Текст книги "Фестиваль (СИ)"

Автор книги: Вильям Цветков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Что, эта чертова контора не хочет с нами разговаривать? – Он схватился за телефон. – Ничего, сейчас они с налоговой полицией пообщаются.

Капитан остановил его взмахом руки.

– Не спешите, Иван Дмитриевич. Я уже пробовал. Не так категорично, правда, но все равно. Я поговорил с ними, с инспекцией, они ответили, что выезжают немедленно. Поблагодарили даже. А через час перезвонили и сказали, что слишком заняты, нет машин, и в конце прибавили, что вообще то эту компанию они недавно проверяли и там все в полном порядке.

Литвинов недоуменно уставился на капитана.

– Ты хочешь сказать, что это "Небо" кто-то прикрывает? Так что ли? – Его слова звучали медленно, как будто он боялся ошибиться.

– Это очевидно. Впрочем, если вы не верите, попробуйте сами. Подполковник покачал головой и затушил очередную сигарету.

– Зачем? Так мы только можем повредить делу Или вспугнуть или нарваться на действительно серьезную и ответственную компанию. Одно другого не лучше. Но даже если допустить любое участие этой фирмы, то, что по-твоему, прежде чем исчезнуть, эти женщины заходили туда и страховались, предчувствуя свою кончину?

– Не обязательно. Они вполне могли сговориться. Мы же не знаем, о какой сумме идет речь. Если деньги достаточно велики, то можно пойти и на крайние меры.

Архипов поерзал на стуле и снова закурил.

– О чем ты говоришь? – спросил Литвинов, постукивая зажигалкой по столу.

– Представьте себе, что все они, не сразу конечно, сговорились с кампанией. Скорее всего через посредника, который организует все так, чтобы создавалась видимость правдоподобности. Речь идет, видимо, о крупных суммах, иначе игра не стоит свеч. Потом они исчезают. Как и куда, это уже второй вопрос. Через три года по нашим законам они признаются умершими.

Литвинов усмехнулся, но продолжал слушать.

– И страховая компания должна выплатить полную сумму страховки. Вы смотрели недавно "Поле чудес"? Там одного парня застраховали на один миллиард рублей. Здорово, да? Так вот, три года, это крайний срок, это очень долго. Деньги же хочется получить быстро и по возможности все сразу. А теперь самое главное. Письма. В каждом из них инициалы и какая-нибудь часть тела. В последних письмах кровь. Какой суд признает, что женщина жива, если в конверте ее инициалы и часть ее тела? Никакой. Вот и получите страховку намного раньше положенного времени, пока мы ловим убийцу. А достать уши, носы, пальцы – это сейчас не проблема.

Литвинов застыл как покорный генсек и только минуты через две открыл рот.

– А как же все-таки убийца? Ведь его видели... Архипов сидел, склонив голову, что-то обдумывая.

– Возможно, это покажется слишком сложным, но мне кажется, что они вполне могут все это симулировать.

– То есть как?

– А так, что если у нас в деле будут только эти письма и ничего больше, то, скорее всего, мы бы быстро потеряли к ним интерес. Шутка кого-нибудь психопата, да мало ли... так ведь? Литвинов кивнул.

– Но добиться им надо совсем другого. Им нужны свидетельства о смерти. Поэтому они закатили спектакль с убийцей, который подстерегает своих жертв как маньяк, ну и с прочими атрибутами. Кстати, будет совсем неудивительно, если на случай возможного провала они пошли еще дальше. Вдруг, все это раскроется? Такое ведь можно предположить, кто-нибудь сболтнет лишнее, увидит что-нибудь... Тогда пострадает все.  И они сами, и компания, в лице посредника. Компания сама по себе может ничего и не знать. А может и знать. Я имею в виду руководство. Так вот, этих женщин помещают к такие условия, которые с виду раем не покажутся и держат там соответственно, чтобы они походили на жертв похищения. В этом случае, все остаются на свободе и с деньгами. Компания не посмеет им не выплатить, да и в договоре, наверняка, есть что-нибудь этакое.

– То есть, – произнес Литвинов, обращаясь словно к самому себе, – закрывая дело, мы ставим последнюю, самую главную подпись.

