Текст книги "Фестиваль (СИ)"

Автор книги: Вильям Цветков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Это точно. Дадим жару.

– Что-то у Литвинова плохое настроение, – заметила помощница.

– Нервничает. Как и все мы. У него свои проблемы.

– Кстати, кто-нибудь подумал о том, как мы будем оттуда выбираться? – спросила Никитина.

– Выбираться?.. Ну да, конечно, все предусмотрено.

– Министр уже приехал?

– Да, он поехал сразу туда. Хотел посмотреть подготовку. Никитина закончила с туалетом и поднялась. Ей не очень нравилось, что у Анжелики такие же духи как и у нее, но что поделаешь, она сама ей и еще нескольким знакомым подарила по флакончику после встречи с самим кутюрье.

Они шли по пустым коридорам мерии.

"Как экзамен, – подумала Кордец, – или пан или пропал, без права пересдачи."

Она высказала свою мысль Никитиной и та рассмеялась. Анжелика тоже засмеялась. Они были так похожи в этот момент – две взволнованные женщины в красивых черных костюмах и белых блузках.

Никитина почувствовала, что так близки они еще не были. Две женщины, которые поставят на уши весь мир.

Ночной праздничный город ошеломлял. Это было действо, достойное, чтобы его смотрели и восхищались. Проезажая по ночным улицам, каждая из них думала о своем.

Их ни разу не остановили. Каждый гаишник знает их номера, об этом позаботилась Анжелика.

Толпы людей на улицах веселились, забив обо всем.

Глава 49.

Они выбрались из дома в теплую летнюю темноту, напевая навязчивые эстрадные песенки. Настроение у них было приподнятое, они смеялись, отпускали друг другу плоские шуточки, их праздничные костюмы как нельзя лучше гармонировали с наступающим фестивалем.

Вся компания двинулась по направлению к острову, до которого было рукой подать.

Когда они собирались, Василий заметил, что Пашка сунул подаренный пистолет за ремень джинсов. Постреляем, – сказал он.

Народу по мере приближения к Острову прибавлялось. Милиции тоже. Многих Василий помнил по бывшей работе и издевательски подмигивал им. Они смотрели на него затравленно, но тоже улыбались и кивали.

Ничего, – мысленно успокоил их Василий. – Завтра сдадите смену и нагуляетесь вволю. Фестиваль только начинается.

Высоко в небе сверкал салют, взрывались фонтаны разноцветных брызг, оглашая громом весь город. Нарядные фонарные столбы склонили свои головы в низком поклоне. Натянутые между ними приветствия, поздравления, флаги гордо колыхались, словно сознавая свою важность.

Василий поймал себя на мысли, что проходя под всем этим великолепием, невольно начинаешь чувствовать гордость за Калининград, за людей, которые это все сделали, пусть и большой ценой. Значит можем, если захотим. И каждый сознавал себя частичкой, внесшей вклад в общую мозаику.

– В меня и пиво уже не влезет. – Откуда-то раздался голос Игоря. – Я пас. Просто так, еще можно... но чтобы на время!

– Кто тебя заставляет, – засмеялась Наташа, с сочувствием глядя на Игоря. Тот поставил все рекорды по выпитому еще дома. – Сейчас придем, сядем как люди, возьмем, что хотим и будем медленно-медленно отдыхать..

– Я от шашлыка не откажусь, – сказал Слава. – С чем его пьют... тьфу я хотел сказать, едят?

– Вообще-то с вином, – проявил свои знания Павел. – Лучше всего с бургундским красным...

– А белое бывает? – осведомилась сзади Аня. – Бургундское? Павел не ожидал подвоха, но быстро сориентировался, сделав обиженное лицо.

– Бургундское разное бывает, чтоб вы знали.

– И московскому городскому банку оно наиболее симпатично, – подытожила Наташа.

Они дошли до первого кордона. Немолодой капитан с дюжиной омоновцев проверяли проходящую толпу. Окинув их быстрым профессиональным взглядом он отрывисто сказал:

– Проходите.

Протиснувшись через турникет, они замедлили шаг. Народу стало слишком много. Все шли к мосту, который служил входом непосредственно на место событий.

