Текст книги "Присвою тебя. Навсегда (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Он замолчал на секунду, и в этой паузе было что-то такое, отчего по спине прошёл холод.

– Ему нужно твоё кольцо. Но как я вижу, оно скоро совсем лопнет. И ты перестанешь представлять для него интерес. Только разве что в плане мести. Но...

– Твой истинный тебя в обиду не даст. —Барсов бросил взгляд на Тима и коротко кивнул.

Я помолчала секунду. Но потом решила, что хватит ходить вокруг да около. Он рассказал важное, но мне все же было важно еще кое-что.

– Моя мама. Кто она вам?

Барсов усмехнулся. Развалился на диване, положил руку на бороду, и в усмешке было что-то тёплое, почти уважительное.

– Да, характером ты явно пошла в мать. Палец в рот не клади и по плечо отгрызёшь.

– Я не буду вас грызть, – ответила я ровно. – Если вы расскажете мне. Почему вы заботитесь о ней?

Он помолчал. Взгляд стал серьёзнее.

– Соня, твоя мама никогда не хотела, чтобы ты имела этот дар. Никогда. Поэтому не рассказывала тебе о нем. Думала успеет… Но её рядом нет и дар у тебя не исчезнет от одного её желания и защитить она тебя не смогла... Ей не дали. Я расскажу, ты уже взрослая девушка и должна знать некоторые нюансы. Так уж сложилось… Так бывает…особенно в нашем мире. У миротворца, может быть, два истинных. Один из них оборотень, второй человек. Это тщательно скрываемый факт, и я надеюсь, что ты никогда об этом никому не расскажешь. Как и вы все. – Он обвёл взглядом комнату, задержавшись на Агастусе. – Господин Громов, вам это тоже, наверное, в новинку слышать.

Я метнула взгляд на Гаса. Все еще не веря, что вот этот мужчина и моя мама… Неужели… Они были…

– Тогда на какой чёрт тебе браслеты? – тихо произнёс он после паузы, и в голосе было что-то острое.

– Они нужны мне, – спокойно проговорил Бьёрн.

– Природу не обмануть, – жёстко парировал Громов.

– Мне плевать на законы природы. – Голос Бьёрна был ровным, но в нём было что-то такое мрачное и жестокое, что не оставляло места для спора. – Моя женщина умирает. И только с помощью этого браслета я смогу поделить с ней свою жизнь.

– А когда встретишь истинную?

– Не встречу. Видящий ещё в детстве сказал мне, что пары у меня нет. Она просто не существует. Но у меня есть женщина, которую я люблю. И мне нужны браслеты.

Агастус замолчал. Не согласился, это чувствовалось, но и давить не стал. Пауза повисла плотная, и в неё шагнул Тим.

– Так почему их просишь за него ты? – негромко спросил он у Барсова.

– Потому что мне нужно нечто более формальное, Громов. – Барсов посмотрел на Тима. – И это есть у тебя. Информация.

– Какая?

Рука Тима всё ещё была у меня в волосах. Едва ощутимо. Но это движение было таким спокойным, таким привычным, что я не стала отстраняться. Его присутствие оберегало меня от любых страхов и сомнений. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. В полной.

– Дневник твоего предка. Там описан похожий случай. Игнат, сукин сын, очень много с меня запросил за него, но передать не успел. По договору я передаю ему артефакт, он мне дневник.

– Какой случай? И на что был обмен? —спросил Тим, хмурясь.

– В случае если миротворцу погасили искру. Как её пробудить без энергии искры. Что до договорённости у меня есть артефакт. У вашей семьи в хранилище была запрещённая вещь. Ошейник. Серебряный. Подавляющий человеческую суть. Вот только ключа от него у вас не было.

Барсов выдержал паузу.

– Кольцо у меня. С его помощью можно найти ошейник и снять. Без него, даже если найдёшь, снять не выйдет. Он сожмётся и оторвёт голову тому, на ком надет.

– Что ты можешь дать взамен на браслеты наследник белых? – Тим наклонился слегка вперед и Бьёрн оскалился, мрачно полыхнув глазами. Зрелище было поистине ужасающим.

