Текст книги "Фестиваль (СИ)"

Автор книги: Вильям Цветков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Что-нибудь пропало? – прервал его Архипов.

– Насколько мне известно, нет. Когда мы его нашли, сейф был открыт. В нем лежало насколько тысяч долларов, драгоценности, старинные книги, монеты, карты, все – довольно ценное. Так что ограбление исключается.

– А как вы его нашли? – вспомнил Архипов, что давно хотел задать этот вопрос.

– Дверь осталась открытой и, видно, сквозняком ее распахнуло. С верхнего этажа люди позвонили.

– Вы не будете против, – спросил Архипов, – если я туда съезжу?

– Нет конечно. – Мухин тяжело улыбнулся. – Адрес знаете?

– Да, – сказал Архипов, поднимаясь. – Спасибо за информацию. Будете в наших краях... Мухин поморщился и уткнулся в бумаги.

Глава 63.

Массивную железную дверь отрыл человек в штатском. Его небритое лицо отнюдь не светилось приветливостью.

– Вам чего?

– Архипов. Из областного. – Сунув удостоверение ему под нос, Андрей прошел внутрь.

Квартирка, мягко говоря, ошеломляла. Прихожая и зал были обставлены тяжелой дубовой мебелью. Пол покрывал пушистый арабский ковер. На стене в зале висела впечатляющая коллекция старинного оружия. Возле окна стоял японский телевизор с диагональю около метра. Присмотревшись, Архипов понял, что историк не бедствовал.

– Что вас интересует? -жестко спросил человек, открывший ему дверь. – Мы очень заняты, если можно, побыстрее...

Капитан сразу перешел * делу.

– Что-нибудь пропало?

– Мы еще точно не знаем, но ценности на месте.

– А где его сейф? Человек в штатском показал рукой на шкаф.

– Вы уже осмотрели его? – спросил Архипов. Тот секунду подумал и куда-то крикнул:

– Ковальский, сейф переписали?

Вошел тощий парень но имени Ковальский и протянул бумаги.

– Да, сейф вот здесь. Вместе с каталогом. – Отдав бумаги, он снова исчез за дверью.

– Можно я взгляну? – спросил Архипов.

– Конечно, – человек протянул бумаги капитану и вышел вслед за Ковальским.

Каталог был рукописным и насчитывал сто тридцать три наименования. Сверху стояло короткое слово "Сейф".

Архипов понял, что предстоит попотеть. Под неодобрительным взглядом штатского он уселся на мягкий кожаный диван и принялся сверять содержимое бумаг.

Через два часа кропотливой работы он встал и потянулся. Так и есть, не хватает нескольких монет и подземного плана города, датированного 1944 годом.

– Ну что, все? – ехидно спросил штатский. Архипов окатил его ледяным взглядом.

– Да. Желаю удачи в расследовании, – и быстро вышел за дверь.

После затхлого квартирного воздуха летний день казался особенно приятным. Синее небо без единого облачка влекло на море.

Итак, Карташов убит. У него, скорее всего, взяли то, что и хотели взять. Подземный план города. Это могла сделать Никитина, на одной из чашек губная помада... Но зачем ей это? Он не мог этого понять.

Неспеша он подошел к телефону-автомату и набрал рабочий номер Литвинова.

– Слушаю, – послышался в трубке голос начальника.

– Это Архипов.

– Что там у тебя?

– Я только что из центрального отдела. Убили Карташова. Закололи в сердце. Скорее всего, это сделала Никитина. Нашли ее следы. Ценности все на месте, кроме нескольких монет и подземного плана Кенигсберга. Никто ничего не видел и не слышал.

Возникла долгая гнетущая пауза. Архипов забеспокоился, что линия разъединится.

– Если это Никитина, – сказал наконец подполковник, – значит она что-то ищет. Под землей. У Карташова была эта карта и какие-нибудь дополнительные сведения, пусть даже, по Янтарной комнате... Никитина это узнает, входит к нему в доверие, устраивается заместителем директора и потихоньку все выпытывает, и, наконец, за ненадобностью, убивает его. Если ее еще можно найти, то только там. – Архипов почувствовал, как Литвинов указал рукой на пол.

