Текст книги "Умереть или выжить (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Макс все ещё стоял на корточках у раскрытой пыльной аптечки, проверяя срок годности ампул и мазей, но его внимание мгновенно переключилось, когда Лера пересказала слова Егора. Он медленно выпрямился, глаза сузились, будто он пытался разобрать в её лице – верит ли она сама тому, что говорит. Но сначала – дело.

Он вновь опустился на корточки к Анатолию. Тот тяжело дышал, сжимая зубы, но молча терпел, пока Макс аккуратно очищал рану антисептиком. Запах резал нос, будто жгучий спирт разъедал не только кожу, но и воздух вокруг. Рената подала бинты, свернув их в аккуратный рулон, дрожащими пальцами придерживая край.

– Держи… вот так… – тихо сказала она.

– Прижми сильнее, – произнёс Макс, и она послушно нависла над раной, фиксируя повязку, пока он обматывал бинт, затягивая его ровно настолько, чтобы остановить кровь, но не задушить ткань.

Анатолий выдохнул, шумно, сипло.

– Спасибо… – хрипло сказал он, не поднимая взгляда.

– Не благодари, – коротко бросил Макс. – Вытащить тебя отсюда – вот тогда скажешь.

В стороне Дима и Данила тихо переговаривались, почти шёпотом, словно боялись потревожить стены старого заброшенного дома. Иногда один из них бросал быстрый взгляд на Леру – тревожный, быстрый, с вопросом: «всё ли у неё в порядке?»

Лера сидела на старой перевёрнутой тумбе, неподвижная, руки сложены на коленях. В её глазах было пустое, затуманенное напряжение, будто мысли рвались в разные стороны, распутываясь и снова спутываясь.

И именно в этот момент Егор подошёл. Не ступая – скользя, как тень, с лёгкой, животной пластикой, от которой у Леры кожа покрылась мурашками. Волки двигались за его спиной почти неслышно.

Он остановился прямо перед ней.

– Если ты поможешь мне, – сказал он тихо, наклоняясь чуть ближе, – я помогу вам всем.

Лера медленно подняла взгляд. Голос у неё дрогнул:

– Чего ты хочешь?

Она заметила, как Дима обернулся. Данила тоже перестал говорить. Макс – будто невзначай – повернул голову в её сторону, прислушиваясь. И это сделало её ещё более напряжённой. Она почти физически ощущала: никто не видит Егора. Никто не слышит. «Я схожу с ума?» – мелькнуло. Лера покачала головой, пытаясь прогнать этот голос.

Егор же спокойно продолжил, словно не замечал её замешательства:

– Пока я был здесь, я собрал достаточно компромата на проект «А. М. Э.». Очень неприятного, очень полезного. – Он чуть склонил голову. – Этот компромат должен получить Макс. Только он знает, что с ним делать.

Лера сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

– Ты… покажешь мне, где он? – спросила она.

Егор посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.

– Да. Покажу.

Макс подошёл ближе, шаг – уверенный, бесшумный.

– Что он говорит? – тихо спросил он, глядя прямо в её глаза.

Лера выдохнула:

– Он… говорит, что собрал какой-то компромат на «А. М. Э.». И… что хочет передать его тебе.

Макс нахмурился – не злость, не недоверие. Скорее холодная оценка.

– Компромат? – повторил он негромко, почти без эмоций. – Где?

Лера медленно перевела взгляд на Егора. Тот стоял спокойно, скрестив руки, и его волки тихо дышали в сумраке позади.

– Скажи ему, – произнёс Егор спокойно.

Лера вдохнула, готовясь повторить. Но про себя она думала одно: «Если я всё это действительно выдумала… почему тогда мне так страшно?»

Макс едва заметно кивнул, словно решение давно созрело в нём, просто ждал момента, чтобы сказать вслух. Данила стоял, упершись руками в колени, дышал тяжело и раздражённо.

– Ну и что нам этот компромат? – спросил он глухо, будто пытаясь подавить собственный страх. – С острова всё равно не выбраться. Зачем вообще лезть в пекло?

Макс даже не посмотрел в его сторону – стоял, чуть опустив голову, будто прислушивался не только к словам, но и к чему-то в себе. Но ответил почему-то Дима.

– Да куда нам деваться? – тихо возразил он, пожав плечами. – Мы уже в пекле. По уши. И если шансов нет… так почему бы не попытаться? Шантаж – штука рабочая. Если там есть что-то серьёзное, нас, может, хотя бы послушают.