– Поддержку, Альфа чёрных и как только я займу место главы мы подпишем договор о ненападении. Я даю гарантии, что мой народ не посягнет ни на ваши шахты, ни на земли.

Он оскалился шире, и я даже не сомневалась, что это чудовище займет место главы. Переведя взгляд на Тима, я ощутила волну силы, что прокатилась по телу. Он выглядел сейчас таким мрачным, что я сразу вспомнила эту энергетику, которую чувствовала в самом начале. Он ведь только со мной такой нежный. Но для других он альфа черных медведей, и он представляет угрозу…

Для многих.

Но не для меня. Словно почувствовав мои мысли его рука соскользнула с шеи, и он обнял меня за талию прижимая крепче.

Глава 21. Другой

Как только эти двое направились к выходу, я налила себе чай и встала около стола на кухне.

Мама. И этот оборотень истинные. Никак не укладывается в голове, потому что за этими словами стояло слишком многое. Как же она могла жить с моим ублюдком отцом каждый день, работать рядом с ним, быть его секретарём, его женой, матерью его ребёнка, и при этом любить другого. Душа разрывалась от этого осознания. Не от осуждения, нет. От боли за неё. Потому что я понимала, каково это, носить в себе что-то огромное и молчать.

Наверное, так и было.

Наверное, именно поэтому она никогда не рассказывала мне про дар. Хотела уберечь. От всего этого. От боли, от выбора, от мира, в котором два истинных и ни одного простого решения. Думала, что если я не буду знать, то это меня не коснётся и я без дара проживу долгую и счастливую жизнь... Боль подчинения чужой воле не разорвёт изнутри так, как, видимо, разрывала её.

Не получилось, мама.

Я сжала кружку чуть крепче, чувствуя тепло под пальцами, и уставилась в никуда.

Руки на талии появились так неожиданно, что я вздрогнула, едва не расплескав чай.

Борзов стоял за моей спиной и так плотно прижимался к моему телу, что я ощущала давление вжимающие мои бедра в край столешницы. Он провел своим носом по моей шее глубоко вдыхая и со стоном положил мне голову на плечо.

– Тим, ты в порядке? – Слегка, повернув голову в его сторону я попыталась поймать взгляд. Но он мне в глаза не посмотрел.

– Да…Нет.

Я обернулась, не понимая, что не так, и в следующую секунду он подхватил меня под бёдра и усадил на столешницу так легко, будто я ничего не весила. Кружка оказалась где-то в стороне, я даже не заметила, как он перехватил её и поставил подальше.

– Тим! Сюда ведь зайти могут!

Я попыталась соскользнуть на пол, упираясь руками ему в плечи, но он обхватил ладонями меня под попу и просто поднял на руки. От страха упасть я обхватила его торс ногами. Пальцы сами впились в напряжённые плечи.

– Тим. Ты чего?

Он не ответил. Просто занёс меня в комнату, захлопнул дверь ногой и опустил на кровать. Сам стоял надо мной и смотрел. Я сглотнула чувствуя, как нервная дрожь прокатывается иголочками по спине от того, какие у него глаза были алыми. Лицо напряжённое, словно он что-то держит внутри и не знает, как выпустить. Или боится выпускать. Боится меня напугать?

– Тим, хоть слово скажи.

Он помолчал и смотрел на меня так, будто искал в моём лице ответ на вопрос, который ещё не задал. Неужели они еще о чем-то говорили, когда я ушла? может это что-то настолько ужасное, что он боится сказать мне зная, как я могу отреагировать?

– Сонь. Если у тебя появится второй истинный. Человек. Ты его выберешь?

Я застыла. Что он спросил?

Смотрела в его лицо, которое на миг показалось мне каким-то незащищённым, почти бледным, и не сразу даже нашла слова. Потому что не ожидала этих слов. Совсем не ожидала именно этого вопроса.

– О чём ты говоришь, Борзов? Какой ещё истинный?

– То, что сказал Барсов. Агастус нашёл у себя эту информацию. Это правда. Демид упомянул, что так бывает, но нет. У каждой искры так. У каждого миротворца есть выбор. Оборотень или человек.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то медленно сжимается. Трещит во мне. Рвется на части от его уязвимости передо мной.