– А зачем тогда эти трупы? Вернее, их отсутствие? – поправился капитан.

– Этого мы не знаем. Вполне возможно, что эти люди в чем то помогали ей, и она постепенно избавлялась от них, пряча под землей. Это объясняет, почему мы до сих пор никого не нашли.

– В чем же могла помочь ей проститутка?

– Мы не знаем их настоящих дел. А ты, – Литвинов повысил голос, – до сих пор отталкиваешься от того, что некто снял шлюху на Ленинском проспекте, провел с ней чудное время и потом задушил ее... Такого не было.

Архипов с силой сжал трубку.

– Короче, – продолжил подполковник, – бери людей и марш на остров, пока еще светло и народу немного. Она исчезла там и скоре всего, там и есть какой-нибудь вход в подземелье. Вскройте все люки, обыщите, обсмотрите... в общем, ты понял. До вечера нужно успеть. А я пока свяжусь с коммунальными службами. Наверняка, они подскажут...

– Хорошо, – вздохнул Архипов, – я на острове.

– Держи связь, – сказал Литвинов и повесил трубку.

Глава 64.

Василию снилось, будто он на необитаемом острове, который сотрясает жуткий ураган. Тропические пальмы, не в силах сдержать натиск бури ломаются и вылетают с корнями. Его трясет от холода и мокрых ледяных брызг. Он прячется в небольшую канаву, поросшую мягкой травой, но и здесь его настигает океанская буря.

Таня проснулась и открыла глаза в кромешной темноте. Сначала она не поняла, где находится. Удар по голове, она связанная лежит на каменном полу... Василий...

Ах, да. Она сразу все вспоминает. Василий с Павлом, они пришли? Она прислушалась. Тихое дыхание в районе кресла немного успокоило. Поднявшись с дивана, она ощупью нашла кресло и плечо в пиджаке. Ее сердце быстро забилось, как испуганная птичка в клетке. Бандиты опять нашли ее? Боже, что теперь будет?!

Стараясь не шуметь, она подошла к двери и медленно ее открыла. Попавшего света хватило, чтобы разглядеть профиль Василия. Он спал.

У нее отлегло от сердца. А где же Павел? Таня осмотрела комнату. Павла нигде не было.

Она принялась тормошить Василия за плечо. Он что-то неразборчиво произносил, но не просыпался. Она тряхнула его посильнее и Василий, открыв глаза, удивленно уставился на нее.

– Ты?? – наконец произнес он. – Что ты тут... – но словно опомнившись махнул рукой и опять начал засыпать.

– Вася, Вася, проснись? Надо что-то делать. Где Павел?

Поморгав, он пришел в себя.

– Павел? Павла больше нет...

– Как?! Он ушел?

– Да. – Василий как-то странно посмотрел на нее. – Его убили.

Таня не смогла поверить его словам.

– Ты шутишь? Как убили? Когда? – она почувствовала, как комок подкатил к горлу.

– Его убили, Таня. Он спас мне жизнь. – Василий отвернулся, чтобы Таня не видела в его глазах слезы.

Она молчала, не в силах произнести ни слова. Василий посмотрел на часы. Восемь сорок утра. Он проспал что-то около трех часов.

– Откуда у тебя пиджак? – тихо спросила Таня.

– Трофейный.

– Он был в таком же пиджаке, словно бы про себя сказала она.

– Кто – он?

– Тот, про кого я видела сон. Я же тебе рассказывала.

– Ты видела вещий сон. Он сходится с точностью до мелочей. – Василий не хотел об этом говорить, он думал как им выбраться. – Чем закончился твой сон?

– Я проснулась.

– И все?

– Да.

– Дай бог, и мы проснемся, – сказал он, обнимая Таню. Она дрожала, как ивовый прутик. Василий встал с кресла, стряхивая остатки сна.

– Там в комнате, – сказал он, – эти женщины, которых все потеряли. Боже, в каком они состоянии... Бандиты хотят взорвать фестиваль. Центральные галереи почти полностью заминированы. Вероятно, они будут использовать женщин на всякий случай, для прикрытия. Как заложницы, они идеальны. Нам надо выбираться отсюда как можно быстрее. В противном случае, мы рискуем остаться здесь навсегда...