Архипов кивнул.

– Но это еще из области версий, – сказал он. – Надо проверить страховую компанию, но лично мне кажется, что совпадений, вернее исключений из правил в таких случаях не бывает. Если все дают информацию, а одна скрывает, это настораживает.

Кабинет затянуло стойкой завесой дыма, образующего под потолком причудливые формы. Тяжелые шторы на окнах были раскрыты и пропускали в комнату белесый дневной свет, рисующий на крашенном полу вялые блики. С пыльной полки книжного шкафа красными буквами подмигивал Уголовный кодекс и томик Фридриха Незнанского. Остальное свободное пространство занимали многочисленные стопки разноцветных папок, к которым не прикасались, по крайней мере, последние три пятилетки. Что в них содержалось – оставалось только гадать, может быть, пророчества бывшего хозяина кабинета.

– Знаешь, что, – после некоторого раздумья сказал Литвинов, – пусть Батурин этим и займется. А ты поезжай на птицефабрику и быстренько закончи там все дела.

Архипов покосился на шефа, который не переставал вертеть сигаретную пачку.

– И все-таки, постарайся узнать поточнее, что это за компания, кто директор и так далее, чем больше, тем лучше. А там мы разберемся, в какую сторону ветер дует.

Глава 17.

Был уже вечер, когда Макс, покончив с делами, приехал на вокзал. Кишащий бомжами, проститутками и прочими отбросами, вокзал вызывал у него сильное отвращение.

– Дяденька, дай сто рублей, –  кто-то тронул его за полог плаща. Он обернулся и увидел грязного оборванного пацана с рукавами навыпуск.

Макс достал из кармана мелочь и с омерзением бросил бомжонку. Тот сразу отстал. Впереди шли цыгане, и Макс предпочел обойти их.

Слева и справа тянулись ряды коммерческих палаток. Вездесущие бабки делали бизнес, расхваливая пирожки, горячую курочку и прочую дребедень.

Возле входа в вокзал стояли девицы неопределенного возраста. Недалеко от них лежал пропитый алкоголик в луже собственной мочи. Милиционеры из линейного отдела не обращали на него никакого внимания и чуть поодаль грызли семечки, помахивая резиновыми дубинками. Им смертельно надоела работа и они ждали окончания смены.

"Тут будет чем поживиться",– подумал Макс, стараясь побыстрее войти в здание вокзала.

Он был одет в светлый костюм, белую рубашку с синим в полосочку галстуком и бежевый плащ. Небольшого размера лакированные туфли и золотые очки довершали картину респектабельного молодого человека...

Макс взглянул на расписание движения поездов.

"19.45 Калининград – Москва № 109 " – прочитал он в самом низу. "Платформа №3". Это то что надо.

Макс неспеша пересек вокзал, стараясь не бросаться никому в глаза, посмотрел на часы – "19.18". Значит поезд уже должен стоять. Он взбежал по ступенькам на нужную платформу. Поезд, действительно, уже подогнали и проводницы, морщась от осенней прохлады, повылазили из вагонов.

Макс медленно шел вдоль поезда, наслаждаясь вечером. Где-то внутри мозга уже ожил червячок, предчувствуя скорую обильную трапезу. Макс внимательно рассматривал уже подошедших людей, оберегающих свой багаж и наблюдающих за ними безразличных проводниц.

Возле головы поезда пассажиров еще не было, и Макс, ускорив шаг, направился туда. Издали он увидел молоденькую, наверное, только после школы или курсов, проводницу, которая одиноко стояла возле открытого вагона.

Придав себе вин запыхавшегося человека, он широкими шагами подошел к девушке.

– Извините, – Макс старался, чтобы его голос звучал с европейским акцентом. – Это поезд на Москву?

– Да, – ответила проводница, разглядывая его.

– Тогда я к вам. – Макс вынул из кармана бумажку и сделал вид, что читает. – Восемнадцатый?

– Да, восемнадцатый, купейный, – девушка заинтересовалась немного странным пассажиром.

– Слава богу! – Макс засмеялся. – Как это по-русски? Проводница тоже улыбнулась.

