Текст книги "Умереть или выжить (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

Лера стояла в полутёмной комнате, где пыль висела в воздухе так густо, будто время тут давным-давно остановилось. Егор молчал, сидя на обломке бетонной плиты, и вдруг резко вскинул голову, будто уловил что-то незримое. В глазах у него мелькнула почти детская, но странно тёплая улыбка.

– Он здесь, – тихо, но уверенно сказал он, словно объявлял о прибытии близкого человека.

Лера обернулась, непонимающе моргая. На секунду её глаза сузились, словно она пыталась сфокусироваться не только на словах, но и на смысле, который за ними стоял:

– Макс? – спросила она так осторожно, будто боялась услышать отрицание.

Егор кивнул, всё ещё улыбаясь своим странным, спокойным образом.

– Он. И, поверь, ничуть не изменился. Даже шаги те же самые… я бы узнал их где угодно. – Он провёл ладонью по шее, будто сбрасывал с себя напряжение. – Он идёт быстро, сосредоточенно. Это он.

Лера тихо выдохнула, что-то между облегчением и тревогой. Макс жив. Макс рядом. Но… как он реагирует, увидев каждую тень как угрозу?

– Нужно выйти, – сказала она, чувствуя, как внутри нарастает пульс. – Дать ему знак. Иначе он решит, что здесь засада… И тогда…

Она не договорила – слова сами утонули в воздухе. Егор смотрел на неё как на человека, который вот-вот сделает что-то неправильное, но всё равно сделает. Он долго молчал – секунды тянулись вязкими, липкими. Он будто что-то взвешивал: её смелость, его защиту, возможные последствия.

И наконец он произнёс ровно и серьёзно:

– Лучше выйди ты. Не я. Он тебя не тронет. Сразу успокоится. Узнает. – Он чуть наклонил голову, добавив мягче: – А меня он может принять за кого угодно. У него три секунды на решение… и он не любит ошибаться.

Лера сглотнула. Он говорил правду – и она знала это. Она едва заметно кивнула, словно соглашаясь не только с его словами, но и с тенью страха внутри самой себя.

– Хорошо, – сказала она слишком тихо. – Я выйду.

Она медленно подошла к двери, словно каждая её ступень была проверкой на хрупкость нервов. Рука коснулась холодного металлического косяка, и она на мгновение остановилась, прислушиваясь – действительно ли там кто-то есть? Или это её желание услышать?

Потом она шагнула наружу. Серое небо давило тяжестью, узкий проход между разрушенными домами эхом отдавал каждый её шаг. Она двигалась медленно, без резких движений, так, как учила сама себя много раз за последние дни. Колени немного дрожали, но она держалась ровно, стараясь быть заметной и при этом не угрожающей.

Пусть только увидит. Пусть поймёт, что это я. Не стреляет. Не ошибается… Она встала под бетонный козырёк обгоревшего здания, где тени ложились гуще. Замерла, всматриваясь в узкий проход между двумя высотками – но ничего не видела. Только обломки, пыль и глухой ветер, гоняющий мелкий мусор.

– Левее, – прошептал Егор прямо у уха.

Она едва не дёрнулась – его голос был слишком близко, слишком внезапно. Но она удержалась, медленно повернула голову и проследила за направлением его пальца. И наконец увидела. В глубине проёма, почти сливающаяся с серым бетоном, стояла чья-то тень – неподвижная, настороженная, вытянутая, как человек, который давно научился прятать себя среди руин. Она поняла: Макс уже заметил её. И смотрит прямо на неё. Лера осталась стоять, не смея даже моргнуть, боясь разрушить хрупкую секунду узнавания.

Она пыталась подобрать слова, но язык будто прилип к небу – слишком много всего случилось за последние дни, слишком много непонятного, слишком много странных вещей, которые она сама едва успевала осмыслить. Перед ней стоял Максим, крепко сжимавший её плечи, его взгляд метался между её лицом и пустым местом сбоку, куда она показывала. Макс видел лишь пустоту, а она – Егора и двух огромных волков, что тихо фыркали и водили ушами.

Лера сглотнула, перевела дыхание и всё-таки попробовала объяснить:

– Он… стоит вот там, ты что, не видишь? – она снова показала рукой, а Егор слегка качнул головой и хмыкнул, будто ему уже наскучила эта ситуация.