Толпа возбужденно гудела и разговаривала на разных языках. Света здесь лилось намного больше. То тут, то там выстреливали пробки из шампанского. Приходилось поэтому кричать, чтобы быть услышанным.

– Держитесь за руки, – крикнул идущий спереди Василий. – Не потеряйтесь!

Так они проделали путь до моста.

Здесь уже снимало телевидение. Телерепортеры носились как ужаленные, выискивая знаменитостей. Таковые приехали на фестиваль в большом количестве и народ особенно был рад, что они рядом, протянул руку – и можно поздороваться с их телохранителями или сфотографироваться, но это для тех, кто пошустрее.

Над мостом, непонятно каким образом, повис, расправив крылья, огромный орел, освещаемый изнутри. Прямо под ним находилось человек пятьдесят омоновцев, перегородивших мост. Только своеобразная калитка оставалась свободной для прохода. Справа от нее стоял деревянный бревенчатый домик с большим окном. Туда тянулась длиннющая очередь. В избушке продавали билеты. Василий первым встал в хвост очереди. Вся компания вытянулась за ним.

– Сколько нас? – крикнул он назад. Состоялся быстрый подсчет.

– Восемь!

Очередь двигалась быстро. Василий купил восемь билетов и они прошли внутрь. С кордоном проблем не возникло, его узнал старший лейтенант из омона, как-то они вместе охраняли "Балтику" во время чемпионата.

– Привет, Димка, – крикнул Василий.

– Это все с тобой? – с завистью спросил он.

– Не с тобой же,– съязвил Василий.

– Ладно, проходи быстрей, – усмехнулся Димка. Было видно, что он устал. – Будет время, принеси пивка, а то я умру скоро. Народу – тьма...

– Хорошо, – крикнул Василий, удаляясь.

 Увлекаемые толпой, они двинулись по Острову. То и дело им навстречу попадались люди, одетые в необычные карнавальные костюмы – огромный бурый медведь со взлохмаченное шерстью, человек с головам совы и лошадиным хвостом, жонглеры на трехметровых ходулях или совсем уже невероятные персонажи из фантастических сказок.

Одна сцена находилась прямо возле Кафедрального собора. На ней уже шло представление под одобрительный гул народа. Индийский факир показывал свое искусство глотать шпаги, метать ножи и укрощать змей.

Толпа, затаив дыхание, наблюдала за его действиями. Несомненно, видеть такое им приходилось впервые.

Из репродукторов лились звуки флейты. Кобра, распушив свой капюшон, медленно раскачивалась и гипнотизировала толпу. Волшебная атмосфера происходящего накаляла обстановку.

Немного постояв, Василий с компанией направились к другой сцене, где и должна была состояться церемония открытия.

Сцена размещалась под эстакадным мостом, который перекрыли еще с утра, масса народа на мосту создавала впечатление сплошной, медленно колышащейся живой массы. С моста вниз вела лестница, но сейчас она была забита милицией.

Василий взглянул на часы. Без пяти девять. Сейчас выйдет Никитина.

Насколько это получилось, они протиснулись поближе к сцене. Несколько больших профессиональных телекамер снимали происходящее. В ночном небе кружился вертолет.

Рядом со сценой, красиво убранной цветами и переливающимися гирляндами укрепили огромный телевизионный экран. "Самсунг" – прочитал Василий на его панели.

Это сделали в ответ на критику прошлогоднего фестиваля, когда задние ряды не могли разглядеть, что творилось на сцене и вследствие этого возникла давка.

По краям сцены установили несколько громадных динамиков. Звук происходящего слышался на другом конце города.

Стоящие вокруг люди пили пиво, громко смеялись, фотографировались и соревновались в остроумии.

Все топтались в ожидании официального разрешения приступить к веселью.

Никитина взошла на подиум в окружении своих помощников. Раздалось щелканье затворов десятков фотоаппаратов. Лучи прожекторов пересеклись на ее фигуре.

Вот он, этот миг, которого она так ждала, к которому готовилась не жалея сил. Она была спокойна, но волнение многих тысяч людей передавалось и ей.