– А я поехал на Северный вокзал, и ждал там. Если бы не случайность, опоздал бы.

– На такси тут быстро, – возразила проводница.

Пассажир опять рассмеялся.

– Я с группой из Гамбурга. Детей везу в Москву. Один совсем замотался. Но в Москве нас атташе по культуре встретит...

Он засуетился и посмотрел на часы.

– О! Не успею всех довести, им ведь все дай посмотреть, дети... – Он с мольбой взглянул на проводницу. – Вы не поможете? Я естественно все оплачу, вашу помощь... атташе будет очень благодарен...

Девушка с сомнением посмотрела в середину поезда. Начальника видно было. Да и немец ей определенно понравился.

Вообще то правилами категорически запрещено отлучаться, но она подумала, что начальник поезда будет даже рад, если она поможет детишкам.

– Хорошо, пойдемте. Где они, ваши ребята? – Она закрыла вагон и посмотрела на соседний . Проводница оттуда еще не вышла.

– Там, внизу...

– На автостанции?

– Да, я помню, но не знаю, как это называется. Они прошли через знание вокзала и вышли в город. Уже стемнело. Девушка поежилась.

– Далеко они стоят? А то мы можем не успеть...

– Нет, уже близко. За углом.

Они вошли в темную аллею, ведущую к автовокзалу. Ни один человек не рисковал сюда заходить. Под ногами  расплескивались лужи, перемешанные с мокрыми листьями.

– Мы уже пришли, – сказал Макс и когда она в недоумении подернулась, зажал ей рот и нос тряпкой, пропитанной чем-то вонючим. Проводница дернулась и тут же обмякла. Макс оттащил ее в кусты и опустил на землю.

Потом он побежал на остановку такси. Несколько одиноких машин безнадежно светили зелеными огоньками. Макс подошел к одной из них.

– Куда едем? – высунулась голова таксиста. Он был молод, наверное, двадцать два, двадцать три года. Длинная челка спадала на лицо.

"Такой вопросы задавать не будет", – решил Макс.

– У меня жена там, – взволнованно сказал он. – Ей плохо, надо быстрее в больницу.

Не меняя сонного выражения лица, таксист произнес:

– Сперва деньги, парень. Это будет стоить тридцатник.

– Я дам тебе пятьдесят, помоги ее донести, – умоляюще попросил Макс. Таксист с сомнением посмотрел на него, но когда Макс вынул из кармана полтинник, сразу же преобразился.

Взяв деньги, он живо вылез из машины.

– Давай, приятель, где она?

– Там, – показал Макс. Через три минуты они погрузили ее в машину.

– Что с ней? – полюбопытствовал шофер.

– Сахарный диабет, а инсулин закончился. Надо быстрее! – Макс понимал, что поиски начнутся немедленно.

– Куда едем?

Макс назвал адрес и таксист, заметно превышая скорость, покатил по пустынным улицам.

Они остановились за несколько домов от нужного. Машина уехала. Проводница начала приходить в себя и тихо постанывала.

Скоро она очнется и могут быть неприятности, – подумал Макс. Он достал шприц, наполнил его из маленького флакончика и закатав рукав, медленно нажал на поршень. Через минуту подействует.

Действительно, через некоторое время она пришла в сознание, если это можно было так назвать. Ее красивые глаза заволокла мутная дымка.

– Ты можешь идти? – спросил ее Макс.

– Да, – медленно ответила она.

Макс поднял ее на ноги и потащил к черному входу.

– Как красиво, – сказала она, глядя куда-то в пустоту. – столько огней и небо все – зеленое... где мы?

– В Москве, – ответил Макс. – Пойдем быстрее, нас ждут.

Но быстрее она не могла. Озираясь по сторонам, девушка постанывала от восторга.

"Хорошо, что на улицах никого нет", – подумал Макс.

Глава 18.

Утренний наст затянул асфальт в скользкий серебряный щит. По последним сводкам число аварий на дорогах резко возросло, чуть ли не на сто процентов. Имелись жертвы.

Василий переоделся в гражданский костюм, начинающий отдавать нафталином, натянул недавно купленную зимнюю куртку – пуховик без единой пушинки и вышел на оживленную улицу перед общежитием.

