Текст книги "Фестиваль (СИ)"

Автор книги: Вильям Цветков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– А кто это такой?

– Английский экономист, ну, типа наших, ты их знаешь, только учился не на тройки и свое богатство не своровал. Маленькая бесполезная разница. Как говорил наш великий предок, настал тот момент, когда верхи не могут, а низы не хотят...

–Ну это уж, допустим, больше по моей специальности, – она хитренько засмеялась и Василий расхохотался вместе с ней.

– Так что, дорогая Наташа, будем молиться, чтобы следующее тысячелетие... – Василий запнулся, – короче, ты сама понимаешь, что я хочу сказать.

Они чокнулись и выпили. В тот момент, когда Василий делал последние глоток, звонок предательски зазвонил, сотрясая квартиру одним баллом по шкале Рихтера.

– Кто это? – приподнявшись, спросил Василий, но Наташа уже стремительно вскочила и побежала открывать.

Отрывистый щелчок замка, шорох закрываемой двери и, наконец, два голоса из прихожей, один Наташин, второй незнакомый. Василий понял, что он не единственный сегодняшний гость.

Женские голоса сначала с минуту пробыли в прихожей, потом, незаметно удаляясь, переместились на кухню, и минуты через три, когда Василий решил прикончить еще стопочку ликера, словно назло, представили своих обладательниц.

Одна, понятное дело, была Наташа, а вторая, по всей вероятности, Наташей не была никогда.

Повыше ее сантиметров на пять, девушка привлекала внимание  с первого взгляда. Так сказать, рокового. Кто когда-нибудь видел, тот знает, о чем идет речь.

Светлые, слегка вьющиеся волосы, ниспадая на плечи, там: закруглялась пикантными барашками. Лицо ее, идеальной симметрии и формы, спокойное и ровное, покрывал легкий, ни к чему не обязывающий румянец, какой можно увидеть у девушек на старых японских картинах. Ее носик вполне мог служить образцом для известного скульптора, ваяющего голову несравненной Нифертити, как, впрочем и все тело тоже.

Однако, в ней не чувствовалось сколько-нибудь искусственности и нереальности, как бывает, когда наблюдаешь ( но телевизору, конечно)  всяких там фотомоделей и разных  мисс...

Василий удовлетворенно причмокнул и вопросительно взглянул на стоящую чуть поодаль Наташу. Незнакомка, уставилась на него огромными серыми глазами, словно увидела Майкла Джексона со штангой в руках.

– Познакомься, – Наташа, наконец, вспомнила русские слова, – это моя сестра Таня.

Василий нехотя приподнялся.

– А это – Василий, – она неопределенно показала рука ь сторону дивана. – Мой друг.

Таня слегка кивнула и плавно села на диван. Василий остался стоять, соображая, что ему делать, то ли подать руку, то ли поклониться, то ли бог весть что еще.

Когда он, наконец, сел, на столе уже стояла третья рюмка. Тем самым вопрос отпал сам собой. Наполнив все три, Василий кивнул Наташе и произнес короткий тост:

– За знакомство. Таня недовольно сжала губки.

– Я же не пью, ты знаешь, – сказала она, обращаясь к Наташе, но все-таки подняла свою рюмку. Он тут же нашелся.

– За знакомство не выпить – тяжки грех. – его прозвучало как рекомендация молодого протоирея, проводящего длинные вечера в общении с героями Библии сидя в церковном винном погребе. Стало весело.

– Что то вы не похожи на сестер, – заметил Василий, доглядывая на сидящую слева Танк.

– А мы не родные сестры, – ответила она. – Так, иногда встречаемся...

– Что ж вы за сестры, если  в одном городе живете и почти не встречаетесь? Милосердия что ли?

– Двоюродные. Работа такая, у меня в аэропорту, у нее – в поликлинике.

– Пока до дома доберешься, уже ничего не хочется. – Таня говорила звучным, даже слегка резким голосом.

– А что ты в аэропорту делаешь? – Василий понял, что смотрит на нее не отрываясь. Она заметила его взгляд.

– В киоске работаю, сувенирном. Матрешки, картины, иконы...

– А зачем это там, в аэропорту? Кто псе это покупает?

