Текст книги "Умереть или выжить (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

Данила с Максом вдвоём толкнули массивную гермодверь – она нехотя поддалась, будто долго копила в себе тяжесть всех лет заброшенности. Металл скрежетнул, воздух дрогнул, и в проём хлынул влажный, холодный, живой запах леса. Данила на миг замер, щурясь от тусклого дневного света, а затем, сделав шаг, оказался снаружи. За его спиной тихо вышла Даша – уставшая, молчаливая, прижимавшая к груди ремень рюкзака так, будто боялась потеряться, если отпустит хоть на секунду.

Макс вытянулся, вдохнул полной грудью и с неожиданной, почти детской улыбкой сказал:

– Ну вот… до города отсюда рукой подать.

Даша осторожно оглянулась. Перед ней лежал пропитанный влагой склон – земля неровная, поросшая густым, скользким мхом. Стены укрытого землёй бункера уходили назад, заросшие плющом и потемневшие от дождей. За ними – голые стволы деревьев, переплетённые ветви, влажный свет серого, пасмурного неба, которое едва пробивалось через голые кроны. Листья под ногами были тёмно-бурые, размокшие, как тряпьё. Лес выглядел хмурым, сырым и усталым, будто сам слушал их дыхание.

– Как далеко мы отошли от маяка? – спросил Данила, стряхивая с плеч налипшие комья сырой земли.

– Недалеко, – ответил Макс. – Пару километров. Мы почти под ним и вылезли, считай.

Даша сжала лямку рюкзака ещё крепче:

– Может… – она проглотила слово и попробовала снова, тише: – Может, безопаснее двигаться под землёй?

Макс посмотрел на неё спокойно, но серьёзно:

– Может, и безопаснее. Но кто знает, нет ли там обвалов? Застрянем – и всё. Лучше рискнуть здесь, чем остаться под землёй навсегда.

Даша послушно кивнула. Спорить она не собиралась – её усталость давно переросла в тихую, абсолютную готовность делать всё, что ей скажут, лишь бы двигаться и не оставаться одной. Макс достал датчик, маленький прибор, тихо попискивающий в его ладони. Глянул на экран и нахмурился:

– Вижу три отметки. Идут за нами. Не быстро, но держат направление.

– Какая вероятность, что это наши? – Данила чуть опустил автомат, но глаза его не расслабились ни на миг.

Макс пожал плечами, но голос прозвучал твёрдо:

– Высокая. Очень высокая. – Он передёрнул затвор так, что звук разнёсся по сырому лесу резким металлическим щелчком. – Но на всякий случай… Вы со мной?

Даша нервно кивнула, глядя в землю, будто боялась встретиться с чьими-то глазами. Данила поднял автомат, перехватил его удобнее, убедился в магазине, проверил предохранитель. Взгляд его стал собранным.

– Вперёд, – бросил Макс.

И рывком пошёл по скользкой тропе, задавая темп – уверенный, быстрый, не позволяющий отставать. Данила тихо выругался себе под нос и двинулся следом. А Даша – усталая, тёмная под глазами, но всё ещё идущая – поспешила за ними, боясь даже на секунду потерять их силуэты среди серых стволов.

Макс поднял ладонь – короткий, резкий жест. Данила сразу вжался в мокрую землю, не отрывая взгляда от склона. Плечом он чувствовал лёгкое дрожание Даши – девушка рухнула рядом, пытаясь не шуметь, но дыхание у неё всё равно сбилось. Она крепко прижимала колени к груди, будто стараясь стать меньше, исчезнуть, не мешать.

Данила скосил взгляд, проверяя, идёт ли она за ними, не теряется ли, но Даша, хоть и бледная как мел, держалась удивительно упорно. Каждый раз, когда он оборачивался раньше, она только кивала в ответ, будто уверяла: я здесь, не отстану. Но сейчас она даже не пыталась делать вид, что не боится – страх буквально сжимал её.