Максим сжал челюсти, напряжённые мышцы на скулах дрогнули:

– Лера… там никого нет. Вообще никого. С кем ты разговариваешь? – он говорил ровно, но в этой ровности чувствовалась тревога, даже страх – не за себя.

Дима стоял чуть позади, осторожно переводя взгляд с Леры на пустоту, потом на Её лицо. Он тихо спросил:

– Лер, ты уверена, что… всё нормально? Может, у тебя после удара головой…

– О, отлично! – Егор фыркнул, сложив руки на груди, словно слышал их ироничные сомнения. – Началось. Люди всегда думают, что тот, кто видит больше – сумасшедший. Очень удобно, очень по-человечески.

Лера прикусила губу, обернулась к Егору:

– Но почему они тебя не видят? – она чувствовала, как у неё начинает учащаться дыхание.

Егор посмотрел на неё спокойно, без тени смущения, будто давно был готов к этому разговору:

– Потому что я не человек в привычном смысле. Я мутант. Экспериментальный, можно сказать. И мои… – он кивнул на волков, – … тоже. Не такие, как другие. Нам… даровано чуть больше свободы. Но эта свобода имеет цену – большинство людей не способны нас воспринимать. Для них мы просто пустота. Тишина. Тень, которая не отбрасывает тени.

Он усмехнулся без веселья, волки в унисон тихо пробасили. Лера побледнела.

– Но я вижу… почему я?

Егор протянул руку, невесомо коснулся её плеча – и Лера почувствовала тепло. Ощутимое. Настоящее.

– Ты прошла через маяк, – сказал он тихо. – И он… изменил тебя. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы увидеть таких, как я.

Максим это движение не увидел – но заметил, как Лера вздрогнула от прикосновения.

– Лера! – он шагнул к ней, ухватив за локоть. – Скажи мне, что происходит. Кто тронул тебя? Что ты видишь?

– Макс… – она попыталась вырвать руку, но он держал крепко. – Он здесь. Егор. Я… я не схожу с ума.

Максим хрипло выдохнул.

– Тогда скажи ему… – он сжал пальцы сильнее, – … что выйдет. Если он существует – пусть выйдет. Пусть я его увижу.

Егор тихо рассмеялся.

– Не выйду, – сказал он просто. – Не потому что боюсь, а потому что не могу. Это не так работает.

Волки встали чуть ближе к нему, словно подтверждая его слова. Лера ошарашенно прошептала:

– Я… не понимаю…

Егор посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был ясным, спокойным, как будто он говорил что-то абсолютно очевидное:

– Ничего. Поймёшь позже. А сейчас – объясни друзьям, что им не стоит шуметь. Потому что те, кто идут за вами… куда менее разговорчивы, чем я.

Макс уловил лишь последние слова, выхватывая их из воздуха, будто обращённые в пустоту. Он резко поднял автомат, инстинктивно прикрывая Леру собой:

– Кто идёт за нами? Кто сказал это? Лера! С кем ты говоришь⁈

Лера, стоя между живых людей и тем, кого видела только она, чувствовала, как реальность начинает трещать по швам, как будто мир на миг стал слишком большим, и ей некуда от него деться. Она сделала единственное, что могла. Она шагнула ближе к Максиму, положила ему руку на грудь, чтобы заставить его смотреть только на неё:

– Макс… пожалуйста… доверься мне. Хотя бы сейчас.

Глава 34

Лера резко обернулась к Максу, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, казалось, вот-вот прорвёт грудную клетку. Она снова ткнула пальцем в сторону Егора – почти отчаянно, почти умоляюще.

– Вот же он! – голос сорвался, стал выше. – Егор! Он меня спас, понял? Спас, перевязал, привёл сюда! Он стоял рядом со мной всё это время!

Макс сузил глаза, следя за её рукой, но его взгляд упирался только в пустоту – ровно туда, где Лера видела Егора с его тихо рычащими волками.

– Здесь… никого нет, – холодно и осторожно произнёс он, словно опасаясь, что любое неправильное слово может её ранить сильнее мутации.

Дима стоял рядом, нахмурив брови, и бросал короткие взгляды то на Макса, то на Леру.

– Может… ударилась где-то, – пробормотал он, неуверенно. – Или стресс… после такого… бывает.

Лера резко качнула головой, отбрасывая его слова, будто они были чем-то липким и неприятным.

– Я не сумасшедшая! – почти прошипела она. – Он здесь. Прямо здесь.

