Текст книги "Присвою тебя. Навсегда (СИ)"
Автор книги: Виктория Кузьмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18. Начало
Мы сидели в машине, и у меня руки дрожали от осознания того, что от кабинета врача нас отделяет только мой страх. Я два дня собиралась с мыслями и стоило нам приехать как вся смелость помахала платочком на прощание. Захотелось развернуться и убежать. Отложить этот момент на потом, хотя я и понимала, что потом будет только страшнее.
– Ну, ты чего трясешься, как маленький заяц? – Борзов улыбнулся ободряюще. Меня немного отпустило, хотя дрожь в руках так и не прошла.
Он вышел из машины, обошел ее, открыл дверь, и я, взяв его за руку, вышла следом, чувствуя, как его пальцы сжимают мои. Крепко. Надежно. Словно он пытается передать мне часть своей уверенности.
– Помнишь девушку, ты со мной в больнице видела? – спросил и я замерла на мгновение, потому что как не помнить? Я тогда подумала, что это его невеста, что он кобель и скотина, ей изменяет. Со мной развлекся и вернулся к беременной любимой… Эта мысль жгла изнутри ядовитым огнем, хотя сейчас, когда все выяснилось, было даже смешно от своей глупости.
– Да, красивая девушка.
– Да обычная, – Тим усмехнулся, пропуская меня вперед, в стеклянные двери больницы. – Она сестра младшая Агастуса и практически жена Альфы Бестужева.
– Если она его почти жена, то почему ты с ней ездил? – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
– Сириус скосячил, и его истинная была на грани жизни, – Тим пожал плечами, словно это было в порядке вещей, и я остановилась посреди коридора, не веря своим ушам.
У них вообще хоть у кого-нибудь бывает по-нормальному? Словно все оборотни поголовно страдают каким-то проклятием, из-за которого их любовные истории превращаются в сплошной ад.
Тим оформил документы на себя. Паспорта-то у меня нет, а без него никак, только через его поручительство и оплату.
Милая девушка с ресепшена провела нас в кабинет, и я увидела мужчину, сидящего за столом в белом халате, с очками на кончике носа. Тимофей сразу нахмурился, сдвигая брови так, что между ними появилась глубокая складка.
– А женщины-врача нет? – спросил он жестко. В его голосе прозвучало такое недовольство, что я внутренне сжалась, потому что не ожидала такой реакции.
– Нет, – спокойно ответил мужчина, даже не дрогнув под этим тяжелым взглядом. Улыбнувшись мне, задал несколько вопросов о самочувствии, записывая что-то в карту, уточняя, фиксируя каждую мелочь, а потом указал на кушетку в углу кабинета. – Ложитесь, штаны чуть-чуть спустите и кофту поднимите, будем делать вам узи.
Тимофей нахмурился еще сильнее, если это вообще было возможно, и демонстративно сел рядом со мной на кушетку. Вплотную. Положил руку мне на колено, сжимая пальцы так, словно пытался защитить от невидимой угрозы.
Врач, увидев это, только усмехнулся в усы.
– Вот сколько работаю, всегда наблюдаю одно и то же. Когда случается смешанная беременность, – начал он, закончив писать в карточке, и, сев на специальный стул рядом с монитором, выдавил на датчик прохладный гель. – Все отцы, как ястребы, наблюдают, чтобы их женщины, не дай бог, не коснулись ни в том месте.
Он аккуратно повел датчиком по моему животу, и я смотрела на монитор, пытаясь разглядеть хоть что-то, хотя пока видела только серые размытые пятна и помехи.
Врач нахмурился, вглядываясь пристальнее, потом перевел взгляд на Тимофея, потом на меня.
– Это странно. Вы... Тимофей. Вы оборотень-медведь, если я не ошибаюсь?
– Да, – бросил Тим коротко, и его пальцы на моем колене сжались еще крепче, до легкой боли.
Врач водил датчиком, хмурился все больше, и от этого мое сердце начало колотиться где-то в горле, потому что его реакция пугала.
– Тогда я не понимаю, – произнес он медленно, словно подбирая слова. – Почему ребенок, судя по срокам, которые вы озвучили, такой маленький? Это невозможно. Беременность от оборотня намного короче, уже должно быть все по-другому, что-то не так...
