока минут.

Тирн не знал, что происходило в хранилище в это время.

Но именно в этот промежуток любой человек с ключом или временным доступом мог попасть к вечернему шкафу почти без свидетелей.

– Это проверили?

– Да. Берн подтверждает вызов. В журнале канцелярии есть запись о его прибытии.

– Кто находился в медицинском помещении, пока он отсутствовал?

– Выясняют. Но этого недостаточно, чтобы сказать, кто заменил флакон.

– Согласна.

Дальше было хуже.

В ночь убийства Тирн действительно находился возле рабочего крыла Кассиана.

Не случайно.

Леонар велел ему убедиться, что Лиара прибыла.

Тирн увидел ее в западном коридоре.

Зеленая папка была у нее в руках.

Он вернулся в канцелярию и сообщил канцлеру.

После этого Леонар покинул кабинет.

Тирн утверждал, что не знал куда.

Вернулся канцлер примерно через двадцать пять минут.

Без папки.

Но на правой манжете его рубашки было темное пятно.

Тирн решил, что чернила.

Теперь считал, что это могла быть кровь.

– Рубашка? – спросила я.

– Не найдена.

– Слуги?

– Леонар переоделся перед тем, как позднее явиться на срочное совещание после смерти Кассиана. Его камердинер говорит, что рубашку велели отправить в стирку отдельно.

– Сохранилась?

– Нет.

– Значит, опять только показание.

– Да.

Я продолжила.

После убийства Леонар приказал Тирну больше не связываться с Иваром и уничтожить несколько черновых реестров канцелярии.

Тирн уничтожил два.

Третий спрятал.

– Где?

Маэр передала мне еще один лист.

– Этой ночью указал место.

Черновой реестр нашли в тайнике под полкой его личного кабинета.

Не идеальное доказательство.

Но настоящий документ.

В нем были номера семи распоряжений с фальшивой печатью и краткие отметки о движении между отделами.

Возле четырех стояли инициалы Леонара.

Не подписи.

Но почерк Тирна.

И дата.

Годы назад.

– Почему сохранил?

– Страховка.

– Разумно для человека, который понимал, с кем работает.

– Именно.

Следующее показание принадлежало Дарену Вассу.

Он подтвердил, что резервный ключ от старого служебного прохода действительно выдавался Леонару.

Без регистрации.

За два дня до смерти Кассиана.

Причина: канцлер якобы хотел лично проверить старые маршруты между административным и королевским крылом после сообщения о возможной утечке документов.

Дарен вернул ключ в шкаф не сам.

Леонар сказал, что оставит его на столе внутренней службы.

На следующее утро Дарен увидел ключ на месте и не стал проверять номер.

Теперь найденный в проходе ключ имел номер именно канцелярского резервного комплекта.

– Почему Дарен молчал? – спросила я.

– Потому что неофициально выдавать ключи запрещено. И потому что Леонар был его начальником.

– После убийства он понял значение?

– Утверждает, что нет. Решил, что проход проверяли в рамках расследования утечки.

Я закрыла папку.

– Показания сильные.

– Но не идеальные.

– Оба человека пытаются уменьшить собственную ответственность.

– Да.

– И оба могли договориться.

– Они содержатся отдельно с момента задержания Дарена. До этого Тирн уже несколько дней был под охраной.

– Значит, после задержания договориться не могли. Раньше могли.

– Теоретически.

Я посмотрела в окно.

Дворец уже был близко.

– Что еще есть?

Маэр передала последнюю папку.

Результаты по чернилам и печатям.

Письменный приказ Леонара Дарену изъять нашу приманку оказался подлинным.

Подпись настоящая.

Личная печать настоящая.

Чернила из его рабочего набора.

Не убийство.

Но прямое доказательство того, что, получив информацию об опасном для канцелярии документе, Леонар организовал тайное изъятие и уничтожение.

В сочетании с показаниями Тирна и Дарена это уже было не просто политическим мотивом.

– Совет готов выслушать реконструкцию? – спросила я.

– Именно поэтому вы едете со мной.

– Я не хочу превращать ее в длинную лекцию.

– И не будете. Я задаю вопросы. Совет возражает. Вы отвечаете только по тем частям, которые относятся к доказательствам.