– И? Ты думаешь, что я откажусь от тебя, потому что ты оборотень, а он человек? – Я потянулась и сев, положила ладонь ему на щеку. Желание коснутся его и почувствовать тепло кололо кончики пальцев.

– Если учесть, что со мной ты хлебнула боли, а он перед тобой может оказаться принцем на белом коне...

– То ты дурак! – Я взяла его лицо в обе ладони и потянула к себе. – Ты дурак, я беременна от тебя, какого чёрта ты вдруг решил, что я могу уйти к кому-нибудь другому?

Тим тяжело выдохнул. Прикоснулся кончиком носа к моему, закрыв глаза на секунду, и в этом коротком жесте было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Что-то беззащитное. Совсем не похожее на него.

– Твоей матери это не помешало подать на развод с твоим отцом.

Я не отстранилась. Держала его лицо в ладонях и смотрела прямо в алые глаза.

– И что? Тим, мой отец ублюдок, который использовал её! Не сравнивай даже! Ты что, если я захочу уйти, ты… возьмёшь и отпустишь меня? Будешь на выходных приезжать к дочери, играть с ней пару часов и уезжать?

Что-то в нём дёрнулось. Я видела, как по скуле прошло напряжение, как в глазах полыхнуло.

– Так ты всё-таки хочешь уйти?

– Так я тебя и спрашиваю. Если захочу уйти, отпустишь? К другому меня отпустишь? Позволишь ему меня касаться? Целовать? На свадьбу нашу придёшь?

Он не ответил. Впился в мой рот поцелуем. Голодным. Жадным. Таким, что у меня лёгкие зажгло разом. Оторвался только на один рваный вдох.

– Ни хрена…Не отдам тебя…никому не отдам. Ты моя.

И снова поцелуй. Глубже. Жарче. Он целовал меня и только на мгновение отрывался, чтобы в следующую секунду наброситься снова, словно не мог остановиться, словно эти слова нужно было выжечь на моих губах.

– Только моя. Руки ему переломаю, закопаю где-нибудь, но тебя не отдам.

Я обняла его, притянула к себе крепче. Не хотела отпускать. Пальцы зарылись в его волосы, а поцелуи становились жарче. Внизу живота уже разгоралось пламя, тягучее, настойчивое, которое не унять.

– Т-тим. Как ты вообще мог у меня такое спросить?

– Я потерять тебя не хочу. Люблю тебя. – Он уткнулся лбом в моё плечо.

Я замерла оглушенная. Слова обожгли сознание и сразу провалились внутрь так глубоко, что я не сразу нашлась что ответить.

Потому что он никогда раньше этого не говорил. Ни разу. Говорил, что я его. Что не отдаст. Что скучал. Что я нужна ему. Но не это.

– Любишь?

– Да. – Голос низкий, хрипловатый, совсем тихий. – Не смогу без тебя. Сдохну. Ты вся моя. Душа моя…

Я обняла его крепче, прижала к своей груди, где сердце билось так сильно и гулко, что казалось, там сейчас за тысячу ударов.

– Я тоже тебя люблю, Борзов. – Я почувствовала, как губы сами растягиваются в нежной улыбке, а руки начинают дрожать. – И, если ты думаешь, что от меня так просто уйдёшь после того, как сказал врачу, что я твоя жена, я закопаю тебя на заднем дворе этого дома.

Он замер на моей груди лишь на секунду, а потом набросился с такими поцелуями, что сознание поплыло сразу и бесповоротно. Губы на моих губах, потом на скуле, на шее, и его руки уже тянули мои вещи в сторону. Сбрасывая в угол комнаты.

– Никогда. Слышишь? Никогда не оставлю тебя. Никому не отдам. Моя. Ты моя. – Его губы скользнули вниз, к шее, к ключице, к груди, и моё тело откликалось на каждое прикосновение дрожью.

– Что ты...

– Я хочу любить свою женщину.