Я видела, как врач побледнел, и внутри все оборвалось, рухнуло куда-то в бездну, потому что если с ребенком что-то не так, если наша крошка...
– Моя жена не совсем человек, – произнес Тимофей, глядя на врача в упор, и в его голосе звенела сталь, хотя я чувствовала, как дрожит его рука на моем колене.
Брови мужчины взлетели вверх, и он всмотрелся в меня пристальнее, изучающе, словно видел впервые.
– Неужели... Вы миротворец?
Я кивнула, не в силах произнести ни слова, потому что внутри все сжалось от напряжения, от страха, от непонимания того, что происходит. У врача на лбу выступила испарина, он вытер ее салфеткой и выдохнул так облегченно, что у меня ноги подкосились бы, если бы я не лежала.
– Ну, слава Богу. А я уже думал, что что-то не так. Вы хоть сказали бы, а то я тут медведя ищу! Ну тогда все нормально. Вы же знаете, что будет девочка? Развиваться будет, как обычный человек, но я все-таки думаю, что вам нужно будет ходить ко мне на приемы, чтобы мы уже отслеживали, бегать от врача к врачу не рекомендую.
Он дал мне салфетки, я вытерла живот, все еще не веря, что все хорошо, что этот ужас на его лице был просто недопониманием, а не страшным диагнозом.
– Все хорошо там... ?
Врач посмотрел на меня, кивнул. – Да, тут все согласно человеческим срокам. Все хорошо. Сейчас пропишу вам, какие витамины пить.
– А вы вели до этого беременность таких, как я? – спросила я с надеждой. Мало ли…
– Да, была у меня одна, правда, это было давно. Лет десять назад, кажется, я видел ее. Первая беременность у нее была также, как у вас, девочкой. Вторая как и полагается, она родила мальчика-лисенка.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, растекается по телу слабостью, из-за чего хочется просто лечь и не двигаться, потому что сил не осталось совсем. А еще… Тим назвал меня женой. Возможно в порыве, но мне это слово понравилось. Потому, что оно прозвучала от него…
***
Когда мы выезжали с парковки, я все еще смотрела на снимки, которые нам дал врач, и не могла поверить, что вот эта маленькая крошечка, похожая на фасолинку на этой черно-белой фотографии, моя будущая дочь.
Для меня мама была такой идеальной. Она умела все и знала все. Смогу ли я быть такой же хорошей матерью для своей дочери? В этом я уверена не была совершенно.
Вопросы роились в голове, как встревоженные пчелы и не давали мне покоя. Я все сжимала снимок в руках, боясь его помять, но и не в силах убрать, потому что это было единственное доказательство того, что внутри меня растет новая жизнь.
Наша с Тимом дочь.
Телефон Тимофея зазвонил, он нахмурился, глянул на экран, и я увидела, как его лицо изменилось. Стало собранным, напряженным, готовым к действию.
– Да, Кинг... – произнес он, прижимая трубку к уху. – Тааак... Мы едем.
Он бросил телефон на приборную панель и вырулил с парковки, даже не взглянув на меня.
– Что такое?
– Кинг нашел информацию по Барсову, – Тим сжал руль так, что костяшки побелели. – Достаточно интересную, как я понял по его воодушевленным воплям.
Я хмыкнула и, взяв телефон Тима с приборной панели, спросила:
– Я могу взять?
Тимофей кивнул, называя пароль, и я уже залезла в интернет, когда он добавил:
– Мы заедем, купим тебе телефон и сим-карту.
– А что, ты боишься, что я увижу твои переписки с девушками? – спросила я, даже не глядя на него, потому что пальцы уже набирали запрос в поисковике, хотя внутри кольнуло. Глупо, ревниво, по-женски.
Тимофей начал смеяться, мягко, тепло, и от этого смеха внутри разлилось что-то приятное, успокаивающее.
– Там нет никаких переписок с девушками.
– Ты все удалил? – я нахмурилась, покосившись на него, хотя даже не собиралась никуда лазить, кроме новостей.
– Нет. Мне нет нужды с кем-то переписываться, потому что у меня есть ты.