Она подошла к микрофону и замерла, глядя на волнующееся море пришедших на фестиваль. Рядом с ней находилась Анжелика, а чуть позади – семеро ее незаменимых помощников. Все они были причастны к происходящему и по праву пользовались всеми лаврами победителей.

– Друзья, – сказала Никитина. – Сегодня у нас знаменательный день. Целый год мы все трудились, чтобы он настал. Тридцать пять стран-участниц съехались в Калининград показать вам свое искусство. И это воистину  высокая цель, ради которой стоило идти на некоторые жертвы. – Ее голос был слышен в каждом уголке города. – Но с вашей и Божьей помощью мы заслужили право следовать этой цели. Теперь, когда вся Европа встала на путь объединения, нам маленький фестиваль послужит той отправной точкой, с которой и мы скажем свое слово. Слово объединения, слово искусства, слово радости. Я благодарю всех вас, что вы пришли и поддержали это начинание, я благодарю гостей фестиваля, которым, надеюсь, понравится у нас. Особую благодарность хочу выразить заместителю министра по культуре России без помощи которого стало бы невозможным проведение фестиваля, а также всех моих помощников и всех, кто принимал участие в подготовке этого мероприятия. Спасибо вам. – Она помолчала мгновение и продолжила. – Считаю международный фестиваль искусств "Янтарный Орел" открытым.

Секунду длилась тишина, потом раздался шквал аплодисментов. Люди что-то кричали, улыбались, и хлопали, хлопали... На сцену полился нескончаемые поток цветов, музыки и шампанского. Василий обалдел от такого представления. Он ошеломленно смотрел на своих друзей, а те на него. Они что-то кричали, но из-за шума ничего нельзя было разобрать.

Наташа взяла его и Павла за руку и потащила из толпы. Павел тащил за собой Аню.

– Пойдемте есть шашлык, – услышал Василий. Он засмеялся и они пошли к шатрам, со сторона которых в небо взвивался белы дым.

Глава 50.

Архипов и гроша ломаного не дал бы, чтобы сходить на фестиваль. Как и Литвинов, он ненавидел подобные мероприятия. А тем более такие, которые сильно осложняли и без того нервную работу.

В гордом одиночестве он сидел в своем пустом кабинете на Советском и прокручивал возможные неприятности на фестивале. Он и только он отвечал за порядок и безопасность, и при таком стечении народа всякое становилось возможным.

Отправив Деева и Троицкого на остров, сам он остался в кабинете координировать всю организацию. Периодически его радиостанция взрывалась потоками отборной ругани и он представлял, какую нагрузку приходится выдерживать там, на месте.

Не дай бог вмазать какому-нибудь пьянице дубинкой, – увольнение без разговоров. Его предупредил сам Литвинов.

Даже сюда доносились громкие звуки с острова. Представление, видимо, началось. Заиграла, потом замолкла музыка. Слово взяла Никитина. Отдельные фразы он различал. Архипов заерзал на стуле.

На душе было неспокойно и он связывал это с большой ответственностью, свалившейся на него.

Архипов подошел к окну и всмотрелся. В это время на Северном вокзале всегда полно народу. Сейчас там никого нет, – подумал он. И обычно многолюдный Советский проспект выглядел безжизненно. Ни одной машины. Ни одного человека.

Нечто зловещее было в этом. Словно он один остался в ночном городе. Он и фестиваль.

Архипов вернулся к столу и зевнул. Последнее время для сна он выкраивал по три-четыре часа, да и те его мучили кошмарами. Он достал из под стола початую бутылку коньяка и налил себе немного в стакан. Вспомнились прошедшие месяцы.

Неожиданно прозвенел телефон. "Кто бы это мог быть?" – подумал капитан, отвлекаясь от рации. Он поднял трубку и приложил ее к уху.

– Это капитан Доренко. Помните меня? Из ФСБ. – произнес бодрый голос.

– Помню, – ответил Архипов, недоумевая о причине столь позднего звонка. ФСБ он не любил и считал их разгильдяями, у которых слишком много полномочий. – Чем могу помощь?

– Это я вам могу помочь. Помните еще эти странные письма с буквами?

– Конечно. Я их уже давно сдал в архив.

– Так вот, с тех пор как вы поймали маньяка, я тоже отложил это дело в самый нижний ящик..