– Как же... как мы выйдем, если они там? – дрожащим голосом спросила Таня. – Они убьют нас.

– Вряд ли. Они не знают то, что мы знаем и они думают, что ты – одна. И, конечно, не ожидают ничего серьезного от тебя. Они просто ждут, когда ты сама придешь к ним. – Василий помолчал с минуту и продолжил, – послушай меня... – где-то час он втолковывал ей, что необходимо сделать. Под конец добавил: – И ни в коем случае не поднимай наверху шум.

С большим трудом они дождались вечера. Василий в последний раз оглянулся на подземный док в неясном синеватом мерцании. Темные перила щупальцами опутали блестящие стены. Черт его знает, – подумал он. Может быть, придется еще раз вернуться сюда.

Таня держалась за его руку и не произносила ни слова. В воздухе, простоявшем без движения полсотни лет чувствовалась опасность.

Они спустились на первый уровень и скользнули в темный коридор. Василий включил фонарик.

По его расчетам, фестиваль должен был начаться.

Примерно через час они добрались до завала. Периодически приходилось останавливаться и прислушиваться. Не очень то хотелось напороться на кого-нибудь из бандитов. Однако лабиринт молчал. До них не доносилось ни звука. Василий позволил себе улыбнуться. Пока что сказанное Никитиной походило на правду. Возле разбитых камней Василий повернулся к Тане лицом.

– Ты помнишь, о чем я тебе говорил? – спросил он, стараясь, чтобы она не заметила в его голосе тревоги.

– Да... – она дрожала почти как отбойный молоток. – А вдруг там будут они?

– Нет. – сказал Василий. – Их там ни будет, поэтому надо поторопиться. У тебя примерно час. За это время ты должна всех вывести. Дорогу помнишь?

Таня отчетливо припомнила полукруглую галерею, лестницу, затем каждый поворот...

– Да... постараюсь. – Ее широкие глаза наполнились слезами. – А как же ты? Что будет... Василий не дал ей договорить.

– Все будет хорошо... наверное, – добавил он. Таня продолжала стоять. Ее тонкие красивые руки безвольно повисли вдоль тела. Она вытерла слезу тыльной стороной ладони.

– Сразу, как только выберешься, найди подполковника Литвинова и все передай ему. – Василий посмотрел на нее и ему очень захотелось ее обнять, поцеловать и забыться где-нибудь на необитаемом острове. Ее хрупкие плечи показались ему такими беззащитными...

– Я все помню, – сказала Таня. – Все помню. Но ты сам ему это все скажешь. Правда?.. Скажи?

Она подошла к нему и подняв руки, обвила ими его шею. Василий почувствовал прикосновение ее тела и губ. Он и сам дрожал, но не хотел, чтобы Таня узнала об этом.

– Ты ведь сам ему скажешь... – повторила Таня. – Я... я люблю тебя. Пойдем вместе...

Я тоже люблю тебя, – сказал он, отстраняясь. – С самого начала, как только увидел тебя.

Он отвернулся.

–Иди. Ты можешь не успеть. – Василий протянул ей фонарик. – Бери, тебе он больше пригодится. Таня взяла фонарь. Из ее глаз текли слезы.

– Я не хотела тебя так мучить. Просто так получилось, – прошептала она и повернувшись, быстро скрылась во взорванном проеме.

Василий еще некоторое время различал ее легкие шаги, затем достал из кармана зажигалку и зажег многострадальный факел.

В голову лезли неприятные мысли. На каменных стенах плясали желтоватые всполохи огня, появился запах гари – синтетический и противный.

Он взглянул на часы. Таня за час должна успеть вывести людей. У него и в мыслях не возникало, что она не сможет этого сделать. Все было расписано.

Василий погладил ствол автомата, вытащил сигарету и затянулся. Прошедший год казался ему нереальной фантазией. Если так и случается, то только в книгах, да и то редко.

Таня... Наташка... Павел, Литвинов, Никитина... Всех, всех он помнил очень хорошо. То, что произошло, касалось каждого, одних меньше, других больше. То, что еще должно было произойти, зависело только от него.

