Текст книги "Во власти ночи (СИ)"

Автор книги: Виктория Щабельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

   – Ублюдок! Ты знал! Знал что мальчик жив. Ты должен был это чувствовать. Ведь ты же ищешь людей. Тогда почему ты его не спас? А заставил страдать столько дней?

   – Я не знал, – хмуро выдавил он, смотря прямо на меня. Но я ему не верила. Никогда! Ни за что! Как такую мразь Земля носит?

   – Ложь! Я тебе не верю. Ты сделал это чтобы увидеть, на что я способна? Заставить действовать, пробудить во мне жалость и сострадание к ребенку? Отличный ход! Но он будет стоить тебе многого!

   – Чего же например? – мне показалось, или его веко слегка дрогнуло? Он быстро овладел собой, только глаза... Эти глаза выдавали бурю эмоций, но мне совершенно не хотелось в них смотреть. Я боялась в них заглянуть.

   – Что бы ты ни задумал в отношении меня, забудь об этом. Тебе мною не управлять!

   – Я постараюсь этого не забыть, – он коснулся пальцами щеки, на которой проступил след от пощечины, – и этого тоже. А теперь иди в свою комнату. После поговорим.

XXVI

   В мою комнату принесли небольшой телевизор. Теперь я не была полостью оторвана от мира. Машинально нажимая кнопку пульта, я рассеянно пялилась в экран, ничего не видя перед собой. События прошедших дней не давали успокоиться, постоянно держа в напряжении. Что задумал Алекс? Каким будет его ответный шаг? В тот момент, когда я била его по лицу и обвиняла в том, что он едва не допустил смерть ребенка, меньшее, о чем я думала, это последствия. Но сейчас, когда мысли были ясны, а ярость улеглась, пришлось признаться, что я действовала импульсивно и неразумно. Алекс не должен был знать о том, что я чувствую к нему в действительности. Со временем он бы начал мне доверять, дал больше свободы. Мне бы удалось его обмануть. Ну почему я так несдержанна?

   К счастью, Сева не стал меня избегать и охотно навещал по вечерам. Мы много болтали о пустяках, но никогда не касались в разговоре Алекса. Сева передал мне новости про Валеру. Он лежал в больнице и ему предстоял долгий период реабилитации. Отец не отходил от него ни на шаг. Мать же, собрав вещи, уехала за границу. Похоже, Чернов старший наконец сделал свой выбор. А я...Каждый день ждала во что же выльется моя вспышка гнева.

   Дверь с грохотом распахнулась, и зажегся свет. Я приподнялась полусонная на кровати, готовая грубо послать бесцеремонного незваного гостя. Гость вошел и с глумливой улыбкой встал надо мной, сложив руки на груди:

   – С добрым утром, злодейка! – я демонстративно взглянула на циферблат, и убедилась, что мои внутренние часы мне не лгут. Стрелки показывали полвторого ночи.

   – А я за тобой собирайся. Мы выезжаем.

   – Когда? Куда? – в голосе прозвучала растерянность. Ничего не могла с собой поделать.

   – Через пятнадцать минут ты должна быть в машине. А куда... увидишь, – он не позаботился даже закрыть за собой дверь. Каков мерзавец! Минут пять я сидела, словно в ступоре, пока не сообразила, что мне только что бросили вызов, а, стало быть, наше противостояние с Алексом вышло на новый уровень. Он перестал меня игнорировать, и теперь будет просто изводить другими способами.

   Я никогда так быстро не принимала душ. Волосы не успели высохнуть, да и одежда была слегка влажной, когда я, как мне и было "велено" садилась в машину. Кроме Алекса и меня в ней не было никого.

   – Где остальные?

   – А кто тебе нужен? – Алекс улыбнулся во все тридцать два и завел мотор.

   – Разве мы едем вдвоем? – я насторожилась.

   – Тебя что-то смущает? Может быть, боишься?

   – Чего мне боятся? – ответила я вопросом на вопрос.

   – В таком случае не вижу никакой проблемы.