– Ну, конечно, – Таня улыбнулась его неосведомленности, – аэропорт международный теперь стал, это раньше – Москва, Питер, Краснодар... Сейчас куда только не летают. А ты разве не знал? Василий ухмыльнулся.

– Я совсем недавно в Калининграде. А так, я из Бишкека, может слыхали.

Наташа встрепенулась и положила ногу на ногу.

– Лучше его и не спрашивай, – посоветовала она Тане. – Таких страстей нарассказывает, всю ночь спать не будешь. Я уже на себе испытала. Таня с интересом взглянула на Василия.

– Ну, ты потом как-нибудь расскажешь, если это и впрямь так страшно. Хорошо? Я люблю такие истории, от которых волосы дыбом.

– Вот-вот, – подтвердила Наташа. – Не сомневайся. Василий смотрел на Таню и думал, что как только у него выпадет окно дежурстве, он сядет на автобус и поедет в аэропорт. В этом он не сомневался.

Василий разлил остатки ликера и поставил опустевшую бутылку на пол. Стало жарко. Он почувствовал, как начинают гореть щеки и ужи.

Таня молча сидела на краю дивана. Ее пуловер грубой деревенской вязки ни серою пряжи вносил в комнату какое-то свежее очарование, не омраченное городской суетой и дрязгами. Василий решил, что она не из города, скорее из глубинки, где люди подчас не очень то знают, какое сегодня число.

Еще немного посидев, Василий решил, что пора идти домой, в общежитие. Он попрощался с Таней, окинув ее долгим многозначительным взглядом.

Когда он вышел во двор, уже стемнело. Осенние морозец неприятно освежал. Далекие синие звезды весело подмигивали, словно издеваясь.

Засунув руки поглубже в карманы куртки, Василии побрел по скупо освещенному тротуару.

Глава 14.

Архипов сидел в своем кабинете на Советском проспекте и разглядывал новый конверт. Он уже забыл, что такое нормальный сон и большие синие мешай под глазами подтверждали этот факт. Если он не справится с этим челом, его ожидают большие неприятности, да и Литвинова тоже. Но Андрей не продвинулся ни на дюйм. Вот уже пятый месяц.

Он открыл конверт. Кроме двух, очень маленьких строчных букв, там ничего не было. " Странно ", – подумал Архипов. " Е " и "Н".

Что это? Новая жертва? Месяц прошел и Архипов, в принципе, ждал этого послания. "Раз в месяц, будь он неладен."

Он  поднял трубку телефона и набрал номер.

– Деев и Троицкий, зайдите ко мне.

Подчиненные явились через пять минут.

– Что нового? – спросил Архипов.

– Очень мало, Андрей Николаевич, – ответил Троицкий. – Прошлое письмо был опущено в ящик возле Северного вокзала. ; нашли почтальона, которая забирала это письмо. Она его очень хорошо помнит, говорит, странное, мокрое какое-то и цвет у него был неважный...

– Но это, так сказать, к делу не пришьешь, – сказал Архипов.

– Это точно, – вздохнул Деев. – Я, наконец, опросил все общежитие этой Коноваловой. Только пара человек видели, как она, около пяти вечера вышла с каким-то молодым человеком. Их удивил этот факт сам но себе, поэтому, говорят, и запомнили. У нее ведь не было парня.

– А приметы? – встрепенулся Архипов.

Деев усмехнулся.

– Одет в серое или черное, волосы черные, среднего роста. Вот пожалуй и все. В этом проклятом общежитии половина таких. Я сам убедился. Архипов чертыхнулся.

– Смотрите, – он кинул им конверт. – Сегодняшнее.

– Е и Н. – Деев помрачнел. – Четвертая?

Все промолчали.

– Кто-нибудь сводки последние видел? – спросил Архипов.

– Я постоянно их смотрю, – сказал Троицкий. – За последнюю неделю ничего.

– Значит скоро будет, – сказал Архипов. – Если не сирота. – Возникла пауза. – Что будем делать, господа присяжные заседатели? – Он окинул всех долгим взглядом.

– Дюссельдорфский убийца, – еле слышно произнес Троицкий.

– Что-что? – переспросил Архипов.

– Я говорю, дюссельдорфский убийца. На нем было человек восемнадцать или двадцать, искали больше двух лет. Хитрый, гад, был.

– И нашли?

– Да.

– А как?