Рената подняла голову – глаза покрасневшие, лицо серое от усталости.

– Анатолий… – её голос сорвался. – Он долго не протянет. У него жар поднимается. Если идти – то всем, иначе мы его здесь потеряем.

Лера повернулась к Егору – чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она не знала, что думать: верить ли этому призраку, мутанту, человеку… не пойми кому. Но его спокойствие удерживало её от паники. Егор посмотрел прямо на неё, словно слышал всё, что говорилось в комнате.

– С острова вырваться сложно, но не невозможно, – произнёс он так уверенно, что у Леры по коже пробежали мурашки.

Она повторила вслух – почти тем же тоном, будто это её собственные слова. Макс резко шагнул ближе, его тень легла на Леру.

– Значит так, – сказал он тихо, но от этого тишина стала гуще. – Я иду за этим компроматом. Лера – со мной.

Он встретился с ней взглядом, словно спрашивал без слов: «Готова? Выдержишь?» Она молча кивнула. А куда ей деваться?

– Остальные… – Макс перевёл взгляд на Диму, Данилу, Ренату и лежащего на импровизированной подстилке Анатолия. – Делайте как хотите. Это ваш выбор.

Данила прикусил губу, посмотрел на умирающего товарища, на темнеющие окна, где уже слышались далёкие рыки, и только тяжело выдохнул. Но самой первой заговорила Рената – голос у неё был дрожащим, но решительным.

– У нас нет вариантов. – Она провела рукой по лицу, будто стирая сомнения. – Если останемся – всё. Нас сожрут. Если пойдём… может, хоть что-то изменится.

Она поднялась, опираясь о стену, и посмотрела на Макса.

– Мы идём. Все. Другого выхода просто нет.

И в комнате на мгновение повисла тишина – густая, решающая, как момент перед прыжком в ледяную воду. Только тяжёлое дыхание Анатолия да далёкие, приглушённые звуки ночного острова напоминали, что время уходит.

Глава 37

Корабль торчал из мутной бирюзовой воды, будто огромная ржавая кость, застрявшая между склоном и морем. Его борта были изъедены солью, краска облупилась до голого металла, а остатки конструкций торчали, словно сломанные рёбра. Над ним нависли тучи – тяжёлые, грязно-серые, будто собирались вот-вот прижать корабль к земле окончательно.

Группа двигалась короткими перебежками, замирая за каждым более-менее крупным камнем, за каждым обломком бетонных конструкций, оставшихся от старого причала. Все чувствовали – рядом кто-то есть. Сырой ветер то и дело приносил еле различимые рычания, шорохи, царапание по металлу, будто когтями проходились по корпусу судна.

– Не нравится мне это… – прошептала Рената, прижимая к груди автомат, будто тот мог защитить своим весом.

Анатолий хрипел тяжело, но не жаловался. Данила почти волок его за локоть, и тот лишь мотал головой: «Не трогай, сам». Макс выглядел спокойнее всех. Он поднимал устройство, проверял детектор, медленно водил им вправо-влево, щурясь, как будто видел что-то большее, чем просто точки на экране.

– Макс… – тихо позвал Дима. – Что там?

– Чисто впереди. Справа – движения. Но они далековато. – Он убрал детектор под куртку. – Дальше куда?

Лера задержала дыхание, повернула голову, глядя на Егора. Тот стоял рядом, чуть впереди – спокойный, как будто вся эта гнетущая атмосфера не имела к нему никакого отношения. Волки прижимались к его ногам, их спины чуть выгибались, уши дёргались в разные стороны.

– Через пробоину, – улыбнулся Егор, словно говорил о какой-то мелочи. – Она большая, внутри пусто. Ну… почти пусто.

Лера тихо повторила:

– Через пробоину.

Макс нахмурился, на секунду замедлил шаг, будто хотел что-то уточнить, но потом коротко качнул головой и поднял руку, показывая жестом «за мной».

– Ладно. Вперёд.

И первым пошёл к кораблю. Остальные двинулись следом – почти бесшумно. Каждый шаг давался тяжело: вода плескалась у ног, галька сдвигалась под ботинками, внутри всё сжималось от ощущения, что из-за ржавых бортов вот-вот кто-нибудь выползет.