Я улыбнулась на эти слова, чувствуя, как щеки заливает теплом, но, зайдя в интернет, увидела информацию, от которой улыбка сползла с лица, а сердце пропустило удар.
– Тим... – мой голос прозвучал хрипло, испуганно. – А это случайно не тот дом, где у тебя квартира?
Я повернула экран к нему, и Тим бросил быстрый взгляд, кивнул.
– Что там?
Я вчитывалась в информацию, и у меня на голове просто волосы вставали дыбом, потому что новости были одна страшнее другой, а фотографии развороченного здания, обломков, пожарных машин и людей в форме не оставляли сомнений.
– Вчера ночью этот дом взорвали...
Глава 19. Обострение
Тим тяжело выдохнул, и я увидела, как его глаза вспыхивают алым. Мимолётный всполох. На долю секунды, словно где-то внутри него что-то загорелось и тут же потухло. Борзов смотрел вперёд, на дорогу, и по тому, как его пальцы сжимали руль, я понимала, что он держится. Но внутри у него сейчас совсем не то, что снаружи.
Я опустила взгляд на экран телефона.
Руки тряслись. Едва заметно, но тряслись. И это чертовски злило меня, потому что я не хотела, чтобы он это видел. Ввела пароль, промазав один раз, потом снова, и экран наконец разблокировался. Под ложечкой противно сосало.
Было жаль людей, что пострадали. Это не их война! Совсем не их. Так почему Виктор чёрт бы его побрал, взорвал здание и лишил людей дома? Вещей? А ведь кто-то мог лишиться жизни… Мысль сидела где-то под рёбрами занозой. Острой и болезненной.
Попробовала снова зайти на тот сайт, где только что была информация о взрыве и я даже не сразу поняла, что страница не грузится. Адрес не найден… Какого черта?
Словно сайта никогда не существовало. Вбила в поисковик запрос о происшествиях. Ничего. Вбила точнее, с адресом улицы. Снова ничего. Информация исчезла так быстро, будто её стёрли прямо у меня на глазах, и от этого стало ещё страшнее, потому что взрывы не исчезают из новостей просто так.
– Тим, я не понимаю. Только что была информация о взрыве, теперь нет.
Борзов не повернулся. Только чуть сжал руль сильнее.
– Мониторь дальше. Нам сейчас важно понять, что это за хрень происходит.
Я кивнула, хотя он этого не видел, и снова уткнулась в экран, листая один портал за другим. Новостные сайты, сводки, новостные паблики. Где-то мелькало что-то похожее, но стоило мне нажать на ссылку, как она уводила в никуда. Битая страница. Удалённый пост. Снесённый аккаунт.
Это был бред какой-то.
Я переключилась на другой портал и наткнулась на материал, от которого у меня буквально перехватило дыхание. Тимофей Борзов. И от заголовка у меня на секунду потемнело в глазах.
Преступник! Убийца! Мошенник и вымогатель!
Дальше шла статья. Потом ещё одна. Потом ещё. Одна бредовее другой, и я читала, не веря собственным глазам, потому что это был не просто чей-то случайный вброс, это была целая волна, организованная, выверенная, словно кто-то долго готовился и выпустил всё разом.
Борзов торгует людьми. Борзов крышует незаконный бизнес. Борзов причастен к поджогам в восточном районе. Глава карателей скрывает преступника под шкурой!
Каждое слово было ложью, но ложью красивой, упакованной в факты, в даты, в якобы показания якобы очевидцев.
А потом я наткнулась на видео.
Подождала пока оно загрузится, и сердце почему-то сразу сжалось, ещё до того, как я поняла что смотрю. На экране была я. Вернее, отрезок того интервью, которое мы давали с Виктором перед свадьбой. Виктора вырезали из кадра и осталась только я, сидящая напротив ведущей, и поверх моего голоса был наложен другой. С помехами. Чужой. Совершенно не похожий. Но тот человек, который не знает моего настоящего голоса, поверит. Кто вообще запомнил мой голос из тех кто видел это интервью? Да никто! И на это был расчет…
Я включила звук, и Тим, повернув голову, бросил взгляд на экран.