Максим медленно, почти змейкой скользнул вверх по мокрому склону, поднял оптику, задержал дыхание. Данила мгновенно повторил движение, приник к прицелу – и сердце у него провалилось. Он увидел Анатолия. Тот сидел на земле, привалившись к стволу дерева, держась за бок. Лицо серое, губы поджаты от боли. Рядом – Рената, напряжённая, как струна, руки подняты. Дима стоял чуть впереди, смотрел в упор на вооружённых – тех самых, что едва не перебили всех на маяке. Чужие держали троицу на прицеле, окружив полукольцом, уверенные, что беглецам деваться некуда.

Данила стиснул зубы, пальцы сами легли на спусковой крючок.

– Хорошо стреляешь? – негромко спросил Макс, не отрываясь от оптики. Голос спокойный, деловой, будто обсуждали погоду.

– Девять из десяти, – так же тихо ответил Данила.

Макс коротко хмыкнул.

– Нормальный результат. Сойдёт.

Он чуть отодвинулся, снова посмотрел вниз.

– По моей команде, – прошептал он, – ты забираешь тех, что пытаются зайти с фланга. Их трое. Они самые быстрые и самые шустрые. Я снимаю тех, кто держит наших в центре. Если повезёт – они не успеют понять, откуда прилетело. Понял?

– Понял, – Данила кивнул, перехватывая автомат. Сердце билось так, будто хотел пробить бронежилет.

Макс чуть заметно улыбнулся краем губ: мол, нормально, собран. Даша всё это время молчала. Она сидела низко, почти уткнувшись лбом в колени, пальцы так сильно впились в ткань брюк, что побелели костяшки. Она слушала, но лишь спустя пару секунд поняла, о чём мужчины говорят. О стрельбе. О спасении. О риске.

– Я… я ничего не смогу… – прошептала она едва слышно, глядя в землю.

Данила хотел что-то сказать ей, но Макс только коротко бросил:

– Главное – не мешай. Этого достаточно.

Даша кивнула, не поднимая головы. Максим снова поднял оптику, задержал дыхание.

– Готовы? – тихо спросил он. Не команда, а проверка, последний взгляд на бойцов рядом.

Данила стиснул приклад, чувствуя, как мир вокруг будто сузился до тонкой линии прицела.

– Всегда, – ответил он.

Даша дрожащей рукой ухватила его за край рукава – ненадолго, словно просила: вернись. Потом отпустила. Макс выдохнул, положил палец на спуск.

– Тогда… на счёт три.

И лес вокруг будто замер. Максим почти не моргал, следя за движениями людей внизу. Его лицо оставалось застывшим, будто высеченным из холодного камня. Ни гнева, ни ненависти – будто всё человеческое улетучилось из него, оставив лишь точный расчёт, натянутую до звона концентрацию и странную внутреннюю пустоту. Только одна мысль дрожала где-то глубоко – Лера. Жива. Он чувствовал это так же ясно, как чувствовал тяжесть оружия в руках. На этот внутренний импульс не было разумного объяснения, но он держался за него, как за последнюю ниточку смысла во всём этом аду. Она жива. Он найдет её. Должен.

Максим перевёл перекрестие прицела чуть правее, выравнивая линию дыхания, будто с каждым вдохом вплавляя себя в окружающий лес. Ветки над головой тикали от ветра, но в остальном стояла мёртвая тишина. Даже Даша перестала судорожно шмыгать носом. Данила лежал рядом, напряжённо, но уверенно, ожидая команды.

Макс произнёс почти шёпотом, но так, что оба его услышали:

– … Три.

И в тот же миг нажал на спуск. Выстрел рванул тишину как топором. Отдача коротко ударила в плечо. Эхо разлетелось по лесу, мечась между стволами, как вспугнутая птица. Внизу один из нападавших дёрнулся, будто его резко дёрнули за невидимую нить, и рухнул навзничь в мокрую землю.

– Первый… туда-а-а! – коротко бросил Макс и уже переводил прицел на следующую цель, не теряя ни секунды.

