Текст книги "Умереть или выжить (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Максим едва слышно закрыл за ними дверь, и в тесной, низкой каюте сразу стало ощущаться его присутствие – плотное, почти осязаемое. Лера обернулась, собираясь спросить, что ему нужно и чем она может помочь, но не успела: его тело мягко, но настойчиво прижало её к холодному металлу двери. Она резко вдохнула, почувствовав, как жар вспыхнул в груди и разлился по коже, но страха… не было. Только странное, захватывающее воздух напряжение.

Макс поднял руку, кончиками пальцев коснулся её подбородка и плавно приподнял голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его голос прозвучал низко и глухо:

– Что ты тогда видела, Лера? В тот вечер.

Она нервно сглотнула, пальцы сами собой сжались в кулаки, но взгляд не отвела – будто он держал его не рукой, а чем-то более сильным.

– Я… – выдохнула она, ощущая, как сердце бьётся слишком быстро. – Я хотела срезать дорогу через подворотню. Там стояли две машины… тонированные. Один мужчина передавал другому какой-то чемоданчик. И ещё были люди в костюмах… телохранители, наверное.

Макс не шелохнулся. Только смотрел. Пристально, тихо, изучающе, как будто пытался разобрать каждую микродрожь её ресниц, каждую тень в её зрачках – врёт она или нет.

Несколько секунд казались вечностью. Потом уголок его рта едва заметно дрогнул, будто он усмехнулся чему-то своему.

– Тебе страшно? – спросил он негромко.

Лера не смогла вырваться из его взгляда. Не смогла солгать.

– Да… страшно, – прошептала она.

Он наклонился чуть ближе. Его дыхание коснулось её шеи, затем уха – лёгким, почти невесомым прикосновением. Лера вздрогнула, едва слышно охнув.

– Со мной ты в безопасности, – прошептал он.

Его ладонь скользнула к её талии, уверенно, но аккуратно, и Лера почувствовала, как дрожь пробежала по ней от этого движения. Она не оттолкнула его. Наоборот – будто тянулась к теплу, к этому странному спокойствию, которое он внушал.

Она подняла глаза опять, стараясь дышать ровнее, хотя голос всё равно дрогнул:

– Кто ты?.. – тот же вопрос, заданный раньше, только теперь тише, почти отчаянно, как просьба раскрыться хоть немного.

Макс задержал дыхание на долю секунды, все мышцы будто на миг замерли… и он посмотрел на неё так, словно пытался решить – сказать правду или снова спрятать её за стеной молчания.

Лера замерла, будто время вокруг перестало существовать. Она смотрела на Макса так, словно пыталась ухватить ускользающую мысль – едва заметную тень воспоминания, которая вот-вот сложится в нечто пугающе знакомое.

Максим почти беззвучно произнёс:

– Вспомни меня.

Его голос был низким, спокойным, и именно этим – особенно страшным. Лера выдохнула, едва ощутимо качнув головой.

– Что… вспомнить? – прошептала она. – Я тебя… я никогда…

Но Макс молчал. Глаза его оставались на уровне её лица – внимательные, настороженные, словно он наблюдал за тем, как в ней происходит какой-то внутренний перелом.

– Я тебя раньше не видела, – едва слышно сказала Лера. – Не могла видеть.

Макс вдруг резко, но не грубо, развернул её спиной к себе. Лера ахнула, упершись ладонями в металлическую дверь, и почувствовала, как его корпус плотно закрывает ей путь назад. Холод от металла прошёл через тонкую ткань куртки, и по позвоночнику пробежал дрожащий ток.

Его голос прозвучал у самого её затылка – ниже, глуше, чем прежде:

– Вспомни.

Он даже не давил – просто говорил с уверенностью человека, который точно знает, что её память уже треснула, дала трещину… и вот-вот раскроется.

Лера невольно прикрыла глаза. В висках пульсировало, как будто что-то доведённое до предела требовало быть признанным. Она снова вдохнула – и в этот миг что-то щёлкнуло. Нет – прорвалось.