На видео я рассказывала ведущей, что Тимофей Борзов похитил меня и пытал. Шантажировал отца и выманивал крупную сумму денег. Как я бедняжка натерпелась и что пережила.
Я смотрела на экран и не могла выдавить из себя ни слова. Просто смотрела, как мои губы на записи двигаются, произносят чужие слова, и внутри всё переворачивалось от какого-то холодного, тошнотворного бессилия. Потому что это было моё лицо. Мои жесты. Моя поза. Только не мой голос и не мои слова. И всё равно любой, кто посмотрит это видео может поверить в этот бред. Они уничтожали его репутацию. И сносили скорее все сами, а потом все на него повесят. Что он удалял это…
Тим молчал несколько секунд, и когда заговорил, в голосе было что-то, похожее на сдержанное веселье. Совсем чуть-чуть.
– Я, солнце, признаться, даже не знал, что выманивал у твоего отца деньги.
– Тебя это веселит?– Резко повернулась к нему.
Он не ответил сразу. Смотрел на дорогу, и я видела, как по скуле прошло едва заметное движение, словно он что-то сдержал внутри.
– Тим, тебя пытаются очернить в глазах общественности!
– Я это прекрасно понимаю.
– Как и прошлые новости, это не проживёт долго, – продолжил он ровно, но усмешка все еще была в его тоне. – Сайт снесут, всё исчезнет.
Он был прав и я это понимала. Но всё равно внутри не отпускало, потому что видео с моим лицом уже где-то сохранили. Уже начали рассылать друг-другу! Это же грязь, а людям нужно что-то обсудить, и такие новости распространялись со скоростью лесного пожара. Её наверняка посмотрели уже сотни людей, которые может никогда и не узнают правды. И это ощущение было какое-то грязное, липкое, от него хотелось отмыться, только непонятно как.
– Тим, чего они добиваются?
Борзов свернул к базе карателей, посмотрел в зеркало заднего вида, и я проследила за его взглядом. Охрана все еще следует за нами. А ведь они тут ради меня…
– Наших реакций, – произнёс спокойно, притормаживая. – Возможно, надеются, что мы попытаемся что-то опровергнуть. Хотят вывести нас на контакт, понять, где мы, куда движемся. Этого позволять нельзя. За нами следят. Домой возвращаться нельзя.
Я сглотнула. А есть ли этот дом? Взорвали или нет? Как отличить сейчас что правда, а что враньё?..
– А где мы тогда будем? – Я смотрела на его профиль и чувствовала, как внутри что-то сжимается от мысли, которую не хотела произносить вслух, но она уже была. – Не хотелось бы, чтобы твои друзья пострадали из-за меня.
Тим заглушил двигатель. Перехватил мою руку своей и поднес к губам нежно прикасаясь губами к моим костяшкам. Потянул на себя, не давая мне отвернуться к окну, куда я хотела отвернутся, потому что смотреть на него в эту секунду было трудно.
– Не из-за тебя. —Второй рукой он приподнял моё лицо за подбородок. Не грубо. Просто не давая уйти взглядом.– Посмотри на меня, солнце. Ты здесь совершенно ни при чём, слышишь? Не думай, что все проблемы мира из-за тебя. Нет. Они из-за чужой жадности. Ты не виновата, что у тебя есть дар. Понимаешь?
Я кивнула.
Но всё равно не отпускало. Потому что понимать головой и чувствовать это где-то внутри – совершенно разные вещи. И я чувствовала. Остро и болезненно. Что пока за мной охотится этот психопат, никто рядом со мной не будет в безопасности. Никто. И с этим ничего нельзя сделать, пока всё не закончится.
Только бы это когда-нибудь закончилось...
Кинг был уже в кабинете Тима, когда мы туда зашли. Сидел в его кресле, закинув ногу на ногу, и листал какие-то бумаги с таким видом, словно находился у себя дома. Да и выглядел он не лучше. спортивные штаны, тапочки и рубашка в клетку расстегнута наполовину. Тим, переступив порог, даже не остановился.
– Что нашёл?
– Вот. Читай сам.—Кинг не вставая указал пальцем на стопку документов, раскиданных по столу.