Она повернулась к Егору, который всё это время стоял спокойно, чуть склонив голову, будто наблюдал за происходящим с лёгкой, почти грустной усмешкой.

– Скажи что-нибудь! – потребовала Лера, шагнув ближе к нему. – Что-нибудь, что убедит Макса. Пожалуйста. Что-то, что знаешь только вы двое.

Егор медленно поднял взгляд, перестал улыбаться. На секунду его лицо стало серьёзным, чужим, будто в нём мигом умерло всё лёгкое.

– Ну хорошо, – тихо сказал он. – Раз иначе не получится.

Он перевёл взгляд туда, где стоял Макс, и, хотя Макс его не видел, Лера ясно ощутила – Егор смотрит прямо в него.

– Передай ему, – продолжил он ровным голосом, – что я помню то задание. В пустыне. Когда вы вытаскивали тех людей из плена. Передай, что я знаю, что его тогда чуть не убило, когда он полез за тем мальчишкой под завал… хотя приказа такого не было. И что он потом три дня не признавался командиру, что у него треснуло ребро.

Лера сглотнула и повторила вслух – слово в слово, так, как требовал Егор:

– Он… он говорит, что помнит то задание в пустыне. Где вы людей из плена вытаскивали. Он говорит… что тебя тогда чуть не убило, когда ты полез за мальчишкой под завал. Хотя приказа не было. И что… – она замялась, но продолжила, – что ты три дня никому не говорил, что у тебя треснуло ребро.

Макс едва заметно повёл головой, будто эти слова задели что-то старое, спрятанное. Но он всё ещё молчал, настороженный, недоверчивый.

Егор продолжал, всё так же спокойно, почти отчуждённо:

– Скажи ему про генерала Рахманова. Он поймёт. Скажи, что тот так и не признал его отчёт по операции, зато ночью, после всего, пришёл лично и сказал: «Если бы не ты, пацан, мы бы там все легли». Передай, что я видел, как Макс тогда стоял под стеной и впервые за долгое время просто… выдохнул.

Лера передавала каждое слово, не понимая смысла, будто читала чужой код:

– Он говорит… про какого-то генерала Рахманова. Что он не подписал твой отчёт, но потом ночью сам пришёл и сказал: «Если бы не ты, мы бы там все легли». И что… – она бросила короткий взгляд на Егора, – что видел, как ты потом просто выдохнул. Как будто… отпустило.

Дима растерянно смотрел то на Леру, то на Макса.

– Макс… это правда? – спросил он тихо.

Но ответ был виден и без слов. Лицо Максима медленно менялось. Холодная маска, висящая на нём последние дни, будто треснула. Глаза чуть сузились, в них мелькнула тень узнавания, потом осторожное недоверие, потом – что-то ещё. Что-то такое, что Лера раньше у него видела: когда он сталкивался с вещами, которые не укладывались в его чёткую, военную логичность.

– Откуда… – выдохнул он почти шёпотом, будто слово само сорвалось. – Откуда он может это знать?

Леру пробрал ледяной холод – Макс впервые допустил, что она говорит не бред. Егор тихо добавил, уже глядя только на неё:

– Видишь? Он вспомнил.

Волки возле него тихо зарычали, словно подтверждая его слова, но Лера всё ещё стояла между двумя мирами – одним реальным, видимым всеми, и другим, который видела только она.

Макс сделал шаг ближе, глаза его были напряжёнными, но уже не от подозрительности – от попытки понять.

– Лера… – голос его стал мягче, почти осторожным. – Скажи ещё что-нибудь. Что он ещё говорит?

Макс двигался к Лере быстро – слишком быстро, чтобы она успела осознать, что происходит. Только что она повторяла какие-то непонятные фразы Егора, странные термины, цифровые блоки, сочетания букв и цифр, похожие на военные кодировки, которые ей ничего не говорили. Дима стоял рядом, нахмурив брови, пытаясь хоть как-то уловить смысл, но даже он, привыкший к армейским словесным дебрям, не понимал – просто ждал, наблюдал за Максом.

А Макс… его лицо менялось. Сначала едва заметно – с привычно спокойного на сосредоточенное, затем на настороженное, затем на опасно холодное. Лера видела, как будто в его глазах что-то щёлкнуло, будто переключился какой-то внутренний тумблер.