Темный переулок. Слабый свет фонаря. Человек в маске… Эта линия профиля. Этот разрез глаз. Тот же холодный, спокойный взгляд.

Грудь Леры коротко вздрогнула, и слова сорвались сами:

– Это был… ты…

Её голос дрогнул – смесь ужаса, открытия и бессилия. Макс за её спиной не шелохнулся. Лишь уголок его губ чуть заметно поднялся – так, чтобы она не видела, но чтобы знала, что он улыбается.

Он наклонился к ней, едва касаясь дыханием её уха:

– Я знал, что ты помнишь.

Лера сжалась, будто от вскрывшейся истины стало холоднее, чем в этих железных каютах. Воспоминание накрыло её окончательно – резкое, яркое, как вспышка: тот вечер, звук шагов, глухой голос, внезапный страх, который тогда она не смогла объяснить.

Она снова увидела чужие глаза в темноте… И теперь понимала: это были его глаза.

Макс стоял за её спиной, не отпуская, будто давая ей время свыкнуться с осознанием. А Лера едва дышала, чувствуя, как к горлу медленно подступает дрожащий, ледяной ужас того вечера, который она так долго пыталась забыть.

И она вспомнила. Не просто темный переулок и маску. Она вспомнила запах – кожи, дождя и чего-то чужого, опасного. Вспомнила, как грубая ткань его перчатки натирала щеку. Как ее собственное тело, скованное страхом, внезапно отозвалось на его силу предательским трепетом. Утром она говорила подруге о решительности, о мужчине, который не будет спрашивать, а просто возьмет. И вот он взял. Год назад. И сейчас.

Абсурдность происходящего достигла пика. Она, прижатая к двери в подъезде собственного дома, испытывала невыносимое наслаждение от рук незнакомца, который когда-то стал для нее воплощением кошмара. И этот кошмар теперь ласкал ее с такой пронзительной нежностью, что все ее существо восстало против самой себя. Стыд сгорал дотла в мгновенно вспыхнувшем огне. Мысли спутались, уступив место одному лишь животному, всепоглощающему чувству. Волна нарастала, горячая и густая, сметая страх, стыд, саму память. Она закричала, глухо, уткнувшись лицом в дверь, ее ноги подкосились, и только его тело, жесткое и неподвижное, удержало ее от падения.

Она видела звезды позади закрытых век, слышала собственное бешеное сердцебиение в ушах. И сквозь этот гул до нее донеслось его тяжелое, прерывистое дыхание. Губы снова коснулись ее затылка – на сей раз почти что с нежностью.

Потом давление исчезло. Лера, все еще дрожа, медленно, с трудом обернулась. В длинном, тускло освещенном подъезде никого не было. Только легкий запах ветра и далекий шум города за дверью. Было пусто. Будто его никогда и не было.

Она простояла так, кажется, очень долго, опираясь о холодную дверь, пытаясь поймать воздух. Щеки горели, тело ломило, как после тяжелой болезни. А внизу живота все еще пульсировало смутное, стыдное эхо.

Последующие полгода она ловила себя на том, что вглядывается в тени переулков, ищет в толпе высокую, скрытную фигуру. Прислушивается к шагам позади спиной. Иногда по ночам ей казалось, что она слышит его голос, тот самый, низкий и глухой, у самого затылка.

Но его больше не было. Только тень, только призрак, оставивший в ней незаживающую, странную рану, в которой боль и запретное наслаждение навсегда сплелись в одно целое.

Лера выпрямилась, отшатнувшись от двери. Голос дрожал от ярости и унижения:

– Ты псих… Больной человек! Как ты смеешь…

Он не дал ей договорить. Резкое движение – и его ладонь снова легла на низ ее живота, прижимая всем телом к холодному металлу. Пальцы вновь скользнули под ткань, и она вздрогнула, но уже не от страха, а от стремительно нарастающего, ненавистного себе возбуждения.

– Молчи, – его губы снова коснулись ее затылка. Дыхание было горячим и неровным. – Ты слишком долго меня игнорировала. Делала вид, что не замечаешь. Что не помнишь.