   Я замолчала и откинулась на сидение. Ночь была в самом разгаре. Но Алекс и прохладный душ полностью согнали с меня следы сна. Меня беспокоило то, что мой спутник снова вернулся к своему шутливо-издевательсткому тону. С одной стороны так было проще его ненавидеть, с другой же... Что он задумал? Куда мы едем, а, главное, зачем? Разумеется, мысль о том, что Алекс хочет тихонечко придушить меня где-нибудь на нейтральной территории, и без проблем избавиться от тела пару раз посетила мой мозг, но тут же была отметена за несостоятельностью. Это был не его стиль. Унизить, раздавить морально – вот что было в его характере. Не знаю, откуда, но я чувствовала, что права. Физическое насилие он оставлял другим. Тому же Дмитрию, или, на худой конец, Севе.

   Я поражалась сама себе. Мне бы паниковать, но я была спокойна. Нет, не так. Я не боялась за свою жизнь. Возможно, испытывала легкую тревогу и... интерес. Что же задумал Алекс, чтобы меня наказать? О том, что возмездие свершится, я не сомневалась ни минуты, но расценивала это как плату за собственную глупость и импульсивность.

   Мы ехали пару часов. Дальний свет фар вырывал из объятий ночи силуэты деревьев. Было новолуние, но небо озаряли тысячи звезд. Я невольно следила за дорогой, всматриваясь вперед. Плохие воспоминания, ночь, и спутник с неясными намерениями постепенно лишали меня спокойствия. До паники было далеко, но я чувствовала, что ничего не контролирую. Что бы ни произошло, оно произойдет помимо моей воли.

   Автомобиль резко затормозил, и я машинально схватилась за ремень безопасности. Но удара не последовало, мы просто замерли на месте среди ночи и тишины.

   – Я посмотрю, что там. Оставайся в машине, – Алекс открыл дверцу, и мне пришлось напрячься, чтобы не запротестовать. В машине было безопасно. Но неужели там, на улице я ощущала опасность? Нет, этого не было. Просто... тревога и неопределенность мешали мыслить разумно.

   Алекс вынул из бардачка фонарик и вышел. Я осталась в машине одна. Мне почему-то захотелось закрыть и запереть за ним дверцу, чтобы отрезать себя от улицы и ночного прохладного ветерка. Но я подавила в себе это желание, обозвав трусихой. Там никого не было. Какая глупость.

   Мужчина на несколько минут скрылся с моих глаз за капотом. И только сейчас я поняла, что боюсь не за себя, а... за него? Невероятно, но факт. Этот мерзавец заставляет меня нервничать, я готова его придушить, но смерти не желаю!

   Я вышла, прежде чем голос разума успел меня остановить. Алекс возился с какими-то проводками, и когда заметил меня, нахмурился:

   – Я же сказал тебе оставаться в машине, – довольно грубо произнес он, и мой порыв куда-то улетучился. Вернулось раздражение и неприязнь.

   – Ах, извини, не думала, что это был приказ, – я пожала плечами, не спеша возвращаться в салон. Воздух был чересчур сырым, но я старалась этого не замечать. Во мне взыграл бес противоречия, и я не желала ему сопротивляться.

   – Это была просьба, – неожиданно мягко произнес Алекс, – на улице холодно. Ты можешь простудиться.

   В этот момент я почувствовала себя идиоткой. Он разговаривал со мной как с капризным ребенком. Неужели в его глазах я выгляжу именно так?

   – Я это переживу, – подойдя ближе, я потянулась к фонарику, – могу посветить, и тогда, надеюсь, мы не застрянем здесь слишком долго.

   – Спасибо за помощь, – он был чересчур... кротким. Это сбивало с толку и злило. Больше, конечно, злило. Неужели его новая тактика работает настолько эффективно? – Как только закончим, остановимся в ближайшем мотеле. Я не должен был торопиться. Автомобилю нужен ремонт.

   – Неужели все так серьезно? – ничего не понимая в ремонте автомобилей, я могла лишь наблюдать, как ловкие длинные пальцы касаются различных деталей.

   – До ближайшего города дотянем, а там посмотрим, – он неожиданно улыбнулся, и захлопнул капот, – ты такая забавная, когда морщишь носик.