Его губы двигались медленно, с такой бережной нежностью, которой я от него раньше не знала. Не торопились никуда. Целовали кожу так, словно у них было всё время мира, и они намерены были им воспользоваться. Он спускался, ниже прокладывая дорожку из удовольствия. Каждое прикосновение отдавалось трепетом по всему телу.

У меня перехватывало дыхание от этой нежности и волн сладкого удовольствия.

Когда его язык мягко и нежно прошёлся по складкам, скользя и лаская, я прикусила губу и зажмурилась, пытаясь сдержать стоны. Мы были в доме не одни, это единственное, о чём я ещё помнила.

Но стоило ему прикоснуться чуть выше, туда, где сосредоточилось всё самое острое, и одновременно скользнуть пальцами внутрь, как последняя мысль о том, что мы в доме не одни, просто растворилась. Пропала. Как будто её никогда и не было. Осталось только это. Его губы, пальцы и ослепляющее пламя, которое поднималось откуда-то из глубины и захватывало всё больше с каждой секундой.

– Тим... я не могу... не могу!

Я вцепилась дрожащими пальцами в его волосы не зная, оттолкнуть или прижать его плотнее. Тело тянулось к нему в поиске разрядки, в поиске большего удовольствия. Я уже кричала и не понимала, чего я хочу, а он не останавливался, не торопился, двигал пальцами медленно и глубоко. Язык не давал передышки. Волна поднималась выше,грозясь обрушится. Заставляя метаться по кровати.

Он поднял взгляд. Алые глаза в полумраке комнаты смотрели на меня снизу вверх, и в них было что-то такое, тёмное и нежное одновременно, от чего внутри всё перевернулось окончательно.

Волна достигла предела и накрыла с головой, смывая всё напряжение из моего тела. Я схватила и уткнулась лицом в подушку, сжимая её руками, не давая звуку вырваться в полный голос. Тело дрожало, и он не торопил, не останавливался, продливая удовольствие мягко и нежно.

Борзов смотрел на меня и во взгляде было что-то первобытное. Хищное. Совсем не естественное для той нежности, которую дарили его руки и губы.

– Какая же ты красивая, когда кончаешь, – Тим поднялся, навис надо мной, и я потянулась к нему сгорая от желания поцеловать. Хотела чувствовать его вес, его тепло. Его всего. Губы обожгли и щеки начало печь пламенем стыда.

Он поймал мои руки, завёл их за голову и прижал запястья к подушке одной ладонью. Посмотрел сверху вниз, и в алых глазах плескалось что-то такое, от чего внутри всё сжималось в сладком предвкушении.

– Тим...

– Тихо. – Он наклонился, куснул мочку уха, и по позвоночнику проскользнула горячая волна. – Я хочу тебя всю. Каждую клетку. Каждый сантиметр. Я хочу взять тебя.

Он отпустил мои руки, и я уже потянулась к нему снова желая поймать губы, но он мягко и настойчиво перевернул меня на живот. Провел ладонью по спине, от лопаток до поясницы очерчивая каждый позвонок, потом ниже, сжимая попу. От каждого прикосновения внутри разгоралось пламя.

– Какая ты мягкая... – выдохнул он мне в затылок, целуя в шею, и я выгнулась, подставляясь под его губы. – И вся моя. Моя душа…

Его рука скользнула по бедру, разводя мои ноги шире, и я почувствовала, как он приподнимает мои бедра, как головка скользит по влажным складкам, дразня, мучая, заставляя подаваться назад.

– Тим... – выдохнула я, утыкаясь лбом в подушку. – Тим, пожалуйста...

И он вошёл.

Медленно. Глубоко. Удовольствие прострелило, и я закусила подушку, чтобы не закричать. Он заполнял собой так, что я чувствовала, как разрушается моё сознание окончательно.

Он замер на секунду, давая привыкнуть, а потом начал двигаться. Глубокие, долгие толчки, от которых темнело в глазах. Его рука легла на затылок, пальцы сжали волосы в кулак, и он потянул, заставляя запрокинуть голову, выгибаться сильнее и кричать. Ведь я больше не могла сдерживать стоны подушкой. Не могла даже губы сомкнуть…

– Тим... – мой голос сорвался на рваный всхлип.