Под ногами Леры хрустел битый камень и мелкие осколки краски, отваливающиеся от корпуса. Она невольно вспомнила, как когда-то они с Димой проходили мимо этого же корабля, стараясь не задерживаться рядом – тогда он уже внушал страх, и тогда ещё казалось, будто кто-то наблюдает из его тёмных внутренних отсеков. Пробоину нашли быстро: длинная, неровная, словно корабль кто-то огромной лапой рванул изнутри. Ржавчина вокруг разошлась слоями, ветер свистел сквозь металлические клочья. Макс подсветил вход фонарём, вскинул автомат и первым скользнул внутрь. Тени внутри дрогнули.

– Осторожно, – бросил он через плечо.

Лера нырнула следом – металл под ладонями был влажным, холодным, скользким от морской соли. Запах сырости, плесени и чего-то ещё… чего-то неправильного сразу ударил в лицо. Рената вошла за ней, сжав зубы. Потом Анатолий, цепляясь за стену, стараясь не выдать себя приглушённым стоном. Дима с Данилой замыкали, оглядываясь каждые пару секунд на туманную линию берега – будто ожидали, что из-за кустов сейчас выскочит ырка.

Внутри было жутко. Гулкое эхо шагов расходилось по пустым коридорам. Стены корабля будто стонали, когда ветер снаружи бил по корпусу. Где-то в глубине что-то капало – редко, гулко, словно кто-то переставлял металлические миски. Темнота, запах старой ржавчины, узкие коридоры – всё сжимало их, как пасть. И никого из них не покидало ощущение, что они заходят туда, откуда уже вряд ли выйдут такими, какими вошли.

Кругом стояла тягучая, влажная тишина, будто воздух сам превратился в старую тряпку, пропитанную ржавчиной и морской гнилью. Сквозь пробоину внутрь проникал тусклый свет, выхватывая отдельные детали: сорванные кабели, висящие как высохшие лианы; облупившуюся краску, свернувшуюся хлопьями; узкие коридоры, забитые хламом и тенью. Стены ещё хранили солёный запах моря, но его почти перебивал запах пыли, сырости и чего-то давнего, затхлого, похожего на остатки давно умершей техники.

Металл под ногами скрипел так, словно жаловался на любое движение. Рената вздрогнула, когда под её подошвой что-то лопнуло.

– Тихо… – прошептал Дима, глядя в темноту, где дальние коридоры сплетались в одно сплошное чёрное полотно.

Макс шёл первым, держась полуприседая, как всегда – собранный, хищный, будто за долгие годы в нём каждое движение превратилось в отдельный, отточенный навык. Детектор мерцал у него в ладони тусклым зелёным светом. Он сверился с ним, нахмурился, будто прикидывая что-то, и протянул руку назад, чтобы остановить остальных, когда резкий гул металла прокатился где-то глубже, внизу, по двупалубью.

– Дальше куда? – тихо спросил он, чуть оборачиваясь, но не сводя глаз с темноты.

Лера замялась на секунду – она слушала. Не ушами, не глазами. Она ждала. И Егор, будто стоял рядом, хотя для остальных его здесь не существовало, мягко толкнул её сознание, звучащий лёгкой усмешкой:

– Спуститесь ниже. Вход через пробоину вы нашли правильно, теперь – внутрь, к центру корпуса. Там один отсек, его почти не заметно, но я знаю, где. Идите за мной.

Лера глубоко вдохнула.

– Егор говорит… – она сглотнула. – … что нужно спуститься ниже. В центр корпуса. Там отсек.

Макс на секунду задержал взгляд на её лице. В этом взгляде была и осторожность, и недосказанное недоверие, и привычка быстро анализировать каждое слово. Но он коротко кивнул.

– Ладно. Спускаемся. Но тихо.

Они двинулись дальше. Проходы были узкие, порой приходилось идти боком, задевая плечами холодный металл. Под ногами попадались обломки труб, сорванные клапаны, рассыпанная ржа, будто рыжий песок. Лера всё время чувствовала Егора где-то рядом: он шёл впереди, уверенно, быстрыми шагами, иногда оглядывался, словно проверял, успевают ли они, и его волки – огромные, бесшумные – плыли за ним тенями. Но видела их только она. Остальным приходилось верить её словам.

Анатолий, хоть и поддерживаемый Данилой, дышал тяжело, воздух будто царапал его изнутри. Он раз за разом тихо втягивал воздух сквозь зубы, но не жаловался. Рената шла рядом, чуть сгорбившись, будто от одной мысли о том, что может случиться, по коже бежал холод. Гул где-то в глубине стал сильнее. Теперь он напоминал низкое, влажное рычание. Похоже, мутанты были где-то здесь. Или под ними.

Макс поднял руку, давая знак остановиться.