   – Что? – я оторопело уставилась на него, не веря, что последние слова мне не почудились.

   – Садись в машину, пора ехать. Тогда остаток ночи сможем провести в теплой постельке.

   Я незамедлительно послушалась Алекса, невольно укоряя себя за глупость. Он игрок, он привык побеждать. А я всего лишь аматор.

   Невероятно, но когда автомобиль снова остановился, Алексу пришлось коснуться моего плеча рукой, чтобы разбудить. Ночное волнение вырубило меня по дороге, и я спала до города без задних ног.

   – Когда ты спишь, ты похожа на ребенка, – его лицо нависло над моим. В нем не было угрозы. Взгляд внимательно меня изучал, а я корчилась мысленно от неловкости и стыда. Настолько довериться этому типу, чтобы заснуть!

   – Мы приехали? – я сонно моргнула, и словно не замечая, как его пальцы поглаживают мое плечо, высвободилась из его рук.

   – Только что. Не хотелось тебя будить, но, боюсь, к утру после сна в машине у тебя будет ломить все тело.

   Такая трогательная забота бесила больше всего. Особенно она вызывала сомнения, учитывая, что след от моей пощечины на его лице продержался целый день.

   – Спасибо, – я улыбнулась. Мне было не жалко, напротив. Если он решил выбить меня из колеи добротой и очарованием, нужно ему подыграть.

   Алекс помог мне выйти, зарегистрировался в мотеле и проводил меня в номер. Меня совершенно не удивило, а, скорее, рассмешила его попытка объяснения, почему нам придется ночевать, а, скорее, встречать рассвет в одноместном номере с единственной кроватью королевских размеров: в мотеле не было сводных номеров.

   Я лишь устало улыбнулась и кивнула, даже не пытаясь возразить. Наверное, если бы кто-то наблюдал эту ситуацию со стороны, он бы долго хохотал. Неужели все это затевалось лишь для того, чтобы уложить меня в постель? Да ну не может быть! Алекс никогда не производил впечатления робкого ботаника, боящегося сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть понравившуюся девушку. Скорее, в его стиле была предпринятая им ночная попытка изнасилования. Хотя... до него тогда не дошло. Он ограничился лишь поцелуями, весьма откровенными, но все же.

   – Я в ванную, – мне хотелось побыть наедине с собой, а это было единственное место в номере, которое запиралось на задвижку. Включив воду, я присела на краешек ванной и, наконец, вздохнула. Мне не хотелось больше ни о чем думать. Я просто устала от всего. Я не была готова к жизни, которую мне навязали. Просто измениться и стать такой, какой меня хочет видеть отец или Алекс невозможно. Хотя, Алекс никогда не говорил кем же я должна стать, какое место занять в Конторе. Он просто ждал чего-то. Разумеется, в первую очередь, действий со стороны моего подавшегося в бега отца. Но было что-то еще.

   Прожив некоторое время в Конторе, желание бежать куда-то ушло. Разумеется, я рвалась к свободе. Но что есть свобода? Разве был свободен мой отец, проведя в бегах всю свою жизнь? По-моему, такая жизнь сделала его еще более зависимым. Иногда мне казалось... Нет, разумеется, на это не было ни малейших оснований, но меня не покидало чувство, что он жалел о том, что сбежал много лет назад. И дело было не в тоске по матери или по мне. Ему не хватало адреналина, жизни, которую обеспечивала ему Контора. Он любил приключения. Был авантюристом, и не скрывал этого. Неужели я такая же, как он?

   – Ты в порядке? – осторожный стук в дверь заставил разбиться хрупкую иллюзию уединения. Я прикрыла кран, пригладила волосы и вышла из ванной.

   – Извини, тебя долго не было, – идеальный мужчина, идеальная обстановка. Я заметила, что он успел заказать ранний завтрак: бутерброды, свежевыжатый сок и фрукты. Все безумно дорогое в таком месте и в это время года. Как в него можно не влюбиться? – ты голодна?