Снизу послышались крики, кто-то рванулся в сторону, кто-то начал разворачиваться, пытаясь понять, откуда ведут огонь. Данила уже выбирал свои цели, глаза за стеклом оптики стали холодными, сосредоточенными. Даша, сжав руки так сильно, что побелели костяшки, пригнула голову к земле, но не закрыла ушей – она слушала, дрожа, как будто должна была понять по этим очередям, выживут ли они все или погибнут тут же. А Максим, не испытывая ничего, кроме той самой тупой уверенности о Лере, перезарядил, поймал следующего противника в перекрестие – и снова выстрелил.

Глава 30

Дима успел только сделать шаг вперёд, заслоняя собой Ренату, как услышал – не увидел, не разобрал, а именно услышал – как Анатолий позади него судорожно втягивает воздух сквозь зубы, будто боль от раны вдруг стала втрое сильнее. Лес вокруг стоял влажный, тяжёлый, будто свисал над ними, впитывая каждое их слово, каждый нервный вздох. Мох под ногами казался чересчур мягким, земля – слишком сырой, воздух – слишком густым.

Перед ними вышли из зарослей те, от кого они бежали последние полчаса. Грязные, усталые, но ухмыляющиеся, будто вся эта погоня была какой-то забавой, развлекательной прогулкой. Один, высокий, с синим платком на шее, фыркнул:

– Ну вот и всё. Быстрая игра… И такая же быстрая концовка.

Другой, помоложе, уже вскидывал автомат, усмехаясь:

– А эти трое думали, что выживут.

Третий добавил, лениво, словно обсуждал погоду:

– Смешные. Тупые. Бесполезные.

Дима стоял, едва дыша, чувствуя дрожащие пальцы Ренаты, вцепившиеся ему в рукав. Он знал: они не уйдут. Не успеют. Не смогут. Анатолий уже почти не держался на ногах, каждые две секунды морщился от боли, хотя пытался выглядеть стойко. И вдруг…

Лес, будто затаившийся до этого, резко вздрогнул эхом. Выстрел. Потом второй. Третий. Такие чистые, резкие, выверенные хлопки, что они не оставляли ни единого шанса на выживание. Смех мгновенно оборвался. Двое из нападавших рухнули почти синхронно – один выронил автомат, второй попытался крикнуть, но лишь захрипел и повалился лицом в мох.

Третий успел повернуться в сторону выстрелов, что-то выкрикнуть, но четвёртый, короткий, хлёсткий звук оборвал ему фразу. Он осел на землю, захватив при падении ветку, которая треснула под его тяжестью.

Рената вздрогнула и закрыла рот ладонью. Дима инстинктивно прижал её к себе, сам всё ещё не до конца понимая, что произошло. Анатолий тяжело сел, прислонившись к стволу дерева, выругался сипло:

– Да чтоб… Что это… что за…

Тишина после выстрелов была какой-то нереальной. Лес снова застыл, будто слушал – но уже не в ожидании их гибели, а в ожидании тех, кто их спас.

Дима осторожно, едва слышно произнёс, оглядываясь:

– Кто…?

Но ответить никто не спешил. Лишь где-то вдалеке, в глубине елей, потрескивали ветки – кто-то осторожно менял позицию, скрывался, наблюдал… или приближался. Спасли ли их? Или просто убрали лишних свидетелей? Дима не знал. Но одно он понял точно: за ними пришли. Осталось понять кто именно?

Дима все ещё держал автомат, ствол направлен вниз, но руки дрожали – не от страха, скорее от того, что слишком долго готовился умереть. Он смотрел в сторону насыпи, из-за которой раздались выстрелы, будто не верил, что наконец-то не по ним.

– Свои… – прохрипел Анатолий, ладонью зажимая пропитанную кровью повязку. Он поднял глаза, моргнул от облегчения. – Свои… мать их…

И точно – через мгновение на пригорке появились силуэты. Трое. Максим вышел первым – уверенно, чуть пригнувшись, скользящим шагом спецоперативника. За ним – Данила, держащий автомат так, будто и не опускал его ни на секунду. Третьей, немного отставая, но всё равно стараясь не теряться, шла Даша. Лицо бледное, заплаканное, но она держалась изо всех сил.