– Олден?

– Будет.

– Эван?

– Будет.

– Ивар?

– Под охраной, но даст показания.

– Мартен Грил?

– Тоже.

Я кивнула.

– Тогда можно.

Маэр посмотрела на меня.

– Вера.

– Что?

– Сегодня не нужно доказывать, что вы умнее Леонара.

– Я и не собираюсь.

– Нужно только показать, что именно установлено.

– Знаю.

– Хорошо.

Она немного помолчала.

– После вашей ошибки с резолюциями я бы не позволила вам вести такую часть заседания, если бы не видела, как вы работали дальше.

Я посмотрела на нее.

– Это комплимент?

– Не привыкайте.

Я улыбнулась.

– Кажется, эту фразу у нас уже украли все.

Совет собрался в полном составе.

На этот раз мне не отвели отдельный стул у стены.

Я сидела рядом с Маэр за столом комиссии.

Это была маленькая формальность.

Но весь зал ее заметил.

Ариан находился справа от короля.

Леонар – напротив нас.

Без личной печати.

Без документов канцелярии.

Рядом с ним стояли двое офицеров Совета.

Пока не стража.

Но разница была уже почти только в названии.

Король выглядел старше, чем несколько дней назад.

Когда председатель предложил начать, он сказал:

– Сегодня я хочу услышать не версии. Только то, что можно доказать.

Я почувствовала, как Маэр едва заметно посмотрела на меня.

– Согласна, ваше величество, – ответила она.

Заседание началось с причины смерти Кассиана.

Эван выступил первым.

Без длинных медицинских объяснений.

Кассиан умер от смертельной дозы арканитового соединения.

Кинжальная рана была нанесена уже при практически остановившемся кровообращении и не являлась первичной причиной смерти.

– Вы уверены, что яд попал в организм через вино? – спросил один из советников.

– Уверен, что он присутствовал в напитке из бокала Кассиана. Достаточно ли вся смертельная доза поступила именно оттуда, утверждать не могу.

– Но во флаконе лекарства мог находиться тот же яд?

– Флакон исчез. Поэтому напрямую проверить невозможно.

Маэр показала документы вечернего шкафа.

Обычный сорок первый состав безопасен.

Другие флаконы той же партии не содержат арканита.

Из государственного хранилища исчез концентрат.

Учет исправлен.

Потом вызвали Тирна.

Он подтвердил под клятвой:

по поручению Леонара запрашивал порядок доставки лекарства Кассиану.

– Лично канцлер сказал вам это сделать? – спросил председатель.

– Да.

Леонар впервые вмешался:

– Для внутренней проверки медицинских расходов.

Тирн повернулся к нему.

– Вы не говорили об расходах.

– Что я сказал?

– Что мне нужно выяснить, как именно вечерний состав попадает к Кассиану и кто может заменить флакон до доставки.

В зале стало тихо.

Леонар посмотрел на Тирна.

– Вы лжете, чтобы уменьшить собственную ответственность.

– Возможно, – сказал Тирн. – Поэтому я и не прошу верить только мне.

Неожиданный ответ.

Почти правильный.

Маэр показала запись о вызове Берна Каста в административное крыло.

Время совпадало с удобным окном для доступа к вечернему шкафу.

Это все еще не доказывало, кто именно подменил лекарство.

Но показывало, что информация о системе и возможность воздействия существовали.

Потом перешли к Лиаре.

Ивар рассказал о поддельных распоряжениях.

О зеркальной соли.

О своей лжи.

О шантаже через дело брата.

Он не пытался выглядеть жертвой.

– Я менял государственные записи, – сказал он. – Делал это сознательно. Причина не отменяет того, что я сделал.

Маэр спросила:

– Кто давал указания?

– Через Тирна.

– Вы когда-нибудь получали прямой приказ Леонара?

– Нет.

В зале зашептались.

Это было важно.

Мы не скрывали факт, который работал в пользу канцлера.

Потом Мартен Грил подтвердил четвертый ящик зеркальной соли.

Дополнительный пропуск.

Отдельную повозку.

Разговор с Лиарой за день до смерти.