– Правильно сделали.

– А позавчера что-то на меня нашло, решил побаловаться с компьютером. У нас их тут много...

– У меня много работы, – бесцеремонно прервал его Архипов, – фестиваль.

– Вот и я к тому же. Три дня по несколько часов перебирал варианты, а сегодня к вечеру появилось кое-что интересное. Архипов опять зевнул.

– И что же?

– Два слова, вполне осмысленные. Фестива и Нкитина.

– Что?! – не смог поверить своим ушам Архипов. Прижимая трубку к уху он достал свой блокнот и нашел буквы. Так и есть. Получаются именно эти слова. Фестива и Нкитина. Это могло означать только одно. Да, Фестиваль и Никитина. Именно этот, сегодняшний фестиваль и незабвенную Никитину.

– Спасибо, – пробормотал Архипов и повесил трубку. Но маньяк же мертвый, причем тут фестиваль... Архипов сам навестил его в морге, чтобы при свете разглядеть труп получше. На всякий случай Архипов подошел к рации.

– Остров, прием.

– Остров слушает, – раздалось после некоторого молчания.

– Это Деев? Архипов вызывает.

– Деев на связи.

– Слушай, – сказал Архипов, – следи получше за Никитиной. Каждый шаг. Конец связи.

– Хорошо.

Рация замолчала. Со стороны острова доносилась громкая музыка, прерываемая речью ведущего. Что все это могло значить? Он не находил объяснения.

Глава 51.

Деев с Троицким находились как раз возле сцены. Сюда стекалась вся информация о положении на острове.

– Архипов приказал следить за ней, – крикнул Деев Троицкому, кивая на Никитину. Та вместе с другими людьми и своими помощниками сидела за импровизированным полукруглым столом, исполняя роль жюри фестиваля. Стол находился у правого крыла сцены. Троицкий пожал плечами.

– Там десять человек нашей охраны и еще ее личная. Да и кому она нужна?

Деев невольно согласился.

На сцене с национальными танцами выступали молодые девушки из Испании. Они выглядели так ослепительно красиво и двигались настолько зажигательно, что внимание Деева полностью переключилось на сцену. Троицкий и еще несколько офицеров смотрели выступление, разинув рты.

Их бешеная пляска завораживала, почти все зрители возле сцены танцевали вместе с ними. Перед глазами кружились буйные цвета их юбок, тонкие руки взлетали и опускались подобно крыльям, фантастическое зрелище переполняло толпу эмоциями. И это было только начало.

Потихоньку танцовщицы принялись скидывать свои бесчисленные юбки, музыка ускорялась, в беленом ритме они кружились по сцене, проделывая немыслимые па. Толпа завелась еще сильнее. Мелодичные бубенцы, стократно усиленные микрофоном, сотрясали весь остров. На лицах танцовщиц не было ни тени усталости, они кружились подобно бабочкам, легко и весело.

У Троицкого закружилась голова. Он взглянул на жюри. Никитина, слева ее заместительница, министр, – широко открытыми глазами они смотрели на представление и старались хлопать в такт, хотя и не успевали. Он снова перевел взгляд ни сцену. Такого видеть ему еще не приходилось.

Глава 52.

Она сделала шаг к ним навстречу. Они стояли в темноте, позади сцены. Черная кожа гитарных футляров поблескивала на луне. Их мрачные лица и черные костюмы как нельзя лучше соответствовали друг другу.

– Зовите меня, как мы договорились, – сказала она, когда Нафир приблизился.

– Хорошо, Макс.

– Добрались без проблем? Нафир улыбнулся, обнажая ряд белых зубов.

– У нас никогда нет проблем, я у вас? У вас как дела?

– Я все сделала, как мы рассчитывали. Восемь девчонок сидят тут недалеко. Я покажу, где именно. Они, правда, еле живые, но к субботе они придут в себя.

– Отлично. Кстати, ваш задаток, двести тысяч, переведен в швейцарский банк. – Он протянул ей кредитную карточку. – Можете проверить.

– Я верю, – сказала она. – Вы привезли детонаторы?

– Мы уже все сгрузили, прямо вниз.

– Через тот дом опасно ходить... Вас не могли заметить?