– Случайно.

СЛУЧАЙНО. Это слово стало для Архипова велим. Только случай мог привести их к убийце. Андрей выписал буквы на листок и попал Дееву.

– Ты сходи в ФСК, к шифровальщикам, дай бог, что-нибудь подскажут.

– А ты, – он кивнул Троицкому, – собери всех патрульных, пусть повнимательнее за серыми-черными среднего роста, да еще с женщинами. Это, конечно, глупо, но выхода нет. И... начинаете вместе с жЭКами прочесывать квартиры.

– У нас людей не хватает, – сказал Троицкий.

– Ничего, помаленьку. Где будет возможность, присутствуйте, а нет, пусть ЖЭКи сами смотрят. Только, чтобы все тихо.

– Хорошо, – отозвался Троицкий.

Они поспешно вышли. Архипов остался один. Вместе с письмом. ИК, ФН, АТ, ЕН. Будь он Шерлок Холмс, дедукция, индукция, черт возьми! Он, наверное, быстро бы разобрался, что это означает. Инициалы? Да, это были инициалы, но... Ему казалось, что здесь какой-то подвох. Маленький подвох из-за которого убийца остается неуловимым. И к тому же смеется над их потугами. Архипов на сто процентов был уверен, что убийца прямо-таки заходится от смеха, наблюдая за ними.

Архипов попробовал переставить буквы. Получалась полная белиберда. Ничего толкового, он чувствовал, что бьется головой о каменную стену, зря бьется.

Архипов сидел, склонив голову и смотрел в распахнутое окно. Осень благополучно завершилась, жди дождя, ветра, слякоти, заморозков. Настроение – хуже некуда. Предстояло идти на доклад к Литвинову и Архипов представил себе его ярость. Пять месяцев – и ничего. Ни одной зацепки. Люди продолжали пропадать словно в казенном веке – без каких-либо следов. Премия к новому году растворилась как голубой туман. Он нехотя поднялся, закрыл кабинет и направился к начальнику.

Глава 15.

В четверг, с утра, Архипов, как обычно, находился в своем кабинете. Ни одна из добытых деталей не вставала в общую картину. Как назло. Провели сотни выездов, задержали десятки преступников, так сказать, по пути, но те не имели и делу никакого отношения. Наверное, только за эту, второстепенную работу, его не выгоняли с работы.

Хотя его прямое дело и не считалось закрытым, в управлении его считали гиблым.

Дверь приоткрылась.

– Это, наверное, к вам, Андрей Николаевич, – дежурные подтолкнул девочку лет двенадцати.. худущую и грязную, похожую на бомжонка. – Заходи, смелее, – сказал он ей.

– Я не занимаюсь детьми, лейтенант Канцев, – Архипов раздраженно посмотрел на дежурного. – Это по коридору налево.

– Туда я уже водил, товарищ капитан. Смирнова сказала – к вам. Архипов удивленно взглянул на него.

– Смирнова?

– Так точно!

– Ладно, оставляй. Поговорю. лейтенант удалился, а девочка застыла у двери, опустив голову.

– Садись, – Архипов пододвинул ей стул. – Не бойся.

Она села и закашлялась, потом с вызовом посмотрела на него.

"Глаза волчонка", – подумал Архипов, с трудом перенося ее взгляд.

Он хотел начать разговор, но она опередила его.

– У вас сигаретка найдется?

Архипов молча протянул ей сигарету, понимая, что перепалка сейчас бесполезна. Она задымила совсем по-взрослому.

– Где-то месяц назад, – начала она, – у меня пропала сестра. Старшая. Она меня кормила и одевала, я теперь я одна. Капитал встрепенулся.

– Откуда ты знаешь, что она пропала?

– Она не пришла и все. Хотя всегда приходила.

– А где вы живете?

– В сторожке, на стройке. Там добрый сторож. Он пускает нас на ночь.

– Как тебя зовут? – спросил Архипов, делая пометки.

– Дона.

– А сестру твою?

– Маша. Маша Земская из Рябиновки.

– Сколько ей было лет?

– Двадцать три.

– Она, работала? Бочка спокойно посмотрела на него.

– Да. На Ленинском проспекте. Я сменила ее. Архипов чуть не слетел со стула.

– Ты?!