Рената сначала закрыла рот ладонями, потом сорвалась с места и почти побежала навстречу.

– Живы! – выдохнула она, всхлипывая, и чуть не столкнулась с Максимом. Она обняла его крепко, потом Данилу, затем Дашу, будто боялась, что те растворятся, если не потрогает. Максим мягко, но осторожно освободился из её рук и оглядел всех. Дима шагнул вперёд, не скрывая усталой, перекошенной улыбки:

– Мы думали… – он сглотнул. – Что уже никого.

– Мы тоже, – ответил Данила, похлопав его по плечу. – Но выбрались.

Анатолий, опираясь на ствол дерева, кряхтя поднялся:

– Ладно, раз все живы… – он морщился от боли, но говорил твёрдо. – Надо место искать. В лесу оставаться… ну его к чёрту.

Макс кивнул. Он уже проверял периметр – взглядом и слухом.

– Здесь нельзя, – подтвердил он. – Лес слишком открытый. Эхо выстрелов слышали далеко. Могут сбежать ещё. Или подтянуться те, кто был рядом.

Он сделал пару шагов вперёд, показывая направление жестом.

– Там, на северо-восток… километрах в трёх-четырёх. Заброшенный город. Небольшой, но с подвалами, подземными переходами, остатками инфраструктуры. Если тихо двигаться – можно затаиться. На время.

Рената вздохнула – устало, но с надеждой.

– Город? Настоящий? – тихо спросила она.

– Ну… от него осталось то, что осталось, – сказал Макс, поправляя ремень оружия. – Но укрытие лучше, чем мокрые корни и мох.

Даша кивнула быстро, будто её только что спросили лично:

– Да… да, давайте туда… пожалуйста…

Дима посмотрел на Анатолия – тот держался, но явно на честном слове.

– Дойдём? – спросил он.

Анатолий фыркнул:

– Конечно, дойдём. Не на руках же меня нести. – Он криво улыбнулся. – Если что – я покряхчу для антуража.

Макс мельком улыбнулся уголком губ – почти незаметно.

– Ладно. – Он проверил затвор, движение – точное, отточенное. – Собираемся. Держимся плотнее. Если что – я впереди, Данила прикрывает тыл.

Он окинул всех взглядом – уверенным, сосредоточенным.

– Пошли. Нам надо успеть добраться до темноты. В городе ночью будет проще отсидеться.

И группа, дрожащая от адреналина, побитая, но всё ещё живая, двинулась в сторону заброшенного города – туда, где туман стелился низко, а деревья становились всё реже. Туда, где их мог ждать шанс… или очередная ловушка.

Глава 31

Воздух между ними стал тяжелым, почти вязким – будто весь лес, с его сыростью, холодом и гнетущей тишиной, слушал, что скажет Макс. Вопрос Данилы повис в воздухе, колючий, болезненный, как рваная рана. Рената, побледнев, тихо сказала, что шансы ничтожны – почти шёпотом, словно боялась разрушить что-то хрупкое. Но Макс даже не дрогнул.

Он шел впереди, уверенно, будто ступал по давно знакомому маршруту, хотя лес был один на всех – враждебный, сырой, шумящий редкими порывами ветра. Освещённые фонариками лица казались усталыми призраками.

Дима шел рядом с Максом и, оглянувшись, спросил хрипло:

– Как… как вам удалось выбраться? Мы думали – всё… никого уже нет.

Макс не сразу ответил. Похоже, мыслями он был где-то далеко – там, где могла быть Лера.

– Нас засыпало у шаттла, рядом с затопленным бункером, – наконец сказал он устало, но ровно. – Если бы не шаттл, нас бы просто сплющило. Был карман, воздуха немного… но хватило. Пробили путь ниже. Там был проход под водой. – Он чуть повел плечом. – Пришлось рискнуть и проплыть.

Данила поморщился, хотя попытался скрыть удивление:

– Проплыть? Серьёзно?

– Пять метров, – сказал Макс. – Но в полной темноте. Даша молодец – не запаниковала.