Василий присел на камень. Минуты на цыпочках, приложив палец к губам, проходили мимо него. От волнения пересохли губы, а ладони, наоборот, вспотели.

Глава 65.

Чем дальше Таня отходила от завала, тем больше страх стягивал ее внутренности, фонарик нервно прыгал по галерее, дуло пистолета устремилось в темноту. По крайней мере, она не чувствовала себя беззащитной.

Прямо по центру галереи, непонятно для чего, пролегала неглубокая канавка, шириной в полметра. Таня шла по ней, как по тропинке, боясь оступиться.

Все что ей сказал Василий выветрилось из головы. Она знала, что должна забрать людей и вывести их через люк в острове. За один час.

По идее, идти там было минут двадцать, но они на всякий случай, предусмотрели запас.

Таня хорошо поняла, что через час произойдет нечто страшное, но не хотела об этом думать. Василий что-нибудь придумает, она верила ему. Впереди показалась лестница вниз. Справа чернел еще один поворот. Таня замерла, положив руку на холодные металлические перила. Зловещий холодок заколотил своими мерзкими коготками по ее спине. Палец инстинктивно прижался к спусковому крючку пистолета.

Ничего не происходило. Тишина, мрак, покой. Если это можно было назвать покоем.

Она посветила вниз. Темная дорожка, изгибаясь, уходила влево, делая полукруг. Повсюду валялись большие зеленые ящики, целые и разломанные на доски. Луч фонарика уткнулся в потолок. Все его пространство покрывали аккуратные желтовато-серые кирпичики.

Таня раскрыла рот и перевела взгляд на ящики. Теперь стало понятно, откуда и зачем они тут. Василий что-то упоминал об этом.

Голова вновь заболела. На этот раз в висках ощущалось ритмическое покалывание. Она помассировала виски и принялась медленно спускаться вниз.

Галерея казалась такой знакомой, словно она ежеутренне прогуливалась здесь со своей собачкой.

Она спустилась и пошла по самой середине, переступая через нагромождения мусора. О взрывчатке Таня моментально забыла. Все ее внимание было устремлено вперед, где метрах в тридцати, справа, располагалась ниша.

Пистолет смотрел вперед не менее внимательно. До сих пор она не услышала ничего подозрительного. Но бандиты могли оставить на всякий случай часового. Интересно, как они отнеслись к пропаже своих людей?.. На самом деле это было ей совсем неинтересно, просто таким образом, размышляя, она хотела немного отвлечься.

Таня слышала, как гулко бьется ее сердце и старалась дышать как можно тише, боясь себя обнаружить.

Наконец, изрядно поблеклый лучик скользнул в темны провал стены. Таня остановилась. Вход в нишу был открыт и тут она почувствовала идущий оттуда смрад. Никто их не охранял – ни возле входа, ни дальше. Таня подумала, что внутри тем более никого не будет.

Поборов страх, она быстрыми тихими шагами подкралась к нише. Оттуда доносилось еле слышное дыхание. Свет не горел. Выставив перед собой пистолет, она прошла внутрь.

Девушки находились у левой стены. Они сидели вдоль нее и как будто  чего-то ждали.

Когда Таня вошла, они даже не шевельнулись. Она заметила, что у каждой из них на шее – массивное колье с небольшой коробочкой и мигающей красной лампочкой.

Таня попыталась сдержать рвотный рефлекс, но у нее ничего не получилось. Сидящие возле стены женщины внушали, по крайней мере, тошнотворный ужас и животное отвращение. Их тонкие седые волосы спускались на изможденные заостренные лица. Ввалившиеся глаза выглядели как у разложившихся трупов. Их одежда... – грязное рванье, испачканное чем-то белым и испражнениями... и вонь. Ужасная, пронизывающая, берущая за душу вонь...

Таня закрыла глаза. Потом открыла. Приложила прохладный ствол пистолета ко лбу. Надо было действовать. Время уходило как вода в сухой песок.

– Кто-нибудь может говорить? – спросами Таня.

Они молчали.

– Я вас отсюда выведу. Нам нужно торопиться, пока не пришли бандиты.

Неожиданно заговорила  вторая справа женщина.

– Кто ты? – спросила она. Ее голос показался Тане знакомым. Она посветила в сторону говорившей и отшатнулась.