На остановке, экономя остатки домашнего тепла и мужества, толпился народ в ожидании какого-нибудь транспорта. Как назло, дул пронзительный северный ветер, завывая в ветвях обледеневших деревьев. Серое небо с примесями дождя или снега хмуро перестраивало ряды едва видневшихся облаков.

Василий скептически оглядел мерзнущих людей и быстрым шагом пошел по тротуару, огибая глянец покрытых грязью и льдом луж.

Прошло ровно полчаса с того момента, как он покинул общежитие и поднялся на четвертый этаж большого административного здания в центре города, окруженное черным частоколом железного забора и вмещающее в себя сотни две различных контор.

На вахте его остановила щупленькая старушенция с хитрыми бегающими глазками, облаченная в синий, чуть ли не до пола длинный халат. Пока он подробно не объяснил, куда, к кому и зачем направляется, она стояла перед ним, как ракетоносец "Петр Великий", полная решимости при случае дать достойный отпор. Ее снисходительность пришлось купить за пятьсот рублей. Столько стоил одноразовый пропуск.

В фойе первого этажа виднелись два лифта, но Василий предпочел ступеньки. Поднявшись на четвертый этаж, он увидел массивную черную дверь с белой табличкой. На ней было что-то написано по-английски, и, хотя он не изучал этот язык, сразу понял, что попал по адресу.

Оттуда доносилось несколько голосов, мужских и женских, но понять, о чем они разговаривают, было трудно.

Заметив неподалеку золотистую пепельницу на длинной изогнутой ножке, он неспеша выкурил сигарету и заодно посмотрел, чем балуется народ. Народ, наверное из бедности, курил исключительно Мальборо-лайт. И только пару раз кто-то попробовал Вог.

Теперь уже без промедления, Василий открыл дверь и вошел в большую, ярко освещенную комнату, представляющую собой типичный офис. Как всегда, черно-белый, словно люди, работающие в нем – поголовно дальтоники, экстра-компьютеризированный и, естественно, со шторами-жалюзи.

На самом крайнем, ближайшем к двери, необъятном столе красовалась безликая, как на памятниках, табличка "Оформление страховок". С другого края стола стоял компьютер, принтер и в большом кожаном кресле сидел мужчина средних лет с вспученными глазами. Его строгая прическа и такой же официальный костюм только подчеркивали готовые вот-вот вывалиться белки. Выглядело все это смешно, но потом становилось неприятно. На его груди висел квадратик с надписью "Яков Семенович", и чуть ниже, "менеджер".

Абсолютно никто из большой, кипящей работой или ее видимостью комнаты не обратил на Василия никакого внимания, кроме Якова Семеновича.

Он, на удивление легко поднялся из кресла и поздоровавшись, спросил:

– Что вы хотели? – при этом его голос звучал ровно и спокойно, как у палача на эшафоте.

Василий уселся на стоящее перед столом кресло из алюминиевых труб и окинул взглядом помещение.

Яков Семенович, поерзав, воцарился на свое прежнее место.

– Так что вы хотели? – повторил он, нетерпеливо перебирая большими пальцами рук.

– Я, собственно, хотел застраховаться, – начал Василий. – В городе так много фирм, что глаза разбегаются, а хочется, чтобы не обманули, чтобы все солидно было, – он с сомнением взглянул на золотые запонки менеджера. Тот поскорее убрал руки под стол. – Я спортсмен, сами понимаете, постоянные поездки, травмы. Как лечиться начинал, половина заработанного идет на лекарства. А если что-нибудь произойдет... Родители не выдержат.

Менеджер понимающе склонил голову.

– А каким спортом вы занимаетесь?

Василий достал разрядную книжку альпиниста.

– Кандидат в мастера спорта. В погранвойсках пришлось стажироваться.

Яков Семенович внимательно изучил удостоверение и положил его на стол

– Да, – спорт опасный, – согласился он. – Значит вы хотите застраховаться?

– Не помешало бы, – Василий засмеялся и спрятал книжку в карман, – от несчастных случаев, ну и от ...смерти.