– Да, а что? – Ее глаза блеснули. – Я умею ничуть не хуже, чем она. Мне как-то жить надо. Андрей взял себя я руки, сдедать это было нелегко.

– Ну тебе не очень-то много платят, а?

– Боятся... – она пожала плечами. – Покормят зато, фруктов купят. Ну, и немного денег, тряпки всякие могу купить, не то что раньше... Мне сестра запрещала, говорила, убьет, если этим стану заниматься. Архипов быстро открыл блокнот в нужном месте и посмотрел буквы. М и З.

Таких не было. Но человек то пропал. Может, это не его рук цело, хотя, почти в то же время и пришло письмо. Странно... Но зацепка, правда и очень маленькая, появилась. Расколоть проституток было делом не трудным, но прошло довольно много времени. Он посмотрел на девочку. А что с ней делать? В приемник?

Он вызвал дежурного.

– Лейтенант, заприте ее куда-нибудь, пока меня не будет.

– Есть!

– И, вот вам двадцать тысяч, купите ей поесть.

– Хорошо, товарищ капитан. Девочка с сожалением поднялась со стула.

– Вы меня арестуете? – спросила она Архипова.

– Нет... нет. Мы с тобой еще должны побеседовать. А пока, иди с лейтенантом.

Они вышли.

Архипов спинным мозгом чувствовал, что в этот раз пустыми докладными дело не ограничится. Проститутки, а особенно сутенеры, новеньких сразу подмечают. Может, это и их рук дело, но Архипов хорошо знал, что до физического устранения конкуренток доходило крайне редко. Проще всем договориться, спрос намного превышал предложение.

Андрей предупредил Троицкого, чтобы тот заехал за ним ближе к одиннадцати вечера. На немой вопрос подчиненного он ответил:

– Сегодня привели девчонку, она говорит, что у нее пропала сестра. Проститутка. Помнишь, месяц назад было письмо? Троицкий кивнул.

– Она говорит, что примерно с месяц назад сестра и пропала. Но инициалы не сходятся. Совсем.

– Может, это не он, – предположил Троицкий.

Я уже думал об этом, но мне кроятся, что он.

Ближе к полдвенадцатого они уже объезжали Ленинский проспект. "Улица красных фонарей", – подумал Архипов, вспоминая Амстердам. Девочки, наркотики, рок-н-ролл. Вот и мы докатились до развитого капитализма. Малолетняя проституция. Групповуха, пьяные оргии. В Амстердаме все это присутствовало в еще большей, даже какой-то гротесковой форме, нежели здесь. Но российская реальность, дворовый совковый быт, помноженный на криминал, не поддающийся никаким законам, образовали такую грязную и уродливую действительность, что обитатели Гарлема или Куинса не смогли бы прожить здесь и дня. Впрочем, Архипову было наплевать.

Проститутки находились в нескольких местах проспекта. От остановки возле "Инвестбанка", до моста, от магазина "Ромашка" до бара "Италия", и от фотоателье до универмага "Маяк".'

"Где она могла стоять?" – подумал Архипов, разглядывая напомаженные лица. Скорее всего, от "Ромашки" до бара, более известное место для приезжих.

– Давай туда, – скомандовал Андрей. Они подъехали к группе девиц, которые с интересом посмотрели на них.

– Эй, иди сюда, – позвал Андрей высокую полную блондинку в мини-юбке.

Она, покачивая бедрами, медленно подошла.

– Чего надо?

– Месяц назад новенькая, молодая, здесь была? Она задумалась, переваривая вопрос.

– А зачем она тебе? Мы не хуже... смех был такой же искусственный как она сама.

– Мне нужна та. Знаешь ее?

– Не-а. – Она повернулась и пошла обратно.

Архипов прекрасно знал, что если достать корочку, то что-либо узнать он вообще не сможет. Ни сейчас, ни потом. Умные стали, у всех уголовный кодекс под подушкой. Поэтому он достал двадцать баксов.

– Эй девчонки, – крикнул он. – Двадцать баксов за информацию.

Разговор моментально смолк и лица опять повернулись к нему.

Конечно, жалко расставиться с деньгами, но что поделать, в жизни, как и в детективах, это действительно выручало. Было слышно, как толстую блондинку подталкивают.