– Мы что, похожи на дилетантов? – Нафир достал из внутреннего кармана карту и развернул ее. – Здесь весь Калининград, где оружие, где взрывчатка.  А вот здесь, – он ткнул пальцем, – сейчас мы. Густая сеть подземных ходов покрывала то место где они стояли.

– Где вы это взяли? – спросила она. Нафир ухмыльнулся.

– Где взяли, там уже нет. Пришлось поговорить кое с кем.

– Вы не хотите мне рассказать, чем вы занимались целый год?

– Вы не хотите мне рассказать, чем вы занимались целый год?

– То что мы делали, вряд ли вас заинтересует. Мы с вами встретились случайно и после этого мероприятия вряд ли больше увидимся. Мы хотим, чтобы вы пробыли здесь до субботы, то есть до самого конца, а дальше – ваше дело. Мы, конечно, вам доверяем, но были бы очень разочарованы, если вы исчезнете раньше времени. Очень... Вы меня понимаете?

– Я тоже хочу посмотреть на закрытие, – жестко ответила она. Возникла пауза. Они с напряжением вслушивались в шумящую музыку.

– У вас в час выступление. Вы не забыли? Потом встретимся. Мне нельзя долго здесь оставаться.

Нафир погладил гитару. .

– Конечно.

Глава 53.

Таня очнулась от ноющей боли в затылке. Попытавшись пошевелиться, она обнаружила, что ее руки и ноги перехвачены толстым жгутом и уже начали затекать. Она хотела открыть рот и не смогла – от уха до уха прилепилась полоска лейкопластыря. Откуда-то сверху доносилась веселая музыка и топот многих тысяч ног.

"Где я?" – подумала она, напрягая ноющую голову. "Сначала закрыла киоск, вышла из аэропорта, медленно пошла по пешеходной дорожке. Затем остановилась у скамейки... Собака! На меня бросилась собака! Я закрылась от нее рукой... а потом... потом все погасло. Может я в реанимации" – с содроганием предположила она.

Но там где она лежала не наблюдалось и намека на больничную обстановку, ни этого специфического запаха, ни кафельных стен операционной, ни людей в белых халатах с повязками на лицах.

В помещение едва-едва проникал свет, и то какого-то бледно-мертвенного оттенка. Свет падал сверху, это она обнаружила, когда выбившись из сил, перевернулась на спину.

Неширокий колодец или шахта из полуразрушившегося кирпича спускалась сверху метрах в двух от нее и образовывала в потолке круглое отверстие.

То место, где она находилась, представляло собой высокую и довольно просторную галерею, конец и начало которой исчезали в темноте. Уложенный массивными булыжниками пол в некоторых местах блестел. У свода галереи она разглядела светильники или подсвечники. Толстые, в руку толщиной связки кабеля висели на стенах, как змеи.

В ее мозгу начала разгораться тревога. Она вспомнила. Но поверить в такое сверхъестественное совпадение не могла. Она здесь уже была. Во сне.

Хотя там, во сне и выглядело все по-другому, тем не менее, это происходило здесь. Шестым чувством она сознавала, что это так и есть.

Таня припомнила, что во сне ходила по галереям и даже... Нет, нет... к черту! "Я ее сейчас развяжусь и вылезу в люк... развяжусь и вылезу. Я не хочу никуда идти! Я не пойду..."

Всхлипывая, она попыталась ослабить натяжение жгутов. Но не тут то было. Держали они мертво. Еще немного поерзав, Таня оставила эти попытки и замерла, ожидая конца.

"Говорят, – подумала она, – из любого положения есть выход, но отсюда выход существовал только один. Наверх."

Таня закрыла глаза. Василий так и не позвонил, а жаль... Она весь вечер почему-то ждала его звонка и решила быть с ним немного поласковее. Казалось, она видела его глаза, с немым упреком смотрящие из темноты. Да... Теперь она осознавала, что не всегда относилась к нему справедливо и боль, которую она причинила ему, он не заслужил. "Я не хотела, – прошептала она, – поверь, не хотела." Сверху донесся неясны шум, как будто что-то отодвигали. Света стало больше и музыка доносилась теперь гораздо отчетливее.