В комнату вошли посетители, но, увидев, что место занято, тут же вышли. На потолке, гоняя воздух вокруг себя, стрекотал вентилятор.

– Тем более, я, наверное, не ошибусь, выбрав вашу кампанию, вас страховалась моя сестра.

– Да?! – удивился пучеглазый, – давайте посмотрим, как фамилия? – Он придвинулся к клавиатуре и выжидательно посмотрел на Василия.

– Коновалова. Ирина.

Менеджер машинально набрал имя и ввел его в компьютер. Несколько секунд он молча смотрел на экран, потом медленно перевел взгляд на Василия.

Казалось, что глаза у него держатся на одних ниточках.

– Здесь какая то ошибка, – наконец он раскрыл рот. – Вот, посмотрите сами... Она никогда у нас не бывала.

Василий перегнулся через стол и взглянул на экран. Он выглядел абсолютно пустым, не считая окна действующем программы.

– Странно. Она мне вроде бы говорили, что пойдет.

– А что за сестра? – поинтересовался менеджер.

– Двоюродная.

– Нет, такой у нас не было, – он откинулся в кресле и кивнул ни компьютер, – там ничего ни потеряется. Это раньше, бумаги, бумаги, все постоянно теряется...

– Ну ладно, – Василий поднялся, – тогда я пойду. Честно говоря, времени сегодня маловато.

– А как же страховка?! – встревожился Яков Семенович, потирая ладони.

– Зайду на днях, – ответил Василий и вышел. В коридоре стояло человек пять, читая правила страхования.

Он спустился вниз и под зорким взглядом старухи покинул здание. Все-таки, они что-то скрывают, – подумал Василий, пересекая улицу и выискивая телефон-автомат.

Наконец, после пятой попытки работающий телефон нашелся. Та часть, к которой прижимают ухо превратилась в смятое железо и разбитую пластмассу, но гудок каким-то чудом оставался ровным и мощным.

Попеременно, Василий набрал номер Архипова, затем Литвинова. Ни того ни другого на месте не оказалось. Длинные звонкие гудки падали на дно уха и тут же затихали.

Он повесил трубку и решил позвонить позже, а пока можно пройтись по городу.

Когда неделю назад его вызвал Архивов, Василий был слегка удивлен, но услышав фамилию Литвинова, сразу все понял и мысленно поблагодарил старика.

В патрульно-постовой тоже неплохо, но в итоге есть риск растерять все мозги, если они у тебя были. Ходишь с дубинкой, как болван, собираешь пьяниц или полночи отсиживаешься по знакомым палаткам и барам, вместе с водочкой, разумеется. Иначе там не живут. Знакомый патрульный в этой среде – что-то вроде полубога. И защитит и кое на что закроет глаза. Разумеется не за так.

Ему такая жизнь начинала надоедать, и Литвинов, похоже, понимал это. То, что Василий подсказал Архипову, наклюнулось как-то само собой. Когда что-то кажется слишком сложным, значит оно очень просто. Архипов воспринял его совет без энтузиазма и Василий понимал его. Он свернул на Ленинский проспект.

Стаи машин большими порциями жужжа и рыща проносились в обе стороны. Возле ресторана "Атлантика" инспектор Гаи, распухший от одежды, зорко всматривался в поток рентгеновским взглядом, и том месте все водители понижали скорость до черепашьей, старательно отводя глаза от человека с жезлом. Он, видимо, принимал это как должное и стоя почти посередине дороги не обращал внимание ни на троллейбусы, идущие прямо на него, ни на резко увеличивающиеся обороты двигателей позади его. Так сказать, контрольно-пропускная полоса.

Обогнув ресторан, Василий зашел в магазин электроники полюбоваться японским чудом. Чуда особенно не наблюдалось, но микроволновки, пылесосы и видики покупали довольно бойко. Он постоял возле витрины с фотоаппаратами, любуясь, в основном, ценами, которые доходили до двух миллионов за экземпляр. Может быть даже они того и стоили. Потолкавшись еще немного, он вышел, глубоко вдыхая холодный воздух.

С неба посыпался мелкий снег, похожий на крупу. Дороги моментально намокли и шум машин сделался невыносимым.