– Ну иди, скажи ему... Шампанского купим... а то совсем на нуле... Она, подумав, вернулась к машине.

– Сперва деньги.

– А если ты не знаешь?

– Тебе надо или нет?

– Хорошо, – он протянул ей купюру. – Говори.

Девица спрятала деньги в сумочке размером со спичечные коробок.

– Та, новенькая, была здесь нечасто, поэтому ее никто не трогал. Так себе... – она скривилась. – деревенская, видно, если ты ее так сильно хочешь, то ее к уже почти как месяц нет.

Удивившись легкому заработку, она стояла возле машины, ожидая, что ее пригласят внутрь.

– Когда последний раз она была? – спросил Архипов.

– Ты что, мент? – сказала она и отошла на шаг.

– Муж. – Он постарался, чтобы его голос звучал взволнованно.

– А-а. Я-то думала... Да уехала она с одним, красивый, в очках, с тебя ростом будет. Я и сама то хотела его закадрить, но он идет, как будто ничего не видит. Ну, заметил ее, и сразу к ней. "Киска" – говорит. Шампанского, шоколадку купил. – Она посмотрела на Архипова и с удовольствием отметила, какую "боль" причиняет "мужу". По его лицу прокатывались волны горя. – А дальше в тачку брыкнулись и укатили...

– А куда, куда? – нетерпеливо спросил Архипов.

– Откуда ж мне знать? Сели и уехали... а вообще постой... кажется, что-то про кино говорили.

– Про кино?

– Ну да, что-то такое. Но я не помню точно.

– А машина какая была?

– Машина? Да... такая старая, я еще заметила, какая баба, такая, думаю, тебе и машина. Москвич, кажется. Красный или темный такой... Архипов подумал, что про номер спрашивать не стоит.

– Ты постоянно здесь? – спросил ее Архипов?.

– Да... а что?

– Ты мне понравилась, – сказал он и захлопнул дверь. В недоумении она отошла от машины.

– Давай, в управление. Троицкие надавил газ.

Через двадцать минут они сидели в кабинете. Архипов достал бутылку коньяка.

– Выпьем? Немного?

Деев уже тоже вернулся.

– Давай, рабочий день окончен. – Все вместе посмотрели на часы. За окном стемнело.

– Что у тебя? – спросил Архипов у Деева.

– Немного. Ребята там сидят, конечно классные. Шифровальщики, как говорится, от бога. Посмотрели, забили в компьютер, но... говорят, на девяносто процентов это все-таки инициалы. А на десять – что-то еще. Один из них вспомнил случай из зарубежное практики, тоже примерно так было, только там буквы означали название места, где спрятаны трупы.

– Но толком они ничего не смогли сказать? – Архипов разлил коньяк и пододвинул металлическую пепельницу.

– Нет. Или это совсем что-то другое или недостаточно информации. Я с ними договорился, что если появятся новые буквы, сразу поставлю их в известность.

– Все-таки они не исключают возможность, что из букв должно что-нибудь получиться? – спросил Троицкий, пробуя коньяк.

– Вариантов очень много, а если буквы будут прибавляться, то их стает еще больше и распутать все это можно будет только на компьютере. Так они сказали.

– Ясно. – Архипов опрокинул стопку в рот. – А мы нашли след последней жертвы. Проститутка. Теперь мы имеем – москвич и кино. Где можно посмотреть кино в одиннадцать вечера?

– Дома, – сказал Деев. – Все закрыто. В это время  только дискотеки начинают открываться...

– А видеобары, видеокафе? Что у нас есть?

– Сейчас таких уже нет, это вот раньше, в Доме быта... – мечтательно протянул Деев, посасывая коньяк. Его зарплаты не хватало, чтобы купить видеомагнитофон, как, впрочем и Троицкого тоже.

– Постой, постой, – Троицкий оторвался от рюмки. – А видеоцентр?

– Он разве не закрылся? – спросил Архипов, но через секунду взял телефон и набрал номер справочной.

– Девушка, видеоцентр.

Она сказала номер и Архипов сразу же набрал его.

Ответил приятный мужской баритон.

– Да, я слушаю.

– Скажите, это видеоцентр?

– Нет, это дискотека.

– А видеоцентр работает?

– Закрылся двадцать минут назад, – с неохотой произнес мужчина. Архипов торопился, чтобы собеседник не повесил трубку.