Тим подхватил верхнюю папку и начал вчитываться, стоя. Я тоже не стала ждать, взяла вторую, села на край стула и начала листать. Большую часть я не понимала. Профессиональный язык, аббревиатуры, коды операций. Но постепенно общая картина начала складываться.
Это было личное дело за несколько лет. Тут был большой промежуток его работы и краткие отчеты о раскрытых делах и спасенных жизнях. А их было много. Очень много для одного оборотня. И в каждом деле стоял один и тот же пункт, который я сначала пропустила, а потом зацепилась взглядом и уже не могла не замечать.
Информатор.
Каждый раз. В каждом деле.
– Мне кажется, Степан башкой тронулся, – произнёс Тим, не отрываясь от папки, и опустился наконец на стул. – Если учесть, сколько дел этот Барсов раскрыл при том, что работал без напарников.
– Вот и я о том же, – Кинг покрутился в кресле и перекинул ногу на другую сторону. – По данным это вообще сверхкаратель какой-то был. СуперМедведь с крылышками феи! Реально множество семей от беды спас. Кого-то вывез заранее. Ему очень много благодарных, как оказывается! Тут письма вшиты Тим! Письма! У тебя есть хоть одно? У меня ни одного!! Я нашёл парочку из списков, оборотней и связался с ними. Они рассказали что он буквально супергерой в медвежьей шкуре!
Пока они обсуждали, я уже листала не папку, а телефон. Набрала в поиске, просто посмотреть. Кто такой. Откуда. Чем занимается.
И наткнулась на интересную информацию. Перечитала ещё раз, потому что не поверила с первого раза. Барсов вёл бизнес. Фармацевтика. Медицина. И он был спонсором той больницы, в которой лежала моя мама.
Я сидела с телефоном в руках и не двигалась. Бизнес он начинал лет десять назад с парой учредителей о которых информации не было, вырос быстро, почти неправдоподобно быстро. Я пролистала его фотографии. Смотрела в незнакомое лицо и точно знала, что никогда не видела этого человека рядом с мамой. Ни разу. Но он финансировал её лечение. Что же их могло связать? У них ведь не могло быть точек пересечения…
Из размышлений меня вытащил голос Тима.
– Он вышел из отряда карателей около пяти лет назад, может чуть меньше, – произнёс Борзов, и я почувствовала, как Кинг подался вперёд и заглянул в документы. – Тут написано, что вышел, потому что появилась семья и его сторонний заработок вырос. Точнее, не так, он собирался жениться и завести семью! Вот!
Кинг нетерпеливо покрутился в кресле.
– Из личного дела указано, что он был нелюдимым. Очень грубым и неконтактным. К нему в напарники даже никого не ставили, потому что он их не выдерживал. А тут семья? Тут что-то нечисто. Может, всё-таки Степану позвоним?
Я подняла голову от телефона, сама не понимая зачем, и сказала то, что пришло в голову раньше, чем успела подумать.
– А не проще ему самому позвонить?
Оба посмотрели на меня. Кинг с лёгким удивлением, Тим чуть дольше, и в этом взгляде было что-то оценивающее. Затем он кивнул и достал визитку из кармана. Помедлил секунду, тяжело вдохнул, набрал номер.
Разговор вышел короткий. Очень. Я слышала только тихий голос на той стороне, не слова, просто тон. Спокойный. Без суеты. Тим не задавал лишних вопросов, только слушал, и по тому, как изменилось его лицо в конце, я поняла: договорились.
Он убрал телефон и встал. Подошёл ко мне, подал куртку, помог подняться.
– Ну что? – Я смотрела на него снизу вверх, пытаясь прочитать хоть что-то.
– У нас с ним встреча сегодня ночью.
– Ты дурак? Один пойдёшь?!—Кинг вскочил со стула так резко, что тот откатился назад и ударился о стену.
Борзов повернулся к нему. Спокойно, без раздражения.
– Мамуль, дома буду не позже двенадцати. А если серьёзно, то нет. Не один. Я поеду с арбитром.
– С Громовым?—Кинг чуть прищурился.
Тим коротко кивнул.
– Да. С ним. И к нам присоединится ещё один человек, которого приведёт Барсов.
Глава 20. Союзники
Зайдя на кухню, я увидела за столом девушку с кружкой чая.
