Текст книги "Умереть или выжить (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

На маяке стояла липкая, тягучая тишина, будто само здание затаило дыхание вместе с людьми внутри. Воздух был пропитан страхом, усталостью и ожиданием беды. Данила вместе с Анатолием по очереди выходили на узкий бетонный балкончик, тот едва выдерживал вес двоих, и каждый раз они смотрели на лес, на дорожки, на берег, на любые тени, которые могли бы показаться человеческими. Данила держал автомат так крепко, что костяшки побелели, Анатолий постоянно сдвигал челюсть, будто от злости или чтобы не дать страху взять верх.

В комнате Стас нервно тер ладони, то подходил к окну, то отходил, будто не мог найти себе место, словно стены маяка становились всё теснее. Даша и Света тихо, но резко перешептывались – даже не ссорились, а просто пытались «сбросить» друг на друга накопившееся напряжение. Марина сидела на полу, обхватив колени, молчала и смотрела перед собой словно в пустоту, будто её сознание парило где-то далеко от происходящего.

Каждый звук становился подозрительным: то скрип металла, то стук ветра в старые рамы, то далёкий крик птицы. В голову сразу лезли мысли – не они ли это?.. не приближаются ли?

Анатолий вышел на балкон в очередной раз, прищурился, сдвинул брови и негромко позвал Данилу:

– Смотри… – Он указал подбородком на густой край леса. – Видишь?

Данила присмотрелся, медленно выдохнул и выругался почти беззвучно.

Между стволами двигались тени – не призраки, не игра света. Люди. Несколько фигур, осторожных, замедленных, наблюдающих.

– Человек семь… может восемь… – прошептал Данила. – И явно не туристы. Оружие вижу.

Анатолий кивнул, скрежетнув зубами.

– Они следят за нами. Выжидают. – Он бросил быстрый взгляд вниз, на вход в маяк, словно проверял, не подбираются ли ещё. – Мы долго здесь не просидим. Воды мало, еды на день, может два. Как минимум придётся выходить – иначе сами сдохнем от жажды.

Внизу послышался тихий шум – Даша поднялась с пола и подошла ближе, глядя на мужчин.

– Может… – она сглотнула, собираясь с духом, – попробовать договориться? Ну… предложить денег? Любые сумы, какие захотят. У нас у всех карточки, счета…

Данила хмыкнул так, что даже в напряжении прозвучало почти весело, но нервно – смех на грани отчаяния.

– Деньги? – Он покачал головой. – Ты думаешь, на этом острове кто-то ради денег рискует? Тут правила другие. Здесь выживает тот, у кого автомат в руках, а не самый толстый кошелёк. Они ж не случайные мародёры… Ты видела, как двигаются? Не дилетанты. И не голодные бродяги.

Даша нахмурилась, губы дрогнули.

– А что нам тогда делать?..

Данила медленно втянул воздух, но не ответил. Видимо, ответа у него не было. Анатолий снова посмотрел в лес – тени всё ещё стояли там, скрытые за ветками, наблюдающие, будто проверяющие, когда ослабнет бдительность.

– Пока держимся, – тихо сказал он. – И молимся, чтобы ночь пережить.

И никто не возразил. Просто потому что никто не знал – доживут ли они до утра.

Анатолий стоял на балкончике, упершись ладонями в холодный металлический поручень, и почти не моргал, боясь хоть на секунду потерять людей, что прятались между деревьями. Сумерки сгущались, усиливая ощущение ловушки. Данила вышел к нему – шаги приглушённые, будто он боялся спугнуть воздух.

– Они всё там же? – тихо спросил он, скосив взгляд вниз.

– Там же, – коротко ответил Анатолий. – Смотрят. Считай, прицениваются. Нам долго здесь не отсидеться. Воды – на полдня. Еды – ещё меньше.

Внутри маяка атмосфера стала почти удушающей. Каждое слово, каждый вздох отзывались внутри бетонных стен, словно эхо чужого страха. Стас сидел на полу у стены, покачиваясь вперёд-назад, и раз за разом мерил взглядом дверь, будто ожидая, что она вот-вот вылетит от удара.

– Толик… – тихо начал он. – Скажешь, что делать – я сделаю. Я просто… не хочу умирать, понял? Я не хочу…

– Никто не хочет, – отрезал Данила, не оборачиваясь. – Паниковать позже будем. Сейчас думаем.

Даша и Света тихо, но резко перешёптывались у стены. Голоса были срывающимися, нервными.

– Я тебе говорю, если к ним подойти нормально… – начинала Даша.