– Извините, а завтра там можно фильм посмотреть? Вечером?

Человек на другом конце линии наверняка был сильно озадачен.

– Ну конечно, с трех часов дня. Линия разъединилась.

– Я ему надоел, – сообщил Архипов, но все уже поняли, о чем шла речь. Значит, скорее всего, они были там. На квартиру он не повез бы ее из соображение безопасности, Мало ли что, соседи и тому подобное...

– Если завтра мы там что-нибудь узнаем, то и Москвич, в принципе, нужен, – сказал Троицкий.

– Кто знает... – Философски откликнулся Деев. -Бывает, что, вроде, все – вот оно, в руках – и тут какая-нибудь случайная мерзость нарушает все планы. Не так, что ли?

 Архипов знал всю истинность этих слов и поэтому старался не думать о будущем дне. Сколько еде это продлится? Неделю, две? А может два года как говорил Троицкий про дюссельдорфского убийцу.

Случайность... только на случайность приходилось рассчитывать. Убийца ошибок не допускал. Единственная его помеха состояла в том, что город еще не разросся до московских размеров. Здесь искать было, несомненно, легче.

– А Дюссельдорф – большой? – неожиданно спросил он у Троицкого.

– Ты не поверишь, – ответил тот, – такой же как и Калининград. В конце прошлого или начале этого века. Это сейчас он заметно расширился.

– Я постоянно думаю, – начал Деев, теребя край своего костюма. – Что же движет этим придурком?

– Даже не пытайся, – посоветовал Троицкий, – он как медуза. Плывет по течению, разве он руководствуется какими– нибудь принципами? Убил и съел. Потому то мы и не можем его поймать, что у него другая психология. Или ее отсутствие. Например, ты можешь сказать, почему собака побежала туда или сюда? Вот-вот, и она не может этого сказать. Просто побежала и все.

– Но он довольно хорошо бегает, – возразил Архипов. – Он знает, куда бежит.

– Это все ерунда. Еще товарищ Павлов изучал такие вещи. Врожденные и приобретенные рефлексы. Он рожден убивать, хочешь ты этого или нет, надо смотреть на подобные вещи его глазами.

–В таком случае, – медленно произнес Доев, – я вижу довольно мрачную картину. Как-будто у него не было другого выбора в жизни. Вряд ли. Что-то подвигло его этим заниматься, и таких причин, по-моему, не очень много. Он может быть психически больным и пытаться сделать мир по своему образу и подобию, таким, каким он его видит в своих бредовых фантазиях. С таким же успехом он может быть религиозным фанатиком – таких случаев можно привести миллион. Не исключено, что он наркоман.

– Но он не убивает их с целью ограбления, – сказал Архипов.

– Мы точно этого не знаем, – Деев продолжал, – а скорее всего, что все сразу в нем сплелось. Все пороки человечества. Еще секса добавить для полной картины.

Никто не сказал ни слова.

– А если его в детстве изнасиловали, а теперь он затаил злобу на весь мир? – Архипов тоже многое бы отдал, чтобы понять, что им движет.

– И такое возможно, – вздохнул Доев.

На город опустилась глубокая ночь, по подоконнику зашелестел не то дождь, не то снег.

– Еще жажда славы, известности, – после некотором паузы сказал Деев.

– Вспомните Ли Харви Освальда. Он прославился на весь мир благодаря одному выстрелу, правда нигде не доказано, что стрелял именно он, но факт остается фактом, парень заработал своей семье состояние.

– Короче, предпосылок полно, а у нас на руках одни буквы, – подытожил Архипов. – И мы не знаем, что с ними делать.

Глава 16.

На следующий день в шестнадцать ноль ноль Архипов и Деев стояли на ступеньках видеоцентра. Встроенное помещение в прошлом служило местом сбора всех городских видеоманов. Здесь можно было купить и запрещенные фильмы и порнографию. Теперь тут размещалась дискотека и несколько кабинок для просмотра фильмов по заказу. Фильмы то конечно редко кто приходил смотреть, но занять кабинку на полтора часа за мизерную плату и безо всяких документов желающие находились.

Они прошли в холл. Уставленное зеркалами помещение создавало впечатление внушительного пространства. В углу холла произрастал огромны зеленый фикус.