   – Нет, спасибо, я просто хочу спать, если ты не против, – не обращая на него внимания, разделась до нижнего белья и нырнула под пахнущее душистым кондиционером покрывало. Он молчал, не возражая. Видимо, игра в лапушку затянулась, и он сам не знал, что дальше делать. Нет, технически он был подкован, у меня не было в этом никаких сомнений. Вот только достался ему совершенно негодный экземпляр.

   Он присоединился ко мне спустя четверть часа, тактично оставаясь на своей половине постели. Прислушиваясь к его спокойному, глубокому дыханию, каждую минуту ожидая подвоха или нападения, я думала, что его месть удалась.

   Он разбудил меня в восемь, полностью одетый и готовый ехать. Даже соизволил отвернуться, пока я одевалась, дал мне возможность посетить ванную и привести себя в порядок. Когда мы вышли из номера, на стоянке стояла единственная незнакомая мне машина, и мы направились к ней.

   – Моей придется заняться всерьез, а у нас слишком мало времени, – он будто оправдывался.

   – Все так серьезно? Ты мне ничего не объяснил.

   – Извини. Я вел себя ночью как идиот. Был слишком зол и сорвался на тебе, – эти слова совершенно выбили меня из колеи, заставив чувствовать себя идиоткой. – У Конторы проблема. Пропал один из наших оперативников. Последний раз вышел на связь два дня назад. Сказал, что за ним кто-то следит. После этого тишина.

   – Значит, мы ищем именно его?

   – Да. Вся операция должна проходить в строгой секретности. Мы не знаем, что случилось. Поэтому лишь ты и я, без лишних людей и техники.

   – Ты, чтобы найти человека живым, а я...

   – На случай, если его больше нет, – закончил мою мысль Алекс. – Это может быть опасно, и я бы никогда не стал использовать тебя в подобной операции. Но наш оперативник что-то раскопал, что-то важное. Он один из тех, кто действовал на предупреждение. То есть, старался предотвратить преступление до того, как оно произойдет.

   – Он экстрасенс?

   – Немного, хотя всегда предпочитал считать себя человеком с прекрасной интуицией. Где он мог ошибиться, и над чем работать я не имею представления. Он владеет высшим уровнем доступа. Если его поймали наши враги, у них появится неограниченный источник информации о Конторе и ее служащих. Это тысячи людей. Тысячи жизней.

   – Наша задача? – я действительно чувствовала себя глупо. Думать, что весь мир вращается вокруг меня, подозревать человека в попытке меня соблазнить на идиотских основаниях...

   – Выяснить, что с ним произошло. Найти его, и дать знать особому отделу, если почувствуем опасность. Дальше это будет их работа. Я бы никогда не подверг тебя опасности.

   – Ты уже это говорил, – напомнила я, думая о том, что он может расценивать мой ответ как захочет, – нам еще долго?

   – Часа три, – был краткий ответ, и больше мы ни проронили ни слова до самого конца пути.

   Крупный районный центр встретил нас базарной площадью и звоном церковных колоколов. Полуденная жара только началась, а мне уже хотелось холодной воды и комнаты с кондиционером.

   – Ты его чувствуешь? – насторожилась я.

   – Не так быстро, злодейка. Я действую иначе, – Алекс снова вернулся к насмешливому тону, и мне стало спокойнее. Привычка хорошее дело, и я привыкла видеть рядом с собой саркастичного Алекса, а не милого добряка.

   – Вот, возьми, это Ромкино, – он протянул мне кольцо-печатку, – на всякий случай. Надеюсь все же, что не пригодится.

   Наконец я узнала, как зовут пропавшего человека. Роман. Хотя, чтобы найти тело, мне не нужно было его имя. Лишь предмет, который бы образовал нашу с ним связь. Я обнаружила это, разыскивая Валеру Чернова. Вещи подростка, его комната, эмоции, что он испытывал, покидая ее, оставляли слишком глубокий след. Я не могла их не ощущать, и это помогло мне его спасти.