– Вы?! Здесь?! Но...

– Да, – ответила женщина. – А ты, наверное, та, которая сбежала и которую они искали?

Таня кивнула.

– Но мы все связаны одной цепью, – продолжила женщина, – а цепь прикована к трубе. – Она пошевелила стянутыми сзади руками и послышался металлический лязг.

Таня помедлила.

– Нам надо выбираться. Через сорок минут будет уже поздно. – Она подумала, что Василий ничего не сказал про цепи. Возможно, он просто забыл.

Таня посмотрела на пистолет. В фильмах обычно это получается. Предстояло проверить на практике.

– Где конец цепи? – спросила она. Женщина кивнула налево.

– У нее. Там рядом заканчивается труба. Таня подошла к сидящей с краю девушке и та немного отодвинулась. Показался отрезок ржавой цепи длиной сантиметров пятьдесят, прикованный к трубе большим амбарным замком. Наклонившись, Таня расправила цепь и направила в нее ствол.

– Осторожно, – сказала она девушке. – Не дергайся, может быть немного больно или отрикошетит.

Та еле-еле кивнула головой. Таня старалась не дышать, чтобы ее снова не вырвало.

Прозвучал очень глухой выстрел. Как будто шампанское открыли под подушкой, – подумала Таня. Цепь взвизгнула и ударившись о стену повисла на трубе. Одно звено отлетело в другой конец комнаты. Таня облегченно вздохнула, отмечая, что запах действует уже меньше.

– Вставайте, – сказала она и обратилась к женщине: – Они идти-то смогут?

– Сможем, – ответила крайняя женщина с другого конца.

– Не быстро, но сможем. – Она говорила медленно и как-то очень сухо, словно ее горло потрескалось от жажды.

Таня посветила в ее сторону и кивнула, потом быстро осмотрела связывающие их цепи. Развязывать их не имело никакого смысла. Это заняло бы слишком много времени.

Она взялась за оборванный край цепи. Так даже лучше, – решила Таня. Никто не потеряется.

Помогая друг другу, женщины поднялись. Таня не осмелилась еще раз светить на них, но она почувствовала, что кроме обреченности в их глазах затеплилась маленькая надежда.

– Идем, – сказала тихо Таня. Держать одной рука фонарик, другой пистолет и еще цепь было сложновато и она протянула пистолет женщине, следовавшей после молоденькой девочки, едва стоящей на ногах.

– Вы ведь недавно здесь, – сказала Таня. – Стрелять умеете? Просто нажмите на курок, но только если появится реальная опасность. Он с глушителем, так что не застрелите кого-нибудь из нас.

Женщина кивнула. Через правую сторону ее лица тянулась рана, и Таня никак не могла вспомнить ее фамилию.

– Хорошо. Я знаю в кого стрелять.

Медленно они вышли из ниши. В их маленькой скованной процессии начали появляться признаки жизни.

Таня шла первой. Фонарик в ее руке мелко дрожал. Она почувствовала, что снова плачет.

Ей казалось, что они идут слишком медленно. Так оно в сущности и было, но Таня не могла их подгонять, она слышала шлепанье босых ног по холодным камням и ощущала на своей спине взгляды, в которых просыпалась надежда.

Через некоторое время женщины начали друг друга подбадривать и Таня обрадовалась этому. Идти в абсолютной тишине, нарушаемой тяжелым дыханием было невозможно.

Через полчаса они остановились на развилке. Таня осветила пространство вокруг. Четыре коридора. Два узких и два широких.

– Налево через двадцать метров люк, – сказала она. – Подождите меня, я сейчас.

Таня прошла по коридору, освещая потолок. Сердце колотилось в ожидании близкого спасения.

Вскоре она увидела круглое отверстие, поднимающееся вверх. Ступеньками служили металлические скобы. Она понятия не имела, как она затащит девушек наверх. Но это потом. Люди помогут, она позовет милицию.

Таня подпрыгнула и ухватилась за нижнюю скобу, оставив фонарик на полу.

Следующая ступенька была через полметра. Из последних сил она подтянулась и достав скобу пальцами, зацепилась. Слава богу. Теперь на нижнюю ступеньку она оперлась коленкой.