Кира.
Я узнала её сразу, хотя в прошлый раз особо не рассматривала, потому что тогда было не до того. Она подняла на меня взгляд и неожиданно улыбнулась. Немного смущённо, чуть опустив глаза, словно и сама не знала, как себя вести. Я бы тоже смущалась если бы меня при всех на плечо закинули и шлепнули по мягкому месту… Да нет, я бы со стыда сгорела.
Тим уехал полчаса назад несмотря на все мои просьбы, доводы и почти часовое стояние в дверях не принесли никакого результата. Я встала и перекрыла руками двери, но он просто перенес меня с такой лёгкостью, словно я вообще ничего не весила. Подумать только, раз и он меня как вазу с места на место переставил и оставил меня дома. А ведь я уговаривала его, наверное, дольше, чем стоило, и в какой-то момент он посмотрел на меня с таким спокойствием, что стало ясно.
Разговор окончен.
Пригрозил оставить связанной на кровати до своего возвращения. Не скажу, что именно это меня убедило. Но я поняла, что спорить с ним в этом состоянии просто бессмысленно, всё равно что биться лбом о стену. Он медведь или…
Просидев ещё какое-то время в комнате, уставившись в потолок, я поняла, что больше не могу. Четыре стены начинали давить. Голова шла кругом от мыслей, которые крутились по одному и тому же кругу и никуда не приводили. И к тому же я была голодна. Очень голодна. Весь день прошёл в таком стрессе, что о еде просто не думалось, а теперь организм вспомнил об этом разом и потребовал немедленно. Казалось, я бы сейчас съела слона. А может, и медвежью лапу откусила, просто чтобы утолить этот зверский голод. Но медведь, как назло, укатил.
Кира бросила на меня взгляд и улыбнулась ещё раз. Немного смущённо, опустив глаза.
– Привет. Мы так и не успели с тобой познакомиться. Я тогда была, если честно, немного на взводе. Меня Кира зовут. А тебя?
– Меня Соня. Очень приятно познакомиться. – немного помялась у порога, потом прошла к столешнице и щёлкнула чайником.
– Ты не против, составить мне компанию? – улыбнулась, взяла печенье, подвигая его мне.
Не знаю, чего я ожидала, но разговор завязался как-то сам собой, легко, без усилий. Оказалось, что Кира совсем не такая колючая, какой выглядела в первый раз. Просто человек, который нервничает, когда не понимает ситуации. Я её понимала, потому что сама такая же. Мы просидели за чаем почти два часа, и это было первое время за весь сумасшедший день, когда я перестала ждать чего-то плохого.
Потом в коридоре хлопнула дверь. Мы переглянулись и вышли.
Тим и Гас стояли в прихожей. Оба на взводе с тем выражением, которое бывает у людей, когда что-то пошло не по плану, но они ещё не решили, как именно об этом говорить. Бросили на нас взгляды и Тим коротко произнёс:
– Мы в кабинете будем.
И тут Кира скрестила руки на груди.
– Опять будете запасы виски осушать?
– Ну что ты. У нас сегодня по плану осушить запас вина. Ты же не против? —Громов посмотрел на неё и помотал головой с таким видом, словно она сказала что-то невозможно наивное.
– Ты меня дразнишь специально? – Кира начала покрываться багровыми пятнами гнева.
Гас усмехнулся и неожиданно шагнул к ней. Близко. Слишком близко и поцеловал. Коротко, но так, что у Киры, кажется, все замерло, потому что она застыла на месте, глаза расширились, и несколько секунд она просто стояла, не двигаясь.
Потом зашипела.
– Не пытайся меня успокоить.
Я отвернулась от них, почувствовав что-то похожее на улыбку, и подошла к Тиму. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, что я не могла сразу прочитать. Словно он видел меня и одновременно думал о чём-то другом, что-то складывал внутри, какую-то мысль, которая ещё не оформилась до конца.
– Тим. Как прошла встреча? Что он сказал?
– Сонь. А ты уверена, что твоя мама никогда не рассказывала тебе об этом человеке? – Борзов почесал затылок, растрепав волосы.
Я не понимала, к чему этот вопрос. Совсем. Но была уверена на сто процентов, поэтому ответила сразу, без колебаний.