– Лера… – он негромко обратился к ней, не отрывая взгляда от коридора. – Спроси его… есть там кто-то?

Лера перевела взгляд туда, где стоял Егор. Он на мгновение прислушался, будто различал множество слоёв тишины.

– Есть, – тихо сказал он. – Но не там, куда я веду. Если повезёт, проскочите. Но торопиться придётся.

Лера передала слова. Данила нервно провёл ладонью по лицу.

– Прекрасно. Опять бегом… – пробормотал он, но всё же перехватил оружие поудобнее.

– Тогда не тормозим, – коротко произнёс Макс. – Держитесь ближе и ни звука. Если что… – он посмотрел на Леру, – говори сразу.

Лера кивнула. Ей казалось, что сердце бьётся слишком громко, будто оно одно может выдать их всех. Но она шла – потому что Макс шел впереди, потому что остальные надеялись, потому что Егор твёрдым шагом вел их через этот ржавый, мёртвый корпус. Потому что выбора больше не было.

А гул и рычание, казалось, становились всё ближе.

Коридор тянулся бесконечно – будто сам корабль растягивал своё металлическое нутро, не желая отпускать. Время потеряло форму: шаги становились мерными, одинаковыми, будто группа двигалась не по кораблю, а по замкнутому кругу. Каждый звук – скрип, щелчок, шорох – отдавался в груди колючим ожиданием.

Рената пару раз тихо всхлипнула от усталости, но продолжала идти. Анатолий тяжело выдыхал, будто каждое движение отдавалось в ране вспышкой боли. Дима раз за разом оглядывался назад, будто видел в темноте нечто большее, чем просто пустоту. Данила, сжав зубы, шёл ближе к Лере, чтобы подхватить её, если она вдруг споткнётся или замрёт – он всё ещё не мог понять, видит ли она что-то реальное или медленно теряет рассудок.

А Лера… Лера чувствовала, как Егор идет впереди, уверенно, с волками-тенями, которые ступали бесшумно. И только она слышала, как он нетерпеливо бросает короткое: «Ещё немного… не останавливайся…»

И наконец, впереди показалась тяжёлая, наполовину прогнувшаяся металлическая дверь. Макс первым подошёл, проверил детектор – чисто – и осторожно потянул створку. Она скрипнула, будто сопротивляясь, но поддалась. Все юркнули внутрь, и Макс сразу же закрыл дверь за собой, опустив ржавый, но всё ещё рабочий засов.

В отсеке пахло старым маслом, пылью, и ещё чем-то металлическим, острым, словно воздух хранил память о давнем электрическом пожаре. В уголке стоял небольшой терминал, давно мёртвый. Стены были исписаны непонятными отметками – то ли инженерные записи, то ли чей-то нервный почерк. Но главное – невысокий, заржавевший сейф у стены. Кривой, некрасивый, но почему-то всё ещё целый. Егор подошёл к нему первым – конечно, для остальных его там не было. Он нагнулся, провёл пальцами по облезлому корпусу, задумчиво хмыкнул.

– Максу скажи, – негромко сказал он, будто не желая нарушать тишину, – чтобы открыл. Он знает код, пусть вспомнит.

Лера моргнула, переварив сказанное.

– Максим… – она сделала шаг к нему и показала на сейф. – Егор говорит… открыть. Ты знаешь код.

Макс резко обернулся, словно его смутило даже не содержание, а то, как она это произнесла.

– Я? – нахмурился он. – Какой ещё код?

– Он говорит, что ты должен помнить, – тихо, но уверенно повторила Лера. – Просто… попробуй.

Макс встал перед сейфом. Осмотрел табло с кнопками – оно было старым, некоторые цифры стёрты. Он провёл пальцами по ржавчине, будто пытаясь вытащить из глубины памяти что-то, что он бы поклялся, никогда не видел.

Данила подошёл ближе, прошептав Диме:

– Может, она совсем… ну… едет крышей?

Но Дима не ответил – он смотрел на Макса, на то, как тот вдруг замер, словно что-то в нём щёлкнуло. Макс медленно выдохнул, положил пальцы на клавиши.

– Лера, – сказал он почти шёпотом, не глядя на неё, – если это твой Егор играет со мной… или с тобой… будь уверена, я это выясню.

И начал вводить код.