И в тот момент, когда она повторила очередное слово – что-то вроде «код-Четыре-Ноль-Восток-Альфа» – Макс шагнул вперёд, резко, как хищник, который наконец понял, что именно за зверь прячется в кустах. Его ладонь плотно закрыла ей рот. Теплая. Сильная. Не дающая ни вздохнуть, ни вымолвить звук.

Лера замерла, широко распахнув глаза, её дыхание сбилось и стало поверхностным. Она не понимала. Она не делала ничего плохого. Почему?..

Макс наклонился почти вплотную, так близко, что она видела, как у него едва заметно дрогнула мышца на скуле. Говорил он очень тихо, почти шёпотом, но этот шёпот был тяжёлым, резким, как сухой щелчок затвора.

– Молчи.

Один короткий приказ, без объяснений. Но от него по спине Леры пробежал холод. Она попыталась что-то сказать, выдохнуть хоть звук, но рука Макса не дала ей и этого. Он держал крепко, твёрдо. Не больно – но так, что ясно: вырываться бесполезно.

Дима смотрел на них, сжатые губы, пальцы едва заметно легли на автомат, будто подстраховывая, не зная, что из всего этого выйдет.

– Вот так он всегда, – ехидно протянул Егор где-то за её плечом, и Лера почувствовала дрожь в голосе этого «привидения», хотя его фраза прозвучала уверенно. – Никогда не терпел, когда кто-то повторяет то, что не должен знать. Особенно такие вещи.

Лера хотела обернуться, хотела показать Максу, что Егор стоит прямо там, в двух шагах. Но Макс удерживал её взгляд на себе – твёрдо, до дрожи. И чем дольше он смотрел, тем отчётливее она понимала: он боится. Не за себя – за неё. И оттого стал ещё жёстче.

– Макс… – хрипло выдохнул Дима, – что происходит? Что она сказала?

Макс медленно убрал руку от её рта, но пальцы его дрогнули – будто ему самим пришлось себя заставить. Он не отвёл от неё взгляда, темнеющего, как грозовое небо.

– Ни слова больше, – повторил он. – Ни одно. Поняла?

Лера молча кивнула, всё ещё ошеломлённая. Губы дрожали. На языке стояло ещё десяток вопросов, но она чувствовала – сейчас не время. Позади неё раздался тихий смешок Егора, словно тот наслаждался тем, как меняется выражение лица его старого друга.

– Да брось, Макс, – лениво протянул Егор, – мы же вместе тогда были. Ты что, думаешь, я тебя сдаю? Или что она запомнила слишком много?

Лера замерла. Она чувствовала, что Макс слышит только её слова – не Егора. Но видела, как на каждую фразу, которую она озвучивала, у него меняется дыхание, напряжение в плечах, сжимается челюсть. Что бы ни скрывалось в прошлом Макса – оно было опасным. И речь шла не о матерых мутантах. А о людях. О приказах. О тайнах, которые не должны жить дольше операции. И сейчас Лера невольно озвучивала то, о чём никто, кроме Макса, знать не должен был.

Глава 35

Рената сидела на холодном полу, поджав ноги, и уткнулась лбом в колени, будто так можно было спрятаться от наваливающегося изнутри ощущения, что всё рушится. Она старалась дышать ровно, но воздух внезапно стал тяжёлым, как перед грозой. Паника подкрадывалась тихо, незаметно, а теперь сидела рядом, тенью, почти касаясь плеча.

Данила ходил по комнате взад-вперёд, слишком быстро, слишком резко, будто каждое движение – способ удержаться от собственных мыслей. Куртка на нём вздрагивала от шагов, сапоги цокали по полу, и это только сильнее давило на нервы. В глазах – тот же страх, что рос и у неё под рёбрами, и отчего становилось ещё хуже. Он время от времени бросал взгляд на дверь, как зверь, гадающий, оттуда ли придёт смерть.

Анатолий лежал, подперев спиной стену. Дышал тяжело, слишком глубоко, будто каждый вдох давался через боль, и на мгновения казалось, что грудная клетка сейчас треснет. Лицо его блёкло, серело, и от этого Ренату сковывало изнутри – слишком явный признак, что долго он так не протянет. Кровь уже не сочилась, но под бинтами всё было плохо, она чувствовала это сама, даже без медицинских знаний. Сколько ему осталось? Час? Два? Пока Макс и Дима не вернутся? Или они вообще не вернутся?..