Перебирая руками и ногами, она долезла до самого верха. Здесь уже совершенно отчетливо были слышны звуки фестиваля – крики, музыка, топот ног...

Таня попробовала открыть крышку одной рукой. Ничего не вышло. Та словно приросла. Она оперлась спиной на стенку колодца и попыталась сдвинуть предмет обеими руками. Никакого эффекта. Выход закрывало что -то невероятно тяжелое. Василий говорил, просто повернуть... Она попробовала еще раз. Крышка не поддавалась. Таня почувствовала, как силы покидают ее. К горлу подкатил истерический ком.

– Что делать?!

Девять человек ждут ее возвращения. Что она им ответит?! Время почти закончилось. Она не знала, что предпримет Василий, но он сказал ей, что подземелье нужно покинуть обязательно. Таня спустилась. Подняла фонарик. Руки тряслись. Медленно она вернулась.

– Там хода нет, – сказала она сдавленным голосом. – Он был но кто-то его заблокировал...

– Я знаю куда идти, – неожиданно сказала девушка из середины. – Дайте мне фонарик. Я вспомню.

Девушка осветила потолок, затем нити кабелей. Потом посветила туда, откуда они пришли и еле заметно качнула головой. Луч фонарика опять остановился на кабеле.

– Видишь, – сказала она Тане, – самый толстый провод? Толщиной в шею? В тот раз я думала, что таких толстых и длинных змей не бывает. Мы шли, а она ползла за нами. От начала до конца,

Таня взглянула вверх. Другого выхода не оставалось. Она взяла конец цепи и повернула направо. Кабель скрывался далеко в темноте.

Они шли уже почти полчаса. Никто не делал попытки заговорить об отдыхе. Теперь все они смотрели на кабель. Таня молила бога, чтобы он не оборвался или не скрылся в стене.

Шаги женщин стали громкими и хлюпающими. Запахло водой. Таня направила фонарик вниз. Только что было сухо, – подумала она. – Откуда столько ее взялось. – Луч света снова взметнулся к потолку.

Они прошли пятьдесят метров, сделав два поворота. Вода с шумом прибывала. Таня с ужасом смотрела, что ее уровень уже доходит до колен.

Быстрое течение, пузырясь и закручиваясь, подталкивало их сзади. Идти стало легче.

Кабель по-прежнему струился по стене, иногда переплетаясь с более тонкими.

Все молчали.

Таня оглянулась. Девушка, которая предложила следовать за кабелем, напряженно всматривалась вперед. Вдруг предпоследняя женщина со вздохом осела. Ее глаза закатились, а руки ударили по воде, как крылья, она потеряла сознание. Девушка позади подхватила ее под руки, не давая съехать в воду.

Таня подбежала к ним и набрав воды в ладошки, побрызгала на лицо женщины. Та открыла глаза.

– Сможете идти? – спросила Таня.

Женщина кивнула. На лбу ее показалась испарина.

– Поддерживайте ее, – сказала Таня девушке и пошла вперед. Вода доходила ей уже до бедра.

Они снова двинулись, отслеживая кабель. Маленькая группка женщин, еле переставляющих ноги в постепенно заполняющемся водой подземелье.

Таня почувствовала приближение паники. Она замахала рукой, невольно подгоняя падающих людей.

Глава 66.

Прошел ровно час. Василий выдохнул, поднялся с камня и посмотрел по сторонам.

Один час. Таня должна быть уже наверху. Вне опасности. Он поднял факел и быстрыми шагами направился вдоль стены.

Поворот. Направо и налево. Василий осветил потолок, из конца в конец тянулись железные трубы. Василий повернул направо и почти сразу же ощутил витающую в воздухе влагу, кирпичи стен блестели.

Он дошел до большого вентиля, торчащего из трубы. Тот, который он крутил.

Василий внимательно осмотрел его и удовлетворившись, пошел по коридору. Метров через тридцать коридор резко расширился и сделался почти квадратным, образуя зал. Из левой стены, обшито металлом, смотрели гигантские жерла труб. Их было восемь или десять, где-то по три метра в диаметре. Их жерла закрывались чем-то вроде диафрагмы, окольцованной трубой более мелкого диаметра. Все эти мелкие трубы в конце концов собирались в одну большую, которая также исчезала в стене. Посередине ее крепился вентиль красного цвета.