Его пальцы двигались с гипнотической, неумолимой точностью, вычерчивая на ее коже узоры, от которых перехватывало дыхание. Она пыталась бороться, вырваться, но тело предательски выгибалось навстречу, исторгая тихий, сдавленный стон.

– А я… – его голос прозвучал как признание и как приговор, – … следил. Ждал.

Она собралась с силами, чтобы прошипеть: «Гребаный сталкер…», но в этот самый момент волна накрыла ее с такой силой, что мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились, и только его железная хватка удержала ее от падения. Она повисла на его руке, беззвучно крича в ладонь, которую сама же прижала ко рту, сотрясаемая конвульсиями оргазма, смешанного со слезами ярости и стыда.

Он тяжело дышал ей в шею, все еще прижимая к себе. Через тонкую ткань куртки она чувствовала бешеный стук его сердца. Или своего? Все смешалось в оглушительном гуле в ушах.

Когда спазмы стали стихать, оставив после себя дрожь и пустоту, он медленно отпустил ее. Лера едва устояла, опершись о дверь.

Повернувшись, она снова увидела лишь пустой, освещенную тусклой лампочкой каюту. Только запах его кожи и влажное пятно на двери от ее дыхания напоминали о том, что это не было кошмаром. Она осталась стоять напротив него, всё ещё помня его прикосновения, и с мыслями, запутавшимися в паутине страха, гнева и чего-то еще, о чем она боялась себе признаться.

Глава 18

На маяке мерцал темный экран, и все стояли так тихо, будто боялись дышать. Никто не знал, что будет дальше – объявят имя? Грохнет что-то? Выключится свет?

Но… ничего не происходило.

Анатолий медленно провел взглядом по лицам ребят, словно проверяя – все ли еще тут, все ли дышат. Минуту никто не шелохнулся. Потом вторую. Пятую. И за все это время не было ни звука, ни вибрации, ни синтеза голоса, ни таймера – ничего.

Они были живы. Все.

– Походу… повезло, – неуверенно выдавил Данила, отступая от стола. Он держал пистолет так, будто тот жег ему ладони.

– Нельзя быть уверенными, – тихо, но твердо сказала Даша. Она стояла чуть в стороне, все еще бледная, взгляд цеплялся за каждого по очереди.

Стас шумно выдохнул, провел рукой по лицу и сказал:

– Слушайте, ну… нам нужно держаться вместе. Хватит сраться. Если мы хотим выжить – только вместе. Понимаете? По одиночке нас перемелет.

Он перевел взгляд на Марину – сестру, которая стояла рядом с ним, дрожала, но крепилась. Марина согласно кивнула, будто боялась, что если скажет что-то вслух, голос сорвется.

Света, побледнев, как мел, сказала:

– Я сейчас… на минутку. Мне… воздух нужен.

Она дрожащими пальцами коснулась стенки, будто проверяя, что та настоящая, и вышла на маленький балкон, ведущий на старую прогнившую лестницу. Там пахло морем, сыростью и чем-то металлическим. Света оперлась ладонями о холодные перила, закрыла глаза, пытаясь прогнать дурноту.

Пока внутри спорили – что делать с телом Паши, где его оставить, как правильно, – Света смотрела куда-то вдаль. Ее дыхание постепенно выравнивалось. Ветер трепал пряди волос. Шорохи леса звучали как-то слишком громко. И вдруг она застыла. Ее глаза расширились, руки вцепились в перила, и на секунду показалось, что она перестала дышать вовсе. Через пару секунд она резко развернулась и почти влетела обратно в комнату.

– Там люди! – выдохнула она, указав рукой за себя, на лес, на камни, на узкую тропу.

Данила и Анатолий выскочили за ней на балкон. Данила успел первым подбежать к перилам, Анатолий стал рядом, слегка наклонившись вперед, всматриваясь в глубину леса.

– Где? – спросил Данила, быстро вскидывая пистолет.

Света указала чуть правее. Анатолий щурился, напряжение тянуло мышцы его лица.