Словно из под пола перед ними появилась маленькая старушка, с ног до головы закутанная в серый пушистый платок.

– Хотите что-нибудь посмотреть? – быстро сказала она, протягивая каталог. – Выбирайте. Просмотр – пятнадцать тысяч. – Сказан это, она исчезла в гардеробе.

– Бабуля, – позвал ее Архипов, – мы по делу.

– Что? – высунулась она из-за двери, не расслышав. – Уже выбрали? Так быстро?

– Я говорю, по делу мы. Бабка вышла, вопросительно глядя на двух молодых людей.

– Что такое?

– Где то месяц назад, – с ходу начал Архипов, – мужчина в костюме, в очках, стройный, с шампанским и девушка, молодая, лет двадцати двух, к вам не заходили? Вечером, часов в одиннадцать?

Бабка насторожилась.

– А нам какое дело, ходят тут... не знаю. Не помню. Архипов достал красную книжицу и сунул ей под нос.

– Уголовные розыск, потрудитесь, все-таки вспомнить. – Он принял важный и озабоченный вид.

– Да у меня столько народу бывает, – испугалась она. – Но если я правильно все помню, то, кажется, были такие. Мы уже закрывались, но я разрешила им посмотреть.

– Что они смотрели, не помните?

– Ну как же! – бабка обиделась. – Новый фильм, сейчас его все смотрят. Дайте каталог, – она забрала каталог у Деева и открыла его на последней странице. – Вот, триста первый. "Прирожденный убийца." Архивов и Доев переглянулись.

Бабка почуяла неладное.

– А что, убили кого-то? Не дай господь! Но я ничего не знаю, бог – свидетель. Пришли, посмотрели и ушли. Девица сияла от счастья, я и подумала, молодожены небось, угла то своего нема, так они сюда... Архипов применил старую тактику.

– Замужняя та девица. Сбежала, а нам искать...

– Вот молодежь! Куда смотрят?! Я сразу подумала...

– Вы не запомнили мужчину? Как он выглядел? – прервал ее излияния Деев.

– Ну как же! Респектабельный такой, костюм строгий, а лицо тонкое, интеллигентное такое, да и руки... Он когда расплачивался, я внимание обратила, пальчики тонкие, холеные, как у пианиста...

– А девушка?

– Она как Рее сейчас... расфуфыренная вся, в миниюбке, накраденная... Бесстыдница, одним словом.

– Если этот мужик еще раз заявится, вы его сможете узнать?

– Ну, конечно. Такого за километр видно. Архипов написал свой телефон и протянул ей.

– Если что, позвоните.

Бабка утвердительно закивала головой.

Обязательно, товарищ Архипов.

– Откуда вы знаете мою фамилию? – удивился капитан.

– У вас в удостоверении написано.

Они вышли из видеоцентра и Архипов рассмеялся.

– Ну, миссис Марпл! Итак, они здесь были. Девушка и моложавый ублюдок Что теперь? Опять же, мы не знаем, ни фамилии, ни имени, ни куда они поехали потом. Сплошной мрак.

Литвинов подошел к подробной карте области, висящей напротив окна и подперев седую голову рукой, задумчиво вперился в нее взглядом.

– Такая маленькая, – подумал он, а столько всякого дерьма происходит. Слишком уж много для такой маленькой.

Он перенес тяжелый взгляд на восток, потом на юг и вздохнул. Хотелось и туда и туда, а еще больше хотелось отдохнуть. Припомнилась маленькая деревушка на юге Украины, не отмеченная ни на одной карте, могилы родителей, забытые и заросшие травой.

Суверенная Украина, теперь туда так просто и не проедешь, словно железный занавес перетащили в другое место. Могила родителей там, а он здесь. Все до ужаса просто. Ведь Украина то наверняка проживет без нас, и пусть там жестокий голод, почище, чем в осажденном Ленинграде, безработица, разруха, взрывы, катаклизмы... но причем же здесь могилы его родителей!  Они, наверняка, и помыслить не могли, что окажутся другого гражданства, чем их сын, который теперь не может почтить родительскую память без зеленого штампика в паспорте и унижающего шмона на границе.

Его глаза автоматически вернулись к самой крупной точке на карте. Калининград.