– Ты голову свою слышишь? Они с пушками! – шипела Света. – Там не поговорить, Даша! Это не рынок!

Марина сидела на стуле, взгляд стеклянный, руки сцеплены так крепко, будто она держалась за них как за последний якорь в реальности. Она молчала с самого начала, но по её побелевшим пальцам было понятно – внутри неё трещит тот же страх, что и в остальных.

Анатолий снова выглянул наружу. Между деревьями маякнули силуэты – два… нет, три. Они действительно следили. Без спешки, спокойно, уверенно. Как охотники, знающие, что добыча уже в капкане.

Он втянул воздух сквозь зубы.

– Долго мы тут не просидим, – повторил он громче. – Они ждут. Они знают, что мы без припасов. Рано или поздно нам придётся выйти.

Света резко повернулась к нему.

– Ну… может… попробовать договориться? – она сглотнула, руки дрожали. – Мы… мы можем предложить им деньги. Кто-то из нас точно сможет…

Данила тихо хмыкнул, но смех получился напряжённым, безрадостным.

– Деньги? – он покачал головой. – Даш, если бы тут что-то решали деньги – мы бы сейчас сидели в гостинице, а не ждали, когда нам головы снимут. На этом острове правят совсем другие правила… и явно не наши.

За окном ветер мотнул ветви сосен, и тонкий стук чего-то металлического внизу заставил всех вздрогнуть.

Стас вскочил:

– Это что было? Это они⁈

– Тихо! – рявкнул Данила, вслушиваясь.

Несколько секунд – гнетущая тишина. Анатолий медленно выдохнул.

– Пока нет, – сказал он. – Но будут. И скоро.

Над ними довлело ощущение, будто стены становятся тоньше, ночь – гуще, а неизбежность – ближе. Каждый понимал: внизу, в темноте, их уже ждут. И страх, постепенно, медленно, как холодная вода, поднимался до горла.

Глава 21

Лера проснулась резко, будто из глубины темного сна её вытолкнуло мягкое, едва ощутимое движение. На секунду она не поняла, где находится, и только когда холодный воздух коснулся щеки, а чужое тепло – бедра, сознание прояснилось. Ладонь, широкая, тёплая, осторожная, скользнула чуть выше, словно проверяя, здесь ли она, жива ли, не исчезла ли за ночь.

Макс.

Лера тихо втянула воздух и замерла, чувствуя, как сердце в груди ударило раз, другой, сбилось с ритма. Их дыхания почти смешивались; он лежал позади, и то ли случайно, то ли намеренно его грудь едва касалась её спины. На секунду ей показалось, что если она шевельнётся, он проснётся и заговорит – или улыбнётся своим спокойным, слишком уверенным взглядом, от которого ей становилось только тревожнее.

С соседней кровати доносился приглушённый, почти шёпот разговор Ренаты и Димы. У них голоса были мягкие, спокойные – а может просто усталые. Они явно нашли контакт за ночь; фразы катились плавно, с тихими смешками, будто мир вокруг не рушился, а снаружи не бродили вооружённые люди.

– … я просто никогда не думал, что так окажусь тут… – шепнул Дима, едва слышно.

– А я… – Рената усмехнулась нервно, – я вообще думала, что проект будет про адреналин, а не про выживание.

– Получается, совпало, – отозвался он.

Лера сжала пальцы, стараясь отвлечься от их спокойной беседы. Макс дышал у неё над ухом ровно, размеренно, как будто спал – но рука его не отдернулась даже тогда, когда она едва заметно пошевелилась. Пальцы только на миг сжали её бедро чуть крепче, словно он почувствовал движение даже во сне.

– Макс… – тихо прошептала она, не столько обращаясь, сколько проверяя, слышит ли он.

Он не ответил. Или сделал вид, что не слышит.

Лера осторожно подняла руку, пытаясь немного отодвинуться, но Макс будто предугадывал каждое её движение – ладонь чуть сместилась на талию, удерживая её ближе к себе, но мягко, не давя. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и не от страха… хотя страх тоже был – спутанный, странный, новый.

Перед глазами всплыл образ: кафе, яркий свет, звук ложек и чашек, чужие разговоры… и он, стоящий у её столика, спокойно представившийся, как будто обычный знакомый. Она отказала ему тогда так резко, что потом сама удивлялась своей раздражительности. А потом – тень за спиной, ночные шаги, странное чувство наблюдения. Теперь пазл складывался.

И вот он рядом, ближе, чем позволяла бы логика, ближе, чем позволяла бы память. И, возможно, только из-за этого она до сих пор дышит.