– Вижу, – наконец сказал он глухо. – Похоже… они идут сюда.

Данила пригляделся внимательнее, скрипнул зубами:

– И, похоже, настроены они не особо дружелюбно.

Анатолий только коротко кивнул, не отводя взгляда от приближающихся фигур, и вдруг всем внутри дома стало еще холоднее, чем секунду назад.

Мужчина не сводил взгляда с удаляющейся цепочки фигур. Солнце уже клонилось к горизонту, выцарапывая длинные тени из деревьев, и пятнадцать вооружённых силуэтов двигались плотной группой, словно прекрасно понимали, что делают. Они были не похожи на испуганных участников эксперимента. Скорее – на группу, которая уже прошла через огонь, мрак и смерть.

– Пятнадцать… может, чуть больше, – глухо сказал Толик, даже не отрываясь. – Все при оружии. Идут уверенно… чёрт. Не нравятся мне такие.

Данила вернулся в комнату быстрым шагом, схватил первый попавшийся автомат и, почти срываясь на крик, сказал:

– Так, все – стволы в руки! Быстро! Если эти придурки придут сюда, мы их голыми руками встречать будем?

Марина вздрогнула, но послушно потянулась к рюкзаку с оружием. Стас помог сестре застегнуть ремень к автомату, хотя руки у обоих заметно дрожали. Даша бледная, как мел, схватила карабин и крепко прижала его к груди. Даже она теперь не выглядела той же самой капризной «принцессой» – страх хорошенько стер все маски.

Света медленно села на диван, взгляд затуманился, будто она вот-вот потеряет сознание. Но когда Данила резко на неё рявкнул «Давай!», девушка рывком поднялась и дрожащими руками взяла пистолет.

Анатолий наконец оторвался от наблюдения, глубоко втянул воздух и протянул Данилу автомат:

– Пошли смотреть дальше.

Они снова вышли на узкий балкончик. Снизу тянуло сыростью и запахом моря. Вдалеке слышался крик какой-то птицы – слишком высокий, слишком резкий, чтобы быть нормальным.

Данила встал рядом с Толиком, стиснул зубы.

– Что делать будем? Если они сюда придут… – он осёкся, глядя, как группа замедляет шаг и сворачивает куда-то влево, прочь от берега.

Толик медленно, осторожно провёл ладонью по своей блестящей лысине – так он делал всегда, когда размышлял или нервничал.

– Надеяться, что обойдут, – пробормотал он. – Иначе… – он не договорил, но Данила и так понял. Взрослый, сильный мужик впервые за все дни выглядел искренне обеспокоенным.

Они оба вновь упёрлись взглядом в группу. Люди уже были гораздо дальше, почти скрывались в густой растительности. Один из них поднял руку, указывая куда-то, и вся группа послушно повернула, двигаясь к массивным тёмным силуэтам старых корпусов заброшенного завода.

– Пошли к заводу… – хмуро произнёс Анатолий. – Там им удобнее засесть. Закроются, перегородят входы… С таким арсеналом они могут стать проблемой.

Данила выругался под нос.

– Ночью могут нагрянуть.

– Легко, – мрачно вставил Толик. – Очень даже возможно. – Он чуть убавил увеличения в бинокле и добавил: – Лиц не разглядеть. И слава Богу.

Данила криво хмыкнул.

– Значит, по полной готовимся. Этим уродам я не доверяю. Чувствую – они без предупреждения стреляют.

Толик коротко кивнул, будто подтверждая его опасения.

– Очень вероятно.

Он опустил бинокль, медленно выдохнул и сказал то, что никто не хотел услышать:

– Готовьтесь. Сегодня ночью мы не должны спать.

Глава 19

Некоторое время Рената и Дима сидели молча, вслушиваясь в гулкие звуки подлодки – то ли шаги наверху, то ли вода плескалась о ржавый корпус, то ли просто металл постанывал от старости. Тишина давила. Рената поджимала ноги, перебирала пальцами край куртки, бросала тревожные взгляды на дверь, будто ожидая, что вот-вот что-то случится.