– Что, малыш? – он наклонился, прошептал это прямо в ухо, не прекращая движений, глубоких, размеренных, сводящих с ума. Сжигающих дотла. – Что хочет моя девочка? Тебе хорошо?

– Да... да...

Он выпустил мои волосы, и я уже хотела вздохнуть с облегчением, но в следующую секунду его ладонь опустилась на попу. Звонко. Ощутимо. Не больно, но так, что внутри всё вспыхнуло новым огнём. Хотя я не могла подумать о том, что когда ни будь мне будет приятно от такого… Это было слишком...

– Ах! Тим!

Ещё один шлепок и я закричала. Он выпустил мои волосы давая зарыться лицом в подушку. В голове горела мысль, что нужно сдерживать крики, что нас услышат, но Борзов от моих попыток лишь усмехнулся.

– Красивая. Моя.

Перевернул меня на спину одним движением, вошёл снова, глядя в глаза. Его рука снова нашла мои волосы, намотала на кулак, чуть натягивая, заставляя смотреть только на него.

– Смотри на меня и не сдерживайся. Хочу слышать, как тебе хорошо, – проговорил, прикусывая мою нижнюю губу, слегка оттягивая. – Когда кончишь, смотри только на меня.

Он двигался быстрее, глубже, и я тонула в этом ритме, в его глазах и его дыхании, сбившемся, тяжёлом. Я обхватила его ногами, притягивая ближе. Глубже. До предела.

– Тим, я...

– Знаю, – он наклонился, и воздух между нашими губами слился воедино. – Давай моя девочка.

Он приподнялся, сменил угол, и каждый толчок теперь приходился туда, где было слаще всего. Невыносимо хорошо, до слез и искр перед глазами. Я закричала бы, если бы могла, но вместо этого только беззвучно открывала рот, сжимая его волосы в ответ, царапая спину.

– Ты так сладко стонешь… Я бы не выпускал тебя из постели.– Волна накрыла с головой. До ослепительного света перед глазами и его рыка в мои губы.

Мы лежали так несколько минут. Я потеряла счёт времени растворяясь в этой неге. Он всё ещё был во мне, тяжёлый, горячий, и не хотел уходить. И я не хотела его отпускать.

– Тим, – прошептала я в его волосы. – Если еще когда-нибудь решишь, что мне нужен кто-то другой…

Он поднял голову. Посмотрел на меня. В глазах всё ещё алое пламя, но сквозь него пробивалось что-то такое светлое, такое тёплое, что у меня защипало в носу.

– Прости за эти слова, – выдохнул он. – Я так сильно боюсь потерять тебя…

Глава 22. Встреча

Закончив сушить волосы, я протянула фен Кире, и та, убрав его в шкаф, опустилась перед своей дочерью на корточки. Девочка смотрела на мать с таким видом, что читалось всё и без слов. Сейчас она напоминала мне домовенка из мультика, который я в детстве смотрела, Такая же растрепанная и недовольная. Нижняя губа чуть выдвинута вперёд, руки скрещены на груди, взгляд, выдающий в ней отцовские черты, тяжёлый и обиженный. Её явно не устраивало, что мы не берем её с собой.

Тим и Агастус уехали на встречу с Барсовым ещё полчаса назад, что-то передать, что-то забрать, о чем они по итогу договорились я так и не поняла, но спрашивать не стала. Кира же собралась ехать в центр со мной. Ей тоже нужно было что-то сделать по документам, и Тим уговаривал нас подождать их возвращения. Долго уговаривал. Вот только я всё равно продавила своё, потому что торчать в четырёх стенах и ждать у меня уже не было никаких сил. Мысль, что я сижу и жду, когда кто-то решит мои проблемы грызла меня и хотелось хоть что-то сделать самостоятельно. Он в итоге отпустил нас с охраной, но лицо при этом было такое, словно он очень не хотел и переступал через себя.

– А что тебе нужно по документам сделать?

Кира повернулась ко мне с интересом, подхватив дочь на руки и чмокая её в макушку, и я открыла телефон, привычно уже листая новости, хотя знала заранее, что там.

– Паспорт восстановить. Да и остальные документы.