Лера закрыла глаза, пытаясь понять, что тревожит сильнее – его рука или собственная реакция. Сердце сбивалось, дыхание мешалось, мысли путались.

С соседней кровати Рената прошептала:

– Слышишь? Кажется, кто-то проснулся.

– Да пусть, – так же тихо ответил Дима. – Сейчас хотя бы спокойно.

Лера чуть сжалась, словно пытаясь стать меньше, но Макс наконец шевельнулся. Его пальцы медленно, почти лениво, оторвались от её талии, и он тише дыхания сказал:

– Ты дрожишь.

Она даже не успела обернуться – голос был слишком близко, почти у самого виска.

– Я не… дрожу, – прошептала она, чувствуя, что это звучит неправдоподобно.

Макс едва слышно усмехнулся, но не сказал больше ни слова. И тишина снова накрыла комнату – тревожная, густая, будто пропитанная страхом и чем-то ещё, что Лера пока не решалась назвать.

С соседней койки доносился негромкий шёпот – Рената что-то рассказывала Диме вполголоса, то посмеявшись, то снова переходя на тихое, чуть хрипловатое дыхание. Сразу было понятно: они разговаривали всю ночь или почти всю, явно нашли общий язык. Иногда Дима отвечал ей чуть громче, чем стоило бы, и Рената просила его тише-тише, чтобы никого не разбудить.

Лера осторожно выдохнула, отвела руку сталкера с бедра, хотя тот не удерживал её. Он только чуть приподнял голову и глухо спросил:

– Проснулась?

– Угу… – Лера коротко кивнула, не оборачиваясь.

– Нормально спалось?

Она повернулась только на секунду – встретила его взгляд. Покрасневшее от сна лицо, взъерошенные волосы, и эта странная смесь спокойствия и тревоги, которая всегда была в его глазах, когда дело касалось её.

– Пойдёт, – тихо сказала она.

Макс чуть улыбнулся – почти незаметно.

– Ладно. Поднимай остальных. Нам пора.

Подъём занял несколько минут. Дима первым сел на кровати, потер лицо ладонями, зевнул. Рената натянула на себя кофту, будто пытаясь скрыться от утреннего холода.

– Кофе бы, – пробормотала она, хотя знала, что его здесь нет и быть не может.

– Можно мечтать, – усмехнулся Дима.

Макс уже двигался по каюте уверенно, по-деловому, будто не спал вовсе: проверял рюкзак, оружие, фонари, карту. Лера помогала ему молча – передавала вещи, поправляла ремни, складывала оставшиеся пайки.

Перекус вышел символический – кусок сухого батончика, немного воды. Никто особенно не жаловался: всем хотелось выбраться отсюда как можно быстрее.

– Готовы? – Макс обвёл всех взглядом.

Рената кивнула первой, Дима – чуть медленнее, Лера – после короткой паузы. Макс открыл дверь, осторожно выглянул наружу. Проход был пуст. Металл под ногами был холодный, воздух – спертый. Они выбрались в коридор один за другим. Подлодка встречала их всё тем же давящим гулом, отдалённым стоном металла, эхо шагов разбегалось по узким проходам.

Макс шёл первым, включив небольшой фонарь. Лера следовала рядом, то и дело бросая взгляд в темноту за плечом.

– Нравится мне эта тишина, – тихо сказал Дима, идя позади. – Знаете, чем она пахнет?

– Чем? – спросила Рената.

– Проблемами.

Она криво усмехнулась:

– Спасибо, капитан оптимизм.

Они прошли через люк, ступили на металлические ступеньки, поднялись по ним, и влажный утренний воздух ударил в лица неожиданной свободой.

Они покинули подлодку. Выбрались наружу. Вернулись в мир, где опасность была куда ближе, чем казалось ночью. Макс глубоко вдохнул, оглядел окрестности и тихо сказал:

– Всё. Пошли. Времени мало.

Глава 22

Два года назад

Макс заметил её случайно – просто шел по улице после смены и увидел, как из магазина выходит девушка с огромным плюшевым мишкой в руках. Медведь был настолько большой, что почти закрывал её хрупкую фигуру, и только тонкие ноги в розовых кроссовках и устало-наклонившаяся голова выдавали в этом «монстре» человека.

Она выглядела так, будто не спала пару ночей: тёмные круги под глазами, растрёпанные тёмные волосы, падающие на лицо, черная худа, в которой она словно пряталась от мира. Но во взгляде – когда она едва подняла глаза – было что-то слишком серьезное для такой юной девушки. Сосредоточенность, будто она все время думала о чём-то важном, слишком важном для человека, который таскает с собой игрушечного мишку. Макс машинально замедлил шаг. Кто подарил ей этого медведя? Парень? Родители? Или она сама себе?