Глава 38

Щелчок прозвучал оглушительно громко – будто не ржавый сейф открылся, а весь корабль сделал резкий вдох. Металлическая дверца дрогнула и медленно подалась вперёд. Запах сырости и старой бумаги ударил в нос. Внутри лежал аккуратный железный чемоданчик, удивительно целый, будто его положили сюда вчера. Макс осторожно достал его, поставил на какую-то толстую балку, служившую столом, и поднял крышку. Петли заскрипели – сухо, тягуче, почти жалобно. Дима и Данила подошли ближе. Рената осталась у стены, будто боялась приблизиться. Максим долго молчал. Он пролистывал документы – одни с расплывшимися печатями, другие – чистые, свежие, с чёткими схемами, формулами, протоколами. Что-то он читал бегло, что-то – дважды. Его лицо становилось всё мрачнее. Лоб сдвинулся, губы сжались, глаза – холодные, напряжённые.

Лера тихо выдохнула, устало закрыв лицо ладонями. В отсеке было душно. Скрежет металла корпуса, шум ветра за бортом, далёкое глухое гудение – всё это давило, будто само железо корабля нашёптывало что-то тревожное. Рядом шорох – Рената опустилась рядом с ней, обхватив руками колени. Она дышала быстро, неглубоко, и Лера почувствовала, что девушка на грани. Малейший толчок – и её прорвёт истерикой. Все были истощены: физически, морально, эмоционально. Долгая тишина.

Потом – короткий, почти раздражённый цокот Макса.

– Чёрт… – пробормотал он и захлопнул одну из папок. – Это… похоже на Егора.

Данила сразу спросил:

– Что там? Что вообще за чертовщина?

Макс неторопливо сложил все бумаги обратно в металлический чемоданчик, будто успокаиваясь этим движением. Щёлкнул замком. Поднял взгляд.

– Там то, – сказал он ровно, без эмоций, – за что нас всех точно грохнут, если узнают, что мы это видели.

Лера вздрогнула. Она услышала резкий раскатистый смех – Егор смеялся, почти хлопнув ладонью о стену, до слёз развеселившись.

– Ох, Макс… – протянул он, хрипловато, со смешанным восторгом и усталой иронией. – Ты всё такой же. Мрачный, прямолинейный… предсказуемый до боли.

И только Лера его слышала. Смех Егора эхом ударился о металлические стены и застыл, будто впитался в железо. Лера почувствовала, как прошёл холод по спине. Казалось, что её мозг хрустит от напряжения – реальность и видения смешивались слишком близко. Она ощущала: если ещё чуть-чуть – она перестанет понимать, где настоящее.

Макс некоторое время сидел молча, будто перебирая в голове десятки вариантов, как подать услышанное и увиденное так, чтобы не вызвать паники. Но потом, со вздохом, будто приняв неизбежность, он поднял чемоданчик и поставил его на колени.

– «А. М. Э.»… – начал он тихо, но отчётливо, будто проводя по тонкой кромке ножом. – Ассоциация Модернизированных Экосистем. Это если официально.

Все подняли головы. Рената напряглась, пальцы сжались в ткань брюк. Данила перестал мерно покачиваться на пятках и замер. Дима медленно выдохнул, словно уже догадывался, что сейчас услышит.

Макс продолжил:

– На деле – закрытый проект спецуровня. Нечто вроде гибрида НИИ, военной лаборатории и тюрьмы для особо ценных подопытных. Исследовали всё, что связано с боевой биологией, адаптивными организмами, средовыми мутациями и… – он чуть помедлил, – и управлением человеческим поведением в условиях изоляции.

Лера почувствовала, как внутри что-то холодеет. Егор за её плечом усмехнулся:

– Ну хоть что-то он говорит правильно.

Макс этого не слышал. Он смотрел на остальных.

– То, что официально подавалось как «изучение экологических зон», «поведенческие модели в экстремальных условиях», – на самом деле было проверкой, как быстро можно сломать человека, превратить его в ресурс, настроить под нужды программы.

– Ты хочешь сказать… – Данила сглотнул. – Что мы… просто раздаточный материал?

– Экспериментальные единицы, – сухо ответил Макс. – Точные термины вот здесь. – Он постучал костяшками пальцев по закрытому чемоданчику. – Мы, пациенты лагерей, те, кто попал случайно, те, кого затянули в воронку «экологического исследования»… все. Они изучали реакции, выживание, склонность к объединению, готовность к агрессии.

– Мутантов тоже? – тихо спросила Рената, сжав пальцы до побелевших костяшек.

– Особенно мутантов, – кивнул Макс. – И тех, кто может… адаптироваться на генетическом уровне.