Рената покачала головой, пытаясь отогнать мысли. Они были липкие, тяжёлые, и тянули её вниз, как груз. Она выдохнула, потёрла лицо руками и в этот момент услышала – сначала будто далеко, неразборчиво – слабый шум. Что-то… приближалось.

Она вскинула голову. Анатолий распахнул глаза, настороженно, как зверь, который учуял запах хищника. Губы его чуть дрогнули, а пальцы вцепились в край рюкзака, будто в оружие. Он тоже слышал. И Данила остановился – резко, будто об стену ударился. Его плечи напряглись, он медленно повернул голову к окну, к двери, к потолку – сам не понимая, откуда идёт звук. Шум нарастал. Гулкий, дрожащий, словно кто-то массой продавливает воздух. Или бежит. Или… множество «кто-то».

– Вы слышите?.. – шёпотом спросила Рената, хотя ответ и так был понятен.

– Слышим, – так же тихо сказал Данила, подойдя ближе к двери, но не решаясь вплотную к ней прикоснуться.

Анатолий медленно поднял взгляд к потолку, поморщился от боли, но попытался выпрямиться хоть немного. Шум всё рос. Уже было ясно – это не ветер. Не шаги одного человека. И не какой-то один мутант. Это было… много. Слишком много. И они все приближались.

Шум усиливался стремительно – будто кто-то огромный и злой рвал на клочья сам воздух, приближаясь с каждой секундой. Рената подняла голову, в висках стучало, горло пересохло. Данила замер, повернулся к двери, будто готов был броситься на первого, кто появится, но в его взгляде читалось то же самое, что и в её груди: страх. Нарастающий, липкий, неизбежный. Анатолий попытался приподняться, но только хрипло втянул воздух – рана не давала даже пошевелиться.

– Что это… – прошептала Рената, но не успела договорить.

Дверь взорвалась внутрь так резко, что осколки древесины пролетели над головами. В проёме на миг тенью возникла вытянутая, чёрная, уродливая фигура. Глаза – узкие, белёсые полоски; пасть – разорванная, будто её кто-то пытался растянуть до ушей. Ырка. И не одна.

– Бежим! – выкрикнул Данила, схватив Ренату за запястье.

Второй ырка ударил в стену, промахнувшись, но звук этого удара прошёл по костям вибрацией, будто дом получил трещину в основании. Анатолий попытался подняться ещё раз – тщетно. Он сжал зубы, выдавил:

– Уходите! Быстро!

– Не бросим! – выкрикнула Рената, но одновременно услышала, как позади треснул потолок – твари уже лезли отовсюду.

Данила не позволил ей даже подумать. Он подхватил Анатолия под плечи, заставляя того встать хотя бы на одну ногу, и буквально протолкнул обоих к заднему выходу. Рената схватила ржавый лом, валявшийся под стеной, и размахнулась – ударила по черной лапе, протянувшейся к ней из дыма и пыли. Ырк взвыл, отпрянул на шаг.

– Быстрее! – Данила почти нес Анатолия.

Твари выли, царапали стены, кое-где протискивались через проломы, но троица прорвалась наружу, спотыкаясь, царапая локти о бетон, но не останавливаясь. Сзади слышались шаги – быстрые, прерывистые, хищные. Рената понимала: если оглянется – потеряет темп, значит погибнет. Она бежала, не чувствуя ног.

Городские дома мелькали справа и слева, разбитые окна отражали их бег размытыми тенями. Где-то впереди слышались приглушённые голоса. Сначала ей показалось, что это звук крови и паники в ушах, но затем – отчётливее: человеческие.

– Вон! – выдохнул Данила, едва держась на ногах.

Из-за угла появились трое – и Рената узнала их сразу. Максим. Дима. И Лера.

– Рената⁈ – Лера сорвалась вперёд, глаза распахнуты.

Макс мгновенно вскинул оружие, перекрывая пространство за бегущей тройкой. Терпеливый, точный взгляд. Дима отскочил в сторону, прикрывая фланг.

– Сзади! – крикнула Рената, задыхаясь.

Ырки вылетели из тени почти одновременно – пятеро, может, шестеро. Черные, длинные, двигающиеся рывками, словно обрушивающиеся волнами. Макс открыл огонь первым, звук выстрелов разнёсся по пустой улице, отбиваясь от стен. Дима добавил очередь. Твари завыли, отступили – двое рухнули, ещё двое метнулись в сторону.