Еще раз бесполезно позвонив в управление, Василий направился в общежитие.

Он решил не огибать Северный вокзал, а спуститься и пройтись по путям, тем самым сокращая путь вдвое.

Уже почти в самом конце, у автостоянки, его окликнул запыхавшийся голос, что-то спрашивая.

Василий повернулся и успел заметить приближающуюся к его голове бейсбольную биту. Рефлекторно отворачивая лицо, он почувствовал, как разлетается его затылок на тысячу маленьких твердых осколков. В мозгу прокатилась яркая волна колючей боли и он отключился, увидев только биту и больше ничего. Пластиковую черную биту, которые продаются в "Спорттоварах" за сто семьдесят пять тысяч рублей.

Глава 19.

Архипов вошел в кабинет шефа в шесть вечера. Уже стемнело, но снег, зарядивший днем, только усилился, постепенно одевая город в белые одежды. Почти все работники уже разошлись по домам, остались дежурные и оперативники. В здании свирепствовала тишина.

– К вам Батурин не заходил? – спросил он Литвинова, застывшего над стаканом воды.

– Нет, не видел.

– Странно, но я тоже. Он сегодня должен был пойти в страховую компанию.

– А потом?

– После сюда. Но меня некоторое время не было. Ездил на птицефабрику. – Архипов посмотрел на мокрое пальто и стряхнул остатки тающего снега.

– Меня тоже не было. Он скорее всего в общежитие пошел. Чем ему еще заниматься? – Литвинов наконец  то допил воду.

– В том то и дело, что нет. Я звонил. Он даже не приходил.

– А сколько времени?

– Уже почти шесть. – Архипов беспокойно закурил.

– Придет, – сказал Литвинов. – Какие его годы? – Он подмигнул капитану.

– С утра я кое-что нашел, – Архипов достал из папки листок. – Позвонил в Госстахнадзор и аккуратно выяснил, что эта компания существует месяцев восемь. Хотя она и является страховой, своим капиталом не обладает и заключила договор с одним крупным английским страховым обществом, а те перестраховывают все договора. Короче, действуют, как посредники. Как им это удалось – неясно, об этом мечтает большинство подобных компаний, но выйти на серьезных перестраховщиков очень трудно. Окольными путями эта фирма связана с самим ЛЛОЙДОМ. Так что, скорее всего в их отношениях мы ошибались. Это слишком серьезная компания. Директор – Карташов. Но его сейчас нет, он в Германии.

– Это который историк? Не тот случайно? – поинтересовался Литвинов.

– Точно. А вы его знаете?

– Как свои пять пальцев. Он вне подозрений. Умный, но честный человек, таких сейчас мало. Теперь у меня не осталось сомнений, что мы обознались.

Архипов внимательно посмотрел на шефа.

– Вам конечно, виднее, но не мешает с ним переговорить.

– Конечно, съезди поговори, исключительно интересный человек.

– А Батурин? – с тревогой спросил Архипов.

– Явится твой Батурин. Свободу получил, кто ж откажется погулять? Так что не забивай себе и мне голову чепухой. – Литвинов словно очнувшись, махнул рукой. – Подключай Василия и продолжайте заниматься старой версией. Там хоть что-то было не воздушное.

Глава 20.

Голова звенела многотонным медным колоколом, отдавая в виски и затылок оглушающими ударами. Глаза нестерпимо болели, пронзаемые яркими раскаленными иглами, доходящими до самого мозга. Где-то в районе левой щеки и уха саднило с такой силой, будто и щеку и ухо срезали не очень острым лезвием. Индейцы, например.

Мысли превратились в недоваренную манную кашу – они сбились в одну большую твердую кучу, которая никак не хочет вариться.

Кто-то раскладывает рассыпчатые комочки по маленьким зелененьким тарелочкам. А вот и огонек прибавился! Скоро вся кашка сварится. Ну же, детки, налетай!

Э! Мои старые знакомые! Наташенька и Танечка! А почему это у вас вместо носиков такие смешные хоботки? Не знаете? А я знаю! Это чтобы легче кушать было, давайте, налетайте!