Дел прибавилось. В особо важные он вникал сам, перечитывая их до изнеможения, другие отправлялись следователям, ведущим одновременно по десять-пятнадцать дел.

Но его сейчас волновало другое. Если Архипов не справится с исчезновениями, неминуемо разразится скандал на всю Россию. Газеты поднимут невероятный шум, сверху начнут все сильнее и сильнее стучать кулаком, нагрянет масса проверок, разве это все интересно? А до пенсии осталось совсем немного, кому охота, чтобы его выгнали по статье? Тем более, наверняка начнут в управлении копать, и откопают, черт возьми! Много чего можно найти. А кто сейчас чистенький? Никто.

Иван Дмитриевич нехотя, словно не веря самому себе, подошел к телефону и вызвал Архипова.

Тот вошел через десять минут, свежий, гладко выбритый, в дешевом гражданском костюме.

– Здравствуйте, Иван Дмитриевич, – он стиснул протянутую руку, не заметив, как сузились глаза подполковника.

– Здравствуй. Садись. Ты что в таком наряде, как колхозник в городской бане?

– Так другого нет, – Архипов виновато погладил серые в полоску лацканы пиджака. На одном из них гордо красовался значок ВЛКСМ.

– Как там Батурин работает? Ты сделал, то что я тебя просил, год на патрульное для него это все-таки многовато... Я очень хорошо знал его отца, он мне во многом помог в свою бытность секретарем парткома рыбзавода.

– Семенов не очень хотел с ним расставаться. Парень попался, что надо. Работает то месяцев пять или шесть, а показатели, как у некоторых – годовые. Выдержанный, а главное, с мозгами. Это в наше время – большая редкость.

– Так ты сделал? -Литвинов нетерпеливо переложил пачку сигарет с места на место.

–Конечно. Дежурства ему сократили до минимума, в свободное время я постепенно ввожу его в курс, чем мы занимаемся.

– А про это дело, – подполковник постучал пальцем по тонкой картонное пачке, – вы уже говорили?

– Сегодня с утра немного я ему рассказал. Да там и рассказывать особенно нечего. А для начала я дал ему дело Шестаковича, оно не выглядит через чур громоздким. Пока не выглядит.

– Это что-то с птицефабрикой?

– Да, когда контору взломали. Там остались небольшие неясности. – Архипов достал сигарету и закурил. Кабинет наполнился белыми парящими кусками дыма. – Кстати, он подкинул идею подумать над тем, кто бы мог быть заинтересовав в исчезновении девушек. Литвинов усмехнулся и тоже закурил.

– По-моему, мы над этим думаем уже полгода. Кто они такие, чтобы ими кто-то заинтересовался. Через них не проходило больших денег, насколько мы знаем. Они не имели доступа к каким-то тайнам, никого не шантажировали. Кто же так сильно о них мог побеспокоиться?

– А страховые кампании?

Подполковник взглянул на Архипова и в его мозгу пронеслась быстрая пребыстрая мысль. А почему бы и нет?

– Это он тебе подсказал?

– Да.

– И что?

– Я обзвонил сегодня тридцать четыре кампании. И в одной из них мне отказались дать данные – Архипов выпустил плотный клубок дыма.

– А остальные?

– Остальные ответили, что такие у них никогда не страховались.

– А эта, последняя, как она называется? – Литвинов откинулся в кресле и нервно затеребил пальцами сигарету.

Архипов раскрыл лежащую на коленях черную дермантиновую папку и отыскав нужный листок, исписанный карандашом, прочел:

– "Небо и земля". Вообще то у них английское название, но переводится конце три буквы – "лтд". То есть, ограниченная ответственность.

Литвинов подумал, лучше подходит, чтобы страховать покойников. Надо бы перечитать " Мертвые души", что там Чичиков с мертвыми душами придумывал.

Капитан заметил, что шеф переменился в лице, затушил сигарету в фарфоровой  пепельнице, потом снова зажег ее.

– Да вы не думайте, Иван Дмитриевич, это не самое идиотское название. Есть и похуже. Я когда столкнулся, сам не поверил...

– А почему они отказались сообщить сведения?

– Там ответили, что это составляет коммерческую тайну, и касается только их и их клиентов. Даже когда я сказал, откуда звоню, они наотрез отказались разговаривать. Литвинов налился яростью.