Новости не изменились. Статьи появлялись и исчезали, одна за другой. Бредовые и лживые, но упакованные так умело, что неподготовленный человек мог поверить. И люди верили. Или нет. Сеть уже раскололась на лагеря, и это было, наверное, самым неприятным. Одни писали гадости под любой фотографией, где мелькало лицо Тима. Другие возмущались, требовали доказательств, устраивали перепалки в комментариях. А третьи просто снимали видео с разборами этих статей, ловя хайп на чужой беде. Вот это последнее раздражало особенно. Потому что людям было всё равно, правда это или ложь, главное, что можно посмотреть и переслать.

– А какие у тебя документы есть с собой?

Я замерла, опустив телефон и только сейчас поняла, что из документов у меня было только мамино завещание. Больше ничего. Вообще никаких бумаг, которые подтверждали бы, что я Соня Герц.

– Никаких.

Кира посмотрела на меня внимательно. Она знала, в какой ситуации я оказалась, знала достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов, хотя, признаться честно, таких выражений как у неё я от девушек раньше не слышала. Особенно запомнилось её обещание натянуть Виктору глаз куда-то туда, куда глаза в принципе не натягивают. После этого я окончательно поняла Агастуса и его поступок при нашей первой встрече. Кира была женщиной взрывной. Очень.

– Беда. Нам нужно хоть что-то. Копии где-нибудь есть?

Я задумалась, перебирая в голове варианты. В институте, может быть. Или в клинике, где я работала. Хотя в клинику возвращаться не хотелось. Вообще не хотелось. Но, пожалуй, это был самый быстрый вариант, потому что там точно была трудовая.

– Заедем в клинику, где я работала. Там есть трудовая книжка.

***

Всю дорогу я смотрела в окно и думала о том, что не хочу туда. Именно с этой клиники начался мой побег. В тот день Тим украл меня и всё пошло не так и одновременно именно так, как должно было. И возвращаться туда сейчас… Я ведь даже не уволилась оттуда. В глаза в отделе кадров мне будет смотреть стыдно. Но деваться было некуда, не съест же меня Олеся Игоревна живьем? Хотя характер у нее прескверный и, возможно, она что-то и выкинет.

Доехав до клиники, я накинула капюшон толстовки, прикрывая волосы и лицо, потом ещё накинула капюшон куртки поверх. Получилось, наверное, нелепо, но мне было не до эстетики ведь главное скрыть лицо и пробежать незаметно. С Тимом было не страшно и это я поняла только тогда, когда пришло время выйти в людное место без него. Пусть и с охраной.

– Подождёшь меня? Я быстро постараюсь.

Открывая дверь, я уже почти вылезала из машины, но Кира уже выходила с другой стороны.

– Ага, щас. Я с тобой пойду. Одну никуда не пущу, мало ли что. А вы тут побудьте, мы быстро.

Спорить с ней охрана не стала, но парни вышли и встали рядом с машиной. Честно говоря, я была ей благодарна, потому что одной заходить туда было бы совсем некомфортно.

Войдя в холл, я почувствовала, как по спине скользнул холодок неприятного ощущения. Возможно, это потому, что в старую жизнь шагнула. Пусть и не на долго, но это вызвало отторжение. Пусть и ничего плохого именно тут и не было, но все равно…

Словно почувствовав моё замешательство Кира тут же подхватила меня под руку.

– Опусти голову. Чтобы лицо не было видно. Тут везде камеры. И говори куда идти.

Я тихо указывала направление, и мы проскользнули мимо стойки ресепшена, не привлекая внимания, свернули в нужный коридор и добрались до отдела кадров. Я постучала и вошла, не дожидаясь долго.

Сотрудница подняла голову, и я увидела, как в её глазах мелькнуло узнавание. Именно она принимала меня на работу, и я помню какая она не довольная была, что опыта у меня нет.

– Соня? А ты что тут делаешь? —её рука потянулась к телефону.

– Я пришла забрать трудовую. Можете отдать мне её, пожалуйста?

– Так ты же... По телевизору говорили, что тебя похитили. Может, тебе помощь нужна? – чуть криво усмехнулась, и в этой усмешке читалось столько всего, что стало неприятно.