Потом раздались звуки шагов, вернее не шагов, а стук чего-то о металл и сыплющийся вниз песок. Она расслышала дыхание человека, который спускался вниз.

"Вот и все, – подумала Таня не открывая глаз. Ее сердце билось, как паровой молоток."

Человек спрыгнул на булыжники и замер. Таня медленно приоткрыла глаза, ожидая увидеть по крайней мере огромное волосатое чудовище с перепачканной в крови мордой.

Перед ней, вглядываясь в темноту стоял Василий. От изумления у нее перехватило дыхание и она забыла русский язык. Он не видел ее, потому что она лежала в кромешной темноте.

"Что он здесь делает?" – это была даже не мысль, а, скорее, ее спасительный отблеск.

Василий немного постоял, топчась на месте и махнул вверх рукой, не обронив ни слова. Вскоре вниз спрыгнул и второй человек, которого она не знала.

– Ну и ну, – только и сказал он. – Тебе показалось, это точно...

– Может быть, – ответил Василий, протирая глаза. Таня наконец-то обрела дар речи и закричала, совсем забыв про лейкопластырь.

– М... М... м...

Они встрепенулись.

– Я же говорил... тут кто-то есть... – сказал тихо Василий. – Ты иди посмотри там, а я здесь. – Он достал зажигалку и шагнул в темноту навстречу к ней.

Если бы Таня смогла его предупредить, что лежит поперек дороги, то, конечно, бы это сделала, но только неопределенное мычание вырывалось из ее горла.

Василий уже почти дошел до нее, держа в руке бесполезную зажигалку. Света она давала не больше, чем тлеющая лучина. Сделав еще шаг, он споткнулся об ее ноги и выставив руки вперед, упал на булыжники.

– Черт! – ругнулся он.

– Что такое? – послышался голос его друга из темноты.

– Тут что-то лежит. – Василий нащупал рукой ее джинсы и повел руку выше. Свитер... руки... лицо. – Он поднес зажигалку к ее лицу и крутанул колечко.

Не веря своим глазам, Василий несколько мгновений вглядывался в ее черты.

– Ты?

– М... м... м...

Василий аккуратно отлепил лейкопластырь.

– Пашка, я нашел! – закричал он. – Иди сюда. Подбежал парень лет двадцати шести и уставился на нее.

– Это она и есть? – спросил он.

– да, – ответил Василий. – Что ты тут делаешь? Сбивчиво, постоянно путаясь, Таня объяснила что с ней произошло.

– Те, кто тебя сюда доставал, они могут ведь вернуться? – предположил Василий, разматывая жгут на руках и ногах. – Здорово связали! Она закивала головой, забыв, что лейкопластыря уже нет. Словно в подтверждение этих слов сверху кто-то хлопнул дверью.

– Девчонки знают? – быстро спросил Василий Пашку.

– Нет.

– Тогда уходим. Быстро! – зашептал он и помог Тане подняться.

– Куда? – спросил Павел. Василий кивнул на плотную темноту.

– Туда. Скорее.

Сверху ужи кто-то спускался и довольно уверенно. Через секунду они растворились во мраке, подгоняемые страхом. Таня с трудом передвигала затекшие ноги, опираясь на Василия.

– Ты знаешь где мы? – шепотом спросила она его.

– Мы в немецких подземельях, под островом, – ответил он. – Понятия не имею, что мы тут забыли. Надо как-то выбираться.

Павел шел несколько впереди, ощупывая правой рукой кирпичную кладку.

– Я здесь уже была, – несмело произнесла Таня. – Но только не так, не наяву. Если все это правда... о, господи!

– Что? – встрепенулся Василий, пытаясь в темноте рассмотреть ее глаза, наполненные ужасом.

– Я тебе не рассказывала... но это наверняка ночные кошмары, мне приснилось... нет, даже все было как наяву, что я иду в темном-темном подвале, вокруг абсолютно ничего не слышно и не видно. Я долго шла, пока не набрела на лестницу... спустилась и вышла на свет. Галерея образовывала полукруг и я решила посмотреть... В стене находились ними, как комнаты и из одной комнаты шел свет. Я подкралась и взглянула туда. О боже! – Таня судорожно глотнула ртом воздух. – я... я не помню, что там увидела... что-то страшное, ужасное. Потом побежала и меня догонял этот... не знаю кто... он меня догонял. Я сильно ударилась головой и проснулась. Голова трещала и пришлось выпить таблеток, но заснуть я больше не смогла. Василий прижал ее к себе.