– Они что-то долго… – наконец тихо выдохнула она, не отводя взгляда от металлической створки. – Может… может, там что-нибудь произошло?

Дима лениво откинулся на спинку старого стула, склонив голову набок, наблюдая за ней.

– С Максом? – он усмехнулся, будто услышал что-то нелепое. – Этот тип, кажется, прошёл через всё, что только можно. Если что-то и случится, то скорее с тем, кому не повезёт стоять рядом с ним. Они сами придут. Или дадут сигнал. У него же вечно всё под контролем.

Рената чуть поёжилась и кивнула, обнимая себя за плечи.

– Просто… я не люблю, когда кто-то исчезает.

– Ты нервничаешь. Это нормально, – мягко сказал Дима, наклоняясь ближе. – Знаешь… ты раньше спрашивала, как я пришёл в киберспорт. Так вот – я просто слишком много играл. Родители орали, учителя выгоняли, а мне было плевать. Когда тебя замечают, ты даже не понимаешь, как это происходит. Просто однажды тебе пишут, что ты нужен команде, и всё – понеслось.

Рената слабо улыбнулась.

– Наверное, классно, когда твой путь вот так… складывается.

– Ну, не без геморроя, – Дима ухмыльнулся, потирая затылок. – А ты? Почему ты пошла в этот проект?

Она отвела взгляд в сторону, будто пытаясь укрыться от собственного ответа.

– Хотела… чего-то нового. Мне казалось, что я застряла. Только что рассталась с парнем. Мы шесть лет были вместе… – она вздохнула. – А потом поняла, что мы по-разному смотрим на будущее. Я хотела семью. Развития. Шага вперёд вместе. А он… Он ничего не хотел. Ни ответственности, ни перемен.

Дима прислушивался внимательно, без шуток, без своей привычной лёгкости.

– Тогда хорошо, что расстались. – Он сказал это просто, спокойно. – Это значит, что у тебя теперь есть шанс найти того, кто захочет идти рядом с тобой, а не тянуть назад.

Рената чуть улыбнулась, едва заметно, тепло. Тишину разорвал резкий металлический звук – дверь дернулась, скрипнула. Оба вскинулись. Створка открылась, и на пороге появились Лера с Максом. Лера шла быстро, твёрдо, но лицо у неё было нахмуренное, напряжённое, как будто она изо всех сил сдерживала эмоции. Она избегала смотреть на Макса – почти демонстративно. Макс, наоборот, был расслаблен и выглядел так, будто в соседней каюте они обсуждали погоду, а не то, что могло происходить в реальности. Он закрыл дверь так плотно, что воздух дрогнул.

– Так, – спокойно сказал он, перекидывая автомат за плечо. – Сейчас все немного выспятся. Чуть-чуть. Потом двинемся дальше. За это время я закончу с настройкой связи и, если повезёт, попробую вызвать помощь.

Дима вскинул брови, скрестив руки на груди.

– Слушай, а можно вопрос? – он кивнул на перегруженную технику, на знание путей, туннелей, на уверенность Макса во всём. – Откуда ты вообще столько знаешь об этом месте? Прям энциклопедия ходячая.

Макс легко, без напряжения, пожал плечами.

– У меня в этом эксперименте друг погиб. Я долго искал информацию, копался где мог. В конце концов собрал – кусок здесь, кусок там. Теперь вот пользуюсь.

Рената наклонила голову.

– Значит… ты здесь ради него? Ради мести? Или… справедливости?

Макс хмыкнул, медленно перевёл взгляд на Леру, которая стояла чуть в стороне, так и не подняв глаз и упрямо разглядывая металлическую стену, будто она могла стать порталом в другое, спокойное место.

– Справедливость бывает разной, – сказал он тихо, почти мягко. – Но сейчас я здесь ради неё.

Лера вздрогнула, но молчала. Дима удивлённо присвистнул.

– Ну, если честно… – он усмехнулся, – видно, что ты серьёзно подготовлен.

Макс чуть улыбнулся – хищно, устало, будто ему самому это было давно не смешно.