– Тим, если бы она мне говорила, я бы точно запомнила. У мамы вообще ни подружек, ни друзей не было. Она всегда была либо со мной, либо с отцом. Они вместе работали, она ведь была его секретарём.
И вот тут что-то изменилось.
Я увидела, как его глаза расширились. Как что-то в них вспыхнуло, быстро, резко, словно кто-то щёлкнул выключателем.
– Твою мать. Точно.
Он резко повернулся.
– Гас! Быстро, пошли в кабинет. Я понял.
Гас оторвался от Киры, которая всё ещё стояла с видом человека, которого только что огрели по голове чем-то мягким, но неожиданным, и двинулся следом. Я пошла за ними, не раздумывая, потому что эта фраза «я понял» зацепила что-то внутри и просто не давала остановиться.
По дороге я успела спросить.
– А вы почему так быстро вернулись?
Тим, не замедляя шага, бросил через плечо:
– Мы уже подъезжали к месту встречи, когда позвонил Барсов. Сказал, что его заметили. Попросил не приезжать. Приедет сам. Через час примерно. Его тоже кто-то пасёт, но об этом он расскажет лично. А пока у меня есть пара догадок, и нам нужно быть готовыми.
Он остановился у двери кабинета и повернулся ко мне.
– Сонь. Возьми Киру и закройтесь с ней в какой-нибудь комнате. И проследите, чтобы ребёнок тоже не выходил.
Сказал и зашёл в кабинет, закрыл дверь. Я осталась стоять в коридоре. Смотрела на закрытую дверь, за которой уже слышались голоса, тихие, быстрые, деловые. И медленно внутри поднималось что-то горячее, не злость, нет, скорее то острое и колючее ощущение, когда тебя мягко, но отчётливо выставляют за дверь в самый интересный момент.
Он что-то понял. Что-то важное. Что-то связанное с мамой и Барсовым, и с тем, что я ему только что рассказала.
***
Моё одиночество не продлилось долго.
Спустя полчаса, пока я сидела в комнате и переживала, глядя в одну точку на стене, за мной пришёл Тим. Зашёл хмурый, молча встал в дверях, и только потом произнёс негромко:
– Пойдём со мной.
Я уже вставала, когда он добавил, и в голосе было что-то такое, намеренно спокойное:
– Помни о том, что ты в полной безопасности. Со мной. Тебе нечего бояться.
Вот эта фраза меня и насторожила. Потому что так не говорят просто так. Так говорят, когда знают, что впереди что-то, что может испугать. Я не стала спрашивать. Вышла, и он сразу взял меня за руку переплетая наши пальцы и повёл к кабинету.
Я успела только один раз глубоко вдохнуть перед тем, как он открыл дверь.
Агастус сидел на диване. Напротив, спиной к входу сидели двое мужчин, и что-то внутри меня сразу зацепилось за эту деталь. Они не обернулись. Не напряглись, услышав шаги. Позы расслабленные, плечи опущены. Эти люди не боялись, что кто-то зайдёт со спины. Либо им было незачем бояться, либо они были достаточно уверены в себе, чтобы не думать об этом.
А потом мой взгляд вцепился в затылок одного из них. Я узнала его сразу. Это точно был он. Тот, кто покупал моей матери розы.
Тим усадил меня рядом с собой, и мужчины повернулись.
Барсов смотрел на меня с чем-то похожим на тихое узнавание, словно видел кого-то за моими чертами. Второй мужчина смотрел иначе.
Я вздрогнула.
Загорелый, мощный, с такими голубыми глазами, что казалось, они светятся изнутри. И до трясучки похожий на того, кто танцевал со мной на банкете в честь помолвки. Как две капли воды. Только моложе. И от него веяло чем-то таким, что у меня по коже пошли мурашки, причём не от холода. Словно меня бросили в клетку к хищнику, который пока не голоден, но это пока.
– Соня, – Барсов слегка улыбнулся, и голос у него был мягче, чем я ожидала. – Ты просто копия матери, когда она была в твоём возрасте. Разве что волосы светлее. Меня зовут Демид Барсов. Ты это, наверное, уже знаешь. А неразговорчивый парень рядом со мной – Бьёрн Хансен. Наследник клана белых медведей.