Даша, шедшая сзади, опустила взгляд. Она все еще дрожала, но держалась. На лице – не истерика, а тихое, упрямое желание выжить.

– А вы как выбрались? – спросил Макс, оглянувшись на Диму.

Дима вздохнул, плечи его тяжело опустились.

– Нам… повезло. Только пока бежали, Толика зацепили. – Он скосил глаза на Анатолия. Тот шел, стиснув зубы, каждый шаг давался тяжело, кровь проступала сквозь повязку. Но он молчал, держался, словно боялся дать слабину.

Макс не стал выражать жалости. Только коротко кивнул:

– Долго продержались. Хорошо сработали.

Но стоило им пройти еще несколько шагов, как Данила, задумчиво покосившись на Макса, снова задал тот самый вопрос:

– Макс… а смысл вообще есть? И… Лерку искать? Он же её утащил – этот мутант. Может… ну… – Он замолчал, понимая, что говорит вслух то, что боялись произнести другие. – Мог… загрызть.

Рената опустила голову, голос её был тихим, почти сломленным:

– Шансы… ну… просто ничтожные. Там… – Она замолчала, потому что не смогла выговорить «нет смысла».

Их шаги замедлились. Все ждали, что скажет Макс. Он остановился. Повернулся к ним, оглядел каждого. В его взгляде не было ни просьбы, ни надежды на понимание – только спокойная, холодная уверенность. Та, что появляется у людей, которые уже сделали выбор и не собираются отступать.

– Я её найду, – сказал он тихо, но так, что спорить никто не решился. – Живой… или мёртвой. Но найду.

Фонарь в его руке слегка дрогнул, когда он вновь повернулся к заросшей тропе, ведущей к заброшенному городу. Но голос оставался твердым:

– Идем. Нам нужно укрыться до темноты. А там – будем думать.

Никто не стал возражать.

* * *

Город встретил их гулкой, мёртвой пустотой, будто сам воздух здесь давно вымер и только серые стены помнили чужие шаги. Узкие проулки сдавливали со всех сторон, многоквартирные коробки возвышались над ними тёмными исполинами, изрешечёнными временем и ветром. Балконы провисли, перила перекошены, кое-где бетон крошился, оголяя ржавую арматуру, а под ногами хрустело то ли стекло, то ли обгоревшие обломки мебели. Сквозь чёрные провалы окон тянуло сыростью и пустотой, и казалось, что весь этот город – огромная, вымершая скорлупа, где давно ничего человеческого не осталось.

Данила шагал, чувствуя, как с каждым шагом ноги тяжелеют, и оглядывался на остальных. Трое часов пути давили на всех, но больше всего – на Дашу. Девушка шла тихо, не жалуясь, но вид у неё был измученный, взгляд усталый. Рядом с ней, шаг в шаг, шёл Дима, прикрывая своим корпусом так, будто одним этим присутствием мог защитить.

Макс двигался впереди, не теряя темпа. Он то и дело останавливался на секунду, сверяясь с датчиком – маленькой тёмной коробочкой, по которой пробегали дрожащие световые точки. Он хмурился, качал головой и продолжал идти.

– Много меток, – проговорил он, не оборачиваясь. – Город как улей. Или люди… или мутанты. Пока непонятно.

Это «пока» никому не понравилось. Рената поёжилась, зябко потерла руки. Даже Анатолий, опирающийся на Диму, поднял голову, вслушиваясь в тишину между домами. Тишина была странной – плотной, глухой, как будто город держал дыхание.

Даша наконец сорвалась, выдохнув:

– Я… я больше не могу идти… просто немного… я устала и…

Она подняла взгляд на Макса, словно надеялась, что он даст минуту посидеть, вдохнуть, прийти в себя. Но договорить она не успела. Воздух перед ней дрогнул – мгновение, тонкое как лезвие. И из этого ничто вырвалось что-то огромное, искажённое, покрытое серой кожей, словно слепленное из грязи. Рваный, хриплый рык пронзил переулок, и в тот же миг тварь ударила. Одно движение – и голова Даши словно исчезла, будто её и не было. Тело рухнуло на бетон, как кукла, у которой выдернули ниточки.