   Мы медленно кружили по городу, начиная с окраин, и заканчивая центром. На это ушло много времени, но на кону стояла человеческая жизнь... Надеюсь, что человек был все еще жив. Алекс молчал, а я вертела в пальцах кольцо, представляя, что за человек его носил. Был ли он хорошим? Что он делал для Конторы? Алекс говорил, что он предупреждал преступления. Значит ли это, что каждый раз человек сталкивался с преступником, зная, что рано или поздно тот совершит. Каково это – видеть и знать то, что еще не произошло, и, возможно, не произойдет никогда, благодаря твоему участию. Может быть, в какой-то момент он почувствовал себя всесильным? Неуязвимым. Потерял осторожность, допустил ошибку? Мыслеобразы возникали в голове, сменяя один другой. Фантазия работала на полную катушку. Мне уже казалась, что я знаю этого человека, как родного. Все его мечты, желания ошибки и слабости проносились передо мной словно в калейдоскопе.

   Я закрыла глаза, пытаясь контролировать вихрь мыслей, способный закрутить мое сознание. Чувствовала тошноту и головокружение, поэтому сопротивлялась с удвоенной силой. Нужно вычленить то, что мне нужно, и не поддаваться наплыву чужих мыслей. Тем более что они давно в прошлом. Их нет. Это всего лишь иллюзия, порожденная нашей минутной связью.

   Когда Алекс затормозил, я думала, что не сдержусь и меня вырвет прямо в салоне:

   – Тебе нехорошо? – он приложил теплую ладонь к моему покрытому липким, холодным потом лбу.

   – Нет, все нормально. Просто не мешай, – я дышала глубоко, из горла вырывались хрипы. Я тонула в чужих воспоминаниях, не в силах это контролировать. Но не могла пояснить Алексу всего. Так сложно объяснить, чтобы поняли. Но он понял без слов. Взяв меня за руки, он начал растирать их в своих. Несмотря на жару меня, сотрясал озноб. Преддверие чего-то, чего я сама себе объяснить не могла. Еще немного потерпеть, и все будет кончено. Я почувствовала, как Алекс своим дыханием пытается согреть мои окоченевшие пальцы, с зажатым в них кольцом. В какой-то момент я ощутила его желание вырвать у меня печатку и выбросить ее подальше, и вовремя сжала пальцы. Еще не время. Яркая вспышка окатила меня огнем и озноб тут же сменился жаром. Я увидела, нет, скорее почувствовала тело, израненное, истерзанное, неживое тело. Кто бы ни был этот человек, у нас не было шансов ему помочь. Он был мертв уже несколько дней. Два... если верить Алексу. Но я знала, где его спрятали. Найти его и придать земле – единственное, что мы могли для него сделать.

   – Он мертв, прости, – не знаю, что в моем виде или словах заставило Алекса побледнеть и потянуться, чтобы меня обнять. Выглядела я, наверное, неважно. Чувствовала себя еще хуже. – Я покажу то место. Его нужно похоронить.

   – Я свяжусь с командой, – он набрал быстрый вызов и бросил в трубку, – код десять. Мы опоздали.

XXVII

   Когда к нам подъехала команда из пяти человек, которых он вызвал, я постаралась слиться с окружающей обстановкой. До сих пор желудок бунтовал он увиденного... прочувствованного. Алекс приказал мне вернуться в машину и я с радостью его послушалась, быть может, впервые в жизни. Меня мутило, в глазах плясали темные точки, и я знала, что стоит мне попытаться встать, я тут же упаду. Слыша отдаленные голоса команды, я пыталась от них отрешиться.

   Мертв уже пару дней... Глубокие повреждения тканей... Черт, да его разрезали живьем на куски. А где кисть? Ремни и наручники упакуйте отдельно. Осторожно! Не наследите мне здесь. Перенесите его на другую сторону.

   – Держи! – я рассеянно посмотрела на Алекса, и он вложил в мою руку бутылку с водой, – пей мелкими глотками, должно полегчать.

   – Спасибо, – машинально поблагодарила я и отпила прохладную воду.

   – Как ты? – по-моему, вопрос был лишним, но я оценила его заботу. Если новая игрушка будет падать в обморок после любого потрясения, это может негативно повлиять на репутацию Конторы.

   – Роскошно, – я сделала попытку улыбнуться и у меня получилось. Не так, как я задумывала, вероятно, потому что взгляд Алекса стал тревожен.