Пучеглазый навис над ним всей своей противно рожей, только вместо двух, с его лица взирал, но какой! огромный и белый как снег глаз, из которого, извиваясь, сбегали покрытые красными коврами лестницы.

На самой вершине центральной лестницы толпились люди к форме и смотрели на необъятный экран в глубине глаза. Люди кричали, прыгали и хлопали в ладоши. Показывали бейсбол.

Со всех сторон все громче и громче доносилось смачное чавканье, перемежающееся с игра на пианино.

Огромный выбивающий на экране, весь голый, но в квадратном шлеме, и в маске, закрывающей лицо, застыл в изготовке. Затем медленно бита начала перемещаться по плавной траектории снизу вверх. Зал притих в ожидании.

Он даже разглядел желтое название фирмы-изготовителя на черном корпусе биты. Игрок почти попал. Только вместо мяча летела его голова с искаженным от ужаса ртом.

Василий дернулся и разлепил глаза. Его мутило и очень хотелось пить, губы пересохли и покрылись трещинками. У самого горла стоял сладкий привкус тошноты, умиротворенно урчащей в желудке.

Голова лежала на чем-то шершавом и твердом. Под боком находился большой выступ, причиняя тупую боль. Ровно гудел мотор.

Василий пошевелил руками, обнаружив что они не связаны. Простору оказалось не очень то много. Сверху – железная холодная крышка, под ним – запасное колесо, куча тряпок, какие-то, железки. Воняло маслом и бензином. Одна из самых вонючих тряпок была заботливо обернута вокруг его лица и головы. Наверное, чтобы помягче казалось.

Значит багажник. Веселенькая перспектива. Интересно, кто за рулем, пучеглазый?

Он попробовал перевернуться на другой бок, чтобы пощупать замок. Под колесами безразлично шуршал асфальт. Никто не гудел, не свистел, не разговаривал и не проезжал мимо.

Мешала запаска. Василий втиснулся поглубже в багажник и стараясь не шуметь, перекатился на другой бок. Эта операция вызвала сильное головокружение и его чуть не вырвало. Сдержавшись, он глотнул пропитанный бензином воздух, отчего стало только хуже.

В кармане брюк должна лежать зажигалка, если ее кто-нибудь не приватизировал. Нащупав карман, он нашел зажигалку.

Слава богу! Только больно уж воняет. Василий несколько секунд пролежал с зажигалкой в руке, раздумывая, рванет или нет. Черт с ним!

Пламя осветило синюю внутренность багажника. Замок располагался на середине и к нему приходилось тянуться. Он почувствовал, что еле-еле владеет дрожащими руками. Сухость во рту усилилась.

Минут пять он соображал, что конструкция замка очень проста. Если нажать на язычок, багажник тут же откроется. Нащупав рукой металлическую деталь Василий погасил зажигалку и замер.

Тошнота резко подкатила к горлу. Он зажмурил глаза и прижался щекой к внутренней обивке багажника.

Потом, уже почти не соображая и теряя сознание, надавил на язычок и перекатился через бортик.

Скорость была под восемьдесят. Он упал с глухим звуком; царапая и корябая тело протащило метров десять, прежде чем оно неподвижно застыло посередине дороги.

Василий с трудом приподнял голову. Лицо горело, левая рука не чувствовалась совсем, а из ноги сквозь разорванную ткань сочилась кровь. Позвоночник и все тело ломило и выкручивало самым жестоким образом.

Красноватые огоньки габаритов удаляющейся машины постепенно скрылись из виду.

Он облегченно опустил голову на ледяной асфальт. Было, конечно, темно, ни луны, ни звездочки, но все-таки не так темно, как в багажнике. И вдобавок, свежий воздух.

Василий лизнул уже успевший образоваться наст. Постепенно тошнота отходила, забиваясь в самый дальний угол под ударами холода.

Куртка-пуховик несколько смягчила боль при падении, но от замерзшего асфальта она не спасала.

Через несколько минут Василий различил дорогу, скрывающуюся в темноте, высокие, с белыми полосочками на боках деревья по обе стороны и подернутое местами белым поле, утопающее в ночи.