– Было время. Работал в органах. Пока не подставили. В итоге уволили за превышение полномочий, – он скользнул взглядом по Лере, почти незаметно, – и пришлось перейти на… другую сторону. Из-за одной несговорчивой дамы.

Лера машинально удержала дыхание, будто бы эта реплика ударила в грудь. Макс словно ничего не заметил, подхватил рюкзак и сказал:

– Отдыхайте. Скоро снова в путь.

И воздух в каюте стал гуще, плотнее – как перед бурей. Лера медленно опустилась на узкую койку, чувствуя, как холодная простыня касается кожи сквозь одежду. Она еще раз бросила хмурый взгляд на Макса, будто надеясь, что он вдруг поймёт намёк, уйдёт на другой край комнаты или хотя бы сделает вид, что не собирается ложиться рядом. Но Макс, словно не замечая её мимолётной злости, только коротко задержал на Лере взгляд – спокойный, уверенный, почти ленивый – и двинулся к койке следом.

Дима тем временем оглядел комнату, проверил двери, заглянул в тёмный угол, будто на всякий случай, и вернулся к Ренате. Она, сжимая руками край кофты, робко подняла на него глаза.

– Кровати… – тихо начала она, лицо её вспыхнуло лёгким румянцем, – ну… их всего две. И они узкие. А пол… ну, ты сам видел.

Дима удивлённо моргнул, потом смущённо улыбнулся:

– Ты хочешь… чтобы мы… вместе?

– Спиной к спине, – поспешно вставила Рената, будто оправдываясь, – просто… так удобнее. И теплее. И… нормально всё будет.

– Спасибо, – искренне сказал он.

Они легли аккуратно, будто боялись задеть друг друга, потом постепенно расслабились. Их дыхание стало ровным, одинаковым, и спины осторожно соприкоснулись – тёплая, живая опора в холодной, мёртвой тишине каюты.

Лера успела отвернуться к стене, стараясь не смотреть на Макса, не думать о нём, не чувствовать его присутствия за спиной. Но стоило ей закрыть глаза, как матрас слегка прогнулся под его весом. Воздух сдвинулся, и она ощутила, как Макс медленно, уверенно, словно так и должно быть, ложится рядом. Его рука, тёплая, тяжёлая, не спрашивая разрешения, легла ей на талию, притягивая ближе. Тело Макса плотно прижалось к её спине, и от мгновенной волны жара у Леры дыхание перехватило.

– Ты чего… – выдохнула она едва слышно, но рука Макса только крепче удержала её.

– Спи, – тихо сказал он, почти шёпотом, низким голосом, от которого мурашки побежали по её коже. – Всё нормально. Я рядом.

Её сердце забилось так сильно, что она боялась – вот-вот выпрыгнет из груди. Она сама не заметила, как пальцы судорожно вцепились в одеяло. Лера чувствовала каждое движение его груди у своей спины, слышала ровное, спокойное дыхание, будто он и правда не видел в происходящем ничего необычного. А она… она не могла понять, что сильнее – страх или странное ощущение безопасности.

И тут память ударила как пламя.

Её собственные шаги по тротуару. Тёплый запах кофе. Тихое предложение познакомиться. Его взгляд – спокойный, уверенный. Её холодное «нет». И то, как после этого всё изменилось – тени за спиной, ощущение, будто кто-то всегда наблюдает. Она тогда думала, что сходит с ума. Но она не сошла. Она просто не знала правду. Это был он. Максим. Его шаги. Его взгляд. Его присутствие в тени.

Она чуть слышно вдохнула, и Макс еле уловимо сжал её талию, будто почувствовал вспышку её воспоминаний. Сталкер, от которого она пыталась убежать… мужчина, от которого в тот момент сердце билось так же сильно… и единственный, кто теперь держал её в этой бешеной реальности… Лера сжалась, не зная – от страха или от смятения, – но не отстранилась.

А Макс, тёплым дыханием касаясь её шеи, тихо, почти неразборчиво произнёс:

– Спи. Я тебя не отпущу.

Она закрыла глаза, зная, что он говорит правду.