   – Скоро мы сможем ехать. Здесь закончат без нас.

   – Мы возвращаемся в Контору?– мне не хотелось этого делать слишком быстро. Сейчас у меня была хоть какая-то иллюзия свободы. Пусть в незнакомом городе, рядом с местом убийства и... Алексом. Но стоило мне переступить порог Конторы, как я тут же чувствовала, как ее стены давят на меня, будто возвращая на много лет назад, в клинику.

   – Я бы хотела ненадолго задержаться в городе, – не хотелось, чтобы тон был просящим, но не было сил проявлять настойчивость.

   – Если тебе это нужно, – спустя несколько секунд раздумья ответил Алекс, – мы останемся.

   А он мог быть милым, когда захочет. Жаль, что такое бывало нечасто. Жаль, что нам вообще предстояло встретиться, и я еще раз убедилась, насколько лживым может оказаться человек. Жаль, что моя жизнь прошла вдали от отца, который мог бы многому меня научить, и брата, которого я едва начала узнавать. Мне о стольком можно было жалеть, что если бы я позволила сейчас себе раскиснуть, жизнь превратилась бы в непрекращающийся поток слез. А раскисать было некогда.

   – Я сниму номер в гостинице, здесь недалеко, – Алекс завел мотор, – ты сможешь отдохнуть. А мне придется вернуться сюда, кое-что выяснить.

   Если это являлось способом извиниться за то, что он меня покидает, я с радостью была готова его простить. Вот только возникал вопрос: как он решился оставить меня без присмотра, не боясь, что я могу убежать. Но он тут же развеял все мои сомнения, добавив:

   – У твоей двери будет дежурить наш сотрудник. Разумеется, для твоей же безопасности, – здесь он не смог удержаться от ироничного смешка, опустившего его образ заботливого парня по шкале на несколько делений вниз.

   – Ты так заботлив, – равнодушно заметила я, и прикрыла глаза. Пока мы ехали, ни он, ни я не произнесли ни слова. Мне все еще было плохо, и я мечтала лишь о том, чтобы скорее избавиться от компании Алекса и побыть одной. Впрочем, для меня любая компания сейчас была лучше, чем общество этого типа. А еще меня не оставляло в покое то, что пришлось увидеть там, на месте убийства. Я видела тело лишь мельком, больше в своем видении, однако и этого мне хватило, чтобы понять: жертву пытали, немилосердно и бесчеловечно. То, что с ним сделали... как мог человек быть способен на такие поступки?

   Я сглотнула вязкую, ставшую кислой слюну, и попыталась снова сдержать рвотный позыв. Не при Алексе. Не хочу быть слабой и уязвимой в его глазах. Не хочу давать ему повод для насмешливо-снисходительного взгляда.

   Когда мы остановились, я подождала, пока Алекс зарегистрируется, и только после тяжело выбралась из машины. Свежий воздух немного привел меня в себя. Алекс, как настоящий джентльмен, проводил меня под ручку в наш новый номер, и, подождав, пока я умоюсь и прилягу, вышел, прикрыв за собой дверь. Я услышала, как он с кем-то разговаривает в коридоре, видимо, давая указания моему стражу.

   Почему-то я думала, что стоит мне прилечь, я тут же усну, но ошиблась. Картины зверского убийства не хотели меня отпускать. Прикрыв глаза, я старалась остановить нахлынувшие воспоминания.

   Он сидел на стуле, мужчина, лет сорока пяти, довольно крепкий, его руки были скованы сзади. Сначала ему что-то вкололи, чтобы развязать язык. Он должен был заговорить, но молчал. Его убийца был взбешен. Он не верил, что кто-то сможет сопротивляться такому наркотику. Сперва он ударил своего пленника, раз другой, но тот лишь улыбнулся и сплюнул кровь на ботинки своего палача. Я отчетливо видела эти ботинки: вычищенные до блеска, дорогие, я не забуду их теперь никогда.

   Словно отгоняя непрошенные картины жестокости, я перевернулась на другой бок. Видение продолжалось: лицо пленника стало похоже на кровавую маску, он кривил рот от боли, ему было страшно. Он знал, что не выживет. Совершил ошибку, недооценил противника.