Потом он почувствовал ветер, не сильный, но промораживающий так, что пальцы отказывались сгибаться, а лицо задубело, превратившись в маску.

Лежать долго было нельзя. Можно замерзнуть заживо или дождаться, пока в машине обнаружат его отсутствие. Здесь его спасла темнота. Водитель просто не заметил, что багажник открылся.

Василий оперся на руки и с огромным трудом поднялся, как будто первый раз в жизни. Сделав первый шаг, он чуть не упал, ноги отказывались идти, а голова – держать равновесие.

Ледяной ветер, словно почуяв жертву, моментально усилился и без труда проникал сквозь одежду, вызывая лихорадочную дрожь.

Шатаясь из стороны в сторону и сунув руки поглубже в карманы, он побрел по дороге, съежившись и сгорбившись. Нащупав в кармане сигареты, он сразу же закурил, еле удерживая сигарету в несгибающихся пальцах.

Ни одной машины, ни одного огонька в обе стороны. Только неясно вырисовывающиеся телеграфные столбы со свисающими проводами.

Он так и шел, все время прямо и прямо пока дорога не превратилась в безбрежный, покрытый льдом океан. Завывающий ветер и разбитые глыбы льда, а он – среди них, бежит, ищет выхода, тепла, а их нет. И вдруг видит, что сам уже врос в здоровенный кусок прозрачной замерзшей глыбы и чукчи-ледорубы стучат по гладким стенкам своими молотками. Он пытается крикнуть им... и не может.

Его за плечо тряс какой-то человек. Василий открыл глаза и ощутил на лице горячий воздух.

Молодой паренек несмело теребил его за плечо, заглядывая в лицо. На вид ему было лет девятнадцать.

Василий перевел дух, ему показалось, что он снова в той самой машине. Он с трудом отличал реальность от видений.

Паренек, увидев, что пассажир открыл глаза, облегченно вздохнул и положил одну руку на руль.

– Приехали, – сказал он. – Вылезай.

Василий ни понял, о чем идет речь.

– Куда? Куда приехали?

– Как куда?! – изумился водитель. – В аэропорт, в Борисово. Далековато вышло, но вы обещали заплатить...

Василий в недоумении уставился на малолетнего шофера. Тот старался не смотреть в сторону пассажира, кляня себя за то, что не разглядел его получше, когда сажал. Застывшая кровь на лице, разбитая голова, весь грязный, рваный. Болван! Ноги бы унести теперь...

– А как я к тебе попал?

– Вы меня остановили и...

– Где?

– Не доезжая Светлогорска, там до моря километров восемь оставалось. Вы из-за дерева вышли, резко так, чуть не упали. Я испугался, что собью и остановился. Вы потом сели в машину и сказали в Борисово ехать, в международный и сразу уснули. – Паренек решил умолчать о деньгах.

Василий покопался во внутреннем кармане и на удивление обнаружил там свою корочку. Водитель сразу успокоился, когда прочел ее содержание,.

– У тебя есть что-нибудь попить? – Василий вспомнил про жажду. Парень протянул ему полторалитровую бутыль колы. – Ладно, ты завтра или послезавтра заедь в управление, отыщи меня, я заплачу.

Выходить из теплой машины не хотелось. Разбитое тело вообще отказывалось повиноваться, голова опять начала кружиться. В глазах поплыли огни освещенного аэровокзала.

Он кивнул водителю и с большим трудом вылез из машина. Счищенный с тротуара лед был сложен в большие неровные кучи. Ветер по причине отсутствия деревьев разгуливал с особенной щедростью.

Собрав последние силы, Василий дошел до дверей и приоткрыв их прошмыгнул внутрь. Струя теплого воздуха от вентилятора, встроенного в стену приятно ударила в лицо, расслабляя застывшие мышцы. С наслаждением он протянул отмороженные руки навстречу теплу. Закрыв глаза, Василий простоял бы так вечность.

– Эй, ты, пошел отсюда! – позади внезапно раздались тяжелые, не внушающие доверия шаги.

Он повернулся. Перед ним, помахивая дубинкой, стоял омоновец. Ноги на ширине плеч. Высокие шнурованные ботинки, плотная фигура и злобная рожа.