Он поймал себя на том, что это его действительно зацепило. Он привык быстро анализировать людей – профдеформация. Но с ней что-то было иначе: в ней сочеталось что-то странное – упрямство, усталость, закрытость, и это мягкое, почти детское объятие игрушки.

Девушка пошла вперёд, и Макс – сам не заметив, как – пошёл за ней. Она шла быстро, почти неслышно, мишка чуть подрагивал у неё в руках. Чёткие, короткие шаги. Ни разу не оглянулась. Вот дом, старый подъезд, кодовый замок. Она привычно набрала код, скрылась внутри. Макс остановился в тени и вздохнул. Охренеть. Чего я делаю?

Но рефлекс сработал – рука сама достала телефон, пальцы пробежали по контактам, пара сообщений, пара запросов… Ему даже не пришлось мучиться – нужная информация пришла мгновенно.

Валерия Курманова. 24 года. Офис-менеджер. Высшее образование. Чистая, без долгов, без нарушений. Родители живут в другом городе. Живёт одна. Характеристика от работодателя: «спокойная, ответственная, иногда замкнутая». Ничего особенного. Совершенно обычная девушка. Так он сказал себе. Но отойти от подъезда не смог.

Сначала он оправдывал это привычкой – оперативники редко отпускают что-то, если их внимание зацепилось. Он назвал это контролем ситуации: поздний вечер, опасный район, одинокая девушка. Ну а он просто убедится, что она дошла. Просто в следующий раз поймёт, безопасно ли ей возвращаться.

Но этот «контроль» затянулся. Оставался. Повторялся. Он начинал ловить себя на том, что ждет, когда она выйдет из дома. Что пытается угадать, что у неё случилось, когда она шла быстрее обычного. Что ненавидит неизвестного дарителя медведя. Он осуждал себя каждый раз. Проклинал. Говорил себе, что это ненормально. Что нельзя так врываться в чужую жизнь. И всё равно продолжал. Потому что что-то в Валерии Курмановой цепляло его сильнее, чем он хотел признавать. И чем дальше это заходило, тем меньше оставалось от простого любопытства.

Макс тогда сидел в полутёмной комнате, освещённой только слабым светом от монитора. Наушник в его ухе передавал ровное, слегка усталое дыхание Валерии – она возвращалась домой привычным маршрутом. Он смотрел на экран, на изображение с её трекера, и сам себе в очередной раз повторял, что это просто привычка, просто предосторожность, просто… необходимость. Он убеждал себя, что защищает её – хотя та даже не подозревала о его существовании.

И всё же он не мог оторвать глаз от экрана.

Именно поэтому он мгновенно заметил перемену.

Сначала – тихий металлический шорох, будто кто-то задел мусорный бак. Потом – ускорение шагов Леры, едва уловимое, но он, знавший её походку уже почти наизусть, заметил сразу. Макс подался вперёд, упираясь кулаками в стол.

– Что случилось? – прошептал он самому себе, напряжённо вслушиваясь.

На видео – тьма. Камера в её сумке давала лишь силуэты и тени. Но звук… звук был отчётливым. Чужие шаги – быстрые, тяжёлые. Кто-то шёл за ней. Нет, не просто шёл – преследовал.

Лера резко свернула в переулок – Макс узнал его по карте. Узкий, почти без света, серый зев между старыми домами. Звук дыхания стал рваным, нервным. Макс сжал зубы, пальцы на мышке побелели. Он уже потянулся к телефону – вызывать патруль, кого угодно – но затем услышал другое: она остановилась и… спряталась. Дыхание стало почти заглушенным – она прикрыла рот ладонью. Шаги преследователя замерли где-то неподалёку. Макс слушал каждый звук так, будто сам стоял в той тёмной подворотне.

Секунда. Другая. Тишина. Пятки мужчины скользнули где-то рядом, медленно, осторожно. Макс почти физически ощущал, как у него леденеет кровь. Но потом – снова тишина. Долгая. Лера осторожно выдохнула, очень тихо. Он услышал, как она меняет положение, как поднимается и осторожно выбирается из укромного угла. Потом её шаги ускорились – но уже без страха, а с отчаянной решимостью добраться домой.