   А потом он начал кричать... Его крик звучал у меня в голове все громче, заглушая собственные мысли. Это невозможно было выносить. Я вскочила с кровати, зажимая уши руками, понимая, что внутренний голос этим не заглушить. Крик постепенно перешел во всхлип и оборвался. Несколько минут я просто стояла, раскачиваясь, над кроватью, пытаясь привыкнуть к тишине, боясь, что стоит мне расслабиться, и этот предсмертный крик снова взорвет мои мысли. Но по-прежнему было тихо. И хотя моя голова разрывалась от боли, я почувствовала облегчение, что все закончилось. Неужели эта моя судьба – видеть последние минуты жизни незнакомых людей, чувствовать их эмоции как свои собственные, знать, что они уже мертвы. Почему я чувствуя неживых? Когда-то я смогла услышать мелодию Странника, и это было чем-то странным, невероятным. Сейчас же я бы хотела забыть о том, что вообще способна на нечто подобное. Забыть обо всем...

   Я подошла к бару и нерешительно достала бутылку. Никогда раньше не пила, и не собиралась. Разумеется, передо мной иногда маячила пугающая мысль об одинокой старости, паре уютных домашних кошек или собачек, которым будет плевать на мои хождения во сне, и прочую непохожесть на нормальных людей, которые примут меня любой. Но вот чего я не думала, так это о возможности снятия стресса с помощью спиртного с конечной перспективой превратиться в сумасшедшую алкоголичку.

   – А ведь помогает,– осушив стакан, вздохнула я. В голове сделалось пусто, а на душе спокойнее. Крик несчастного не повторялся уже несколько минут, шум в голове, который меня иногда беспокоил, тоже исчез. Значит, жизнь налаживается.

   Несколько недель назад...

   Опасный тип отсутствовал уже вторые сутки. Оставив Тимуру запас еды и воды, он исчез, лишь туманно пояснив, что Елене угрожает опасность. Едва парню удалось взломать дверь, отделявшую его комнату он комнаты его «гостеприимного хозяина», он тут же встретился с другой проблемой– проблемой запертой бронированной входной двери. А тип неплохо подготовился: выбрал место, где никто ничего не увидит и не услышит, запасся едой. Неужели это все для него, Тимура? Парень вернулся в комнату типа, с намерением устроить там обыск. Вряд ли он хранил что-то особо важное на виду. Но если этот дом был его укрытием некоторое время, должны были остаться хоть какие-то следы.

   Вооружившись короткой железкой, найденной в коридоре, Тимур направился к большому письменному столу. Интересно, зачем этому типу стол таких размеров? Он не производил впечатления интеллектуала, занимавшегося научной деятельностью. Несколько неловких движений, и Тимуру удалось открыть дверцу, сильно ее поцарапав. Плевать! Тип все равно поймет, что комнату и стол обыскивали, так какое теперь это имеет значение?

   В первом ящике было пусто. Во втором бесформенной кучей лежали какие-то бумаги. Он перебрал несколько, так ничего в них толком и не поняв: счета, квитанции, билеты, много. Значит, этот тип любит путешествовать. Интересно куда?

   Аргентина, Бразилия, Венесуэла ...

   – А он любитель южных мест, пробормотал Тимур, рассматривая еще одну стопку бумаги, – Канада, Соединенные Штаты, ЮАР.

   Отбросив пересмотренную кучу бумаги, он обратил внимание на довольно толстый конверт. Рука тут же сама к нему потянулась. Тимур перестал дышать, как только увидел первые фотографии: Елена. Ночью, бредущая по улице, с отсутствующим взглядом, такая трогательная, потерянная и ранимая. Она же днем, спешащая куда-то. Вот она общается в кафе с подругой, а здесь в своем офисе, перебирает какие-то бумаги. Десятки, сотни фотографий его сестры. Как они попади в руки к этому типу? Кто их сделал? Неужели он неделями следил за ней? Зачем? Он говорил что-то об опасности, которая ей угрожает. Не он ли сам представляет эту опасность.