Лера краем глаза увидела, как Егор чуть хмурится, будто оценивает каждое слово. Дима приподнял брови:

– Но почему остров? Почему нас никто не ищет? Почему… всё выглядит так, будто мы брошены?

Макс сжал пальцы.

– Потому что по документам, – он бросил взгляд на чемоданчик, – ни один из нас здесь официально никогда не существовал.

Молчание было густым, как ржавчина на стенах корабля. Казалось, оно стекает по железу, как старая масляная плёнка. Лера чувствовала, как Егор стоит за её плечом, словно невидимая тень, и слишком пристально смотрит на Макса, будто оценивая его реакцию. А Макс говорил глухо, но уверенно, и никто не сомневался – он знает больше, чем показывает. Он понимал, куда они попали. И то, что он сказал, было только началом. Макс заметно замедлил дыхание, будто собираясь с мыслями, чтобы не сорваться на грубость или холодный военный доклад. Он поднял чемоданчик, провёл большим пальцем по металлической окантовке – жест механический, нервный, но контролируемый. Потом заговорил, глядя не на кого-то конкретно, а словно сквозь стены корабля, туда, где лежали ответы, которых никто не хотел слышать.

– Проект «А. М. Э.»… – начал он, голос чуть хрипнул. – Это не просто эксперимент. Это несколько уровней ада, упакованных в благородные формулировки. Изначально – изучение поведения людей в агрессивной среде. Потом – что будет, если эту среду усилить, сделать непредсказуемой, подвижной, гибридной… живой.

Данила нахмурился, крепче сжимая автомат. Рената втянула голову в плечи. Анатолий с трудом приподнял лицо – даже он слушал.

– Они создавали зоны, – продолжил Макс, – где экосистема менялась быстрее, чем человек может адаптироваться. Где любой организм – человек, животное, мутант – превращался в катализатор изменений. Они проверяли, промолчит ли человек, когда умирает сосед. Сломается ли, если забрать у него воду. Сойдёт ли с ума, если месяцами бросать его между страхом и надеждой.

Лера сглотнула. Ей казалось, что стены корабля будто подались ближе, нависли. Егор, стоящий рядом с ней, тихо сказал:

– Неплохо объясняет. Чуть суховато, как обычно.

Макс между тем разворачивал документы дальше:

– Здесь, на острове, они тестировали последний этап. Среда должна была стать самоподдерживающейся. Хищной. Идея – создать зону, куда можно сбрасывать «лишних». Преступников. Дезертиров. «Проблемных» граждан. И смотреть, какие генетические изменения проявятся под давлением.

Дима выдохнул:

– То есть… нас сюда не просто так…?

– Никого не просто так, – отрезал Макс. – Те, кто попал сюда случайно… стали удобным материалом. Те, кто попал по приговору… тоже часть эксперимента. Те, кого затащили под видом «контракта» – ресурс для наблюдений. А мутанты…

Он замолчал на секунду. Лера почувствовала, как Егор напрягся. Макс продолжил:

– … мутанты – это не ошибка. Это побочный продукт, который они не смогли полностью контролировать. Организмы, приспособившиеся быстрее, чем предполагалось. Некоторые – до потери человеческих черт. Другие – наоборот. Слишком приспособленные.

Егор тихо фыркнул, почти улыбнувшись:

– Приятно слышать признание заслуг.

Лера лишь опустила глаза. Макс провёл рукой по лбу – устало, зло.

– В документах – расчёты. Схемы внедрений. Количество «единиц» в каждой зоне. Списки тех, кого можно «списать в утрате». Список тех, кого нужно «подтолкнуть к мутации»…

Он взглянул на остальных. Медленно.

– И, по некоторым данным… – он сжал кулак, – отсюда никто не должен был выйти живым. Ни один участник. Этот остров – закрытая петля. Экспериментальная точка без выхода.

Рената сорвалась:

– Тогда… какой смысл? Мы… что?..

Макс поднял палец.

– Смысл в том, что теперь у нас есть их слабое место. Документы. Им нельзя позволить, чтобы это вышло наружу. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что они делали. Боялись они только одного – разоблачения.

Дима медленно кивнул:

– Шантаж.

– Не только шантаж, – сказал Макс. – Это ключ. Возможно – билет с этого острова. Или хотя бы шанс заставить их сделать ошибку.

Он взял чемоданчик, крепко прижал к себе.

– Но за этим багажом они придут. И быстро.

Глухой грохот корпуса под порывом ветра усилился, будто корабль тоже понимал: теперь всё изменилось. И никто в отсеке не сомневался – пути назад больше нет.