– Ну, ну, успокойся. Выкрутимся... Та всхлипнула.

– А перед этим меня очень сильно ударили по голове. Я думала, что умру и ни таблетки, ни массаж, ничего не помогает. С того времени постоянно, то меньше, то сильнее. А иногда вообще сознание теряю, и все время видения...

Василий погладил ее по голове. Павел внезапно остановился и они наткнулись на него.

–Стойте, здесь поворот.

–Направо, – сказала Таня. – Это было справа.

– Что? – спросил Павел.

– Логово. И лестница.

– Но нас там быстро могут поймать. Давайте налево. – сказал Василий , вслушиваясь в тишину.

– Это точно. – Павел повернул налево и медленно двинулся дальше.

– Как вы меня нашли? – спросила Таня немного успокоившись.

– Это все он, – сказал Павел. – Померещилось, говорит, Таню видел с мужиком, как он туалет тебя затащил...

– В туалет?

– Ну, да, – сказал Василий. – Я бы так никогда не заметил, но мы рядом находились, возле шашлычной. Все так быстро получилось. Там наверху биотуалеты стоят, кабинок пятнадцать. Вижу, парень с девчонкой в одну зашли. А она то ли пьяная... короче не координирует себя. Минут десять прошло, а парень один выходит. С замком поколдовал и ушел. Что за чертовщина, думаю. А девчонка слишком уж на тебя показалась похожей. Пашке сказал, подошли, а дверь заперта. Постучали – никого. И решили посмотреть, замок простой, ножом поддели, зашли. Туалет как туалет, только запаха нет и вообще, словно им и не пользовались. Я унитаз пластиковый ногой пнул, он перевернулся и дыра под ним. Люк какой– то. Короче, назад дороги нет.

– Как вы думаете, – спросил Павел, – что вообще происходит?

– Какое-то дерьмо, – сказал Василий. – Именно это происходит. Они остановились и опять вслушались в тишину. Музыка сюда уже не доносилась. Погони слышно не было. Впрочем, и темноте казалось, что вот-вот сзади за шею ухватятся ледяные пальцы. Или обрушите огромный кривой нож.

– Вы знаете, куда мы идем? – прошептала Таня. Никто не ответил. Галерея изгибалась влево, незаметно спускаясь ниже и ниже. Периодически Павел щелкал зажигалкой, освещая мрачные стены подземелья. Они шли уже довольно долго и по бокам то и дело встречались ответвления и отдельные комнаты. Чтобы не потеряться, они шли только прямо.

– Ну и день рождения, – сказал Павел, останавливаясь. – Давайте передохнем. – Слева от них чернел коридор. Помедлив, он прошел туда. Василий пропустил Таню за Павлом и чиркнув зажигалкой, пошел следом. Комната, вероятно, представляла собой большой зал, потому что два огонька едва-едва раздвинули пологи темноты, окружившую их со всех сторон. Помещение оказалось не пустым. Павел прошел чуть дальше и остановился.

Свет его зажигалки выхватил из темноты скелет в немецкой форме, прислонявшийся к стене. В руках скелета покоился автомат. Пилотка на его черепе съехала набок и сидела явно не по уставу.

Увидев это Таня вскрикнула и отвернулась. Она хотела домой. Подземелья с высохшими трупами превосходили возможности ее нервов.

– Такое ты не видела? – поинтересовался Павел. Она замотала головой.

Вдоль стен толщиной полтора метра стояли зеленые армейские ящики с черными немецкими надписями.

Павел отошел от немца и приблизился к одному из них. Аккуратно приподняв крышку, он издал возглас изумления.

– Ого! Да тут целый арсенал! Василий подошел поближе.

В ящике, тесно прижавшись друг к дружке лежали снаряды. Их медная поверхность отсвечивала рыжим блеском.

– У нас скоро закончится газ, – сказал Василий. – Надо что-нибудь найти подходящее.