Олден показал, что материал, использованный для ложного остаточного следа на кинжале и на ключе из тайного прохода, по составу близок к высокой степени очистки зеркальной соли и отличается от официального архивного образца Лиары.

Это снимало одну старую неопределенность.

Серая пыль в ее доме могла относиться к ее собственному архивному опыту.

Материал на оружии – к другому источнику.

Председатель Совета спросил:

– Теперь объясните сам кинжал.

Я встала.

– На оружии Кассиана был обнаружен активный остаточный след Лиары Морвен. Именно этот результат первоначально считался доказательством, что она использовала кинжал при ударе.

– И результат ложный?

– Мы доказали, что подобный след можно искусственно сформировать.

Олден передал Совету протоколы опытов.

– С использованием зеркальной соли и биологического материала человека, – продолжила я. – Мы получили след, который официальная процедура признала бы подлинным, хотя человек не касался предмета.

– Поэтому след Лиары ничего не значит?

– Значит. Он показывает, что на кинжале присутствует ее остаточная структура. Но больше не доказывает, как именно она туда попала.

– Откуда преступник мог взять ее кровь?

– У Лиары была свежая поверхностная царапина на руке.

Эван подтвердил.

– Она могла появиться случайно.

– Да, – сказала я. – Но если Лиара уже была без сознания после сонного корня, получить небольшое количество крови не представляло сложности.

– Это предположение.

– Да.

Я специально произнесла слово четко.

– Сам факт подделки следа подтверждается не царапиной, а сочетанием зеркальной соли, необычно равномерной структуры и воспроизводимого метода. Источник биологического материала мы точно не установили.

Король смотрел на меня внимательно.

– Значит, убийца сначала отравил моего сына, затем попытался сделать убийцей Лиару.

– Да.

– Как он вошел в запертый кабинет?

Маэр вызвала Дарена.

Он рассказал о резервном ключе.

О просьбе Леонара.

О неофициальной выдаче за два дня до убийства.

Мастер подтвердил номер найденного ключа.

Он принадлежал резервному комплекту канцелярии.

Леонар поднялся.

– Я действительно брал ключ.

В зале стало тихо.

Председатель спросил:

– Почему вы не сообщили раньше?

– Потому что считал это не относящимся к делу. Я проверял возможные пути утечки документов между кабинетом Кассиана и канцелярией.

Я посмотрела на него.

Снова то же объяснение.

Внутренняя проверка.

– Вы входили в кабинет Кассиана через проход? – спросила Маэр.

– Нет.

– Где оставили ключ?

– Вернул Дарену через его стол.

Дарен резко сказал:

– Вы сказали, что оставите. Я не видел, как вы возвращали.

– Но ключ утром был в шкафу?

Дарен замолчал.

– Да.

– Значит, мог вернуться туда без моего участия.

Это было возможно.

До момента, когда мы показали вторую часть.

Ключ, найденный позже в проходе с поддельным следом Ариана, был тем же номером.

Если утром после выдачи он снова лежал в шкафу, кто-то впоследствии забрал его еще раз.

Либо Дарен ошибся, проверяя номер.

Либо ключ подменили.

Либо Леонар действительно вернул его, а позднее другой человек снова взял.

Мы не скрывали ни один вариант.

Потом перешли к крови Ариана.

Пропавший образец.

Поддельная запись об уничтожении.

Эксперимент.

Ключ с искусственным следом.

Статья двенадцать.

Вот здесь зал изменился.

Пока речь шла об убийстве Кассиана, люди слушали преступление.

Когда Маэр объяснила, что обвинение Ариана должно было автоматически временно расширить полномочия канцлера, люди начали слушать государственный переворот.

Леонар сказал:

– Я сам предложил дополнительный контроль своих полномочий.

– Да, – ответила Маэр.

– Я сам потребовал проверить след на ключе.

– Да.

– Я сам приостановил спорные выплаты после смерти Кассиана.

– Да.

– Тогда почему вы пытаетесь представить статью двенадцать моим мотивом?

Я ответила прежде, чем Маэр успела.

– Потому что ваши действия после смерти не отменяют того, что вы получали при успешном обвинении Ариана.

Леонар посмотрел на меня.

– А мои действия до смерти?

– Вы не препятствовали работе Лиары.