   – Извращенец! – Тимур отбросил фотографию, где его сестра была снята в одном нижнем белье у окна в своей квартиры, – маньяк!

   Он вздрогнул всем телом, когда краем глаза уловил какое-то движение. Медленно обернувшись, услышал уже хорошо знакомый голос:

   – Зря ты выбрался из своей комнаты. Жаль, что любопытство у вас семейная черта.

***

   Я толкнула пальцем ноги уже пустую бутылку, и она снова вернулась ко мне. Я дернула ногой несколько раз, и бутылка с грохотом покатилась по паркету в сторону от меня. Врезавшись в стену, она разбилась. Достигнув с помощью алкоголя непередаваемого состояния полного пофигизма, я наконец смогла ненадолго успокоиться. Сидя на полу, облокотившись спиной на кровать, потягивая оставшуюся жидкость в стакане, мне было плевать, как я выгляжу и что мне пришлось пережить несколько часов назад. Зло стерев со щеки слезу, я поняла, что размазала по лицу косметику. Нужно было встать, умыться и принять жизнь такой, какой она была. А хотелось лишь сидеть, спрятавшись в этом номере и пить водку. Еще несколько минут я жалела себя, смакуя свою несчастную жизнь, но, наконец, встала, и, пошатываясь, направилась в ванную. По дороге под ногой что-то хрустнуло, и стопу пронзила боль. Отшвырнув ногой попавший под нее осколок стекла, и не замечая, что оставляю кровавый след на полу, я добралась до ванной и присела на край широкого джакузи.

   В номере хлопнула входная дверь, и я услышала стремительные шаги. А ведь так хотелось побыть одной! Я прикрыла глаза, млея от звука струящейся воды, весь остальной мир куда-то отступал. В ушах стоял шум, но не тот, что меня пугал. Скорее всего, я просто теряла сознание, проваливаясь в глубокую темную воронку.

   – Какого черта здесь происходит? – голос Алекса был слишком громким, и я невольно поморщилась.

   Меня подхватили на руки, усугубив головокружение, и снова вернули на кровать. Несколько минут спустя ноги коснулось что-то мокрое и холодное. А потом я уже не помнила ничего.

   Я проснулась с раскалывающейся от боли головой и твердым намерением умереть прямо сейчас.

   – Что голова болит?– от издевательского голоса Алекса меня еще больше замутило. Жизнь показалась полным дерьмом, а Алекс одной из худших ее сторон.

   – Пожалуйста, потише, – я прикрыла уши руками, – дай мне попить. Во рту пересохло.

   – Ничего странного учитывая, как ты вчера чудно расслабилась, – несмотря на издевательский тон, все же моих рук коснулось что-то стеклянное и холодное. Вода! Я припала губами к живительной влаге и осушила стакан несколькими глубокими глотками.

   – Полегчало? – мужчина с улыбкой за мной наблюдал, но в этот момент мне было совершенно все равно, что я лежу перед ним почти голая, в одном белье, не скрывавшем практически ничего.

   – Что вчера было? – мой голос был слегка хриплым, пришлось несколько рас кашлянуть, чтобы привести его в норму.

   – Типичный вопрос заправского алкоголика, – Алекс широко улыбнулся, – а ты совсем ничего не помнишь?

   Я напряглась, стараясь вызвать в памяти хоть что-нибудь не такое мерзкое, как картина убийства, но в голову пришло лишь воспоминание о пустой разбитой бутылке и резкой боли. К слову, боль все еще не проходила, и я отбросила покрывало, чтобы лицезреть на стопе толстый слой бинта, доходящий почти до щиколотки.

   – Пришлось позвать одного из наших парней. Он наложил швы. Кстати, после той лошадиной дозы алкоголя, что ты в себя всосала, обезболивающее не понадобилось.

   – Это все? – с надеждой спросила я.

   – Если ты о том, не воспользовался ли я твоей наивностью и беспомощностью, то, разумеется, да. Тебе было бы не слишком удобно спасть в окровавленной одежде. И теперь у тебя от меня нет никаких секретов, зато у меня от тебя осталось кое-что на память.