Макс не шелохнулся, пока не услышал, как в замке её квартиры щёлкнул ключ. Лишь тогда он позволил себе выдохнуть. Он сразу открыл доступ к камерам наружного наблюдения, пытаясь найти следы того, кто шёл за ней. Но файлы один за другим не открывались. Часть – удалена. Часть – повреждена. И это было подозрительно слишком. Он перебирал записи, сеть, серверы, взламывал подряд всё, что мог взломать. И наконец – нашёл. Одну. Единственную. С какой-то старой камеры, которую, вероятно, забыли стереть. На экране была видна тёмная улица и машина, припаркованная у края дороги. Чёрная, с затонированными окнами. Макс увеличил изображение, усилил контраст. Номер отражался плохо, но… он смог его поймать. И когда пробил его по базе, даже не удивился.

– А. М. Э… – прошептал он, пальцами касаясь экрана.

Эта организация была как тень: появлялась там, где случались трагедии, где исчезали люди, где погибали те, кто слишком много знал. Она словно опутывала город невидимой паутиной, и Макс видел такие узлы раньше.

Он вспомнил своего друга – того, кто однажды пришёл к нему глубокой ночью, дрожа от злости и страха. «Я нашёл кое-что серьёзное», – сказал он тогда, выкладывая на стол флешку. Там были документы, отчёты, списки фамилий… ужасная правда о том, чем занималась А. М. Э. Их называли исследовательским фондом, а на деле…

А на деле они устраивали такие же «эксперименты», как тот, что уничтожил его друга. Тот хотел выйти с этим в свет, но… Он исчез уже через три дня. Сказали – вылетел на какой-то остров. Что-то о работе. Переговоры. А потом – ничего. Ни следа. Ни тела.

Макс сжал кулаки так, что костяшки побелели. Теперь он видел эту же машину рядом с Лерой. И вдруг со страшной ясностью понял: она связана с ними. Не знает. Не понимает. И может быть втянута глубже, чем сама осознаёт. Или… они решили добраться до неё, как добрались до всех остальных. Эта мысль прожгла его изнутри. Он осознал, что больше не наблюдатель. Он – часть этой охоты. И если он не вмешается, Лера станет следующей.

Макс не отрывал глаз от датчика, пока мерцающая точка не сместилась чуть в сторону. Он коротко выдохнул и вынырнул из вязкой тени своих воспоминаний – тех, что всегда держали его за горло. Но сейчас было не до прошлого. Впереди уже угадывался маяк: тёмный силуэт, на фоне которого ветер рвал сухие ветки и колыхал редкие травинки на склоне.

На балкончике маяка кто-то стоял. Макс напрягся, всматриваясь. Фигура двигалась странно – короткие, резкие взмахи рук. Анатолий. И он подавал какие-то… жесты.

– Чё он там машет?.. – Дима прищурился, пытаясь разобрать. – Погоди… по-моему, показывает что-то неприличное.

Лера тихо фыркнула, но Макс только коротко мотнул головой:

– Это знак, что подходить сейчас нельзя. Отходим.

Он сразу свернул к оврагу, спускаясь почти бесшумно, привычно, словно скользил по грунту. Влажная земля осыпалась под его подошвами, но он двигался так, будто каждую трещину знал заранее. Через секунду рядом опустилась Лера – мягко, как кошка, вскинув воротник куртки выше. С другой стороны – Рената с Димой, оба старались вести себя тихо, но слышно было, что адреналин уже колотит по ребрам.

Макс достал датчик снова, экран тускло мигнул. Он нахмурился, прижался плечом к земле, чтобы яркое солнце не мешало.

– Недалеко ещё одна группа, – произнёс он ровно, но нижняя нотка голоса выдавала напряжение.

Рената чуть втянула голову в плечи.

– Их можно… обойти? – голос сорвался почти на шёпот.

– Нужно не обойти. Нужно проскочить, – Макс поднял взгляд. – Незамеченными. Если хоть кто-то обернётся – бегите со всех ног к маяку. Не геройствуйте.

Он оглядел окрестности: редкие кусты, сухие камни, следы кабаньих тропинок. Ветер нес запах сырой земли и лёгкий гарь – значит, где-то неподалёку жгли костёр, может быть те самые люди. Макс отметил направление носом, как хищник.

– Идём быстро. Шаг в шаг за мной. Никакого хруста, никаких разговоров, – тихо, чётко.

Лера кивнула без единого слова – она полностью переключилась на режим «делай, как сказал». Рената тоже закивала, хоть губы у неё дрожали. Дима сглотнул и выдавил:

– Нам стоит… ну… стоит бояться, что они нападут?

Макс посмотрел на него так, что даже ветер будто стих. И по этому взгляду Дима понял всё без слов.