По потолку, извиваясь и перекрещиваясь, ползли сотни труб самого разного диаметра. Все они собирались здесь.

Справа на стене висело что-то вроде электрического щитка, заключенного в непромокаемый кожух. Покопавшись, Василий открыл его и заглянул внутрь.

На передней панели тянулся ряд синих, зеленых и красных кнопок, а также несколько выключателей. Под каждой кнопкой была надпись на немецком языке.

Василий надавил на зеленую, ожидая, что обрушится потолок. Ничего не произошло.

Он поднес палец к красном кнопке и мгновение помедлив, нажал. Также ничего. Ноль внимания. Абсолютная тишина и звон падающих капель.

Василий обернулся и взглянул на сплетение труб. Оно выглядело по меньшей мере, устрашающе, как огромный паук, разверзший свои мерзкие лапы.

Одно было понятно. Красный вентиль. Открывая его, давление воды подается на диафрагмы и те тоже открываются, пропуская тысячи тонн воды.

Василий подумал, что его может запросто смыть, как только он прикоснется к вентилю. Он уселся на одну из труб и выкурил сигарету дрожащими руками. Затем увеличил кожаный ремешок автомата на максимальною длину, надел его на пояс и набросил на красное кольцо, зацепившись за металлический стержень, увитый хорошо сохранившейся резьбой. Потом перекрестился и подумав, скинул ботинки. Вентиль поддался очень легко. Василий даже удивился. Он крутился как руль с гидроусилителем.

Труба задрожала. Внутри нее пронеслась огромная сила. Василий изо всех сил крутил вентиль. Земля под ногами затрепетала.

Он неотрывно смотрел на жерла. Те застыли, словно ожидая некоего сигнала.

Василий поймал себя на том, что почти перестал дышать и сделал несколько глубоких вдохов. Кислород ему пригодится.

Пальцы впились в холодный вентиль. Мышцы спины и живота натянулись до предела.

Он перевел взгляд на дымящийся факел, уже почти потухнувший. В ту же секунду диафрагмы всех труб раздвинулись и в коридор хлынула вода, десятки тонн, с бешеным, все сметающим напором.

Василий почувствовал сильнейший удар в грудь и лицо и моментально промок. Он понял, что теряет сознание, но руки не расцепил. Ремень врезался и тело по самые кости, чуть не переломив хребет пополам.

Через пару секунд вода бушевала под потолком. Сильный поток тащил его волосы, но напряжение первого удара спало. Скорость течения была еще очень сильной, но постепенно уменьшалась.

Василий открыл глаза. Чернота. Бездонная, пустая, всепоглощающая пустота. Такой оказалась окружившая его вода.

На мгновение его обуял ужас – как же он выберется, если ничего не видно. Но он сразу же сообразил, что если подводная струя бьет ему прямо в лицо, значит труба находится перед ним.

Василий прекрасно знал, что без воздуха обойдется минуты две, максимум три, не теряя сознание. За это время напор воды должен был спасть.

Прошло примерно полминуты. Он повис в воде, как в космосе, ощущая на себе сильное давление. Течение замедлялось. 'Теперь вода поступала как бы порциями, раскачивая его тело.

Ремень больше не требовался, Василий вполне хорошо держался за стержень.

Освободившись уже от автомата, он пару секунд выждал и, взмахнув руками, оттолкнулся от вентиля. Кромешная тьма не способствовала хорошему настроению и он почувствовал, как страх сковывает мозг.

Наконец, левая рука нащупала металлический бортик. Василий провел по нему ладонью. Так и есть, изгибается. Значит, он все-таки попал в трубу.

Хотелось вдохнуть воздуха. Легкие напряглись. Он загреб руками и ногами и преодолевая течение, поплыл по трубе. В голове замелькали яркие красные, желтые и белые вспышки. Отчаянно хотелось вдохнуть. Василий почувствовал, что горло словно перетянуло железной проволокой. Мышцы начали неметь. Он греб руками, выбиваясь из последних сил. Страх вдруг исчез и появилось состояние полнейшего безразличия. Какая разница, – промелькнула у него мысль, – в трубе, наполненной водой или в гробу...