Она покосилась на Киру, и Кира, выпрямившись, произнесла с таким спокойствием, от которого, наверное, и стёкла могут треснуть:

– Никто её не похищал. А вы меньше телевизор смотрите. Он мозг разжижает.

Я не стала комментировать. Олеся Игоревна смотрела на Киру с круглыми глазами, явно не ожидав такого тона, ведь обычно перед ней все замирали и слова поперек не говорили.

– Вы можете, пожалуйста, отдать мне трудовую и копию паспорта? Мне нужно восстановить документы. У меня сумку украли.

По её взгляду было понятно, что она мне не верит. Ни одному слову. По телевизору крутили что я в лапах злодея, мошенника и тирана. А документы судя по её взгляду мне нужны, что бы взять кучу кредитов для него. Все же, Виктор умел говорить на публику и рассказывал в интервью о том, как любит меня и как обязательно вернёт. И тут же рядом со всем этим статьи про Тима, одна другой краше. Мошенник. Убийца. Похититель.

Противно.

– Да сейчас...

Женщина засуетилась, вставая, и я увидела, как она бросила взгляд на дверь, явно собираясь проскочить. Кира перегородила ей путь так естественно, словно просто случайно встала не там.

– Я могу сходить с вами за трудовой книжкой.

Олеся Викторовна сглотнула и, кивнув, пошла к сейфу. Достала трудовую, потом начала рыться в папках, что-то выискивая. Словно тянула время, а я увидела копии своих документов, лежащие аккуратной стопкой. Кира, видимо, тоже увидела, потому что просто подошла, взяла папку и пролистала её :

– Мы всё заберём. Вам же это не надо?

– Да. Конечно. Берите.

Мы уже двигались к двери выхода из этой больницы, я уже почти выдохнула свободно, и вот тут я увидела её.

Дверь архива. Приоткрытую. Совсем чуть-чуть, на несколько сантиметров. И вспомнила, что там были те папки с документацией по препаратам, которые я листала, ещё не понимая, что именно вижу.

Потянув Киру за рукав, я кинула взгляд на дверь. Она вопросительно приподняла бровь, одними губами шикнула, и я только молча указала глазами на дверь. Быстро затаскивая её внутрь.

Я двинулась к нужному месту быстро и почти не глядя, потому что за те месяцы работы здесь изучила этот архив лучше, чем собственную комнату. Нашла нужную полку, открыла папку.

Полный хаос. Документы перемешаны, годы перепутаны, пациенты вперемешку. Кто-то здесь явно что-то искал до меня. Или просто никто не следил за порядком, что тоже было вполне возможно. Подумав секунду, я решила, что исчезновение нескольких папок из этого хаоса никто не заметит. Убрала документы в свою папку, схватила Киру за руку, и мы рванули на выход.

Быстро огибая пациентов в коридоре, которые на нас не смотрели мы проскользнули в холл уже был виден впереди, выход уже был близко, и я почти почувствовала облегчение.

Почти.

Потому что в холле была толпа.

Репортёры. Их было много. Слишком много для просто случайного стечения обстоятельств, и от этого понимания по коже прошёл нехороший холодок. Я понимала, что они не могли так быстро тут оказаться такой толпой…

– Нам надо спрятаться. В туалете... – Кира выругалась сквозь зубы, потянув меня в сторону.

– Нет, – я перебила её, потянув в другую сторону. – Тут есть запасной выход. Я знаю, где и там нет камер. Пойдём.

Мы свернули в боковой коридор, потом ещё раз, добегая до конца коридора. Нам оставалось только добежать до машины и уехать отсюда.

Схватившись за ручку, я потянула на себя и дверь дёрнулась навстречу раньше, чем я успела понять, что происходит. Рывком, словно её потянули на себя с другой стороны. Меня словно волной плохого предчувствия окатило и, я отскочила инстинктивно, перехватив Киру за руку и потянув её за собой, и почувствовала, как сердце просто выламывается из рёбер. Одним ударом. От увиденного меня моментально затошнило.

В дверном проёме стоял Виктор.