Рената вскрикнула так тихо, что звук утонул в собственном ужасе, прижала обе ладони к лицу и спряталась лбом в плечо Димы. Тот прижал её к себе, но глаза его не моргали – расширенные, ошеломлённые, они были прикованы к тому, что осталось от Даши.

Автоматы загрохотали почти одновременно – Данила, Макс и Дима вскинули оружие, стреляя на подавление. Пули рвали стену, высыпая штукатурку, били по тени твари, но она уже отпрянула, растворяясь среди разрушенных подъездов с нечеловеческой скоростью.

Пустота захлопнулась за ней, будто её никогда и не было. Запах крови мгновенно смешался с сыростью старых домов. Макс первым разорвал оцепенение. Он стоял с оружием наготове, лицо – каменное, глаза – холодные, как лёд в колодце. Никакой паники, никакого страха, только расчёт.

– Уходим, – произнёс он ровно. – Сейчас.

Никто не возразил. Никто и не мог. Анатолий судорожно сглотнул, Дима с силой потянул Ренату вперёд, не позволяя ей оглянуться назад. Данила перехватил автомат, чувствуя, как дрожь от близкого боя расходится по рукам, но заставил себя дышать ровнее.

Они двинулись дальше, быстрее, тесно прижимаясь друг к другу, понимая, что город, в который они вошли, – не убежище. Он охотничья яма.

И внутри неё они теперь – добыча.

Глава 32

Макс сидел у выбитого окна, датчик лежал на его ладони, и едва заметное зеленоватое сияние точек освещало скулы. Он задумчиво поводил большим пальцем по экрану, и вдруг его взгляд стал цепким, настороженным. Одна точка, среди хаотично мерцающих отметок города, пульсировала иначе – ровнее, насыщеннее, будто выделялась собственным ритмом. Макс медленно выдохнул, прищурившись.

– Нашёл… – едва слышно произнёс он.

Рядом тесным полукругом сидели остальные: Данила, устало свесив голову на автомат; Рената, привалившаяся спиной к бетонной колонне; Анатолий, бледный, зажимающий перебинтованное плечо; Дима, который так же внимательно следил за каждым движением Макса.

Дима чуть подался вперёд, уже понимая, что что-то изменилось, но всё же уточнил:

– Что это за точка? Она… не такая, как остальные.

Макс наклонил датчик так, чтобы Диме было видно ближе. Рядом с яркой точкой шли ещё три – будто сопровождение, будто тени.

– Это то, что я ищу, – просто ответил Макс, и в голосе не было ни сомнения, ни паузы. – Иду туда.

В остальных повисла тишина, будто каждый пытался осознать, что именно стоит за этими словами. Они укрылись в старом доме – бетонные стены, осыпавшиеся перекрытия, ржавые лестничные пролёты. Дверной проём забаррикадировали сломанными металлическими панелями, какой-то мебелью, пустыми ящиками. Воздух был затхлым, но внутри хотя бы не сквозило и не видно было открытого неба, откуда могло выскочить что угодно.

Каждый занял своё место. Данила сел у прохода, положив автомат на колено и положив взгляд на полуразрушенный коридор. Рената устроилась рядом с Анатолием, поглядывая то на его побледневшее лицо, то на Макса. Она поджимала губы, будто хотела что-то сказать, но так и не решалась. Усталость тянула её к полу, но она держалась.

Макс продолжал смотреть на точки, щёлкнул языком едва слышно – так он делал, когда что-то просчитывал. Взгляд у него был холодный, спокойный, будто он решал не судьбы людей, а техническую задачу: угол выхода, расстояние, потенциальные риски.

Дима оторвался от стены и подошёл ближе, присел рядом.

– Мы можем сходить вдвоём, – сказал он тихо, но уверенно. – Быстро. Проверим, что там за люди рядом с этой точкой.

Макс медленно поднял взгляд, будто оценивая предложение. Дима выдержал его взгляд, не отводя.

– Ладно, – сказал Макс после короткой паузы. – Вдвоём.