Лера схватила Ренату за руки, помогла удержаться на ногах.

– С вами всё⁈ – выдохнула она.

– Нет… но живы, – Рената едва могла говорить.

Макс удерживал прицел ровно, даже когда последний ырка бросился на него рывком – короткий выстрел, и чёрная туша отлетела в сторону, распластавшись на бетоне.

Тишина упала неожиданно тяжёлой.

– Внутрь! – коротко бросил Макс, оглядываясь и оценивая обстановку. – Их здесь слишком много. Нужно укрытие.

Он оглянулся на Анатолия, на рану, на то, как тот обвисает на руках Данилы.

– Он долго так не протянет, – сказал Дима.

– Найдём место. Закроемся. И лечим, чем сможем, – отрезал Макс.

Никто не спорил. Все понимали: сейчас главное – остаться живыми хотя бы ещё несколько минут. Город вокруг казался искажённым, будто сонным. Низкие дома, покосившиеся вывески, пустые перекрёстки, по которым гулял ветер. Ничего лишнего, но в каждой тени будто бы шевелилось нечто скрытое.

Лера чувствовала, как сухость стягивает её горло, когда она повторила:

– Егор говорит… идти за ним. Он знает, где можно укрыться. Там безопасно.

Она услышала шорох шагов Макса рядом – он приблизился почти вплотную, чтобы видеть её лицо.

– Он уверен? – коротко спросил он.

Лера нервно сглотнула.

– Да… он говорит, что место надёжное. Что ырки туда не заходят.

Макс хмурился, будто пытался в туманной дали разглядеть то, что видит только она. Но после короткой паузы всё-таки кивнул:

– Ладно. Веди.

Слово прозвучало тяжело, будто он проглотил сомнение, заставив себя довериться ей – или тому, кого он не видел.

Лера повернулась и двинулась дальше за Егором. Он шёл так быстро, что местами почти растворялся в углах переулков, и ей каждый раз казалось, что она вот-вот потеряет его. Но стоило ей сделать шаг в ту сторону, где он исчез, – и он возникал снова, как будто знал её мысли.

Она на ходу бросила:

– Егор… ты уверен, что мы успеем?

Он оглянулся через плечо – только на неё, будто других просто не существовало.

– Если бы не успели, я бы тебя сюда не привёл, – сказал спокойно. – Поторопись, Лер. Они идут.

Лера вздрогнула и ускорилась, сердце болезненно колотилось. Сзади послышался голос Димы:

– Он сказал что-то ещё?

– Просто… просто быстрее! – она не хотела повторять слово «они». Оно слишком много значило здесь.

Они миновали узкий переулок, пересекли пустую улицу, лавируя между брошенными машинами. Макс постоянно оборачивался – взгляд его был острым, цепким, он прислушивался ко всему вокруг, словно каждое эхо могло быть угрозой.

– Ты уверена, что он… туда? – тихо спросил он, когда Егор резко свернул за угол.

– Уверена, – выдохнула она. – Он… выглядит так, будто знает дорогу лучше нас всех.

– Это-то и пугает, – пробормотал Дима себе под нос.

Они свернули следом – и Лера едва успела поднять руку, показывая жестом «остановиться». Перед ними возвышалось большое здание – обрушенная половина фасада, перекошенные окна, заросшие камнем ступени. Но внутри виднелся свет – слабый, тёплый, будто от огня или лампы.

Егор стоял у входа, обернувшись к Лере, и спокойно, почти мягко кивнул ей, хотя на остальных не взглянул ни разу.

Лера замедлила шаг, остановилась перед входом и сказала тихо:

– Мы… пришли. Егор говорит, что внутри безопасно.

Макс нахмурился ещё сильнее, будто каждое слово требовало от него усилия.

– Заходим, – сказал он, проверяя оружие. – Но если что-то пойдёт не так…

– Не пойдёт, – Лера едва слышно выдохнула, хотя сама в это не до конца верила. – Он не стал бы нас обманывать.

Она сделала шаг вперёд, ощущая, как холодный воздух переулка сменяется тёплым встречным дыханием внутри здания. За её спиной срабатывали шаги остальных.

Всё казалось слишком странным, слишком нереальным, но одно она знала точно: оставаться снаружи было куда опаснее. А то, что жило в темноте города, уже шло по следу.