Они обыскали помещение. Кроме снарядов в ящиках находились еще гранаты и взрывчатка. Не найдя ничего подходящего, что могло бы послужить основой для факела, они разломали один ящик, взяли доску и обвязали ее конец рубашкой Василия.

Когда все это загорелось, получилось довольно неплохо, если не считать, что дым валил столбом.

– Осторожнее здесь с огнем, – посоветовала Таня, придя и себя после увиденного покойника.

Василий подошел к немцу и осторожно снял свисающий с шеи автомат. Пилотка все-таки упала, обнажив белый череп с копной таких же белых тонких волос. Зрелище довольно неприятное.

Отсоединив магазин от автомата, Василий удовлетворенно хмыкнул. Почти все патроны находились на месте. Это обстоятельство несколько улучшило их настроение.

– Ты думаешь, он еще смежет пострелять? – спросил Павел.

– Да. На нем полно смазки. В здешней атмосфере он мог бы храниться века, – ответил Василий и тронул затвор.

– Эй, эй, поосторожнее!

Василий выдавил усмешку.

– Не бойтесь, он на предохранителе.

Таня замерла песередине зала, прижав руки к груди. Внезапно она что-то вспомнила и воскликнула:

– Сумочка! Где моя сумочка?! Она была со мной!

Оба парня с сомнением посмотрели ни нее.

– Скорее всего, она осталась там, в колодце...

– Но у меня не было ее, когда я встала... я точно помню.

– Тогда придется забыть о ней. Пошли, – выставив вперед дымящийся факел, они двинулись по галерее.

Таня с сожалением подумала, что в сумочке находится зарплата, деньги фирмы, документы и еще, самое главное, косметика и зеркальце...

Как теперь следить за собой? Она тяжело вздохнула.

При свете, правда, не слишком ярком, идти стало намного легче. Не так пугали кажущиеся призраки и трупы в немецкой форме, обглоданные и высохшие до основания.

Они прошли еще метров двадцать. Галерея расширилась, но как заметил Василий, да и Павел тоже, она постоянно делала уклон вниз.

– Как ты думаешь, – спросил Василий у Павла, – на какой мы сейчас глубине?

– Я думаю метров двадцать пять, тридцать, – ответил тот.

– Что это могут быть за провода на стенах? На высоте чуть выше человеческого роста вдоль всей галереи тянулись переплетения толстых и тонких проводов в черном изоляторе. Нигде не ответвляясь, они, вероятно, соединяли какие-то важные части одного механизма.

– Черт его знает, но крысы их не едят...

– Здесь их кажется, совсем нет.

– Дай, бог, – сказал Павел. Вдруг Таня схватилась за голову и со стоном начала оседать.

– Что такое?! – Василий моментально повернулся, передавая факел Павлу. – Подержи... Таня! Что случилось?.. Что?

– Голова... – тонкими руками она судорожно обхватила свою голову, ее лицо превратилось в сплошную маску боли. – болит, голова.

Василий не знал что делать. Его глаза метались от Таниного лица к Пашкиному.

– Нам надо идти, – сказал Павел. – Побыстрее от этого места. Таня скорчилась от нестерпимой боли и потеряла сознание.

– Боже! – произнес Василий. – Что они с тобой сделали... – Он поднял ее на руки. Теперь впереди с факелом шел Павел.

Таня не была тяжелая, но Василий по опыту знал, что долго он не сможет ее нести. Полчаса, не больше.

Они шли широкими шагами, прислушиваясь к шорохам позади, если их и догоняли, то преследователи находились еще довольно далеко. Галерея продолжала расширяться.

– Нам надо свернуть куда-нибудь, – сбивая дыхание крикнул Василий. Так они найдут нас слишком быстро.

Павел послушал его слова и свернул в узкий, напоминающий щель коридор. Факел начинал тухнуть и Павлу пришлось стянуть с себя свою майку.

– Мне ее только сегодня подарили, – без особого сожаления сказал он, наблюдая, как разгорается его обновка.

Боком нести Таню вышло значительно труднее. Ее спадающие волосы и лицо с закрытыми глазами в свете факела выглядело еще прекраснее, чем Василий знал.