Данила вскинул голову.

– Мы с Анатолием тут останемся. Постараемся продержаться, если… – он запнулся, но закончил: – если что-то пойдёт не так.

Анатолий слабо, но кивнул. Рука у него дрожала, но глаза смотрели твёрдо. Рената тоже чуть кивнула, поддерживая решение:

– Мы подождём… сколько потребуется. – Голос её был охрипшим, но спокойным.

Хотя внутри у неё всё сопротивлялось – она хотела бы идти с Максом, потому что доверяла ему больше всех, но ноги просто не держали. Она настолько вымоталась дорогой и пережитым ужасом, что любое движение давалось усилием.

Макс поднялся первым. Дима – следом. Тени от разрушенных стен тянулись по полу, а датчик в руке Макса тихо мигал, словно бил тревогу или наоборот – звал вперёд.

И было ясно: они идут туда, где решится что-то важное.

Макс и Дима двигались почти бесшумно, будто за эти дни их тела сами научились подстраиваться под мёртвую тишину города. Узкий проход между многоэтажками тянулся, как бетонное ущелье: облупившиеся стены, пустые окна-пещеры, полуобвалившиеся балконы, ржавые прутья торчали, как кости. Под ногами хрустел мусор – щебёнка, стекло, куски штукатурки. Воздух был сухой, пыльный, пах плесенью и ржавчиной, будто город давно умер, но ещё не до конца распался.

Макс время от времени склонял голову к датчику. На тусклом экране плавали едва различимые пиктограммы – четыре точки, рядом друг с другом. Одна – более яркая, как будто светилась изнутри. Он шёл всё быстрее, будто сам не замечая.

Дима смотрел на него боковым зрением, чувствуя, как напряжение в напарнике растёт, и всё же спросил так тихо, что его слова едва не растворились в пустыре:

– Это она?

Макс не сразу ответил. Лишь коротко посмотрел на экран, затем вперёд.

– Может быть.

Голос без эмоций. Но в нижней ноте что-то дрогнуло – тень надежды или… скорее привычка к боли. Дима выдохнул, оглянулся на мёртвые дома, снова посмотрел на Макса:

– Слушай… мне показалось или ты… – он чуть поморщился, будто сам себе не верил, – ты реально зациклен на Лере?

Макс не повернул головы. Просто продолжал идти, будто не услышал. Но услышал – это было видно по тому, как едва заметно напряглась челюсть. Он выбрал молчание – и оно сказало больше любого ответа.

Они двигались дальше, меняя переулки, лавируя между ржавыми перилами, раздавленными контейнерами, перевёрнутыми столами, которые давно никто не трогал. Город казался декорацией, замершей в момент катастрофы.

Постепенно датчик показывал, что они всё ближе. Макс уменьшил шаг, стал осторожнее – звук его шагов утонул в тишине. Дима последовал примеру.

Наконец они остановились у подъезда одного из домов. Тёмная пасть входа уходила глубоко внутрь, и именно там, согласно датчику, находились четыре точки. Тот самый яркий сигнал – тоже там.

Макс присел, подняв автомат, включив оптику. Дима занял позицию рядом, чуть глубже в тени. Они оба замерли, всматриваясь в вязкую темноту, словно пытаясь разглядеть, шевельнётся ли внутри хоть что-то.

Ни звука. Ни движения. Только ветер вверху срывал крошечные кусочки штукатурки, и они падали внутрь дома, словно мелкий дождь.

– Засада? – прошептал Дима, не отрывая взгляда.

– Или мутанты, – так же тихо ответил Макс. – Или… – он сжал датчик сильнее, будто боялся выронить, – или что-то другое.

Они ждали, ощущая, как тянутся секунды, как внутри поднимается настороженность, как будто дом дышит и сейчас выдохнет им в лицо. Макс чуть наклонил голову, прислушиваясь к тому, что мог услышать только он. И тогда, из глубины дома, донёсся еле слышный звук. Не шаг. Не рык. Не скрежет. Словно кто-то очень тихо, едва различимо… дотронулся до стены.