– Очень приятно познакомиться.
Наследник клана белых медведей. Того клана, к которому принадлежит Виктор. Я не понимала, зачем он здесь, зачем его привёл Барсов, и зачем Тим привёл сюда меня. Но по напряжённым лицам, которые меня окружали, было ясно, что им от меня что-то нужно.
– Соня, ты работала раньше в больнице, – начал Барсов, и взгляд у него стал пытливым. – Тим сейчас рассказал нам, что ты можешь помнить одну очень ценную информацию.
Бьёрн тоже стал чуть внимательнее. Я это почувствовала, даже не глядя на него напрямую.
– Да. Конечно. Если вам это поможет.
– Тим упомянул, что вы нашли информацию про препараты, которые давали беременным женщинам. Можешь сказать название?
Я задумалась, перебирая в памяти.
– Это были какие-то стимуляторы, по-моему. Но странно, что их давали именно беременным.
– Почему? – тихо спросил Барсов.
– Потому что на протяжении стольких исследований они совершенно не помогали. Все опыты были ужасными. Никакой положительной динамики.
– Ты уверена, что препараты не менялись? —Голос был резким. Злым. Таким, что я вздрогнула, хотя сама не хотела. Бьёрн смотрел на меня не мигая, и в голубых глазах было что-то похожее на плохо сдерживаемую ярость.
– Да. Мы с Тимом проверили очень много личных дел. Препарат не менялся.
– А что-нибудь ещё заметила странного?
Я задумалась. Перебрала в голове всё, что видела, всё, что пролистала, и вдруг вспомнила. Оно само выплыло, то, что зацепилось тогда и осело где-то на краю памяти.
– Все препараты были изготовлены и профинансированы Виктором.
Тишина.
А потом раздался скрежет, и звук рвущейся ткани.
Я метнула взгляд и увидела, как у Бьёрна вылезли когти. Он содрал обивку с подлокотников кресла, прямо до наполнителя, и это движение было таким неконтролируемым, таким животным, что я на секунду забыла дышать.
– Я убью эту тварь, – это прозвучало тихо. Очень тихо. И, кажется, все в комнате на секунду замерли от этой тишины.
Тим положил мне руку на шею и большим пальцем начал медленно, едва ощутимо поглаживать по затылку, перебирая волосы. Скорее всего, даже не заметил, что делает. Но от этого прикосновения внутри что-то чуть отпустило, потому что в нём было такое спокойствие, ровное и надёжное, что даже в этой гнетущей атмосфере можно было дышать.
– А в чём дело?
Барсов выдохнул. Сжал двумя пальцами переносицу, потом похлопал Бьёрна по плечу, не говоря ничего. Тот не успокоился, это было очевидно, но хотя бы промолчал.
– Дело в том, что Виктор изначально должен был быть нашим агентом. Его задачей на протяжении нескольких лет было тайно вывозить беременных женщин без метки и с помощью исследований и препаратов помогать им выносить детей. Здесь, в Сибири, прекрасные показатели даже у тех, кто рожает без метки. Для севера тут показатели отличные. Ведь даже если среди медведей риск большой, этого не отнять, но шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят имеются... А на севере просто летальный исход. Всегда… По факту этот кусок дерьма примкнул к другому. И не делал ровным счётом ничего. Играл в обратную сторону. Отбирал процент тех, кого отсылал в другую клинику, и они донашивали своих детей и рожали, подпитывая эго Салагара. А оставшихся раз за разом мучал.
Я слушала и не перебивала, хотя имя Салагар зацепилось где-то внутри, незнакомое и от этого ещё более пугающее.
– Мы долго искали, кто крыса в наших рядах и кто похищает миротворцев для безумного плана этого старого ублюдка. Как только ваше с Виктором интервью вылезло наружу, он уже не мог оставаться двойным агентом. Сейчас он активно скрывается. От нас и от Салагара. Он ищет тебя. Думает, что, если принесёт ему кольцо, тот не оторвёт ему голову. По данным, что мы нарыли, он около семи лет выискивал и воровал искры. Единственная, кому удалось выжить из всех – это ты.