Вдруг он больно наткнулся головой на что-то твердое. Это вывело его из состояния предсмертной эйфории. Стена! Стена!

Его мозг снова судорожно заработал, хватаясь за малейшую возможность выжить.

Течение прибивало его к полу. Значит сверху, наверх!

Его ноги коснулись трубы. Он сделал взмах руками и поплыл вверх, теряя сознание.

Глаза уже видели праздничный фейерверк, пробивающийся сквозь толщу воды, но мозг не реагировал.

Они промокли до нитки. Всюду была вода. Казалось, она прибивает вдвое или втрое быстрее чем раньше.

Таня старалась сохранять спокойствие. Время еще было. Немного, но все таки вода дошла только до пояса.

Но женщины радовались воде. Некоторые даже смеялись, если это можно было назвать смехом.

Таня уже не светила на воду, она подняла фонарь подальше от воды и освещала толстый кабель.

Они еще раз повернули. Сразу за поворотом кабель обрывался. Он просто сворачивал в стену.

Таня нервно рассмеялась. Фонарь запрыгал у нее в руках. Девушка, которая все это придумала, огляделась. Света от фонаря еле-еле хватало, чтобы осветить пространство в радиусе трех метров.

Но он ничего нового не освещал. Черная вода. Черные стены. Черный потолок и никакого выхода.

Таня взглянула на своих спутник. Никто не произносил ни слова. Все смотрели на нее как на Марию-Терезу.

Зачерпнув в руку воды, Таня плеснула себе в лицо. Потом окунула всю голову. Подействовало отрезвляюще.

Это подземелье, кругом вода. Потоп. Лестница. Конечно, должна быть лестница наверх, хотя бы на уровень воды. Где же она?! Черт! Где она может быть?!

Таня посмотрела на девушку. Та покачала головой. Кабель оканчивается здесь, значит должно быть недалеко. Она посветила по стенам еще раз. Ничего.

Оставив своих спутниц, Таня прошла несколько метров вперед. Неожиданно луч исчез где-то вдали. Таня подняла голову. В потолке, под углом тридцать или сорок градусов был сделан коридор. Он оснащался спускаемой лестницей.

– Ура!!! – закричала Таня. – Нашла! Скорее сюда! Цепочка подошла к ней и задрала головы. Все как одна, женщины затаили дыхание. Таня оглянулась.

– Давай я тебя подсажу, – сказала женщина с пистолетом. Таня так и не смогли вспомнить ее фамилию.

Остальные, окружив ее, помогли взобраться на подставленные руки. В воде это получилось легко.

Все вместе, они подняли ее и она, уцепившись за край, съехала назад вместе с лестницей, погрузившись в воду, уже доходящую до груди.

Медленно, очень медленно, одна за одной, они карабкались наверх. Положение усугубляло то, что они были связаны.

В самом коридоре были сделаны перила, это несколько облегчило подъем. Они прошли метров двадцать – двадцать пять. Внизу шумела юла, казавшаяся теперь далекой и нереальной.

Кирпичная лестница заканчивалась также резко, как и начиналась. Направо и прямо вели ходы. Освещение также отсутствовало, но все же почему-то казалось светлее.

Таня повела фонариком и не раздумывая, шагнула прямо. То и дело, луч выхватывал иссохшиеся картонные коробки, покрытые паутиной и стружками, какие-то тряпки с темными пятнами, ящики, деревяшки, метлы, гвозди – короче, бесполезную хозяйственную утварь. Таня ощутила необыкновенный прилив бодрости.

Вскоре фонарик высветил большую, обитую листовым железом дверь. С ее правой стороны, укрепленный здоровенными, слегка проржавевшими гайками, стоял добротный засов. Естественно, он был закрыт.

Таня потянула его влево и он плавно, без шума, открылся. Она с удивлением посмотрела на его отполированную до блеска поверхность.

Они прошли вперед. Справа показались две деревянные коричневые двери, тоже основательно заросшие паутиной.

В левом углу валялись сломанные ободранные метла. В этом закутке явно хранили ненужный до поры до времени мусор.